When in Rome

Примечания: Если я что-то и понимаю, так это то, что я огромный Поттероман, поэтому мне немного неловко признавать, что это будет моим первым фанфиком по Гарри Поттеру в чистом виде (я делал кроссоверы, но решил, что пора выходить за эти границы в мистическую страну путешествий во времени…) ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ: *хихикает* Ну, конечно же, я был тем, кто создал всё, что касается Гарри Поттера!!! *смех, переходящий в рыдание* Ложь, ложь, Гарри Поттер никогда не будет моим… Мы все знаем, что Мисс Роулинг здесь настоящий гений…

***

— Дерьмо. Гермионе даже не хватило духа отчитать Гарри за столь вульгарную речь. Произнёсший эту самую вульгарность полагал, что она бы так и поступила, если бы не была столь занята, зажимая свой бок рукой, но, учитывая обстоятельства, она промолчала. Вместо этого Гермиона лишь кинула на него многозначительный взгляд, возвращая себе достоинство, и тяжело опёрлась о парту в пустом классе. Сейчас Гарри прижался спиной к двери в класс, не давая возможным преследователям выломать её. Это был маггловский способ защиты, но сделан он был по привычке. — Идиотская оплошность, — наконец сказала Гермиона, раздражённо проведя пальцами по волосам. Она снова замолчала, дав понять Гарри, что не будет вдаваться в подробности такого заявления. — Если на чистоту, — произнёс он после паузы, — Это начал Малфой. — Тебе не нужно было проклинать его «Melofors Jinx»*, — холодно сказала Гермиона, — Только из-за того, что он назвал тебя «шрамоголовым», а меня «грязнокровкой». Для него говорить подобное так же просто, как и дышать. Знаешь, факт того, как резко ты отреагировал на что-то настолько незначительное, лишь усилит его эго. — Но я ведь позаботился об этом, так? — ответил Гарри, не в силах сдержать ухмылку, растянувшуюся на губах, перед досадливым лицом Гермионы. — Никто, ходящий с тыквой вместо головы, не будет чувствовать себя слишком хорошо, а? Гермиона, похоже, проигрывала битву с самой собой, чтобы не улыбнуться над маленьким несчастьем Драко Малфоя. — Хорошо, хорошо, — уступила она. — Возможно, это было немного забавно. Некоторое время они молча улыбались друг другу, пока счастливое выражение постепенно не стекло с лица Гарри, будто тающее мороженое на солнце. Он знал, что в прошлый раз, покидая Хогвартс, очень изменился: стал тихим и сдержанным, а улыбки и смех давались невероятно тяжело. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, вынужденным повзрослеть прежде, чем появился шанс на настоящее детство. Гермиона отвернулась, когда улыбка пропала с лица друга. Никто не знал об этих изменениях больше, чем она с Роном. — Но это не значит, что я одобряю подобное, даже если этот придурок заслужил такое обращение, — надулась она. — Сказала та, кто врезала ему на третьем курсе, — заметил Гарри, из-за чего его подруга покраснела. — Я была очень раздражена… — пробормотала Гермиона в качестве оправдания, повернув голову в сторону окна. Взгляд Гарри устремился туда же: в кромешной тьме были видны лишь холодная Луна и океан далёких звёзд. В замке царила тишина, которая ощущалась почти что осязаемо, особенно по ночам с момента смерти Альбуса Дамблдора в конце прошлого учебного года. Дело в том, что на момент смерти Дамблдора, Гарри было поручено разыскать все крестражи, но ему ещё лишь предстояло выполнить эту задачу. Несмотря на протесты друга, Рон и Гермиона собирались помочь ему в этом, во что бы то ни стало. Технически, он уже приступил к поискам ввиду произошедшего в прошлом году: огромная пещера, зачарованное зелье, поддельный медальон и чертовски огромное количество инферналов. Гарри ненавидел вспоминать тот день. Он ненавидел всё, что было с ним связано и точка. Сейчас лишь малейший намёк на что-либо из произошедшего тогда вызывало дрожь ненависти, сожаления и вины, разливающихся по венам. Воспоминания о лицах его родителей в зеркале Еиналеж, о застывшем, белом, как снег, лице Седрика Диггори, о мерцании в