Он с драгоценными глазами

Пожалуй, излишне будет говорить, что через три дня после того, как близнецы прибыли в фамильный особняк Поттеров, Роуз была вынуждена обучаться у нанятых репетиторов. Джеймс и Лили крайне разочаровались в девочке. Даже если Джеймс и говорил девочке как следует повеселиться в Хогвартсе, он точно не подразумевал этим то, что ей не надо учиться. После разговора с Лили, он начал уделять больше внимания академической жизни девочки. Он также получил письма от профессоров Хогвартса, которые ответили на их вопросы о поведении и обучении Роуз, и его глаза, наконец, были открыты. Ну, хотя бы ненамного. Кроме того, Гарри решился проверить Джеймса на наличие в его крови зелий и воздействий на него чарами, потому что реакция отца на неожиданные результаты Роуз была неимоверно странной. Он выглядел совершенно сбитым с толку… и его магическое ядро начало опасно дрожать, поэтому Гарри пришлось подлить в его напиток Универсальное Успокоительное, чтобы не допустить катастрофы. В конце концов, результаты были ожидаемы, но, несмотря на это, ужасающи: Джеймс находился под действием нескольких принуждающих заклинаний и зелий, из-за которых он вел себя как идиот, обожающий свою дочь, и не обладающий достаточной силой воли для принятия каких-либо решений. У всех этих заклинаний, конечно же, была магическая подпись. И принадлежала она Дамблдору. К сожалению, для работы таких долгосрочных заклинаний требуется непрерывный поток магии. Это значит, что если он попытается снять хотя бы одно плетение, то дорогой директор немедленно об этом узнает. Что ж, как бы это не было ужасно, он ничего не мог поделать. Внезапно, в его голове возникла идея и глаза Гарри радостно засверкали. Или всё же мог?

***

Когда Гарри пробрался в спальню своих родителей, было уже далеко за полночь. Он наложил на себя несколько заклинаний, которые не позволили бы обнаружить его раньше времени. Сделав несколько шагов в сторону своего отца, он некоторое время постоял, смотря на его спокойное лицо. Во сне его отец выглядел гораздо умиротворённее, чем во время бодрствования. Он не хмурился и не злился, как обычно, когда видел Гарри, а напротив, был расслаблен. И Гарри решил, что так он ему нравится намного больше. С вновь обретенной решимостью привести его в здравомыслие, он сосредоточился на своей магии, взывая к ней, и почувствовал тепло в груди. Тот же жар он чувствовал и во время своих медитаций. Он попробовал направить свою магию во вне и улыбнулся, ощущая лёгкий отток сил и видя, как от его рук исходил еле заметный, зеленый, оттенка Авады, туман. По одной лишь его мысленной команде, этот туман направился прямо к телу отца и влился в него. Осталось самое сложное: ядро ​​и мозг Джеймса были покрыты тонкими магическими нитями, связанными с чарами Дамблдора, и ему нужно быть предельно осторожным, чтобы отсоединить их. Одно неверное движение — и Джеймс может стать сквибом. Или получить повреждение мозга. Ему потребовалось долгих два часа, чтобы полностью отсоединить эти нити. Гарри с облегчением рухнул на пол, пот стекал по его лицу и он тяжело дышал от усталости. Если не учитывать его прошлую жизнь, то это был первый раз, когда он пытался сделать что-то настолько масштабное. На Джеймса был наложен как минимум десяток заклинаний, причем, давно. Все они уже глубоко слились с его ядром и телом. Теперь, прежде, чем нити разойдутся, ему нужно было прикрепить их к кому-нибудь другому. Или, в данном случае, к чему-нибудь. Гарри достал универсальное противоядие и стал поить им отца, стараясь не разбудить того своими действиями. Мужчина немного поворочался, но не проснулся. Универсальное Успокоительное полностью избавляло ото всех негативных эффектов, наложенных другими зельями. Затем, он сразу же приступил к тонкой работе по перехватыванию контроля над нитями, покрывая своей собственной магией, и сгибая их, чтобы прикрепить к старой тетради, которую он нашел. Если его напор на нити окажется слишком слабым, то они вернутся к Дамблдору. Если напор будет слишком сильным, то нити порвутся под его давлением, снова растворятся и возвратятся к Дамблдору. Ну, лучше бы этого не произошло. Итак, Гарри, сосредоточился…

***

Близился рассвет, когда он, наконец, закончил, и Гарри вздохнув выпрямился. Из-за недостатка сна, магии и какой-либо энергии, под его глазами залягли тени, и благодаря непрерывной концентрации в течение нескольких часов, Гарри чувствовал себя вялым. Он встал, слегка покачнувшись, схватил записную книжку с заклинаниями, и выскользнул из спальни так быстро, как только мог. Лили должна была скоро проснуться. Обычно она встает сразу, как поднимается солнце, а до этого оставалось не больше получаса. Он хотел бы, чтобы она не просыпалась в этот день пораньше и его не поймали.

***

Несколько часов спустя на кухне послышались крики, разбудившие Гарри. Он приоткрыл глаза, потирая лицо ладонями, и со стоном встал. Что ж, кажется, его вмешательство сработало. Одевшись легким движением запястья, которое было не таким уж и нужным, но таким привычным, он направился в ванную комнату, где быстро пришёл в себя и спустился по лестнице достаточно медленно, чтобы успокоиться, но достаточно быстро, чтобы выразить свой интерес к происходящему. На кухне он обнаружил свою мать с недоверчивостью на лице и отца, дезориентированного и совершенно сбитого с толку. — О чём ты говоришь? Я так не думаю! — закричал он, схватившись руками за голову, глаза его наполнились ужасом. Лили сложила руки на груди и сердито ответила: — О да, ты так думаешь! Иначе почему ты игнорировал Гарри все эти годы, ведя себя как слепой щенок, никогда не отказывая Роуз в её прихотях? Ты был подкаблучником, слугой своей дочери! Как ты смеешь говорить мне, что не понимаешь, о чём я говорю?! По яростному блеску в её глазах, Гарри понял, что пора подойти. — Мама, может, что-то случилось? Почему бы тебе не провести анализ крови отца? Это должно дать ключ к разгадке. Магия крови выявляет только заклинания или зелья, влияющие на человека, и то, что сделал Гарри, не было ни тем, ни другим. Он использовал собственную магию для управления магией другого человека, поэтому это не будет классифицировано как «заклинание» или «зелье». Лили повернулась, широко раскрыв глаза. Она даже не почувствовала то, как подошёл её сын. А ведь после последней войны её рефлексы всё ещё были на уровне опытных авроров. Может, она была слишком поглощена своим гневом, чтобы заметить его? Она обдумала предложение и кивнула. Женщина знала, как накладывать диагностические заклинания, и с помощью магии крови легко можно было провести анализ. Это было незаконно для всех, кто не имел диплом колдомедика, но сейчас ей было совершенно плевать на это. Несколько минут спустя все трое стояли перед пергаментом, заполненным историей болезни Джеймса Флимонта Поттера, и он был намного больше, чем должен был быть. Пока Джеймс смотрел на длинный список из принуждающих чар и зелий, которым он подвергался в течение многих лет, Лили отошла к кухонному столу, и слёзы текли по её щекам. Её взгляд был прикован к повторяющемуся имени рядом с названиями чар, показывая человека, который их наложил. Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. Этот старый ублюдок заплатит.