Обрести силу

За стеклянной дверью кафе пахло ванильными сладостями и свежемолотыми кофейными зернами. По правую руку от входа находилась барная стойка и витрина с пирожными. Возле дальнего окна одна за столиком сидела красивая длинноволосая девушка в светлом платье. На ходу снимая солнцезащитные очки, я отправился к ней и сел напротив. — Почему пригласила меня сюда, Гин? — спросил я, и положил очки на стол рядом с ее чашкой. — Если надо обсудить дела, есть офис Мори, явки и ваш склад. Преспокойно могли бы встретиться там. — Потому что это не только о деле, — она склонила голову набок, соединяя пальцы на ручке чашки. — Своего рода личная просьба. Личная просьба, которая касается дела. Ты не против? Между мной и моей сестрой нет ничего, похожего на теплую дружбу: детская ревность жестока, и неизбывно отбрасывает тень впоследствии. Но вместе с тем в памяти полно зарубок, что ведут счет, сколько раз я рука об руку с ней проходил сквозь чудовищные события. Этих строк тоже не вычеркнуть из биографии. Мы как две змеи, что вылупились в одном и том же гнезде, и зимовали вместе, хоть порой и приходилось соперничать за добычу. — Только если оно того стоит, — никогда не отказываюсь от сложной работы, где можно проявить себя. — В противном случае найду, кто сможет взяться вместо меня, а там сама договоришься. Так что тебе понадобилось? — Ты ведь в курсе, что было в документах из Министерства по Делам Одаренных? Тех, что недавно позаимствовали из архива? Раз уж ты держал их в руках… Я пожал плечами. — Не имею ни малейшего представления. Я запомнил их по номерам и забрал, не читая. — Серийные убийства, жертвы в трех разных префектурах. Материалы спрятали, чтобы не поднимать панику: в газетах нет ни слова о том, что это серия, но почерк явно указывает, что действовала одна и та же группа. Или, кто знает, может, даже один человек. Пострадали эсперы из Портовой мафии… Теперь это только наше дело. Сейчас будут выбирать, кого назначить куратором расследования, — пояснила Гин, голосом тихим и спокойным. Она отпила из чашки и продолжила: — Я хочу, чтобы ты вызвался взяться за это. — У меня будет полная свобода действий? — я нахмурился, размышляя над ее просьбой. — Без Серебряного оракула, но локально Ящерицы готовы оказать поддержку, — ответила она. — И свободный выбор тактики и средств, разумеется. — Мне подходит, — согласился я. Остался последний вопрос, который меня интересовал: — Раз ты просишь лично меня, у тебя наверняка есть на это особые причины? Гин посмотрела в окно, вздохнула и снова повернулась ко мне: — Я чувствую, что босс в итоге захочет пойти на переговоры, если решит, что союз с тем маньяком может быть выгодным. Но тот, или те, они убили мою подругу. И я хочу мести, какие бы расчеты не составил босс. Ты понимаешь.

***

Ночью, когда я уже выключил свет и засыпал в постели, дверь в комнату отворилась. Казалось невозможным предсказать, что однажды я привыкну к постороннему человеку рядом, но как-то незаметно это произошло. Внезапное вторжение больше не настораживало меня, не спускало извечно напряженную пружину инстинктивных действий: подавить, нейтрализовать, уничтожить — реакции, из-за которой мне приходилось стиснув зубы сдерживать себя, чтобы не применить силу. Мало помалу я доверился тебе, настолько, что перестал прятать ключи от входной двери. Без особого раздражения я сел в кровати, чтобы спросить у тебя, что случилось, но… Однако, однако. Это сожительство еще приберегло про запас методы выкрутить мне нервы. Ты не просто заглянула в комнату. Ты принесла с собой свой футон, и явно намеревалась расстелить его здесь! — Что ты себе позволяешь? — возмутился я. Ты невинно объяснила, что у тебя перестал работать кондиционер, и в духоте уснуть невозможно. — Тогда иди в кабинет, там тоже есть кондиционер. Какого дьявола тебе пришло в голову приплестись ко мне? — признаться, такой уровень беззастенчивости шокирует. — …А, я забыл, что врезал замок на дверь в кабинете и запретил тебе входить. Я сделал это, чтобы провести черту допустимого и сохранить себе личное пространство, но не думал, что этот запрет приведет тебя прямиком в мою спальню. Какая ирония. Будет справедливо, что мне придется впустить тебя. Похоже, ты сразу так и поняла, потому что уже взялась стелить постель. — Нет, не смей ложиться туда! — остановил я. — …Почему? Там ты будешь под прямым потоком холодного воздуха, и ничего не стоит простудиться за одну ночь. …Да, мне не все равно. Но если у тебя не хватает здравомыслия, можешь сделать наперекор, пожалуйста. Не собираюсь тратить силы, чтобы остановить тебя.