ярко-голубых глазах Альбуса Дамблдора и о надежде, которая расцвела глубоко внутри, когда он впервые понял, что нашёл свою семью в лице Сириуса Блэка. Ох, Сириус. Гарри рвано выдохнул, зная, что Гермиона услышит это, каким бы тихим он ни был. С самого начала каникул, а далее и в начале седьмого, последнего, года в Хогвартсе, Гарри спорил с Гермионой и Роном, когда ему придётся уйти (или, как всегда поправляли друзья, когда придётся уйти «им»). Часто дело доходило до неконтролируемых приступов гнева и раздражённых криков — откровенно говоря, Гарри не удивился, когда заметил, что остальные в школе, казалось, старались избегать его, как Чумы, не желая оставаться с ним в одной комнате. Исключением, конечно же, были вечно верные Рон с Гермионой. И Луна (но она ещё и до знакомства с Гарри была немного чокнутой). Поттер считал, что он («мы») должен был уйти на поиски настоящего медальона, украденного таинственным Р.А.Б. ещё во время каникул. Гермиона же была не согласна: она считала, что вместо того, чтобы зря гоняться за чем-то неуловимым, они могли бы составить план действий (который на тот момент даже не существовал). Рон, очевидно, встал на её сторону, поскольку успел превратиться во влюблённого по уши мальчишку («Я достиг совершеннолетия, Гарри, » — отрезал Рон, когда Гарри попытался указать на странное поведение друга). Затем, в тот же день, когда и обсуждался этот вопрос, до Гарри, Рона и Гермионы дошло, что, возможно, Волан-де-Морт или, скорее, Том Реддл во время создания крестражей мог использовать не только медальон Салазара Слизерина, но и, возможно, другие артефакты основателей. Луна услужливо (очень расплывчато) предположила, что этим могла бы быть потерянная диадема Рейвенкло. Это случилось в Большом зале во время завтрака, когда она услышала, как трио шепотом что-то обсуждали. — Но где найти чёртову диадему, в названии которой есть слово «потерянная»? — спросил Рон по пути на урок Чар. — Это же очевидно, Рональд, — ответила Гермиона, — В месте, куда попадают все потерянные вещи. Выручай-комната. Предположение, по мнению Гарри, звучало вполне логично, поэтому троица решила отправиться на поиски той же ночью в компании мантии-невидимки и карты Мародёров. Но, к сожалению, во время последнего урока — Трансфигурации, — пытаясь превратить нос своего партнёра в морковь («На самом деле, это совершенно бесполезно, — сетовала Гермиона, успешно превратив нос Падмы Патил в оранжевый острый овощ и обратно), Гарри в своём, как обычно, рассеянном состоянии случайно сделал кожу Рона ярко-оранжевой, а волосы превратил в охапку зелёных листьев. Уизли отправили в больничное крыло, и он не вернулся ни к ужину, ни после него, из-за чего Гарри с Гермионой пришлось искать диадему самостоятельно. В коридорах, случайно уронив Карту Мародёров, они наткнулись на Драко Малфоя. Из-за того, что друзья опустились на корточки, чтобы поднять карту, наследник Малфоев, налетев на них, с кувырком упал, при этом стянув мантию с горе-конспираторов. Придя в себя, он стал мерзко усмехаться, пока взгляд его не привлекла к себе карта, лежащая прямо у его ног. И Гарри, и Гермиона поспешно поднялись, при этом девушка изо всех сил пыталась спрятать мантию, а Гарри рванул вперёд, чтобы забрать карту, но уже было поздно — Малфой, явно удивлённый, изучал её. Вырвав артефакт из рук недруга, Поттер спрятал его в складках своей мантии, сердито сверля взглядом слизеринца, будто это могло стереть память последнего об этой встрече. — И что же такой шрамоголовый идиот, как ты, вместе с поганой грязнокровкой могли делать так поздно, — усмехнулся блондин, — Имея столь интересную карту в своём распоряжении? Однако его ухмылка была какой-то неправильной, неполной — с прошлого года Малфою не хватало своей обычной высокомерности. Цвет его лица был постоянно нездорово-бледным, под глазами образовались глубокие тени, а спутанные волосы больше не были аккуратно уложены назад. Жизнь в рабстве у Волан-де-Морта, видимо, плохо на нём