When in Rome

— Но, профессор, — покраснев, произнёс молодой человек. — Сэр. Я… Как Вы..? — Боюсь, я не понимаю, о чём ты, мой мальчик, — сказал Альбус Дамблдор, изучая внешность двух незнакомых учеников. Они держались друг за друга с явной тревогой, отчего мысленно Альбус нахмурился. Судя по красно-золотому галстуку и нашивке на мантии в виде рычащего льва, они были гриффиндорцами. С виду, их возраст как раз подходил для сдачи Ж.А.Б.А., вот только их форма слегка отличалась от той, что носят остальные ученики… Была лишь одна малюсенькая проблема — Альбус понятия не имел, кто они такие. — Эм, сэр, — тихо сказала молодая леди, медленно выходя из-за плеча своего спутника, хотя ни один из них так и не ослабил хватку за другого, будто он был спасательным кругом. Яркие карие глаза смотрели на профессора так, будто она увидела привидение. — Какое сегодня число? Альбус нахмурился, услышав столь странный вопрос. — Насколько я помню, сегодня первое сентября 1944 года, — сказал он, из-за чего оба студента показались ещё более бледными, чем раньше. Ах. Альбус внезапно понял причину их странного поведения. Какой бы нереальной ни была его догадка, он спокойно взглянул на них и произнёс: — И из какого же времени вы попали сюда? — Пятнадцатое сентября 1997 года, — ошеломлённо ответила девушка. — Через пятьдесят три года. — Какие же обстоятельства привели вас сюда так… неожиданно? — стал осторожно прощупывать почву Дамблдор. — Мы нашли Маховик времени, — резко ответил мальчик. — Мы должны были вернуться только на час назад. Но, похоже, он был неисправен… И вот мы здесь. — Пока мы разговариваем, — сказал профессор, — Будущие первокурсники плывут через озеро в замок для распределения. Как заместитель директора, они являются моими подчинёнными, так что у нас не так уж и много времени на какие-либо обсуждения, поэтому придётся поторопиться. Для начала, вы знаете, как вернуться в своё время? — Нет, — одновременно воскликнули гриффиндорцы, и Альбус поднял руку, чтобы успокоить их. — Значит, вы будете посещать занятия до тех пор, пока мы не найдём решение для вашей проблемы, — предложил он, а затем спросил, — Могу я узнать ваши имена? — Гермиона Грейнджер, — ответила девушка. — Я маглорождённая, поэтому никто не узнает моей фамилии, если я оставлю её. Альбус кивнул, соглашаясь, после чего посмотрел на мальчика. — Гарри Поттер, — сказал он. — Меня зовут Гарри Поттер. — Из рода Поттеров, — пробормотал Дамблдор. — К счастью, в этом учебном году в школе нет Поттеров. Флимонт получил высшее образование восемнадцать лет назад, но, тем не менее, было бы нехорошо, если бы кто-нибудь попытался найти Вас на генеалогическом древе Поттеров, когда Вы там ещё не отмечены. — Флимонт, — мягко повторил Гарри, прокручивая имя на языке. Он посмотрел на Гермиону. — Флимонт. Он, наверное, мой дедушка, да? Гермиона же бросила на него предупреждающий взгляд. — Мы не должны рассказывать Вам такие подробности про будущее, не так ли, профессор? — спросила она. — Если Вы узнаете что-нибудь, чего Вам знать нельзя, то это может изменить ход времени. Альбус одобрительно кивнул. Умная девушка. — Совершенно верно, — сказал он. — Хоть я и обещаю хранить ваши секреты так же хорошо, как и свои собственные, это не значит, что вам стоит рассказывать мне про будущее. Однако, судя по вашему выражению лиц, когда я впервые с вами заговорил, я, вероятно, уже мёртв в вашем времени. Гарри поперхнулся. Альбус усмехнулся. — Я так и думал, — пробормотал он и заметил, что какая-то темная ярость закипела в глазах мальчика, прежде чем он огрызнулся: — Вас убил… Гермиона зажала рот Гарри ладонью, оборвав фразу. — Что ты творишь?! — воскликнула она. — Я собираюсь остановить этого мерзкого ублюдка, котор… — Ты не можешь! — крикнула девушка. — Ты не можешь, Гарри, иначе случится временной парадокс, из-за которого мы можем и не родиться! Ты с таким же успехом можешь рассказать миру, что произойдёт с Сам-Знаешь-Кем… — А что, хорошая идея! — парировал Поттер, устремив свой взгляд на девушку, которая была ниже него. Она сердито посмотрела в ответ. Альбус уже хотел было