***

Как договорились с Гин, я предложил свою кандидатуру для нового расследования. Получив ответ, я колебался, как поступить со своей «помощницей». В масштабных делах бывает, что не обойтись без дополнительных рук, а ты уже проверенный человек. Но сложный выбор заключался в том, стоит ли мне использовать тебя, не посвящая в суть действий — как было в твой первый раз, когда ты знала лишь, когда и в кого тебе следует выстрелить — или же сделать полноправным участником плана. И осознал, что не могу выкинуть из рассуждения твою природную наблюдательность. Если я дам тебе работу, вопрос, будешь ли ты знать о деталях, зависит, главным образом, от того, заинтересуешься ли ты смыслом действий — если да, то не имеет значения, расскажут ли их тебе или ты найдешь способ узнать сама. Так я и решил. — Есть новое дело, — сообщил я, зайдя на кухню, когда ты наливала себе чай. — Свободно можешь отказаться, если не хочешь участвовать. Либо идешь сегодня вместе со мной — и идешь со мной до конца.

***

Мы отправились на уже знакомый островок со складами Черных Ящериц. Спрыгнув из моторной лодки, я подал тебе руку, чтобы помочь спуститься на берег. Внутри собрались командиры отрядов Ящериц и лично Рюро Хироцу. Тускло освещенное помещение казалось совершенно темным после слепящего солнца снаружи, и пришлось дать глазам привыкнуть, чтобы начать видеть лица, а не только силуэты. — Неужели привел с собой подружку, Акутагава-кун? — спросил Хироцу, со сдержанным любопытством посмотрев на тебя через монокль. — Моя новая напарница, — сообщил я, и представил тебя по имени. — Работает со мной по приказу босса. — Новичок, — скептически подытожил Хироцу, скрещивая руки на груди. — Я считал, что наше дело заслуживает качественного исполнения. — За нее отвечаю я, так что доверие ко мне распространяется и на нее, — сказал я. Не самый сильный аргумент — моя репутация среди Ящериц тоже не безупречна, но вопрос о моем назначении решать не им. Я положил ладонь тебе на спину, демонстрируя связь и принадлежность. Пусть считают, что мы хорошо сработались. Поджав губы, Хироцу указал на стол, приглашая нас подойти и взглянуть на материалы, с которых предстоит начинать расследование.

***

По возвращению город встретил нас огнями фонарей, кокетливым мерцанием вывесок увеселительных заведений и пьяными компаниями офисных крыс, загулявших после рабочего дня. Обсуждение заняло много времени и вышло плодотворным: уже сейчас я видел несколько путей, с которых можно подступиться. Одним из них я хотел заняться в первую очередь. — Удобно, что ты со мной. C девушкой будет проще пройти, — высказал я вслух и пояснил: — В документе о последней жертве что-то упустили, но мы знаем, где прояснить этот вопрос. Отправимся прямо сейчас. Ты выразила сомнение, стоит ли начинать в такой поздний час. — Сейчас самое время, — возразил я. — Персонала не будет, только охрана.