сказывалась. Не то, чтобы Гарри был из тех, кто критикует других из-за внешности. Он и сам сомневался, что выглядел хоть немного лучше, чем его заклятый школьный враг. Со стороны это могло бы выглядеть забавно: насколько великие соперники Поттер и Малфой обозлились друг на друга после того, как Гарри отверг рукопожатие другого в их первую встречу в Хогвартсе. — Не твоего ума дела, — отрезал он в ответ на грубый вопрос Малфоя. Пальцы прямо-таки чесались, чтобы наложить ну очень сильное заклинание памяти. Или, хотя бы, проклясть чем-нибудь мерзким… Гермиона схватила друга за запястье, будто знала о его недобрых мыслях. — Мы бы могли спросить тебя о том же: почему ты бродишь по коридорам в полночь, Малфой? — спокойно произнесла она, перенимая внимание слизеринца на себя. — В этом году я староста, — сказал он, — И теперь стараюсь ловить таких негодяев, как вы.  — Чушь собачья, — тут же выпалил Гарри. Малфой не мог проводить обычный обход старосты, если только что вышел из-за угла коридора с Выручай-комнатой. — Ругательство, болван, — холодно произнёс Малфой. — Думаю, стоит конфисковать у вас эту карту, как и вашу мантию. Плюсом, было бы хорошо оштрафовать вас по пятьдесят очков с Гриффиндора за прогулки во время комендантского часа. Гарри злобно выругался на Малфоя. Он почти что слышал, как Гермиона отчаянно вздыхает позади него. — Ах да, спасибо за напоминание, — добавил Малфой, не имея возможности уже остановиться. — Как насчёт ещё пятидесяти за такое обращение к вышестоящему? О, и пятьдесят с тебя тоже, Грейнджер, за то, что ты грязнокровка. — Ты забываешь, что я всё ещё староста Гриффиндора, — ледяным голосом произнесла Гермиона. — Я могу сообщить о таком вопиющем злоупотреблении своими полномочиями. — Да кто станет вас слушать? — спросил Малфой с насмешкой в голосе. Это было правдой. Пока Северус Снейп был директором школы, а остальные профессора находились под его контролем, Гарри и Гермиона ничего не могли поделать. Гарри внезапно поник. Волна безнадёжности захлестнула его. Как, чёрт возьми, ему суждено было победить Тёмного Лорда, если он не мог банально выйти победителем из спора с Драко Малфоем? Малфой, учуяв поражение Гарри, ухмыльнулся. — Как я и думал, — сказал он, прежде чем быстро призвать карту и мантию у Гарри и Гермионы. — А теперь я отведу вас к директору для наказания. Он повернулся и зашагал прочь, явно ожидая, что эти двое последуют за ним. Гарри взглянул на Гермиону так же, как и она посмотрела на него. Оба едва ли могли сдерживать свой гнев. Малфой оглянулся, заметив их непослушание. — Неужели это займёт всю ночь, — прорычал он, — Я не хочу, чтобы меня утром видели в компании таких, как грязнокровка и шрамо… Последнее слово едва коснулось его губ, как взгляд Гарри поалел, после чего тот вытащил палочку, твёрдо направил её на Малфоя и выкрикнул: — Melofors!* Голова старосты внезапно превратилась в гигантскую тыкву. Малфой издал весьма неприличный вопль ярости, после которого Гарри пришёл в себя и задумался, почему, во имя Мерлина и Морганы, он это сделал. Гермиона схватила Гарри за руку. — Филч, — предупреждающе прошипела она, и оба застыли, прислушиваясь к протяжному мяуканью Миссис Норрис за невозможно громкими ругательствами Малфоя. — Убери эту грёбаную тыкву с моей грёбаной головы, Поттер! — Гарри услышал, что тот крикнул самым недостойным образом, прямо перед тем, как из соседнего коридора голос Филча каркнул: «Что там за скандал, моя милая?». Гермиона посмотрела на Гарри. — Бежим! — крикнула она. Гарри не нуждался в уговорах: они одновременно промчались мимо Малфоя, выхватывая у него карту и мантию, после чего устремились к ближайшему выходу. Они нашли Выручай-комнату довольно быстро, и оба молча пожелали о месте, где можно спрятаться. Она, конечно же, тут же создала для них простенький класс, в котором они теперь смотрели на мерцающий полумесяц. — У нас есть все основания для побега, — наконец произнесла Гермиона, нарушив тишину. — В отличие от предыдущих