Death Eater Takes a Holiday/Каникулы пожирателя(Черновик)

Глава 45. Misunderstanding. Альбус Дамблдор спокойно сидел, просматривая отчеты об экзаменах мадам Помфри. Артур Уизли и главный аврор сидели напротив директора. Было решено, что сцена из небольшой части, видимой из пролитой жидкости для омовения, найденной на лице Рона, не будет собираться и храниться для документации Министерства. Поскольку рассматриваемая сцена была в основном искажена и в небольших фрагментах, она не давала никакой информации, которую Министерство могло бы использовать в борьбе с Волдемортом. Небольшим брызгам серебристой жидкости дали высохнуть, и одежда была уничтожена. Медицинские отчеты подтвердили рассказы Рона о том, что он был физически избит в дополнение к пыткам с помощью магии. Альбус подтвердил, что шпион, занимающий высокое положение в рядах Темного Лорда, руководил, по крайней мере, частью «пыток» Рона. Независимо от того, что было замечено, Помфри подтвердила, что проникновения не произошло. Один из небольшой группы авроров, прибывших в Хогвартс, был членом Ордена. Двое из авроров были личными друзьями Артура Уизли, этим троим они безоговорочно доверяли. Остальные были опрошены отдельно. Только один из оставшихся авроров выразил уверенность, что может уверенно опознать волшебника в маске как профессора Снейпа. Теперь трем волшебникам в кабинете директора надо было выбрать, кто сохранит свои воспоминания. С одной стороны, было бы проще всего Обливейтеть всех тех, кто не был знаком с Орденом и его членами. Тем не менее, должны были остаться свидетельства для некоторых людей в министерстве, считающих Снейпа активным Пожирателем Смерти. Это был трудный выбор, и его было нелегко сделать Пока остальные были на совещании, Гарри находился в лазарете, где оставался неподвижным и молчаливым. В его голове крутились события последнего часа. Суматоха, которую подняли авроры, длилась недолго, так как Поппи проводила их в холл, что позволило ей осмотреть Рона наедине и без помех. После того как он сдал всю кровь, которую можно было безопасно сдать, мистера Финнегана поблагодарили и сопроводили домой. Именно тогда медиведьма подошла к другой стороне кровати Гарри, чтобы снова провести более глубокую диагностику. Она суетилась вокруг, бормоча свои жалобы на то, что он никого не звал, когда был болен. Гарри продолжал игнорировать ее, не открывая глаз. Она не была уверена, был ли Гарри в состоянии шока или просто испытывал сильную боль. Если уж на то пошло, это могло быть и то, и другое. Она решила, что Гарри снова будет подвергнут диагностике, когда она закончит заживлять многочисленные травмы, которые не смогла залечить раньше, пока ему не сделали переливание крови. Был еще один донор, но кровь была взята и убрана в отдельную комнату, что сводило к минимуму риски безопасности. Когда дверь в Лазарет открылась, Гарри замер. Он не знал, появится ли Северус теперь, когда Рон был в той же комнате. Ему нужно было слишком о многом подумать, и он не был готов увидеть этого человека. Внимательно прислушиваясь, Гарри услышал шаги, приближающиеся к его кровати. Мадам Помфри на мгновение остановилась, что указало Гарри на то, что она знала, что этот человек был там, но не разговаривала с тем, кто вошел в ее лазарет. С по крайней мере тремя Уизли в комнате Северусу придется быть начеку. Гарри планировал очень скоро рассказать Уизли об их отношениях, но что теперь будет? В голове Гарри по-прежнему крутилось множество вопросов, которые мучили его. Ни у кого другого не было бы причин вести себя так тихо. Это должен был быть Снейп, чтобы подойти так близко, идя почти бесшумно. Северус вошел осторожно. Он видел МакГонагалл в коридоре, и она подтвердила, что Поппи сообщила о том, что внешний вид Рона вводил всех в заблуждение, поэтому Северус был в курсе. Но это еще не означало, что юный Уизли захочет его видеть. Со вздохом облегчения Минерва сказала ему, что Гарри не сообщили об инциденте, связанном с инсценировкой изнасилования его друга. Они могли бы разобраться с этим позже, когда Гарри будет исцелен и будет один в своем доме. К счастью, кровать Рона находилась за ширмой обеспечивающей уединение. Через небольшое отверстие между панелями он увидел, как несколько рыжих двигаются вокруг пострадавшего. Скорее всего, это были несколько братьев и сестра Уизли, навещавших своего брата. Северус мог бы проскользнуть под предлогом доставки зелий и взглянуть на свою любовь. Он ожидал, что Гарри уже исцелится. Это волновало, и было личным делом Мастера Зелий. Это либо означало, что Гарри был ранен серьезнее, чем он первоначально думал, либо, что он потерял больше крови, чем думал Северус. В результате чего юноше нужно было больше крови, прежде чем он сможет исцелиться. Поппи с благодарностью заметила, что он не собирается ничего говорить, и, в свою очередь, протянула ему карту Гарри. Одна вещь, которую Гарри не