***

Я верно предсказал: в морге свет горел только в одном окне. Лампа над стойкой вахтера. Там сидел грузный мужчина в претенциозной униформе; он устроился в расслабленной позе над открытым журналом, подпирал голову рукой и чертил пальцем на деревянной поверхности перед собой. — Зайди и попроси, чтобы он пропустил, — проинструктировал я тебя. — …Не догадываешься, как? Так же, как отпрашиваешься из общежития после комендантского часа! Состроить щенячьи глазки, наплести оправданий. …Разве что-то наводит тебя на мысль, что может не получиться? Ему сидеть здесь до утра, он изнывает от скуки, но посреди ночи заходит одинокая девушка, она хороша собой и так беззащитна, и она просит об услуге и смотрит как на героя — этот придурок согласится, стоит тебе лишь слегка надавить. …Да, я сказал, что ты хороша собой, но так ли это важно? Сегодня пятница и он не иначе как уже накидался, пока начальство не смотрит — еще пару стаканов, и он даже меня примет за прекрасную фею. Твой выход, я буду следить снаружи. …Спрашиваешь, что будет, если что-то пойдет не так? Если что-то пойдет не так, Расёмон всегда при мне. Так что мы войдем в любом случае. Пусть он сам выберет: по хорошему или по плохому. В качестве последнего штриха я расстегнул тебе ворот и слегка растрепал волосы. Вышло соблазнительно, надо признать, я бы повелся. Если бы был подвыпившим охранником морга. В своей собственной жизни я слишком часто рассматриваю красоту слабого пола как ресурс, и интуитивно чувствую, где этот ресурс возможно применить: Кёка рано научилась превращать женское очарование в коварную уловку, в очередной раз доказав, что милое лицо всегда дает преимущество — и я поощрял эту тактику, которую она использовала так же беззастенчиво, как свой любимый клинок. Незаметной тенью я стоял возле окна, наблюдая за тем, как разворачиваются события. Я бы сказал, что действуешь ты профессионально: идеальная пропорция невинности и нескромности. Я не знал, какую историю ты решила рассказать, так как снаружи не расслышать слова — лишь видел, как движутся губы, робко скользят пальцы по деревянной столешнице, как ты склоняешь голову и играешь глазами… Мне захотелось отвернуться, но я вынужден смотреть не отрываясь, чтобы знать, как идет дело, и страховать тебя. К тому моменту, как удалось договориться, и охранник с дружелюбным видом встал, провожая тебя внутрь, я уже испытывал к нему такую ненависть, что надеялся, что он откажет и я с наслаждением пущу в ход Расёмон — но вместо этого наступила моя очередь войти. — Я с ней, — кратко объяснил я, поспешил догнать тебя, и сухо бросил охраннику через плечо: — Благодарю за понимание.

***

Из морга мы выходили уже на совсем другие улицы: тихие и пустынные. Остановилась музыка в барах, утомленные кутежом клерки спрятались по домам. Глубокой ночью даже воздух стал свежее, получив небольшую передышку от зноя и автомобильных выхлопов. — Ответ был у покойника на правой руке, но это ответ, от которого становится еще больше вопросов… — поделился мнением я. — В материалах о жертвах была закономерность: у каждого не хватало какого-то органа — убийца забирал с собой кусок тела. Сердце. Левый глаз. Половина селезенки. Оба яичника. Каждый раз разный выбор, в непредсказуемой последовательности. Но не у последнего трупа в перечне — по результатам осмотра, он остался на месте преступления целиком, хотя в остальных деталях почерк совпадал с остальной серией. Этот факт мог иметь разные объяснения, но прежде чем копать глубоко, следует проверить, не ошибка экспертов ли это. Ты видела, что у покойника не было ногтя на указательном пальце? В отчете это сочли «следами борьбы». Ослепли от бумажной работы? Если бы он, защищаясь, царапал ногтями, были бы повреждения не только на одном пальце. И, если бы ноготь был потерян в отчаянной попытке защитить себя, его бы вырвало из ложа, но вместо рваного мяса там ровный срез. Убийца забрал его ноготь в свою коллекцию. Я нахмурился, пытаясь представить, что может быть общим у похищенных частей тела и что с таким набором можно было бы сделать. Не убивает же он ради того, чтобы повесить экзотических украшений в гостиной? Абсурд… — Что, если похищенные органы — символы, а и убийца пишет кровавое послание, которое надлежит разгадать? — задумался я, поднимая лицо вверх, словно старался рассмотреть мотивы в небесной глади. — А ты как думаешь? Ты стала рассказывать свою версию. Густая и теплая ночь располагает к неспешным и бездумным разговорам: ум с трудом берется за серьезные темы. Но все же мне было интересно обсуждение. Непривычно так запросто делиться мыслями на равных, как… Напарники? Мы шли по пустынным тротуарам, очень близко друг с другом, чтобы разговаривать тише, и только ночное небо было свидетелем нашей прогулки.

