Койка №13

– Тринадцатую койку утром можно будет перевести в палату. Отделение интенсивной терапии в ночную смену представляет из себя либо неконтролируемый хаос, либо призрачное безмолвие. Сегодня ночью как раз второй случай. В одном углу стабильные пациенты, в другом – занавешенные, пустые кровати. У половины сотрудников часовой перерыв. Слышен лишь писк телеметрических мониторов, изредка прерываемый вызовами от пациентов из занятых палат. – Мы до сих пор не можем получить мочу на анализ, а его креатинин зашкаливает, – слышится смущенный ответ Алека из-за сестринской стойки. – У него хроническое заболевание почек, для него это норма, – отмахивается Магнус. – Но… Магнус прерывает Алека, даже не удостоив его взглядом: – Отправь его в палату. – У него калий пять и четыре, – огрызается Алек, на что Магнус закатывает глаза. – Норма. Алек издает звук, похожий на рычание. Магнус, не обращая на него внимания, отворачивается на кресле к стене, что Алек воспринимает как пощечину. – Это выше нормы, – поправляет он. – Ты действительно считаешь, что его убитые почки не дойдут до семерки? Не терпится получить желудочковую тахикардию? Или хочешь все по полной программе?.. Магнус снова его перебивает. – Напомни-ка мне снова свою роль в нашей команде? Алек начинает закипать, и Магнус едва сдерживает смех. – Я старший медбрат, – отвечает он, скрипя зубами. – Знай свое место, – говорит Магнус, покидая кресло. – Я здесь доктор. Я здесь принимаю решения. Отправляйся в мед, если хочешь всего этого. Магнус дожидается, пока его слова произведут нужный эффект, сунув руки в карманы. Ему не нужно смотреть на Алека, чтобы убедиться, что тот напрягает каждый мускул на своем теле, стараясь удержать себя от того, чтобы не запустить в голову Магнуса каждый предмет со своего стола. Стоит только внимательно прислушаться, и можно будет услышать, как Алека трясет в его кресле. Магнус не может сдержать ухмылку. – У меня перерыв, – бросает он холодно уже на ходу. – Постарайся не вызывать меня из-за очередной ерунды. Магнус сворачивает за угол и ступает в темноту пустого отделения, направляясь в свою личную комнату отдыха. Он уже почти успевает просканировать свой пропуск на входе, когда его грубо толкают в дверь. Магнус скрипит зубами, чувствуя тупую пульсацию в плече. – Совсем охренел?! – слова с шипением срываются с языка, обращенные к темной фигуре Алека, возвышающейся над ним. – Сколько вскрытий грудных клеток у тебя было? – хрипло спрашивает Алек, едва сдерживая гнев. – Три… – выдыхает Магнус, прижимаясь спиной к двери. – Семнадцать, – говорит Алек. – Сколько плевральных трубок? – Пять… – Больше тридцати. Сколько раз был «синий код»? Магнус открывает рот, чтобы ответить, но его тут же перебивают. – Гораздо больше, чем хотелось бы. Сколько ЭКМО (прим. пер.: Экстракорпоральная мембранная оксигенация)? Сван-Ганца? Интубаций? ВАБК (прим. пер.: внутриаортальная баллонная контрпульсация)? ЦНК (прим. пер.: Центрифужный насос крови CentriMag)? Алек бесшумно шагает вперед и всей своей громадиной прижимает Магнуса к двери, упираясь одной рукой в деревянную поверхность. – Я понял, – бормочет Алек. – Ты здесь новенький. Первый год ординатуры, не терпится проявить себя. Магнус с трудом выдыхает, когда осознает, что забыл про воздух. – Но это не твое отделение, – шипит Алек, – а мое. Губы почти прижимаются к уху Магнуса, позволяя услышать каждый тихий вздох, будто гнев на какое-то мгновение рассеялся. – Так вот, доктор, – шепчет Алек, – я скажу это только раз, один единственный раз. Магнус ощущает легкое касание к руке, почти не заметное, но оно заставляет его дрожать. Он чувствует, как двигаются губы Алека около его уха, когда тот продолжает: – Не смей, мать твою, указывать мне, что делать. Эти слова звучат для Магнуса как призыв