планировал, заключалась в том, что притворный сон был одним из лучших способов заснуть. Особенно когда его тело было так изранено. Поппи дала ему зелье, чтобы успокоить боль в мышцах, и оно также подействовало как общее расслабляющее средство, в результате чего он то приходил в себя, то снова уплывал в сон. Мысли Гарри перешли от размышлений о том, где Северус был в комнате, к внезапным воспоминаниям о виде избитого тела Рона. Он вздрогнул при воспоминании и продолжал дрейфовать между состояниями сна и бодроствованием сознания. Северус с беспокойством наблюдал за происходящим. В глубине сознания Гарри образ Рона то и дело возвращался к знакомому сну. Сон «Сара». На этот раз во сне Гарри Северус не носил маску безразличия, как в видении. Вместо этого, когда он насиловал женщину, на его лице было то самодовольное выражение, которое он видел во время инцидента с Роном. Северус в реальной жизни наблюдал, как кошмар Гарри взял верх. Поппи проинструктировала его, чтобы он помог придти в себя и успокоить Гарри после кошмара. Она почти закончила исцелять его и могла бы дать ему какое-нибудь зелье для сна без сновидений. Внезапно поднялась суматоха. Кто-то, кто навещал Рона, уронил металлический поднос. Он с грохотом упал на пол. – Прекратите этот адский шум! – прорычал Снейп пугающим тоном. Гарри на мгновение замер и быстро вырвался из объятий Северуса, затем свернулся в клубок, перемещая свое тело, пока оно не прижалось к изголовью кровати. Он пытался сделать все свое тело таким маленьким; Северус вообще не знал, что такое положение тела возможно. – Мне очень жаль! Мне очень жаль! Я не это имел в виду! Ш–ш–ш–ш, Хедвига, ты его разозлишь, – закричал Гарри, думая, что это дребезжит клетка его совы, требуя, чтобы ее выпустили, как он делал это в прошлом. Желая успокоить своего любовника, Северус попытался обнять его и уговорить Гарри расслабиться и снова лечь в кровать. Однако казалось, что прикосновение к нему только усугубило ситуацию. – Нет, нет, пожалуйста, пожалуйста, не надо! – закричал он, пытаясь отодвинуться подальше от рук, которые держали его. – Дядя Вернон, я больше этого не сделаю, обещаю. Пожалуйста, – он снова и снова бормотал последнюю фразу. Все это время он крепко обхватывал голову руками, защищаясь от приближающихся ударов, которые он был уверен в этом, последуют. Северус был шокирован этим зрелищем. Он был еще более шокирован, когда ширма около кровати Уизли отлетела в сторону, открыв Рона, который с криком бросился на них. – Не трогай его! – крикнул Рон. – Отвали! – заорал он на Северуса, оттаскивая его от Гарри. Рон поднял руку, удерживая Северуса на расстоянии, и подошел так близко к Гарри, как только мог, не прикасаясь к нему. Гарри продолжал пятиться как можно дальше. Когда он отступил как можно дальше, Гарри ожидал, что ударится о стену в углу своей комнаты у Дурслей, но вместо этого он упал на пол лазарета. Рон положил голову Гарри себе на колени, вызвав испуг невменяемого со сна парня, но убрал руки как можно быстрее, как только голова его друга оторвалась от твердого пола. – Ш–ш–ш,– начал говорить Рон, слегка раскачиваясь взад-вперед. – Прислушайся к этому. Ты это слышишь?–спросил он. – Слышишь что? – спросил кто-то в комнате, заработав сердитый взгляд Рона. – Ты слышишь это?– он начал снова. – Слушай внимательно, ты услышишь крылья, – проворковал Рон. – У Алисии квоффл, Гриффиндор поднялся на 60 очков... Наконец, через несколько минут Северусу пришло в голову, что Рон комментирует воображаемую игру в квиддич. Он продолжал описывать игру за игрой, пока Гарри не успокоился и, по-видимому, не заснул. Никто не произнес ни слова, пока Рон рассказывал все подробности игры, как будто он наблюдал за ней прямо здесь и сейчас. Он ни разу не остановился, говорил так,как будто Рон видел эту игру снова и снова и знал каждую деталь игры наизусть. – Что, во имя Мерлина, только что произошло? – спросил Северус, стараясь говорить как можно тише. Это тоже звучало чертовски страшно. – Воспоминание, – раздался спокойный ответ из-за спины Северуса. Альбус вошел в лазарет в середине игры Рона. Старший волшебник печально посмотрел на Гарри, свернувшегося калачиком на полу. Он жестом подозвал Поппи и волшебным образом поднял Гарри с пола. Гарри был накрыт одеялом, когда он благополучно был уложен в кровать. – Пойдем, давай прогуляемся, – сказал Альбус. Северус выглядел так, как будто собирался протестовать, оставляя Гарри, но директора он знал лучше и если тот сказал, значит знал, что происходит, и когда Альбус направился к выходу, то не оглядывался, чтобы посмотреть, следует ли за ним его Профессор Зелий. Мадам Помфри настояла, чтобы близнецы подождали в холле, и попыталась заставить Рона вернуться в постель. Ей пришлось довольствоваться тем, что она завернула Рона в одеяло, позволив ему сесть в кресло рядом с дремлющим Гарри. Она решила оставить Джинни на попечение