***

Несколько дней спустя я вошел к тебе в комнату, держа в руках плоскую коробку, — Сегодня ты в деле, — сообщил я. — …В чем задача? Мы установили, что убийца получал финансовую поддержку от кого-то влиятельного, не так ли? И сошлись на том, что первенство среди подозреваемых принадлежит Серене Авазуве? Пока доказательств нет, но почему бы нам не посмотреть глубже. …Что я имею в виду? Я собираюсь залезть в ее мобильный телефон. …Нет, в самом прямом смысле: мы позаимствуем у нее трубку. …Как? Станет видно на месте. Я знаю, в каком ресторане она проведет вечер. Мы придем туда же чуть раньше, дождемся момента и уйдем, забрав телефон. …Да, по тихому, без насилия. К слову сказать, там дресс-код, так что я принес приличное платье. Я открыл коробку, полную бордовой и алой тафты, и подал тебе, дожидаясь, пока ты возьмешь свой наряд. Это было платье с темной юбкой из струящихся слоев ткани, кокетливо приподнятых спереди и спускающихся до щиколотки сзади, красным лифом, скромно закрытым на горле, и пышно взбитыми рукавами. Финальным штрихом был декоративный корсет из натянутого на косточки матового кружева в тон лифу. — …Да, я специально выбирал. …Что? Едва ли что-то интересует меня меньше, чем вопрос, нравится тебе или нет. Не трать слова и переодевайся. И ты заставила меня пожалеть о категоричности приказа, ведь, говоря это, я полагал, что ты начнешь менять одежду только после того, как я выйду из комнаты! — Из всех женских добродетелей скромности в тебе меньше всего, — упрекнул я, хмурясь и не желая показать, что я испытываю больше неловкости, чем мне хотелось бы. И даже больше, чем я бы от себя ожидал. Я далеко не неиспорченный юноша, чтобы краснеть при виде того, как девушка раздевается. Женское тело вызывало у меня примерно одинаковые эмоции, будь оно одетое, голое или вскрытое Расёмоном. Даже когда объективно я могу заметить красоту, это суждение принадлежит моему разуму, а не сердцу. Тем необычнее было ощущать легкое и зудящее предвкушение, не имеющую оснований напряженность, словно я рискую поплатиться за нарушенный запрет, установленный приличиями, но все равно хочу пробраться за черту. Глупое, низменное желание. Оно заставляет меня понять, в чем разница между любой обнаженной женщиной — и женщиной, которую хочется увидеть обнаженной. Отвернувшись, я сделал глубокий вдох, подавляя волнение. — Мне тоже надо собираться, — объяснил я, и решительно вышел из комнаты.