вмешаться, предвидев, что ни один из них не отступит первым, но их взгляды неожиданно смягчились, ставя точку на разногласии. — Давай разберёмся с этим, — умоляюще сказала Гермиона, — Не выбалтывая всё, что знаем. — Хорошо, — вздохнул Гарри, хотя казалось, что он ещё не до конца смирился. — Хорошо. Тогда каков план? — Прежде всего, — вновь заговорил Дамблдор, — Боюсь, мне придётся сообщить директору Диппету о вашем появлении. Он поймёт, если я объясню ситуацию. Сейчас же, вам лучше замаскироваться под переводных студентов из Академии магии Шармбатона. Мы с ними в тёплых отношениях. — Но я не знаю французского! — встревожился юноша, после чего повернулся к Гермионе. — А ты? — Довольно сносно, — сказала она. — Я всегда занималась изучением языков вне школы — азиатские и африканские языки очень увлекательны, но я больше ориентировалась на европейские. Знать это очень полезно, Гарри. Если хочешь, я могу научить тебя основам. Гарри умоляюще посмотрел на Альбуса в то время, как профессор пытался сдерживать хихиканье. — Это очень любезное предложение, Мисс Грейнджер, — сказал он, — Но в нём нет необходимости. Было бы достаточно просто сказать, что вы перевелись именно потому, что Мистер Поттер не знал французского. Глаза Гермионы загорелись нетерпеливым пониманием, когда же Гарри выглядел недовольным. — Отлично, выставим меня идиотом, — сердито сказал он. — Я полагаю, что предложение Мисс Грейнджер остается в силе, — произнёс Дамблдор. Гарри тут же покачал головой. — Я совершенно не против быть идиотом, — ответил он. Гермиона засмеялась, прежде чем Альбус продолжил. — Итак, Мисс Грейнджер, Вы можете оставить свою фамилию, но Вам, Мистер Поттер, лучше было бы притвориться моим племянником, чтобы избежать неловких вопросов о Вашей семье. Гарри коротко покачал головой, глядя прямо на профессора. В его глазах появился странный блеск: холодный и острый, словно осколки изумруда. — Благодарю за столь великодушное предложение, сэр, — сказал он, — Но я бы предпочёл не становиться Дамблдором. Разве нам обоим не имеет смысла взять французскую фамилию, если мы с Гермионой переезжаем из Франции вместе? Мы могли бы быть братом и сестрой или что-то в этом роде, если ты не против, Миона. — Гарри и Гермиона Делакур — в этом есть определённый шарм, — согласилась девушка, произнеся первую французскую фамилию, которая пришла к ней в голову. Она слегка усмехнулась. — Что ж, — сказал Гарри, — Я уверен, что Флёр не будет возражать. — Конечно же не будет, — кивнула подруга. — Но мы с тобой совсем не похожи. Вряд ли мы бы сошли за брата с сестрой. Может кузены? — Двоюродные брат и сестра, да, — согласился Гарри. — Я мог бы быть племянником твоей мамы или что-то в этом роде. — У мамы есть старший брат, — припомнила Грейнджер. — Ты мог бы быть его сыном. А может, ты переехал ко мне и моим родителям, потому что твои умерли? — Знакомая история, — помрачнел Поттер, — Так что мы можем использовать её. Хотя, твоя семья оказалась бы куда лучшей компанией, чем та, в которой оказался я. Гермиона бросила на него сочувственный взгляд. — Если мы из французской волшебной семьи, — сказал Гарри, — То непонятно, почему я не знаю язык. — Похоже, нам придётся изменить эту историю, — произнёс Дамблдор, вытаскивая свою волшебную палочку. — Скатертью дорога, — фыркнул Гарри. Альбус проигнорировал грубый комментарий. — Происходя из французской семьи, странно не говорить на том же языке, — продолжил он. — Но много лет назад я научился у одного австралийского волшебника простому заклинанию, которое искажает голосовые связки, имитируя акцент. Сделайте свистящее движение палочкой, вот так, и произнесите громко и чётко: Francorum Vox. Гермиона, внимательно выслушав профессора, повернулась к Гарри, желая поскорее опробовать новое заклинание. — Francorum Vox, — чётко выговорила она, имитируя нужное движение своей палочкой, и указала ею на Гарри. Но, почему-то, тот ничего не почувствовал. — Что-то произошло? — спросил он и замолчал. — Чёрт возьми, я говорю, как француз. — Довольно эффективно, — заметила Гермиона. — Всего лишь отголоски акцента, но