любящей матери и отправила их домой вместе с близнецами. Поппи была очень благодарна, что во время всей этой суматохи юная мисс Уизли спала за своей ширмой. Зная своих сыновей так же хорошо, как и она, Молли наложила на кровать дочери заглушающее заклинание. Они оба были неосознанно избавлены от инцидента, разыгравшегося недалеко от них. ~*~*~ – У Гарри есть плохие воспоминания о том времени, когда он жил со своей семьей? – спросил Северус, как только два волшебника достигли территории прямо за главными дверями замка. Альбус вздохнул. – Прошло много времени с тех пор, как у него в последний раз был такой кошмар. – Почему я не знал? Я думал, он рассказал мне все, что нужно знать, – Северус не мог поверить в то, что увидел. Он изо всех сил старался не раздражаться, стараясь идти достаточно медленно, чтобы соответствовать старшему волшебнику, который неторопливо шел рядом с ним. – Почему вы предполагаете, что знаете о нем все, что только можно знать? Ты рассказал ему все, что составляло твою жизнь? – спросил Альбус. Он был очень опечален, увидев Гарри в таком плохом состоянии. – Нет, конечно, нет, просто Гарри так много рассказал мне о своей жизни. Кое-чем из этого я был очень удивлен, что он согласился этим поделиться. Он был очень откровенен во многих вещах. Я бы подумал, что что-то такого масштаба было бы важно упомянуть. Откуда бы я знал, как реагировать, если бы это случилось, когда мы были одни? Я бы наверняка попытался утешить его физически. – Северусу пришло в голову, что Гарри никогда не рассказывал ему подробно о том, что происходило с ним, когда он жил со своей семьей. Он понимал, каково это – иметь воспоминания, о которых он предпочел бы не думать и не вспоминать, а тем более не говорить. Он никогда не заставлял Гарри рассказывать ему о своей жизни, и он, конечно, не ожидал, что воспоминания станут проблемой. – Я не думал, что они у него остались, – сказал Альбус. Прошло много времени с тех пор, как у Гарри был последний приступ. – Это очень личная вещь. Я не думаю, что он был небрежен, я верю, что он искренне думал, что ты не испытаешь это на себе, и тебе не нужно знать, как его утешить и успокоить.– Альбус остановился перед озером и на мгновение посмотрел на воду. – Это было трудное лето для Гарри, когда он жил со мной в Хогвартсе. – Почему-то ты не кажешься мне комментатором квиддича, – сухо сказал Северус. – Нет, это была техника Рональда. Он знал, что квиддич – это то, о чем можно думать только как о волшебстве. Это был способ помочь Гарри осознать, что он в нашем мире, вдали от этих ужасных людей. Я, я раньше пел, – сказал Альбус как ни в чем не бывало. – У магглов есть музыка. По большей части это ужасно, но у них это есть, – заявил Северус, сбитый с толку тем, что пение можно рассматривать исключительно как волшебную вещь. – Пение, чтобы успокоить ребенка, это, к сожалению, то, что Гарри никогда бы не связал с тем временем, что проводил со своими родственниками – магглами. Песня успокаивала, но прикосновения вызывали противоположную реакцию. После последнего видения Гарри, здесь, в школе, я не могу передать, как я был рад видеть, как он находит утешение в твоих объятиях. Он прошел долгий путь, чтобы стать тем доверяющим другим человеком, которого ты знаешь сегодня. Воцарилось уютное молчание, пока два волшебника обдумывали все, что произошло. Альбус вспомнил те времена, когда Гарри был непосредственно на его попечении. Было много тяжелых ночей и неожиданных дней, когда что-то могло вызвать у Гарри плохие воспоминания. Доктор Харкин сказала, что, хотя у Гарри почти никогда больше не было таких эпизодов, всегда будет шанс, что что-то вызовет у него воспоминания о прошлом. Альбус знал, что, скорее всего, дополнительный стресс от нападения приведет Гарри в такое состояние, что он будет восприимчив к воспоминаниям; Гарри, вероятно, скоро вернется к своему обычному состоянию. Но все равно это было трудно разглядеть. Никто из них не знал, что Гарри тоже видел вид Рона из плена. Северус был уверен, что стресс от нападения был причиной того, что Гарри было так тяжело. Он мысленно выругал себя за то, что так грубо обошелся с Гарри, зная, что тот собирается полетать со своими друзьями. Вспоминая нападение, он вспоминал, как хорошо Гарри справился с преследователями. Северус видел, как Гарри манипулировал Пожирателями Смерти на своей метле и победил их в их собственной игре. Все квиддичные тренировки хорошо подготовили его к этому. Гарри действовал без колебаний, чем Северус действительно гордился. Но...