к действию. Сжав в кулаках его униформу, Магнус притягивает Алека и сминает его губы в глубоком поцелуе, на который тот отвечает, не задумываясь с той же силой. Ладонь Алека, ранее легко скользившая по руке Магнуса, тяжело и собственнически ложится на его спину. Он прижимает его к себе так близко, что нет возможности даже вдохнуть, остаются лишь прерывистое дыхание и яростно блуждающие руки. Алек целует шею Магнуса, скользя языком по коже. – Открывай, – настойчиво бормочет он. Чувствительный укус заставляет Магнуса выдыхать проклятия; ноги уже еле держат. Вытащив руку из-под рубашки Алека, Магнус начинает шарить в карманах в поисках пропуска. – Быстрее, – рычит Алек. – Если бы ты хоть на секунду перестал отвлекать меня… – бормочет Магнус. – Оу, – усмехается Алек, сжимая ладонь на заднице Магнуса, – а что, к солидной медицинской степени многозадачность не прилагается? – Думаешь, смог бы лучше? – усмехается Магнус. Алек сталкивает их бедра; трение между их членами сквозь одежду дарит обещание того, что может вскоре произойти, если Магнус, наконец, ОТКРОЕТ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ. Магнус сглатывает неприличный стон, готовый вырваться из его горла. – Я медбрат, доктор Бейн, – мурлычет Алек, пошло ухмыляясь и рассыпая поцелуи по щеке Магнуса, – многозадачность – один из моих основных навыков. Магнус снова матерится себе под нос, чувствуя, как твердеет член, заключенный в плен боксеров, умоляющий о большем при каждом соприкосновении. Алек хмурится, стиснув челюсти и тихонько постанывая от пьянящих ощущений. Наконец, раздается тихий писк, и дверь сдается под напором их веса. Они вваливаются в небольшую комнатку под аккомпанемент неуклюжих поцелуев и шороха сбрасываемой одежды. Магнус толкает Алека на диван, и тот слишком громко падает на диванные подушки, заглушая бормотание телевизора на фоне. Глаза Алека, в которых раньше было столько презрения, заполняет раскаленная до бела жажда, как только Магнус опускается перед ним на колени. Не теряя времени, Магнус освобождает член Алека, заправив пояс его боксеров под мошонку, обвиваясь пальцами вокруг ствола. Язык ласкает головку, обводит дразнящими кругами венчик, прежде чем губы растягиваются, обхватывая член, и опускаются так низко, как только возможно. Алек издает дрожащий стон, прикрывая глаза. Магнус старается сглатывать при каждом движении вниз и втягивать щеки, двигаясь вверх; его голова покачивается, в то время как Алек упирается затылком в спинку дивана. Свободной рукой Магнус играет с его мошонкой, массируя и размазывая слюну по поджавшимся яичкам. Звуки, которые издает Алек, скользят по позвоночнику Магнуса прямиком в член, который изнывает под тканью боксеров. Магнус выпускает Алека изо рта, чтобы быстро отдышаться. Непристойный звук только подогревает его нетерпение вернуться обратно, несмотря на то что легкие горят, а глаза слезятся. Досадная, раздражающая потребность. – Блять, – шепчет Алек, стиснув челюсти, когда Магнус снова берет его в рот, – да, вот так. Хрипотца в голосе Алека бьет молнией по каменному члену Магнуса, вызывая одновременно самые раздражающие и самые улетные ощущения. Большую часть времени Алек приводит его в ярость, подкалывая на каждом шагу в рабочее время. Прошлой ночью Алек выбесил его снисходительным комментарием, попавшим точно в цель. Сегодня Магнус решил позубоскалить, не стесняясь в выборе слов – подлых и горьких. Они делают выстрел, прекрасно зная, что получат в ответ равноценный удар. Но мелкие колючки не умаляют красоты цветка; так же и Алек прекрасен: полуобнаженный и опьяненный похотью в руках Магнуса. Алек мягко толкается в его рот; вкус смазки горчит на языке. Стоит только подумать о том, что он своим опытным ртом заставил остроумного и серьезного Алека Лайтвуда скулить и