звучит естественно. Попробуй на мне, Гарри. Юноша прочистил горло, взмахнул палочкой и сказал: — Francorum Vox! Вероятно, это сработало, так как когда Гермиона заговорила, то стало казаться, что её основным языком является именно французский. «Это было довольно мило», — подумал Альбус. — Действие чар длится двадцать четыре часа, поэтому каждое утро необходимо повторно накладывать его на себя. Акцент должен на некоторое время отвлечь других студентов от вашей истории, — быстро сообщил он. — Надеюсь этого времени хватит для того, чтобы вы успели найти способ вернуться в своё время. Полагаю, первокурсники уже покидают лодки, поэтому я должен идти. Я сообщу директору о вашей ситуации, а позже вас двоих распределят. Вы можете пройти в Большой зал после всех новых учеников. — Нас уже распределили на факультет, сэр, — стал настаивать Гарри. По его раздражённому выражению лица было видно, что собственный акцент уже начал действовать ему на нервы. «Я безмерно горжусь, что на моём факультете есть такие люди, как они, — подумал Альбус. — Однако…» — Боюсь, что ваше распределение через пятьдесят три года будет не совсем таким, как в настоящем году, — сказал Дамблдор, поднимая палочку. — К сожалению, мне придётся стереть цвет вашего факультета. Ещё ваша форма немного не такая, как сейчас. Надеюсь, вы не будете против, если я её переделаю в надлежащий вид. Вы сможете заказать ещё у Мадам Малкин. Оба выглядели искренне недовольными таким порядком дел, но промолчали. Профессор взмахнул палочкой, накладывая на них невербальное заклинание, после чего их мантии превратились в подобающую униформу. — Не волнуйтесь, — весело сказал он. — Если вы оба хотите, чтобы вас распределили на Гриффиндор, Распределяющая шляпа учтёт ваше желание. — Во второй раз? — пробормотала Гермиона. — Мне кажется, что это маловероятно. Альбус мягко улыбнулся. — Если в душе вы истинные гриффиндорцы, — сказал он, — то именно там вы всегда найдёте место, которое сможете назвать домом. А теперь мне пора идти встречать первокурсников. Если вы подождёте у входа в Большой зал, пока их распределение не завершится, то вас вызовут, когда придёт время. — Хорошо, сэр, — мрачно кивнул Гарри. Альбус повернулся на каблуках и, прежде чем уйти, сказал: — Добро пожаловать в Хогвартс, Мисс и Мистер Делакур.

***

— В такой одежде я чувствую себя голым, — пробормотал Поттер, дёргая простой чёрный галстук и вздыхая. — Знаешь, как бездомный. — Это ненадолго, — сказала Гермиона с мрачным выражением лица. — И этот чёртов акцент, — добавил Гарри. Подруга яростно закивала, соглашаясь с этим мнением, после чего провела рукой по новой рубашке. Униформа 40-х сильно отличалась от той, к которой они привыкли. Она по-прежнему состояла из простой белой рубашки на пуговицах и галстука, который волшебным образом должен был измениться на цвет факультета, в который тебя распределят, но на этом сходства закончились. Теперь она была одета в толстый серый джемпер с V-образным вырезом и такой же серый пиджак с эмблемой Хогвартса на грудном кармане. На Гермионе, также, была плиссированная юбка, а на Гарри серые брюки. Она считал, что так стала похожа на маленькую серую мышку. Друзья стояли за пределами Большого зала, слушая голос Альбуса Дамблдора, называющего имена первокурсников одно за другим, а затем объявления Распределяющей шляпы, выкрикивающей разные факультеты, после чего зал взрывался аплодисментами. Гарри заметил, что присутствие покойного директора его, на удивление, не тронуло. Было нормально видеть его там. Но ощущалось что-то другое, что заставляло его беспокоиться, а пульс подниматься выше нормы. — Я не думал, что буду нервничать, — сказал Поттер, — Но я нервничаю. Насчёт распределения. Гермиона коротко кивнула в знак согласия, подтверждая и своё беспокойство по этому поводу. — Я не думаю, что снова попаду в Гриффиндор, — поделилась она, — Что бы ни говорил Дамблдор. Гарри попытался ободряюще улыбнуться, но на лице отобразилась собственная неуверенность. Он резко отринул желание оправдываться, решив быть честным. — У меня так же, — сказал он. — В прошлый раз шляпа