это был также первый раз, когда Гарри намеренно убил человека. Конечно, будучи молодым гриффиндорцем, он верил, что Квиррелл, так сказать, был его первым убийством. Но, по правде говоря, до сих пор у Гарри не было намерения отнимать чужую жизнь. ~*~*~ Северус вернулся в лазарет снова, в надежде увидеть Гарри. За последние сутки он был там несколько раз, но Гарри всегда спал или принимал успокоительное. Становилось все хуже, и он начал думать, что Гарри избегает его. Северус решил доказать свою теорию, скользнув в тень, чтобы увидеть, когда Гарри был наименее бдителен. Его подозрения подтвердились, когда он услышал разговор Рона и Гарри. Рон не сообщил никаких подробностей, но сказал Гарри, что Северус непреднамеренно стал спусковым крючком для его воспоминаний. Было очевидно, что Гарри был смущен тем, что это произошло. Он выглядел разочарованным собой, как будто в чем-то потерпел неудачу. Северус задавался вопросом, что он сделал, чтобы спровоцировать такое? Оглядываясь назад, Сев вспомнил, что, когда поднос упал, он закричал. «Может быть, отправив Гарри через окно, он подумал, что я действительно хотел причинить ему боль, и, услышав мой сердитый голос, испугался, что я снова причиню ему боль», – подумал Северус. Это был не первый раз, когда Северус полностью ошибался в своих предположениях относительно Гарри. Дождавшись подходящего времени, Северус появился в больничном крыле сразу после того, как Рон встал с кровати, чтобы принять душ. Поскольку это был первый душ с тех пор, как он попал сюда, это, скорее всего, займет у него некоторое время. Гарри улыбался чему-то, что сказал Рон, но выражение его лица вскоре изменилось, когда он увидел, что к нему подходит Северус. – Ты избегал меня, – сказал Северус без злобы. – Забавно, я не помню, чтобы куда-то ходил, – сказал Гарри без эмоций. Он был опустошен мыслью, что его любовник мог изнасиловать его лучшего друга. Его также смутил тот факт, что Рон, казалось, не был так уж расстроен всем этим. Поначалу он был явно потрясен, но вскоре его настроение восстановилось. Он даже с удовольствием пересказал события своего пленения. Гарри гордился Роном за то, что он так хорошо держался. Он не только не запаниковал, но и сумел забрать с собой Пожирателя Смерти, когда ускользнул от своих похитителей. Гарри не стал расспрашивать Рона, когда тот не упомянул Северуса. Он мог сказать, что Рон что-то скрывал от него. Гарри помнил, что он чувствовал, когда Алекс Нотт прикасался к нему. Он даже представить себе не мог, каково это – быть изнасилованным. Теперь он находился лицом к лицу с человеком, которого любил, но был так не уверен в своих чувствах. Северус молчал, наблюдая, как складывается неопытная маска безразличия Гарри, за которой следуют мириады эмоций. Теперь он был уверен, что это правда; Гарри явно был расстроен, увидев его. Это было больно. Северус никогда не хотел быть причиной страданий Гарри. – Как ты мог? – спросил Гарри, его голос был чуть громче шепота. – У нас не было особого выбора. Я сделал то, что считал лучшим.– Северус понятия не имел, что они даже отдаленно не говорили об одном и том же. – Я не понимаю, как это вообще могло быть возможным.– Гарри думал, что у Сева не может быть эрекции из-за зелья, которое он принимал, чтобы предотвратить это на тех встречах. – Что, по-твоему, я должен был сделать? Гарри не ответил. По правде говоря, он об этом не думал. Он не знал, что бы предпочел: чтобы Рону пришлось пережить такой ужасный опыт, или чтобы Северуса разоблачили как шпиона и, скорее всего, убили. Тем не менее, таким образом, Сев был жив, и Рон однажды переживет это. «Сейчас он даже не кажется таким расстроенным», – подумал Гарри. Он слишком много потерял в своей жизни, и потерять Северуса теперь, когда он нашел любовь, было бы разрушительно для него. Теперь главный вопрос заключался в том, простительно ли изнасилование? Мог ли он снова быть близок с Северусом? И было еще кое-что, что не давало ему покоя, самодовольное выражение лица Северуса. Действительно, этот взгляд был тем, что делало все это невыносимым. Был ли Северус так же плох, как Люциус? Он не мог быть таким. Но все же... Северус начинал раздражаться. Не похоже, чтобы было много вариантов. Гарри был жив; он переживал и худшее, в чем было дело? Но зеленые глаза перед ним были полны смешанных эмоций и боли. Он ненавидел этот взгляд Гарри. Северус вздохнул и успокоился. – Я понимаю, что тебе причинила боль твоя семья, люди, которые должны были любить тебя, – начал Северус. – Какое это имеет отношение к делу? Они никогда не делали ничего подобного. – Гарри с трудом сглотнул, подумав, насколько хуже могла бы быть его жизнь, если бы дядя когда-нибудь изнасиловал его. Все и так было достаточно плохо. Он содрогнулся при этой мысли. – Но у тебя было такое же самодовольное выражение лица, как у моего дяди. Этот самодовольный взгляд, как будто ты выносишь заслуженное наказание. – Гарри боролся с этим, но единственная слеза угрожала упасть. Северус внезапно очень смутился. – Какой самодовольный вид? Как вы могли видеть какие-либо выражения лица с высоты более 300 футов, свисая с крыши замка? – На крыше? Какое это имеет отношение к тому, что ты насилуешь моего лучшего друга?! – закричал Гарри гораздо громче, чем намеревался. Угрожающая слеза пролилась. Он сильно прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь предотвратить новые слезы. Он не развалится на части. Мадам Помфри вышла из своего кабинета, когда услышала, как Гарри повысил голос. Северусу нужно было время, чтобы обдумать то, что только что сказал Гарри, и ему потребовалось почти целых три секунды, чтобы закрыть разинутый рот. Рон выбрал это время, чтобы выйти из ванной. – Кто тебе сказал? – прорычал Рон. – Они сказали мне, что ты не видел нитей воспоминаний из «омута»!