колыбельная нежности

      шэнь цинцю просыпается от нежных поцелуев, что россыпью оставляют на нем губы бинхэ, и прячет в ладонях сонную улыбку. бинхэ замечает, что старший уже не спит и приближается к его лицу, осторожно убирает его руки и мягко целует. — доброе утро, — улыбается ему в губы и чмокает еще раз. — неужели я не услышал будильник снова? — спрашивает цинцю, запуская руку в его спутанные волосы. — я проснулся до будильника и выключил его, чтобы учитель мог поспать немного дольше, — сообщает бинхэ, и мужчина тут же хмурится и поворачивает голову к часам над его рабочим столом. — бинхэ! — он слегка ударяет его в плечо, конечно же, не желая сделать больно по-настоящему, и делает как можно более раздраженное лицо. — ты оставил мне так мало времени. как я теперь должен успеть? — я могу подвезти, — бинхэ не чувствует ни капли вины, и цинцю это знает. бинхэ на самом деле всё это спланировал с одной лишь целью. — я не сяду на твой мотоцикл, — уверенно заявляет цинцю и толкает парня на кровать, поднимаясь. — но тогда учитель опоздает, — усмехается бинхэ, поднимаясь с кровати вслед за мужчиной. — тем более не сяду, если будешь звать меня так и дальше, — решительно отрезает цинцю и уходит в ванную.       когда шэнь цинцю выходит из ванной при полном параде, его уже ждет завтрак и успевший одеться как следует бинхэ. он всё ещё делает вид, что жутко раздражен, чересчур наигранно садится за стол и молча начинает есть, даже не глядя на парня перед собой. бинхэ касается его коленей своими под столом и довольно улыбается, а цинцю думает 'вот же демонёнок' и прикусывает щеки, чтобы сдержать улыбку.       на мотоцикл приходится сесть. цинцю никак не может позволить себе опоздать, да и проигноривать назойливое цинцюцинцюцинцю тоже не получается. он с самого начала знал, что всё это только ради того, чтобы бинхэ надел на него шлем, чтобы он сел позади и обнимал бинхэ за талию всю дорогу до университета. знал и не мог сказать, что не хочет того же, даже если мотоциклы его всё ещё пугают ужасно. но до тех пор, пока рядом бинхэ, он уговаривает себя не бояться.       рядом с бинхэ вообще никогда не бывает страшно.       они останавливаются на парковке университета, и несколько студентов очень быстро узнают преподавателя, вежливо с ним здороваясь. потом они делают вид, что им совсем не интересно, с кем в очередной раз приехал профессор, но цинцю знает, что они все смотрят на них. они все всегда смотрят на них.       первые две пары проходят для цинцю как нельзя лучше. хотя он не любит выделять кого-то, но эта группа определенно одна из его любимых. всегда полным составом, всегда готовы, всегда слушают — золото, а не студенты. такое случается так редко, и цинцю очень счастлив, что хотя бы на один семестр получил такое сокровище.       когда любимые студенты расходятся, на смену им приходит другая группа — не такая любимая, но всё же не такая плохая. цинцю тем временем чувствует, что чая со вчерашним кексом было недостаточно. поэтому он просит студентов подождать его немного и бежит в буфет, надеясь успеть до конца перерыва выпить кофе и немного перекусить.       когда шэнь цинцю входит в аудиторию, его взгляд тут же падает на цветы на столе. он смотрит на студентов, которые с хитрыми улыбками следят за его движениями, и прищуривается. — кто здесь был? — строго спрашивает он, хотя ответ более, чем очевиден. никто ему не отвечает, кто-то тихо хихикает и перешептывается. — хорошо, можете не отвечать. я всё равно их выкину.       он бросает свою сумку на стул и с деланным раздражением двигает букет на край стола. — профессор шэнь, зачем же так грубо? — раздается женский голос, и шэнь цинцю поднимает взгляд, замечая ша хуалин. — для вас так старались. сохраните хотя бы из вежливости. ну, или, если хотите, я могу забрать цветы себе, не пропадать же такой красоте.       