хотела отправить меня на Слизерин. — Хотела что? — удивилась Гермиона, явно заинтересовавшись. — Ты никогда мне этого не говорил. Ну, а я… Я поспорила с ней. Она хотела отправить меня на Рейвенкло, но я настояла на Гриффиндоре. — Мм… — Гарри взволнованно провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее, чем раньше. — Не могу поверить, что мы попали в 1944 год. Это немного (очень много) дальше, чем я ожидал. — Обстоятельства заставляют меня задуматься, с кем мы здесь можем встретиться, — стала размышлять Грейнджер. — Наверное, с родственниками всех наших знакомых. — Можешь попытаться вспомнить, кто здесь учился в это время? — спросил Гарри. — Я не запоминала даты рождения людей, — возразила Гермиона, после чего в конце добавила «кузен» с ноткой сарказма в голосе. Гарри не улыбнулся. Девушка вздохнула, но продолжила говорить: — Даже если я попаду на Рейвенкло, а ты на Слизерин, надеюсь, что мы быстро поймём, как нам вернуться в наше время, чтобы не приходилось оставаться здесь слишком надолго. Парень ничего не ответил. В глубине души он знал, что не был бы против остаться в стороне от Второй Магической войны. Хотя бы ненадолго. Гермиона же неправильно восприняла его молчание: — Несмотря ни на что, мы будем держаться вместе, — сказала она. — Не важно, будут ли наши факультеты соперничать или нет. — Слизеринцы съедят меня живьём, — холодно усмехнулся Гарри. — Это логово змей. — Тогда даже хорошо, что ты змееуст, — возразила Грейнджер. — Да, но я не собираюсь выставлять это на показ, — сказал Гарри. — Я умру, ты же знаешь. Гермиона поморщилась. — Возможно, только в наше время слизеринцы были настолько ужасны, — предположила она, из-за чего Гарри рассмеялся. — Определённо есть причина для ненависти Слизерина и Гриффиндора сквозь поколения — сказал он и Гермиона фыркнула.  — Прекрасно, — вздохнула она. — Будь пессимистом. — Реалистом, — парировал Гарри. — Я почти полностью уверен, что я реалист, Гермиона. Она ответила безобидным толчком, как раз в тот момент, когда они услышали эхо голоса того, кто, как они могли догадываться, был Армандо Диппетом. — В этом году мы приветствуем двух студентов, которые перевелись к нам из Академии магии Шармбатона. Гарри услышал, как при упоминании Шармбатона по Большому залу пробежал заинтересованный ропот. Если вспомнить, то на четвёртом курсе, во время проведения Турнира Трёх Волшебников, шармбатонцев приняли довольно тепло — вероятно из-за того, что все они были такими изящными и красивыми, будто эльфы. Гарри искоса взглянул на Гермиону. Она сама по себе была хорошенькой и довольно миниатюрной, поэтому, вероятно, смогла бы сойти за типичный образ студентки из Шармбатона. Что же он сам? Поттер мысленно рассмеялся. Он был невысоким и слишком худым для парня, поэтому не считал себя красивым. Гермиона была бы намного популярнее, если бы он не имел «титула» Мальчик-Который-Выжил. Мысль о том, что никто не будет знать, кто он такой, показалась Гарри внезапно соблазнительной. Никто бы не смотрел на его шрам, никто бы не останавливался, когда произносили его имя, никто не смотрел бы на него с удивлением в глазах. Он был бы обычным. Наконец-то он стал бы просто Гарри. — Пожалуйста, поприветствуйте их, — сказал Диппет, когда двери в Большой зал со скрипом отварились. Поттер поспешно выпрямился, чувствуя, что Гермиона сделала то же самое. Понимая, что шансы попасть на Слизерин довольно высоки, он решил попытаться не выказывать какие-либо слабости. По опыту общения со змеиным факультетом, Гарри знал, что те чувствуют «кровь» за милю. Двери с лязгом захлопнулись, и по залу прокатилось жуткое эхо. Все взгляды были прикованы к Гарри и Гермионе, когда те шли в сторону столов учителей. Гарри стёр с лица остатки эмоций. У него хорошо это получалось с момента смерти Дамблдора. Так он сковывал свои чувства глубоко внутри себя, пока давление не достигало точки взрыва. Возможно, такая стратегия не очень ему подходила, но, по крайней мере, она была действенной. Наконец, они подошли к передней части зала и встали лицом к Распределительной шляпе, которую держал Дамблдор. Гарри