– Рон был в ярости. Его лицо стало таким же красным, как и волосы. Он знал, что этот разговор неизбежен, но еще не был готов к нему. – Какие воспоминания? – рявкнул Северус. Прежде чем Рон успел ответить, Гарри уже начал. – Вид моего лучшего друга, распростертого на полу, истекающего кровью. Тот самый вид, на котором был изображен человек в маске, выходящий из комнаты! Северус выглядел так, словно у него на виске вот-вот лопнет кровеносный сосуд. Рон подбежал, начиная объяснять, но Гарри все еще говорил и был слишком эмоционально заряжен, чтобы обращать много внимания на своего измотанного друга. – Ты был в маске, но я мог видеть тебя мельком. Может быть, для большинства других вид недостаточно хорош, но я знаю каждую черточку на этом лице, и я знаю твои движения, – голос Гарри был чуть выше шепота и повышался. – Ты выглядел очень довольным собой – всхлипнул Гарри. Он практически задыхался и всхлипывал между глотками воздуха. Северус начал было говорить, но его слова ускользали от Гарри... Когда он, наконец, с трудом сглотнул и перевел дыхание, то его вырвало на ботинки Северуса. Мадам Помфри положила свою руку Гарри на плечо, и потянула, уложив его обратно на подушку. Еще до того, как его голова коснулась простыни, она влила в его горло успокоительное . Даже не глядя на знакомую этикетку, Северус узнал симптомы сильнейшего успокаивающего зелья, которое Поппи хранила в своих закромах. Она сунула руку в свой большой накладной карман, откупорила пузырек с лекарством от тошноты и тоже влила ему его, быстро, как щелчок хлыста. Она бросила пустые флаконы в карман и вытерла ему лицо. Рон болтал без умолку, объясняя, что сделал Северус. Гарри попытался разобраться в словах Рона, но он едва мог связать рассказанное с увиденным, да и Рон упомянул невнятные слова, такие как «боль» и что-то о «заклинании» и «только прикасался...», «только когда его ударили». Гарри откинул голову назад, насколько позволяла подушка. Рон подавлял его своим непрекращающимся бредом. Зелье было очень сильным. Гарри провел руками по лицу, пытаясь стереть слезы, которые, как он помнил, были у него, но по какой-то причине они теперь исчезли. Его широко раскрытые глаза метнулись от Рона к Северусу. Он выглядел смущенным и продолжал вытирать несуществующие слезы. Он вздрогнул, когда сильная рука схватила его за челюсть, привлекая его внимание к бледному лицу. – Я. Когда. Нибудь. Врал. Тебе? – спросил Северус. Он произносил каждое слово очень четко и отчетливо. Гарри покачал головой – Нет, – как мог ответил он, так как рука Северуса крепко держа его на месте, не давая отвернуться. Большая рука Сева практически обхватила все его лицо. Северус подождал мгновение, пока Гарри снова сосредоточится на нем. – Я сделал то, что сделал и… Нет… Я не насиловал... Рона. Гарри испытующе уставился в лицо своего возлюбленного. Шестеренки в голове вращались, хотя и медленно. Когда выражение его лица смягчилось, он снова повернулся к Рону. Рон закивал в знак согласия с Северусом. Гарри снова выглядел расстроенным и почувствовал, как рука снова потянула его к Северусу. – Никто не насиловал твоего друга, – подтвердил Северус, как будто почувствовав мысли Гарри. Тот все еще выглядел смущенным, но в нем был и слабый намек на надежду. Северус объяснил бы дальше, но он видел, что Гарри изо всех сил старается держать глаза открытыми. Успокаивающее зелье было настолько мощным, что его почти классифицировали как снотворное. Северус осторожно вытер единственную слезинку с лица Гарри, не сводя с него глаз, пока зеленые глаза не затрепетали и не закрылись. Он держал руку на раскрасневшейся щеке, пока не почувствовал, как голова Гарри прижалась к его ладони, подтверждая, что он спит. Рон поймал себя на том, что пялится на них. Он видел это раньше, но все равно обнаружил, что у него отвисла челюсть, когда он увидел, как Снейп заботится о Гарри. Он также надеялся, что не встретится лицом к лицу со своим бывшим профессором. Рон знал, что Снейп сделал то, что сделал, чтобы спасти его от гораздо более худшего. Он знал, что Пожиратель Смерти/шпион пошел на большой риск, не изнасиловав его, но это не делало его менее неловким перед лицом этого человека. Рон держался за мысль, что он не был тогда сильно потрясен и испуган перед Снейпа, и сейчас находил утешение в том небольшом достоинстве, за которое он мог мысленно