Quid pro quo, мой маленький ублюдок

С моих губ в очередной раз сорвался тихий стон. Я уже дрожал, но не от желания, а скорее от страха. Я боялся того, что может сделать Уэй со мной. Он завел мои руки за голову и связал их ремнем. Мои глаза были закрыты. Англичанин повязал шарф на них, так что я абсолютно не знал, что он делает. - Мистер Уэй, - жалобно простонал я, когда его рука поползла вниз по моей груди и животу. - Я не разрешал тебе говорить, - шепот раздался над самым ухом. Моя кожа тут же покрылась мурашками. Я чуть дернулся, но тут же замер, когда понял, что Уэй расстегивает мои джинсы и медленно стягивает их. Закусив губу я ждал. Англичанин делал все нарочито медленно, дразняще. Хотелось поторопить его, но он сказал, что если я не буду слушаться его, он ударит меня. Щека до сих пор болела от пощечины, которую я получил, когда попытался оттолкнуть Уэя. Я сразу понял, что мой препод настроен очень серьезно. Поэтому мне было страшно. Я просто не знал, чего от него можно ожидать. Уэй стянул джинсы, и я почувствовал его губы у себя на торсе. Едва выгнувшись, я постарался сдержать стон, чтобы не провоцировать эту сволочь. Одной рукой англичанин обхватил мою ногу под коленом и чуть приподнял, тут же припадая губами к внутренней стороне бедра. Черт, я кусал губы почти в кровь, но не смог сдержать стона. - Мистер Уэй, - едва произнес я, чувствуя, как он улыбается, продолжая едва прикасаться губами к моей ноге, то поднимаясь то опускаясь. Вторая его рука была под моей поясницей и чуть царапала позвоночник. Я весь был как на иголках. Мое тело извивалось от его прикосновений, мне уже было плевать на запреты, я начал стонать громче и развязнее. Что он со мной делал? Зачем так? Это разве месть за то, что я назвал его «Дивой»? Мне нравится, и, думаю, стоит кое-что попробовать… - Ммм, Дива, только не останавливайся, - прошептал я и тут же понял, что не зря я дал ему это прозвище. Уэй чуть прикусил кожу на бедре и поднялся к моим губам: - Как ты меня назвал? – он касался своими губами моих. Как я хотел поцеловать его. Мои руки были связаны, но это не помешало мне обхватить его за шею и зарыться пальцами в волосы, пускай было малость неудобно: - Дива… - еле выдохнул я. Уэй прикусил мою нижнюю губу, оттянув кольцо в ней, провел языком по татуировке на внутренней стороне губы. Дьявол, я умру в его руках. Я обвил его ногами за талию и подался бедрами вверх. Уэй едва простонал, продолжая играть с моим языком, но не целуя меня. Это было очень пошло. Самое настоящее блядство. Я вновь дернул бедрами, мне было весело слушать его участившееся дыхание. Уэй держал руки на моих бедрах, но не позволял себе зайти дальше. Никакого секса. Однако, он кажется, нашел выход, как довести меня до пика. Освободившись из моих объятий, Уэй спустился вниз, обхватив мои ноги под колени. - Мистер Уэй? – осторожно позвал я, но вместо ответа почувствовал, как он зубами стаскивает с меня боксеры. Ебать мои копыта! Мы не договаривались так! Я остался перед ним абсолютно голый, что заставило меня нервничать сильнее, но мои мысли и смущение улетучились мгновенно, едва он коснулся своими губами моего уже напряженного члена. Я подавил стон, хватая ртом воздух и подаваясь бедрами вверх. В этот момент Уэй обхватил губами головку и начал посасывать, крепко ухватив руками мои бедра и прижимая к кровати, чтобы я не дергался. Мне оставалось только пытаться сорвать повязку с глаз, чтобы видеть все, что он делает. С каждым разом англичанин вбирал все больше, при этом пошло причмокивая и постанывая. Он надавливал языком на венки, от чего я выгибался в спине, стонал и звал его. Он просто издевался надо мной. Должен признать сразу: сосать он умел отменно. Я был уже почти готов кончить, и даже сказал Уэю об этом, но он внезапно остановился и отстранился от меня. - Почему ты остановился? – вырвалось из меня. Первый раз на «ты». Уэй сорвал с меня повязку. На его губах играла наглая ухмылка. Он облизывал губы, словно кот после молока. - А вот тебе и наказание. Дальше сам, - англичанин встал с кровати и пошел к выходу из комнаты. - Я пока кофе сварю, поторопись, чтобы не остыл. Этот ублюдок вышел за дверь, а я так и остался валяться на кровати, с напряженным членом и кучей мыслей об изощренных пытках в голове. Делать нечего, поэтому до разрядки я довел себя сам. Самый отстой, руки были до сих пор связаны, и было дико неудобно. Когда я, наконец, смог кончить, то тяжело дыша, развалился на кровати и зубами стал развязывать ремень. Минут через пятнадцать я откинул ремень и стал одеваться. А в голове была только одна мысль. «Я убью тебя, Дива!»