вгляделся в лица профессоров, сидевших за главным столом, и по быстрым, украдкой брошенным взглядам, узнал только Слизнорта и Мадам Помфри. Никакой Макгонагалл. Снейпа тоже не было — какое облегчение. «Мерзавец еще даже не родился, — подумал Гарри с немалым ликованием. — Наконец-то настал его час блистать в Зельях. — с сарказмом прозвучало в его голове». — Делакур, Гарри, — позвал Дамблдор, неожиданно отвлекая того от своих мыслей. Гарри моргнул и, когда двинулся вперед, почувствовал, как Гермиона сжала его запястье на прощание — это было ужасно похоже на прощание. Собравшись с силами, Поттер сел на табурет лицом ко всему залу. Все взгляды были устремлены на него, когда Дамблдор опустил шляпу ему на голову. Она всё ещё была немного велика, как и на первом курсе, и поэтому, упав на глаза, погрузила всё вокруг во тьму. Знакомый голос Распределительной шляпы зазвучал в его голове: — И вот мы снова встретились, Гарри Поттер. Или, скорее, мы встречаемся в первый раз из двух, что мы встречались. — Откуда ты знаешь.? — подумал Поттер, но так и не закончил. Это была волшебная шляпа. Конечно же она его знала. — Что ж, на этот раз ты собираешься отправить меня на Слизерин? — неохотно спросил он. — Ты бы хотел видеть себя на Гриффиндоре, — заметила Шляпа. — Пожалуйста? — с надеждой спросил Гарри. — Ах, но ты стал гораздо хладнокровнее с прошлого раза, — сказала Шляпа. — Более амбициозным и жестоким. Жизнь не слишком хорошо относилась к тебе, Гарри Поттер. — Я не жесток, — коротко ответил парень. — Как я понял, ты не собираешься делать так, как я прошу. Это был не вопрос. Это было неохотное принятие. — Неужели ты не понимаешь, Поттер? — хихикнула Распределительная шляпа. — Я согласилась отправить тебя на Гриффиндор только потому, что ты уже учился в Слизерине. — То есть сейчас. — подумал Гарри. — Именно, — сказала Шляпа. — Не падай духом, Спаситель. Ты определённо сочтёшь время, проведённое на новом факультете… Поучительным. В мыслях Гарри твёрдо кивнул. — Я готов. — сказал он. — Тогда лучший вариант для тебя… — провозгласила Распределяющая Шляпа, — СЛИЗЕРИН! Слизеринский стол тут же взорвался аплодисментами. Гарри пытался не встречаться взглядом с Дамблдором, пока тот снимал шляпу, после чего поспешно поднялся и отправился в сторону стола своего нового факультета. Когда он опустил взгляд вниз, то увидел, как магия, обвив его галстук, стала окрашивать его изумрудно-серебряными полосами, а на бывшей эмблеме Хогвартса появилась величественная змейка. Гарри отвёл взгляд, испытывая отвращение к самому себе. Он не осмелился даже посмотреть в ту сторону, где стояла Гермиона. Он вообще перестал обращать на неё внимание, стоило ему только занять место за слизеринским столом в самом конце, чтобы свести к минимуму контакт со своими смертельными-врагами-новыми-софокультетниками. Гарри почувствовал, что из-за своего не слишком вежливого поведения привлекает к себе любопытные взгляды, но ему было всё равно. Вместо этого он всё же сосредоточился на своей «кузине», имя которой произнёс Дамблдор: — Делакур, Гермиона! Гарри почувствовал на себе ещё больше испытующих взглядов, когда все обратили внимание на общую фамилию. Он, продолжая игнорировать окружающих, наблюдал, как подруга опускается на табурет, а Дамблдор следом опускает шляпу ей на голову. С полминуты в зале стояла приглушённая тишина, пока Шляпа на воскликнула: — РЕЙВЕНКЛО! Гермиона, дождавшись, пока с неё снимут шляпу, подошла к соседнему для Гарри столу, принадлежащему её новому факультету. Подруга, так же как и Поттер, заняла место в самом конце, из-за чего они оба теперь сидели спина к спине всего в нескольких метрах друг от друга. Гарри, почувствовав, что теперь можно спокойно наблюдать за Дамблдором, немедленно начал это делать. Выражение его лица, как и обычно, было невозможно прочесть, но Гарри был уверен, что под старательно подобранной маской заместитель директора был совершенно недоволен результатом распределения. «Неважно, — сердце Гарри ожесточилось. — Я всегда буду гриффиндорцем. Даже если мой галстук теперь изумрудно-серебряный, всё остальное — нет». Когда Дамблдор сел за стол, Диппет поднялся и, выйдя вперёд, обратился к залу: — Первокурсникам и новеньким хочу сказать: «Добро пожаловать в Хогвартс!», а всем остальным: «С возвращением!». Слизеринцы, когда директор опустился на своё место, пару раз мягко хлопнули в ладоши, при этом холодно смерив взглядом шумных гриффиндорцев. В те же мгновения на всех столах разом появились тарелки с самыми различными яствами. Гарри, уставший, как кролик в Лисьей норе, есть не стал. Он наблюдал за остальными учениками, одетыми в такие же серые пиджаки, что и он сам. У каждого из них была зеленая эмблема змеи на нагрудном кармане, и ему никогда ничего так не хотелось, как сейчас встать и сесть уже рядом с Гермионой. Несколько метров, разделявших их, казалось, превратились в бездонную пропасть. «Теперь я действительно стал слизеринцем», — понял Гарри, без всякого удовольствия. Он огляделся и встретился взглядом с темными глазами мальчика, чем-то напоминающего кролика. Как будто ужаленный, Гарри опустил взгляд на свою тарелку и стал рассматривать уже её, будто на ней были написаны ответы на все вопросы бытия. — Делакур, кажется? — спросил слизеринец напротив. Гарри неохотно поднял на него взгляд — то есть тупо уставился на плечо мальчика. — Правильно, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Губы незнакомца дрогнули в улыбке. — Определённо француз, — сказал парень. — Похоже это правда, что все французы считаются сексуальными. Ты бы стал приятным дополнение факультета, если выступил в качестве нашего талисмана. Гарри не мог отвести взгляд от мальчика, который так напоминал ему кролика. «Это из-за губ», — решил он. Губы у него были похожи на кроличьи. Помимо этого, у незнакомца было худое лицо, темно-каштановые волосы и острый нос. А ещё, кажется, Гарри только что назвали «сексуальным». Он задумался, стоит ли вообще отвечать, но, поскольку ответить ему было нечего, кроме какой-то невероятной глупости, он выбрал самый безопасный вариант — вообще не открывать рта и продолжать хладнокровно игнорировать существование мальчика. Чтобы чем-нибудь себя занять, Поттер взял одну единственную картофелину, но даже так его подмывало понюхать её, чтобы убедиться, не отравлена ли она? Но он смог сохранить своё достоинство и ничего подобного не сделал. — Я Нотт, — сказал Мальчик-Кролик, и Гарри тут же напрягся. — Фрэнсис Нотт. — Нотт, — повторил Гарри. Нотт был на кладбище в тот день, когда Седрик… — Скажи, ты чистокровный? — спросил другой парень, прямо из-за спины Гарри. Он будто появился из ниоткуда, и Гарри с тревогой заметил, что всё выглядело так, будто его окружают — как волки овцу. Когда он решил посмотреть назад, то увидел, что у слизеринца позади были волнистые рыжеватые волосы, а глаза, черные, как уголь. Гарри смерил его самым холодным взглядом. — Не понимаю, почему это тебя это должно волновать, — тихо сказал он, и ухмыльнулся так, что сам Люциус Малфой мог бы им гордиться. — Грязнокровка, да? — спросил он, но Гарри решил его просто проигнорировать. — Лестрейндж! — прошипел Нотт. — Не оскорбляй Реддла. Если Делакур не отвечает, то это не значит, что он обязательно грязнокровка. Гарри уронил вилку с металлическим лязгом, который эхом разнесся по всему залу. — Реддл? — прошептал Гарри. Одно лишь имя внезапно дало осознание того, что будущий Пожиратель Смерти стоит прямо за его спиной. Кровь в венах будто превратилась в лёд из-за окутавшего Гарри страха. — Том Реддл, — сказал Нотт, кивая в сторону кого-то дальше за столом с явным восхищением в голосе. — Гений, пример идеального ученика, а также староста. — Реддл, тобою интересуются, — заметил Лестрейндж, тоже взглянув через стол в сторону Реддла с ухмылкой на губах. Даже сейчас он продолжая возвышался над Гарри сзади. Медленно и осторожно Поттер повернул голову в ту сторону, и тут же его взгляд столкнулся с тёмно-синим цветом чужих глаз. Лицо, на которое смотрел Гарри, было настолько потрясающе красивым, что казалось, будто оно не принадлежит человеку. Нет. Он и не был человеком. Он был Дьяволом. И звали его Том Реддл. Гарри поднялся на ноги.