ухватиться. Это помогало около двух минут, пока Рон не признался себе, что был тогда полностью обнажен перед этим человеком, в то время как Снейп делал над ним резкие движения. Он чувствовал, как у него от воспоминаний и смущения на лице появляется жаркий румянец. – Уизли, может быть, тебе стоит прилечь, ты выглядишь раскрасневшимся. Это твой первый раз, когда ты встаешь с постели, не так ли? Рон отвлекся от своих мыслей, не ожидая, что Снейп заговорит с ним. Прежде чем он успел ответить, мадам Помфри повела его обратно в постель. Рон испытал облегчение, когда его отвлекли от Снейпа, и разговора, который он не хотел вести, а тем более продолжать. Но Рону не повезло избежать неизбежного. Он увидел, как Снейп уложил Гарри в постель, а затем двинулся в его направлении, а не к двери. Последние несколько недель он задавался вопросом, каково было бы быть с Гарри и в тоже время в компании Снейпа. Он поговорил с Гермионой и был удивлен, услышав, что ей понравилось время, проведенное с этой парой. Он не был уверен, что это считается, так как в то время она была пьяна. – Я слышал, что министерство признало великолепными ваши действия во время плена. Твой отец сказал, что ты продвинул свой статус аврора дальше, чем любой кандидат твоего возраста. Поздравляю, мистер Уизли, – искренне сказал Северус. – Из всех волшебников, которых я мог бы взять в Министерство, и… ,ты стал бы одним из немногих… . Ты сделал хороший выбор, став аврором. Рон не поверил своим ушам, он не мог понять. Поздравил ли его Снейп и сделал ли ему комплимент? «Нет, это, должно быть, был сарказм», – подумал Рон, так как Пожиратель Смерти, которого он схватил, когда уходил порт-ключом, не был одним из самых важных волшебников для последователей Волдеморта. – У меня едва ли был выбор, – уныло сказал Рон. – Я надеялся на Малфоя или кого-то другого по-настоящему важного, – объяснил Рон, не глядя в глаза Снейпу. Рон возмущенно поднял глаза, а затем испытал шок, услышав, как Северус хихикнул. – Закрой свой рот, Уизли.– Северус знал, что смеяться в компании Рона небезопасно. Он не хотел вводить молодого человека в состояние шока. – Может быть, ты и преуспеваешь в своей подготовке на аврора, но позволь мне преподать тебе урок политики, – начал Северус с ухмылкой. – Если бы ты сделал что-то столь же чудесное, как захват Люциуса Малфоя, тебя бы похлопали по спине и ты был бы человеком часа. Но будь уверен, что к тому времени, как закончится твой звездный час, Малфой уйдет по "техническим" причинам или заплатит достаточному количеству людей, которые докажут, что он действовал под Империо, или любым другим способом, но он выйдет на свободу потеряв, в лучшем случае, несколько галлеонов. Люциус знает, как держать свою репутацию чистой. Когда все будет сказано и сделано, вам и Министерству нечего было бы предъявить ему за это. Рон выглядел так, словно собирался запротестовать, но промолчал. Это было впечатляющее достижение для Рона. – Волшебник, которого ты привел, был очень предан идеям пожирателей и стремился войти в Ближний Круг Темного Лорда. Из него будет извлечено много информации, – сказал Северус со зловещей усмешкой. Рон не хотел думать о том, как Снейп будет добывать информацию. Конечно, этот человек использовал бы Веритасерум, будучи Мастером Зелий и все такое, но у Рона было ощущение, что тот знал и много других способов. Это была злая усмешка, и она была такой пугающей. Это заставило Рона задуматься о том, что, Гарри, должно быть, видел в жидкости для воспоминаний с вещей бывших рядом с парнем. – Ты думаешь, Гарри тебе поверил? Северус был застигнут врасплох сменой темы, хотя его маска безразличия никогда не выдавала его. – Когда мы были первокурсниками... , Гарри и я ... эм... Гарри и я привыкли думать, что однажды мы зайдем слишком далеко, и ты будешь пытать нас за нарушение правил. – Рон потянул за свободную нитку на своем одеяле. Губы Северуса начали кривиться, но он не ответил. Он подумал, что Рон еще не закончил, и дал ему время привести мысли в порядок. – Я не думаю, что какое-либо из наказаний, которые мы себе представляли, было хоть немного близко к тому, что происходит на самом деле. Особенно когда кто-то, кто знает, что делает, решает пытать другого. – Он снова сделал паузу и на несколько секунд встретился взглядом с Северусом. – Я никогда не думал, что смогу быть даже благодарен тебе за то, что ты сделал, как только я снова буду мыслить здраво, – сказал он так тихо, что это был почти шепот. Оглядываясь назад, Северус был уверен, что это был один из самых странных дней в его жизни. Позже в тот же день Артур Уизли также поблагодарил его за то, что он пытал самого младшего сына Уизли. Конечно, на самом деле они были благодарны ему за находчивость, а не за мучительную боль, через которую он заставил пройти Рона . Тем не менее, это было странно. Северус не мог не вспомнить те дни, не такие уж и далекие, как