***

Покончив со сборами, мы вышли из дома. Почти у порога, как и договаривались, нас ожидал автомобиль — сияющий лаком Mercedes Benz. А возле него — чего в договоре не было — собственной персоной находился исполнитель Портовой мафии, Накахара Чуя. Он стоял, вальяжно опираясь на кузов, скрестил руки на груди, и явно был недоволен, что его заставили ждать. — Чуя-сан, я не предполагал, что вы лично привезете автомобиль… — замялся я. Он вскинул голову и наконец взглянул на нас. Я подошел, ожидая, что передаст мне ключи. — Я разрешил тебе взять мою тачку на вечер, но это не значит, что я пущу кого попало за руль, — отрезал Чуя. — Садись резче, я сам поведу. А девчонка с тобой? Ты не говорил, что будет еще кто-то, — заинтересовался он, обратив внимание на тебя, и с ухмылкой спросил: — Взял с собой для компании? Или у вас все серьезно? Не боишься брать подружку на дело? — Это моя напарница, — с мрачной миной исправил я. Отвратительное недоразумение. — Хм? Босс сообщал, что ты теперь работаешь не один, но я был не в курсе, кто это. Будем знакомы, — кивнул он в твою сторону. И, забираясь на переднее кресло, невзначай добавил: — А вы хорошо смотритесь вместе. Кто угодно посмотрит и скажет: пара. Поездка обещала быть неуютной — неловкость никак не проходила. То, что к нам внепланово присоединился эспер из высшего руководства организации, сбило мне настроение. Я уставился в окно, стараясь забыть о том, что еду в одном салоне с начальством. Я почти вздрогнул, когда кто-то взял меня за руку. Я обернулся к тебе. В такие моменты я чувствую себя обезоруженным, понимая, что ты прочитала мой дискомфорт, словно ворвалась в душу — так же бесстыже, как ты врываешься ко мне в спальню — и увидела то, чего я не желал демонстрировать. Но в этот момент я даже был тебе благодарен. Через этот ласковый жест мне словно передалась порция уверенного оптимизма, и вместе с этим новый взгляд на ситуацию. Я в иду в ресторан с красивой девушкой, мы будем проводить время в отличном месте, и, подумать только, в этот вечер у меня за водителя сам Накахара Чуя. Чувствуя себя спокойнее, я ответно сжал твои пальцы, и убрал руку.

***

К столику нас провожал сдержанный и несколько чопорный администратор. Мы прошли в зал, роскошный в своем минимализме. Помещение ресторана представляло собой пентхаус в высоком здании, и через стеклянные стены отсюда открывался прекрасный вид на город, а прозрачные вставки в потолке добавляли обзор и на небо. Свет был приглушен, негромко играла музыка, в центре располагался пока что пустующий танцпол, а в стороне — автоматические двери, ведущие на веранду. Устав ждать, пока ты с испуганным видом листаешь меню, я посоветовал: — Хватит смотреть на цены, просто уже закажи, что хочешь. Так как время было рассчитано с запасом, до визита нашей цели оставалось достаточно времени, чтобы разместиться, осмотреться, и заодно поужинать. Тем временем за своим столом Серена Авазува — женщина средних лет с серьезным лицом и не менее серьезными финансовыми ресурсами — устроилась в компании своих сверстниц. Дамы болтали, поднимали бокалы и в целом хорошо проводили время. — Потанцуем? — предложил я тебе. Так как столики стояли по периметру — поближе к виду на город, а почти пустой танцпол — в центре, на нем с любой точки будет хорошо видно всех посетителей, и, к тому же, так можно невзначай подобраться поближе, чтобы следить, где Серена держит телефон. Мы вышли из-за стола, я подал тебе руку, сопровождая на центр, где кроме нас было ещё две пары. Двигаясь в медленном танце под негромкую мелодию, я притянул тебя чуть поближе и, шепча на ухо, предложил план: — Дождемся, пока она отойдет в уборную. Если возьмет телефон с собой — пойдешь следом и воспользуйся моментом, когда она отпустит сумочку. Можешь даже сама создать повод. Верю в твою фантазию. Если оставит здесь — устроим сцену ссоры, чтобы отвлечь подруг, а я заберу телефон. Можешь ударить меня по лицу, чтобы было эффектнее. Да, хорошая пощечина это то, что нужно.