цинцю хочет ответить, но в последний момент останавливает себя и отворачивается к доске. и студентам без слов понятно, что цветы он никому не отдаст и точно не выкинет.       это происходит уже не первый раз. сначала все, конечно, удивились, что какой-то незнакомый парень приходит тайно в аудиторию и оставляет букет цветов для профессора шэня, прося всех не говорить, что это от него. студенты сдали его сразу же, как только цинцю вошел в кабинет, и с тех пор с удовольствием наблюдали за этим спектаклем. вот уже три месяца они нетерпеливо ждут, когда парень появится с очередным букетом (и ведь не повторился ни разу!), уже даже здороваются с ним, а потом следят за шэнь цинцю, который, как обычно, возмущенно смотрит на цветы, потом на своих студентов, а потом, после работы, пытается незаметно утащить цветы домой.       никто не спрашивает, что это значит. отношения между этими двумя им всем вполне понятны, поэтому они не задают лишних вопросов. и хотя шэнь цинцю в какой-то степени за это благодарен, но с другой стороны хочет, чтобы его спросили — просто чтобы разрушить их фантазии, дав понять, что они надумали лишнего.       шэнь цинцю ведет лекцию без особого энтузиазма. он сразу сказал им, что эта тема скучная и он ее терпеть не может, но не рассказывать нельзя, так что попросил понять, простить и заставить себя выслушать. поэтому, когда занятие подходит к концу, радуются не только студенты. они спешно покидают аудиторию, прощаясь с преподавателем, и шэнь цинцю отвечает им кивком и тихим 'до встречи', не поднимая головы от журнала.       когда в аудитории становится пусто, шэнь цинцю поднимается из-за стола и отходит к окну. декабрь в этом году холодный, и вся земля уже укрыта снегом, но небо синее-синее, солнце ярко светит, и от этого настроение как-то само собой поднимается. он потягивается, довольно зажмурившись, и…       вздрагивает, когда слышит за спиной тихий голос.       цинцю резко оборачивается, хватаясь за сердце, и, переведя дух, раздраженно смотрит на парня перед ним. тот виновато поджимает губы, шепчет извинения, и у цинцю всего на мгновение сбивается ритм сердцебиения от взгляда на него. — что ты здесь делаешь? — он пытается сделать тон как можно холоднее, но в сердце у него такое же яркое солнце, как за окном. — и зачем опять притащил этот веник? я просил тебя прекратить. — учитель, я… — бинхэ, — перебивает его цинцю, строго глядя на него. бинхэ опускает голову и прячет взгляд за ресницами. — долго ты будешь звать меня учителем? мы уже об этом говорили. — простите, — бинхэ вздыхает, опуская голову еще ниже. — я просто хотел сделать учителю приятно. я же видел, что учителю нравятся эти цветы…       шэнь цинцю вздыхает. он не отвечает ему. вместо этого идет к двери и закрывает на ключ. ло бинхэ отлично слышит это и нервно сглатывает, но не поворачивается лицом к мужчине — не готов увидеть его.       шэнь цинцю возвращается к нему и осторожно обнимает со спины. бинхэ шумно выдыхает и кладет свои ладони поверх рук учителя на своем животе. цинцю прижимается щекой к его спине и снова вздыхает. — бинхэ, сколько лет мы встречаемся? — три года, — сообщает бинхэ, не подумав, что вопрос был риторическим. — три года, — повторяет цинцю и прячет улыбку в изгибе чужой шеи. — за эти три года между нами было так много, а ты по-прежнему зовешь меня учителем и не можешь обращаться на ты? бинхэ, я больше не учитель из твоей школы, да и ты больше не школьник. неужели ты не можешь перестать так делать? — я боюсь оскорбить учителя, — шепотом признается бинхэ, чуть наклонив голову набок, подставив шею под теплые поцелуи.       шэнь цинцю целует его шею какое-то время, переплетя пальцы их рук. он чувствует, как бинхэ в его объятиях тает и плывет от наслаждения, и не может сдержать улыбку. ему всё ещё сложно поверить, что он встречается со своим бывшим учеником. что они любят друг друга. что они хотят друг друга.       