можно было бы подумать, когда он фанатично мечтал наконец-то получить шанс наказать Поттера и его верного друга за годы раздражения и беспокойства, которые они ему причинили. За то время, что прошло за эти полгода, его жизнь круто изменилась. ____________________________ Гарри проснулся от знакомых голосов. Гермиона и Рон разговаривали. Вокруг кровати Рона была ширма для уединения, так что они не заметили, что Гарри проснулся. Гарри обычно не подслушивал личные разговоры своих друзей, но он был уверен, что слышал упоминание имени Северуса. – Я рада, что у тебя наконец-то была возможность поговорить с ним, – сказала Гермиона так тихо, что Гарри мог только разобрать, что она говорила. Он чувствовал себя подлецом, подслушивая, но у него было слишком много вопросов, и он был сбит с толку. Он хотел просто послушать прямо сейчас, без того, чтобы другие знали и ожидали ответа. – Не думал, что смогу снова посмотреть ему в лицо. Слишком неловко, но на самом деле это было не так сложно, как я думал. Просто мысль о том, что этот мерзавец видел мою задницу, нервирует, – сказал Рон. – Я не думаю, что тебе следует называть Снейпа мерзавцем, Рон, – упрекнула Гермиона. – Он рисковал своей жизнью, делая то, что сделал для тебя. – Я знаю, – ответил Рон, испуганно. – Я сказал ему, что вроде как ценю это. Я все еще не могу привыкнуть к тому, что он не злой мерзавец. Эм... ты понимаешь, что я имею в виду. Миона, это было так нереально, я знал, что он пытался сделать, но я все равно хотел убить его за это, а потом я услышал, как он говорит мне на ухо. Он сказал, что вытащит меня оттуда. Он еще не знал, что у меня есть портключ. И, знаешь, – Рон сделал паузу. – Я поверил ему. Я верил, что он каким-то образом найдет способ вытащить меня оттуда. Я ни за что на свете не могу понять, как бы он это сделал, не раскрыв свое прикрытие ПСа, но я был уверен, что он действительно имел это в виду, – фыркнул Рон. – Отлично... , это так же точно, как можно чувствовать себя, когда твой профессор Зелий надрал тебе задницу отвратительным заклинанием. Гермиона издала звук, как будто ей был противен выбор слов ее парнем. Гарри перевернулся на кровати, думая о том, что сказал Рон. ««Мерзкое заклинание»? Это выглядело так реально... Не так ли?» – подумал Гарри. Благодаря своим видениям на протяжении многих лет, Гарри, к сожалению, имел довольно хорошее представление о том, как будет выглядеть жертва изнасилования. Ему пришло в голову, что Северус тоже должен это знать. Он задавался вопросом, была ли у Северуса возможность принять зелье, предотвращающее эрекцию, перед встречей. Поскольку у него было так много дел которые ему нужно было сделать, перед тем как его вызвал Волдеморт, что он мог забыть или что-то в этом роде, рассудил парень. Гарри застонал. Его голова была забита вопросами. Услышав стон, Рон и Гермиона поняли, что Гарри просыпается, и оказались рядом с ним прежде, чем он успел заметить, что издал какой-то звук. Рон кивнул, и Гермиона, как по команде, ушла, чтобы поговорить с мадам Помфри в ее кабинете. – Привет, Гарри, – робко сказал Рон, надеясь, что Гарри не собирается сходить с ума. – Я не собирался никому рассказывать, но... ты знаешь… там…,– сказал он, имея в виду вид из окна. Рон оглянулся, чтобы посмотреть, не возвращается ли уже Гермиона, и продолжил, когда понял, что ее пока не было. – Теперь я знаю, почему ты не хотел рассказывать нам о Нотте. Тогда я злился на тебя, думая, что ты можешь рассказать нам все, что угодно, и спрашивал, почему ты скрыл это от нас. Но сейчас, – Рон закатил глаза и слабо рассмеялся. – Мне жаль, что ты увидел меня таким, Гарри. Особенно не зная правды. Когда я понял, что они использовали какой-то «мозговой ящик», ну, знаешь, ту штуковину с пенсивом? – Рон продолжил после кивка Гарри. – Я знал, что пожиратели собирались использовать это пленение, чтобы заманить тебя помочь мне или что-то в этом роде. Я не мог позволить им показать это кому бы то ни было. Я думал, что когда я пролил жидкость и активировал порт-ключ, я буду свободен и дома. – Что он сделал? – спросил Гарри бесстрастным голосом. Рон знал, что Гарри имел в виду Снейпа. – Он не делал«этого», Гарри, – быстро сказал Рон и внезапно понял, что это должно было быть первым, что он обязан был сказать, когда Гарри проснулся. – Злобный ублюдок ... Нет, не Снейп, – поспешно поправился Рон. – Знаешь, это Волдеморт... , – он поморщился, так как ему было трудно произнести это имя вслух, – Он сказал Снейпу, что у него есть награда для него. Сначала я подумал, что награда – это какое-то зелье, о котором я слышал, как он говорил, потом я понял, что наградой был я.