***

План удался — в своей тихой версии. Я оплатил счет, и мы спустились на лифте на подземную парковку, где должен ждать Накахара Чуя. Однако, в автомобиле его не было. Скорее всего, заскучал сидеть здесь и отправился прогуляться неподалеку — а ведь насколько бы проще было и для него, и для нас, если бы просто доверился мне и дал ключи! Проглотив готовое вырваться ругательство, я отправил ему СМС и убрал телефон. Спустя минуту раздалась характерная вибрация звонка. Естественно, я ждал, что это Накахара получил сообщение и перезвонил, но, проверив карман, с раздражением обнаружил, что аппарат тих. — Это не мой. У тебя телефон звонит, — устало сказал я, и тут вспомнил, что у тебя нет собственного мобильного еще с тех пор, как ты была моей пленницей. Осознание вспыхнуло моментально, и я резко обернулся к тебе — увидев растерянный взгляд, и телефон Серены Авазувы у тебя в руке. — Не стой истуканом. Кто это? Я перехватил компактную раскладушку и посмотрел на дисплей, где, вместо имени контакта или хотя бы номера высвечивалось «неизвестно». Если звонок с засекреченного номера — это контакт Серены, который связывает ее с серийным убийцей, то не может быть большей удачи за один вечер. Спеша, пока вызов не сбросили, я взял трубку. Я рассчитывал импровизировать, чтобы подольше задержать позвонившего и вытянуть побольше информации во время разговора. Я не подозревал, что диалог будет настолько кратким — всего одна реплика, после которой мне больше нечего было сказать. — Благодарю за помощь, — произнес из трубки голос, искаженный для обезличивания, — Теперь мы знаем, что за ищейка сует нос не в свои дела. За репликой последовали несколько смешков — из-за обработки звука они звучали почти демонически, — и трубку бросили. Я попробовал собраться с мыслями, но в этот момент ты окликнула меня, и, даже не дождавшись ответа, резко толкнула в плечо. Эффект неожиданности в сумме с силой толчка сбил меня с ног, и, падая вбок, я услышал выстрел, звон стекла и сигнализацию сразу нескольких автомобилей. Я оглянулся — судя по следу от выстрела, я на жалкую секунду разминулся с траекторией пули. Адреналин ударил в вены, Расёмон тревожно зашевелился. Теперь я могу пожалеть, что не стал работать с тобой с самого начала. Ты — надежный напарник, и не заслуживала, чтобы с тобой обращались, как с капризным питомцем. Поднимаясь с бетонного пола, я уже был готов защититься от выстрела, и даже был удивлен, что его не последовало. Выстрелить еще раз — естественный ход событий, помешать которому может разве что заклинивший пистолет. Но, когда я увидел, кто стрелял… Нет, у него не заклинило пистолет — у него заклинило палец. И зрелище это было не тем, что хочется посмотреть после плотного ужина. — Исчадие ада? — усмехнулся я. — Отлично, наконец кто-то моей породы! Существо, что стояло передо мной, можно принять за очень уродливого и абсолютно голого человека. Его конечности были непропорциональными — разной длины с разных сторон, и гнулись неуклюже, на теле тут и там были швы и скобы, соединяющие неподходящие друг другу куски, а глаза были высохшие, как у вяленой рыбы. Раз за разом он дергал рукой, силясь согнуть лежавшее на спусковом крючке подобие пальца, где жилы торчали, не покрытые кожей, а сустав под усохшим мясом застрял, как заржавевшая дверная петля. Расёмон был готов, и, уже бросившись в атаку, я краем глаза заметил, как из-за рядов машин появляются двое его собратьев — тоже вооруженных, и таких же неуклюжих. Нет, трое. Нет, еще больше. Задаваться вопросом, откуда они лезут, было некогда, но я точно понимал, что такое количество невозможно незаметно спрятать на парковке. Что же, чем больше, тем веселее — Расёмон тоже отлично поужинает сегодня. Если счесть трухлявых мумий достойной добычей, ведь этот отряд подменяет качество количеством. Как мелкие муравьи, что действуют сообща, чтобы убить крупного врага, который сильнее каждого из них. Я поискал взглядом тебя, и обнаружил, что ты прячась и пригибаясь, уходишь подальше из зоны обстрела. Правильно мыслишь, принцесса — в перестрелке невооруженный напарник будет только мешаться. Больше не боясь за тебя, я погрузился в безумие сражения — на удивление бескровного сражения, ведь мои оппоненты, казалось, потеряли все свои соки задолго до нашей встречи. Вместо крови лился бензин — топливо текло из пробитых выстрелами баков, в воздухе стоял тяжелый запах, пол стал скользким от луж, и аккомпанементом был истеричный вой сирен. Чем дальше, тем точнее становилось