лет, в этом замке теперь нет того, кто мог бы нас защитить. И мы оба знаем, как сильно нас ненавидит Снейп. Он, наверное, просто исключил бы нас за то, что мы всего лишь дышали под одной крышей с Малфоем. — Снейп — убийца, — с горечью сказал Гарри. — Я не понимаю, как ему удалось стал директором школы. — Сам-Знаешь-Кто, — предположила Гермиона. — Дёргает за ниточки теперь, когда Дамблдор не стоит на его пути. Он в любой момент может захватить Министерство. Неудивительно, что таким, как Малфой и Паркинсон, удалось стать старостами, когда Дамблдор… Ушел. — Именно поэтому мы должны были уехать отсюда во время каникул! — прорычал Гарри. — Я же говорил вам, что здесь нет смысла торчать, это бесполезно. Сейчас мы могли бы уже уничтожить половину крестражей Волан-де-Морта, если бы только послушали меня! — Успокойся, Гарри, — сказала Гермиона, слегка сузив глаза, как раз достаточно, чтобы это сошло за предупреждение. — Тебе действительно нужно научиться контролировать свой характер. Никому не поможет, если ты всё время будешь так перебарщивать. Гарри замолчал, тяжело дыша через нос. Да всё равно. Теперь он всегда так резко реагировал на всё. Ещё один пункт, который нужно добавить в список. — Извини, — тихо ответил он. — Давай просто разберёмся, что нам делать сейчас. — Очевидно, что Малфой пожалуется на нас, так что это проблема. — Мы должны были наложить на него «Obliviate»**, — сказал Гарри. — Теперь он знает и о Карте Мародёров. Будто не хватило того, что он узнал о мантии-невидимке ещё на третьем курсе. — Ну, мы всё равно этого не сделали, — Гермиона закрыла глаза. — Нет смысла сейчас на этом зацикливаться. Нам нужно думать о другом. Гарри отошёл от двери, поспешно наложив на неё запирающее заклинание. — Итак, давай по порядку, — произнёс он. — Малфой штрафует нас на двести очков только потому, что может, пытается конфисковать мои мантию и карту, и собирается пойти заставить Снейпа нас выгнать. Великолепно. — Не улучшает положение и то, что ты проклял его, заменив голову на тыкву, — сказала Гермиона, бросив на друга неодобрительный взгляд. — Что бы то ни было, это он заслужил, — ответил Гарри, будто в этом не было ничего страшного. — Может быть, нам удастся сбить Снейпа с толку, когда мы увидим его, и тогда он совсем запутается, попытается придумать какое-нибудь наказание и поручит нам сделать что-нибудь глупое для того, чтобы задержать нас, и тогда мы будем в безопасности от исключения! — Это самая глупая идея, которую я когда-либо слышала, — сказала Гермиона. Гарри закатил глаза и начал тяжело опускаться рядом с ней, но вместо того, чтобы уже сесть, он резко подпрыгнул с задушенным воплем. — Ауч! — закричал он, заставляя Гермиону подпрыгнуть следом. На сиденье она увидела золотое ожерелье со странно знакомым кулоном на конце. Гарри нерешительно приподнял его, чтобы осмотреть. Глаза Гермионы расширились, когда она поняла, что именно было перед ней. — Это.? — начал Гарри. — Маховик времени! — закончила Гермиона, затаив дыхание. — Откуда, Мерлин, ты его взял? Нам сказали, что все они уничтожены Министерством! — Ага, конечно. И Министерство, совершенно точно, нам никогда не лгало, — с сарказмом протянул Гарри. Гермиона слегка покраснела, затем протянула руку, чтобы забрать у него Маховик и внимательно изучить обручи. — Но где ты его нашёл? — повторила она вопрос, чем вызвала насмешку и другого. — Прямо здесь, — сказал он. — Я, скорее, чуть ли не сел на него, чем нашёл. Прямо здесь, на сиденье. — Просто… Странно, что именно мы нашли его, причём в таком месте, — медленно сказала Гермиона. — Это Выручай-комната, — объяснил Гарри, из-за чего его подруга внезапно вздрогнула. — Конечно! — воскликнула она. — Комната знала, что нам нужно не только укрытие, но и способ выбраться из сложившейся ситуации. — Ты думаешь, — подобрался Гарри, — Что мы должны вернуться в прошлое с помощью Маховика? — Да, — сказала Гермиона, вставая и обходя Гарри, при этом продолжая рассматривать кулон в своей