– Рон вздрогнул при этой мысли. Как и Гарри. – Что он сделал? – повторил Гарри, как будто Рон еще ничего не сказал. – Он ... он заколдовал меня, – вздохнул Рон, зная, что ему придется уточнить. – Он сотворил какое-то злое темное заклинание, от которого моя задница взорвалась. – О, честное слово, Рон, – фыркнула Гермиона. Она подошла к кровати как раз вовремя, чтобы услышать последнюю фразу, сказанную Роном. Она виновато посмотрела на Гарри и скорчила Рону гримасу. Ту, которую она обычно делала, когда Рон говорил что-нибудь глупое. – На самом деле это было простое заклинание. Это было заклинание воспаления, которое, направленное прямо на геморроидальную ткань человека, вызывало зуд, а затем набухало кровью. Если бы заклинание держалось достаточно долго, оно вызвало бы выпячивание геморроя и кровотечение. Довольно болезненно. – она закончила свой рассказ так, как обычно отвечала бы на вопрос в классе. Рон и Гарри оба неловко ерзали на кровати, как будто только услышав эти слова, они поморщились от боли. Гермиона передала папку, которую держала в руке. Гарри взял предложенные документы, прочитав, куда указывал ее палец. Это была медицинская карта Рона со списком всех его травм и методов лечения для каждой. Это было правдой. Северусу удалось найти способ инсценировать изнасилование, и, судя по продолжающимся объяснениям Рона, ему, похоже, удалось сделать это с аудиторией которая если и не видела всего этого, то скорее всего могла прекрасно слышать происходящее. Гарри вспомнил выражение, которое он видел на лице Сева, то самое, которое так сильно его расстроило. Учитывая обстоятельства, Гарри должен был признать, что если бы он справился с этой ситуацией с успехом, то и сам выглядел бы самодовольным. _____________________ Гарри постучал в дверь лаборатории зелий. Его руки дрожали, он не знал, чего ожидать, когда увидел Северуса. Вид Рона заставил его подумать о худшем. Он доверял Севу, но знал, что, выдавая себя за Пожирателя Смерти, тому придется совершать неприятные и отвратительные поступки. Был ли это двойной стандарт, который Гарри принимал до тех пор, пока что-то не делалось с его собственными друзьями? Имел ли он право подвергать сомнению все, что Северус делал во время шпионажа? Если он принял Северуса, прекрасно зная о «Встрече с Сарой», то чем это отличалось? Возможно, он обманывал себя, думая, что это не имеет значения, когда это явно было не так, как теперь понял Гарри. Не так ли? Прокручивая в голове факты, Гарри вспомнил чувство облегчения от того, что Северуса не разоблачили как шпиона. Он чувствовал себя ужасно, когда думал, что Рон страдал, но правда была в том, что если бы ему дали выбор, он предпочел бы жизнь Северуса боли Рона. Делало ли это его плохим другом или хорошим партнером? А может быть – и то и другое? Дверь в Лабораторию Зелий распахнулась. Очевидно, Северус несколько раз сказал «Войдите», но Гарри был так поглощен своими мыслями, что не слышал. Гарри вздрогнул, когда дверь открылась. Северус стоял там, внушающая страх фигура, какой он и был для практически всех студентов как нынешних, так и бывших, а также для многих его "коллег" из ПСов. Он уже собирался рявкнуть язвительное замечание тому, кто стоял у его двери, но придержал язык, когда увидел Гарри, стоящего там в глубокой задумчивости. Гарри вошел в лабораторию, когда Северус отодвинулся в сторону, жестом приглашая его войти. Они оба на мгновение замолчали, когда Северус запер дверь с помощью заклинания. Гарри поискал хоть какие-то признаки эмоций на лице Сева, но ничего не нашел. Гарри как-то сказал Севу, что не имеет значения, что он должен делать что-то как шпион, и что он все равно хочет его. Северус застыл на мгновение, когда Гарри бросился в его объятия. – Сев, пожалуйста, прости меня! Гарри вцепился в его мантию. – Я говорил тебе, что доверяю тебе, но потом я увидел Рона и подумал... Я подумал... Потом подумал: – Слава Мерлину, ты в безопасности, но Рон выглядел таким несчастным. Поняв, что Гарри будет продолжать так долго, как он позволит, Северус заставил своего любовника замолчать. Гарри продолжал цепляться за его мантию, пока они молча стояли, держась друг за друга, ни один из них не был готов сказать больше. Северус не сказал бы этого, но он тоже провел последние несколько часов, думая о том же самом. Гарри убедил его, что доверяет ему, и Северус впервые за очень долгое время позволил себе завязать отношения. Гарри стал такой большой частью его сердца и жизни, что это пугало его. И теперь Гарри думал о худшем и, вероятно, больше не мог оставаться с ним. Много размышляя о том времени, когда Рон был в плену, Сев понял, что был готов пойти на большой риск ради Рона, риск, на который он никогда бы не пошел раньше. Ему не нравилось думать, что его суждения могут быть затуманены, когда ему больше всего нужно, чтобы они были ясными. Он не мог позволить своим чувствам к Гарри поставить под угрозу его шпионаж в пользу Света. Если бы Гарри не хотел быть с ним, он бы отпустил его без борьбы. Возможно, это было и к лучшему. Или так он думал, пока не обнаружил, что обнимает Гарри, цепляющегося за его мантию. Нет, он бы не отпустил.