цинцю разворачивает парня в своих руках и накрывает его губы своими, не дав ему возможности что-то сказать. бинхэ кладет руки на его талию, цинцю обвивает руками его шею, и оба жмутся ближе друг к другу. — назови мое имя, — выдыхает мужчина в поцелуй, нежно гладя челюсть бинхэ большими пальцами. — цинцю, — шепчет бинхэ, обнимая крепче, и целует его. — цинцю, — повторяет, целуя снова. — цинцю, — ещё раз, толкая к краю стола и усаживая на него. — мой цинцю.       бинхэ разводит колени мужчины в сторону и устраивается между ними, снова целуя. цинцю обхватывает ногами его талию, прижимая к себе, и бинхэ снова ведёт от того, что его возлюбленный проявляет инициативу. — зови меня так всегда, ты понял? — просит цинцю, оторвавшись от любимых губ. — никакого больше учителя. и не смей мне выкать. — цинцю, — тут же зовет его бинхэ, вновь пробуя, как ощущается его имя на языке. ощущается восхитительно. — цинцю, я хочу тебя, — шепчет в самые губы, снова утягивая в поцелуй.       шэнь цинцю сошел с ума — это не факт, это просто диагноз. он ставит его себе самостоятельно, но если бы му цинфан был здесь, он наверняка сделал бы то же самое. отдаться своему бывшему ученику, своему уже как три года парню посреди бела дня на своем преподавательском столе, где он принимает зачеты у студентов, рассказывающих ему о литературе? точно свихнулся.       но ему так плевать. из-за его работы и учебы бинхэ они видятся так мало, на интимную связь в последнее время не остается никаких сил, так что всё время, что им осталось друг для друга, они проводят за ленивыми поцелуями и объятиями. спустя такое долгое время воздержания цинцю не будет против отдаться ему даже в университете. — если мы не остановимся сейчас, я… я не смогу взять себя в руки до того, как твои студенты придут, — предупреждает бинхэ, тяжело дыша от долгих поцелуев и накрывшего возбуждения. — черт бы тебя побрал, ло бинхэ, — ругается цинцю, закусывая губу, чувствуя, как руки на его бедрах дразняще двигаются совсем близко к паху. — как я буду вести занятие с таким стояком? — он дает ему щелбан и пытается оттолкнуть, сведя ноги вместе, но бинхэ крепко удерживает за бедра, не отодвинувшись ни на миллиметр. — я могу помочь тебе с этим, — решает бинхэ и целует мужчину до того, как тот успевает начать ругать снова.       бинхэ опускает руку на чужое возбуждение и сжимает сквозь брюки, с упоением слушая шипение прямо в поцелуй. он тянется пальцами к чужой ширинке и быстро справляется с ней. тихо просит цинцю встать и, еще раз его поцеловав, медленно опускается вниз, оставляя россыпь поцелуев от шеи до самой резинки белья. цинцю улетает даже от поцелуев сквозь рубашку и не хочет представлять, что с ним было бы, если бы они ее сняли.       тем временем бинхэ уже стянул его брюки и белье и обхватил его руками, почти сразу присоединяясь и ртом. цинцю с замиранием сердца замечает его темный возбужденный взгляд снизу вверх и кусает ребро ладони, чтобы сдержать стон. бинхэ на коленях, так умело доводящий его до разрядки, выглядит так чертовски хорошо, что цинцю, наверное, справился бы от одного только его вида, даже без стимуляции. — а как же ты? — хрипло спрашивает его цинцю, когда бинхэ бережно вытирает его влажными салфетками и натягивает обратно белье и брюки и заправляет рубашку. — всё нормально, — бинхэ улыбается и целует его в щеку. — я получу свое вечером, договорились? — только если сначала накормишь меня вкусным ужином, — чуть подумав, бормочет цинцю. — и уберешь, наконец, свои вещи с кресла в спальне, иначе я тебя похороню прямо в этой куче тряпья. — хорошо, — бинхэ смеется и тянется за еще одним поцелуем. — я люблю тебя. — проваливай, — цинцю отталкивает его, скрывая улыбку, и бинхэ смеется снова, но послушно уходит.       потому что знает, что за этим 'проваливай' скрывается искреннее и трепетное 'люблю тебя тоже', но цинцю слишком смущен, чтобы сказать это вслух сейчас.