задыхаться, и Магнус не выдерживает и тянется к своему члену, отчаянно натягивающему ткань трусов. Возможно, Магнусу большего и не потребуется, чтобы кончить в штаны, и он не знает, как к этому относиться – смущаться или гордиться. Магнус ощущает на щеке легкое прикосновение, словно в поисках разрешения. Он кивает, и Алек обхватывает его голову, пробежавшись пальцами по коротким волоскам на затылке, погружаясь в рот Магнуса со всей серьезностью. – Черт, – стонет Алек, – так хорошо, Магнус…твой рот… Магнус гладит его пресс, покрытый волосками, великолепные грудные мышцы, задевая большим пальцем сосок. Тело Алека сотрясает дрожь, заставляя его выгибаться дугой на диване. «Убийственное зрелище», – про себя отчаянно сокрушается Магнус. Подушечка его большого пальца наматывает круги вокруг чувствительного комочка, что заставляет Алека сильнее работать бедрами. – Я близко, – выдыхает Алек, срываясь с ритма, – я…я сейчас кончу… Магнус прижимает руками его бедра к дивану и снова кивает. Алеку требуется всего несколько толчков, прежде чем мощный оргазм подкидывает его на диване, скручивая мышцы в канаты. Магнус глотает тепло, скопившееся на его языке; тяжело дышит, вытирая влажные уголки рта. Не дав ему время на размышления, Алек затаскивает Магнуса к себе на колени и вытаскивает из трусов его оставленный без внимания член. Алек плюет на ладонь и обхватывает пальцами напряжённый ствол, размазывая капельку смазки, затаившуюся в щели. Он знает, как Магнус возбужден: чувствует это по его тяжелому члену и тугим, налитым яйцам. Четко отточенные движения не оставляют Магнусу выбора, кроме как крепче держаться, улетая все выше и выше, постанывая и всхлипывая, уткнувшись в изгиб шеи Алека. Резкий поворот запястья, и Магнус взрывается, задыхаясь и дрожа, пока Алек ловит белесые нити из его опадающего члена. – Боже, – хрипит Магнус, все еще отходя от оргазма. – Господи, Алек… Алек запускает пальцы в его волосы. – Было хорошо? – спрашивает он с улыбкой полной нежности. Вздохнув, Магнус обнимает Алека за плечи, утыкаясь в его влажную шею. Притворство слетает с них, как шелуха, и как бы весело им ни было, потребность быть кем-то другим исчезает сама собой. Алек-ворчун это конечно очень захватывающе и все такое, но ничто не сравнится с чудесным Алеком, который дарит нежные поцелуи и шепчет приятные глупости. – Это было идеально, Александр, – счастливо бормочет Магнус, оставив поцелуй на плече Алека. – Мир лишился великолепного актера в твоем лице. – Прости меня, – улыбается Алек, – я, наверное, слишком далеко зашел с этим «не терпится себя проявить». Ты удивительный, как и всегда. Магнус слегка поворачивает голову, чтобы видеть Алека. – И ты прости, если я переборщил, указывая на твое место. Я люблю своих медсестер. Бровь Алек взлетает вверх. – Всех медсестер? – Особенно одну из них, – хихикает Магнус. Алек лениво усмехается, оставив мягкий поцелуй на губах Магнуса. – От нашего перерыва осталось еще полчаса, – говорит он. – Хочешь чего-нибудь еще, пока наша годовщина официально не закончилась? Магнус задумчиво смотрит на часы. – …давай по-быстрому. Алек усмехается, опрокидывая Магнуса на диван.

***

Саймон подходит к сестринской стойке и обнаруживает Клэри на месте Алека, которая сидит, сложив ноги на столе. – А где Алек? – интересуется он. – У него перерыв, – ухмыляется она. – С Магнусом. У них годовщина, и они оба работают, так что я сказала им не торопиться. – Койка номер тринадцать? – понимающе смотрит Саймон. – Койка номер тринадцать, – кивнув, смеется Клэри. – Ну что ж, счастливой годовщины нашей любимой парочке, – произносит Саймон. – И пусть их секс будет таким быстрым, как только возможно. – Ура, – Клэри поднимает воображаемый бокал. На самом деле в отделении интенсивной терапии только двенадцать коек.