сравнение с муравьями. Они нападали и не боялись жертвовать собой, волна за волной, до тех пор, пока у меня не осталось сил. Но и не появилось желания отступать! Если всему суждено закончиться здесь, я буду стоять до конца. Тяжело дыша, я смотрел, как очередной волной ползут, ковыляют, хромают и переваливаются сушеные твари, давно расстрелявшие запас пуль, и пользовался моментом, чтобы перевести дух перед новой атакой. Что-то громко упало позади меня, так, что пол дрогнул. А в следующий момент автомобиль пролетел и рухнул на ближайший ко мне отряд существ, придавив их. Быстрым шагом сюда подошел повелитель гравитации, Накахара Чуя. — Где вы были, Чуя-сан? — мрачно спросил я. — Сначала доложи, что тут происходит, — спросил он, уже осматриваясь и не ожидая ответа, если только ответ не прозвучит раньше, чем удачная идея тактики придет ему в голову. — Еще ни разу не видел, чтобы девушка так рьяно врывалась в мужской туалет. Ну, конечно. Я думал, что ты ищешь безопасное место, а ты тем временем постаралась позвать на помощь. А в том, что приличия не помешают тебе искать во всех вероятных местах, я бы и не сомневался. Чуя швырнул еще одну машину на поступающий отряд, и, вдруг посмотрев куда-то в сторону, прикрикнул: — Проваливай отсюда, тупой ублюдок! Я посмотрел, кого Накахара одарил таким комплиментом, и мысленно повторил его фразу. Тревожной рысью по парковке пробирался высокий молодой человек в приталенном темном костюме с галстуком, который странно топорщился на груди. Наверное, кто-то из посетителей ресторана захотел поиграть в героя и сразиться с плохими парнями — мне плевать, если ищет смерти, пускай найдет. Он проигнорировал добрый совет убраться отсюда, и наоборот, подбежал ближе, на ходу доставая что-то из кармана. Я начал сомневаться, что мы имеем дело с типичным случаем героизма… Бумага. И спичка. Вот, что оказалось у него в руках, когда он запрыгнул на крышу автомобиля. И что-то безумное было во взгляде — ему не хватало мимики, и только глаза были живыми на каменном лице: один карий, другой зеленый; глаза, безразличные к любой увиденной вещи и даже к собственной судьбе, ведь одной искры хватит, чтобы загорелось все вокруг. Моя одежда настолько пропитана бензином, что, исполни этот сумасшедший свой план — и мне останется только бежать наперегонки с пламенем, и надеяться выйти победителем, а ведь я даже не знаю, где сейчас ты и сможешь ли выбраться сама. Я выбросил лезвие Расёмона, стараясь прикончить безумца раньше, чем он успеет совершить непоправимое — не дотянуться, слишком далеко. И, хотя я ожидал, что он подожжет лист бумаги — нет, вместо этого он развернул его и внимательно на него смотрел все с тем же безразличным выражением лица, словно ничто вокруг не существует, и он уже где-то далеко отсюда, от пролитого горючего и ещё незажженной спички в своей руке. Одно краткое, резкое движение. Маленький огонек на деревянной палочке полетел на пол, а в воздухе не осталось державшей спичку руки, как и всего остального — только лист бумаги упал на крышу автомобиля. — Валим, — крикнул Чуя, и, видя, что я колеблюсь, крикнул ещё громче: — Живо катись, приказ старшего! Я за третьей. Знаю, где искать. Только теперь я повиновался, наугад устремившись к той зоне, где, по моим соображениям, не должно быть бензина и куда пламя доберется не так быстро. Пожар разгорался, копился дым: низкие потолки и плохая вентиляция обещали, что скоро здесь нечем будет дышать. Я перепрыгнул на чистый бетон, и стал пробираться к аварийному выходу. За спиной что-то ни то рухнуло, ни то было брошено Чуей — я не оглядывался проверить. Пересохшие от жара веки жгло, в груди саднило и першило. Я ожидал, что наверняка уже подняли панику, так что снаружи будет толпа людей и, возможно, полиция. Насчет толпы я был прав — но шум доносился со стороны фасада, а полиция, если и приехала, не догадалась оцепить здание и перекрыть выходы, так что снаружи меня встретил только Чуя — державший тебя на руках. — Что с ней? — сразу спросил я. — Жива. Без сознания, — по деловому ответил он, и сразу перевел тему: — Я просигналил своим, они на тачке и подберут нас неподалеку. — Что с… кх… с-кх-лу… — не договорив, я согнулся в приступе кашля. Много ли нужно, чтобы вывести из строя больные легкие — дым точно не пошел им на пользу. — Взрыв с другой стороны сектора. Отбросило волной. Ран нет, так, ушиблась слегка. Скоро очухается. Я не был уверен, выступили ли у меня слезы из-за надсадного кашля, или дело в чем-то другом.

