Принцип домино.

Инк вернулся в лабораторию спустя часов десять, после "зова" создателя. Скелет ощущал себя вымотанным, но безумно счастливым. Он сумел помочь новому автору разобраться в своих идеях, а так же подтолкнул робкую руку к белому листу, на котором тотчас же начали появляться очертания нового мира. Художник был безмерно рад, что выполнил свое предназначение. Он и не думал, что какой-то из создателей вдохновиться ночью, но будет оступаться в нерешительности, что и потянуло Инка прочной нитью просьбы о помощи. Хранитель часто слышал создателей. Почти каждый день он мог получить сигнал, и мгновенно выдвигался на встречу с неизведанным. Иногда, новый хрупкий мир был грустью и безысходностью, но чаще всего это были радостные и добрые вселенные, со своими жителями, их мечтами и желаниями. А иногда... они замолкали... По месяцу, а то и больше, никто не разговаривал с Инком, будто бы связь оборвали... Не успел защитник зайти в кабинет, как его тут же схватили, заткнув рот и прижав к стене. Инка будто шарахнуло током от неожиданности, и тот не сразу увидел жест ученого, что с усилием прижимал указательный палец к губам. - Ммм?... - Шепотом промычал художник, получая в ответ гневный взгляд из-под очков. Ему вновь указали на палец, призывая к полной тишине. Саенс выглядел нервным. Инк легонько кивнул, насколько удавалось сделать под тяжестью хватки ученого, а тот в ответ отодвинулся в сторону, показывая причину столь резкой тишины. На полу лаборатории, около окна, с закрытыми глазами, сонно клевал носом Хоррор. Он еще не проснулся до конца, а уже приступил к завтраку. Откуда Саенс достал человеческие конечности - ужастику было все равно. Магия требовала восстановления и отдыха, а мелкий проглот, с рубиновыми глазами, не прекращал даже на секунду тянуть энергию. Инк же застыл в ужасе, наблюдая, как каннибал раздирает холодную плоть человека на части. Это выглядело очень... своеобразно... Хоррор не был идеально-хорошим Сансом... Он был воспитан в жестокой среде, и был вынужден искать обходные пути. Похожих ситуаций Инк не встречал. Он не знал, что можно приспособиться так жить, выполняя самые приземленные прихоти тела. Обычно, еда монстров состояла полностью из магии. Она не давала чувства насыщения, а лишь дарила свой вкус, уже из-за которого монстр мог понять наполненность абстрактного желудка. Однако... У этого "пробитого" скелета была отобрана почти вся магия до капли, заставлявшая его употреблять физическую пищу. Хоррор бы просто не выжил тогда, если бы не попробовал хоть раз настоящее мясо... Он... приспособился... и адаптировался... В голове художника мгновенно вспыхнули слова плохиша об заменители магии... Ужастику жизненно необходимо питаться. А уж сейчас - тем более... Но выглядело это... экстравагантно... Красный язык ловко вылезал из зубастой пасти, ложась поверх оголенного мяса. Кожу давно отгрызли, заляпывая щеки застоявшейся кровью. Хоррор механически поглощал завтрак, "слизывая" слой за слоем мышцы отрубленной руки. Как оказалось... на языке скелета присутствовали острые ворсинки... Как у хищных пород кошек (Инк таких видел в одном из миров), которые позволяли сдирать клочки волокнистой плоти. Если мясо не поддавалось, то в ход шли зубы, разгрызая застрявшую на месте пищу. Затем послышался хруст - кости человеческой руки с легкостью раскусывали и пережёвывали... Хоррор продолжал клевать носом, увлеченно чавкал, и глотал мелкие острые осколки и глубоко дышал, ощущая, как его магия потихоньку, будто нехотя, восполняется. Потом Инк наблюдал, как тот возвращается к креслу, переваливаясь с ноги на ногу, вскарабкивается по подлокотнику, занимая свое облюбованное место. - Хант... - Хоррор вздохнул, чувствуя на своем лице горячий широкий язык ребенка, который с удовольствием слизывал остатки "завтрака". Мокрый орган причинял дискомфорт царапая родителя, но тот не отталкивал его - у белого был такой же язык, как и его отца... Однако... Ребенок еще не умел ловко управлять своей магией, чтобы понимать, что такое покрытие не нужно на данный момент. А ведь ужастик только-только лег в удобную позу... Хоррор понял, что бесполезно отдергивать мелкого от своего рта, ибо тот ощутил вкус крови и теперь не отстанет. Скелет не отличался аккуратностью, а потому не был удивлен, что мелкий пытается "слизать" остатки. Однако, он очень хотел спать. - ... - Яркий красный глаз уставился на непутевое чадо, а язык хозяина размашисто прошелся по маленькому белому личику, оставляя мокрый след, и заставляя ребенка залиться радостным писком, оставаясь в итоге сидеть на груди родителя, хлопая рубинами. Инк в шоке открывал и закрывал рот, видя, насколько же изменились "семейные" отношения всего за... несколько часов...Нет, что вы, он, конечно, понимал, что Хоррор отлично воспринял роль родителя, но... Чтобы так?...Э... Это нереально... Хотя... Блять... О чем я только думаю? Из-за своей работы, Инк совсем забыл, как его голова пухла от количества вопросов накануне. Он появлялся в лаборатории хоть и часто, но чаще всего замыкаясь в самом себе и выполняя распоряжения ученого. Хоррор выглядел нереальным и слишком хорошо влившимся в роль. Однако... От скелета не исходило угрозы. Даже... Художник назвал бы это ощущением... Ммм... Уюта? Саенс улыбался, как слабоумный, и подергал художника, возвращая того из глубокой задумчивости. Инк не сразу догнал куда на этот раз смотреть, но указательный палец умника указал направление. Хоррор и Хант смотрели друг на друга. Один до сих пор сонный и раздраженный. Второй полный энергии маленькая батарейка с бесконечным аккумулятором... Короткий писк и белый вновь лезет вылизывать лицо, а взрослый снова "садит" его на грудь, заляпывая ребенка слюной. Так повторялось несколько раз... - Хант нет... Пожалуйста... Звезды... Хрен с тобой... - Родитель сдался и капитулировал, терпеливо ожидая окончания процедуры. Он проиграл, а мелкий с упоением продолжает прерванное занятие, с удовольствием елозя языком и вычищая до блеска щеки и подбородок отца. Саенс не смог сдержаться, захлопывая собственный рот и падая на пол в беззвучном смехе, отпуская, наконец, хранителя из хватки, а тот продолжает стоять на месте, вылупив свои разноцветные глаза на этих двоих. Тихий писк достигает ушей, и Хант резко останавливается, мгновенно прекратив мучить родителя. Ребенок слезает с родной груди в корзину, оттягивая серую футболку, а ужас поворачивается на бок, чтобы проследить с чего это такие изменения. Но он не успевает увидеть, какое положение занимает его ребенок в "люльке", как нечто, касается его лица... Это было робким касанием... Даже чересчур легким... Маленькие черные тонкие ладошки... с белыми пальцами... Хоррор медленно вздохнул, обдавая теплым дыханием второго ребенка, и видел, как первый скалиться, сидя в ворохе простыней. Он без задней мысли раскрыл свой рот, позволяя красному, уже без ворсинок языку, пройтись по теплому личику чужого чада, измазывая и этого тоже в слюне. - Два по цене одного.. да?... Инк сглотнул, съезжая по стене кабинета в тяжелом шоке.