руке. — Мы могли бы перехватить Малфоя из-под мантии-невидимки и сделать так, чтобы он совершенно случайно поспал часок другой где-нибудь в нише. Думаю, часа нам хватит. — И я думаю, что это чертовски блестящая идея! — Гарри натянул цепочку Маховика себе на шею. Гермиона сделала то же самое. — Но подожди. Разве ты сама не говорила, что нужно стараться не вмешиваться во время лишний раз? — Пока нас не исключили, Гарри, — нетерпеливо сказала Гермиона, — Мы должны найти и уничтожить крестражи, находящиеся в замке. Только так у тебя будет шанс одолеть Сам-Знаешь-Кого. Думаю, сейчас первоочередной задачей является устранение тёмного волшебника. Да и вообще, если бы мы были осторожны, то ничего бы этого не произошло. — Логично, — согласился Гарри. — Тогда поспешим, пока Филч или Снейп не пришли и не попытались выломать дверь. Гермиона сделала лишь один оборот Маховика, после чего мир сразу же превратился в размытое пятно. За окном было видно, как Луна возвращается за горизонт, а Солнце восходит и вновь опускается, чтобы дать снова появиться Луне. Всё произошло в течение одного удара сердца, но на этом не остановилось. Гарри с нарастающей тревогой наблюдал за тем, как время продолжало проноситься мимо них, ускоряясь всё быстрее и быстрее, даже не думая останавливаться… Он попытался открыть рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, что угодно, но понял, что не может, поскольку всё вокруг продолжало вращаться. Вскоре время ускорилось настолько, что уже было не разобрать, когда Луна сменялась Солнцем и наоборот. И единственное, что можно было разглядеть — это яркие огни со всех сторон. А потом всё застыло. Гарри резко сбросил цепочку с шеи и, качнувшись, прислонился к столу, пытаясь унять тошноту, затуманившую его зрение. Гермионе было отнюдь не лучше: она опустилась на пол с лихорадочным румянцем на лице. — Что это было? — спросил он. — Я не знаю, — Гермиона вскочила на ноги, руки её дрожали. Луна низко висела на небе, а ночь была всё такой же беспроглядно-тёмной. — Похоже, мы попали дальше, чем на час назад. — Мне показалось, что мы вообще вернулись на пару лет назад, — произнёс Гарри без малейшего намёка на трепет в голосе. Гермиона криво улыбнулась ему, не в силах скрыть беспокойство. — Мы не можем вернуться на годы назад, — сказала она. — Это невозможно. Маховик времени может повернуть время вспять не дальше, чем на пять часов. Все это знают. Гарри спорить не стал, искренне надеясь, что она была права, а движение Солнца и Луны были лишь иллюзией. Он потянулся за мантией и картой на столе, но, к его всё более нарастающей тревоге, их там не оказалось. — Мы вернулись на несколько часов назад, — сказал он сам себе. Естественно, что они сейчас находятся в сундуке в его комнате. Двое осторожно вышли из Выручай-комнаты, надеясь, что Малфой не прячется за углом, но поблизости никого не было видно. Пока они молча двигались по коридорам, проходя мимо движущихся лестниц, Гермиона остановилась. — Ты слышал это? — тихим шепотом спросила она, и Гарри тут же навострил уши. Этажами ниже слышался гомон студентов, проходящих через холл. — Похоже, они идут в Большой зал, — сказала Гермиона. — Может сейчас время ужина? — Моя интуиция подсказала мне, что я смогу здесь кого-нибудь встретить, — пробормотал пожилой голос позади них. В тот момент Гарри понял, что если бы был котом, то его шерсть определённо точно встала бы дыбом, когда он и Гермиона, медленно повернувшись, увидели говорящего. Гарри побледнел, стоило ему лишь разглядеть каштанового цвета волосы и бороду с редкой проседью, слегка морщинистое лицо и те самые ярко-голубые глаза, которые, как он думал раньше, уже больше никогда не смогут пронзить его взглядом. Гермиона схватила Гарри за руку и крепко сжала ей, придвигаясь к нему ближе в свете такого поворота событий. — Дамблдор? — не веря своим глазам, прошептал Гарри. * Melofors Jinx — заклинание, создающее вокруг головы противника тыкву. ** Obliviate — заклинание, изменяющее память.