***

По возвращению домой мы остались в тишине и относительной безопасности — Серена и ее протеже со своей нечистью обязательно доберутся до этой квартиры, но это будет позже, а сейчас здесь все было так же, как и в тот момент, когда мы выходили на небольшую миссию, такую простую, что и оружие брать не стоит — смешно вспоминать это теперь. И теперь у нас наконец есть время, чтобы обменяться деталями пазла, оценить ситуацию и определить следующий шаг. Но это тоже потом. Не хочу и не стану сейчас же говорить о деле, нет, мне нужно хоть минуту побыть здесь с тобой, иначе щемящее чувство в душе никогда не пройдет, иначе оно сведёт меня с ума. Наедине с тобой, без приказов Накахары, без просьбы Гин, без поручений Мори, только я и ты: такая, какой пришла, в красно-бордовом испачканном платье, с которого сорван корсет, а подол измят, со ссадиной на щеке, с пропахшими дымом волосами — очаровательная в несовершенстве, как ваза в технике кинцуги: разбитая и прекрасная. Заперев дверь и застыв на пороге, я окликнул тебя по имени. Когда ты обернулась, то, не снимая обувь, я подошел и встал напротив, надеясь сказать все быстро. — Я сожалею, что… — я собирался говорить прямо, но сбился с пути уже на первой фразе. — Когда было… Я не должен был… Мне не стоило… Я скажу это в другой раз, — сдался я, так и не объяснив, за что пытаюсь извиниться. — Нет, постой, не уходи! Прошу, еще минуту. И я продвинулся на шаг вперед, так, что мы оказались на непристойно близком расстоянии — но не тебе осуждать кого-то за непристойное поведение. Я положил ладонь тебе на плечо, и стал шептать на ухо. — Там, на танцполе, я дал тебе разрешение ударить меня по лицу. Оно все еще действительно. Если тебе не понравится, что я буду делать, ты знаешь, как меня остановить. Я скользнул ладонью от плеча к шее, и провел пальцем там, где заканчивается ворот платья, и бьётся кровь под тонкой кожей. Я в самом деле собирался вонзить сюда Расёмон? Тогда, увидев в первый раз? Безвозвратно разрушить это соблазнительное тело, так и не узнав, что душа внутри него словно шампанское — состоит из колких пузырьков, спонтанного безрассудства и может доставить головную боль, но терпкая и сладкая и на вкус как победа. — Ты, дьяволенок, ты разозлила меня, — сказал я на ухо, пока гладил тебя по волосам, а второй рукой обнял тебя за талию, прижимая к себе: крепко, жадно, ревниво и не желая отпускать. — Маленькая храбрая азалия, выручила меня, а о себе позаботиться не смогла. Такой промах я больше тебе не прощу, — я вошёл в раж, словно во время битвы, и продолжал говорить почти на инстинкте, осознавая, что за слова произношу, только когда слышал их уже озвученными. — Я ненавидел тебя. Я ненавидел тебя, потому что больше никогда никого не хотел рядом с собой. А теперь я жалею о том, как поступал с тобой тогда. Теперь я не могу поверить, что так обращался с тобой. Потому что сейчас, провались ты в ад, — с шёпота я ступенька за ступенькой перешел почти на крик, — я ненавижу тебя за то, что я больше не хочу остаться один! К концу тирады я стоял, едва не ломая тебе ребра объятиями, и понимал, что в итоге сказал все, что собирался, и то, чего не собирался, и даже то, о чем до этого не думал.