Он с драгоценными глазами

Ещё один удар ножом — порез нежной плоти человека, ещё один брызги крови — смерть. Глаза расфокусировались, дыхание стало прерывистым, умирающее тело упало на багровый тротуар. Резкий запах железа окутал воздух. Мужчина отступил на шаг, вынув из кармана носовой платок, чтобы начисто вытереть испачканный нож. Спустя секунду было произнесено что-то неразборчивое, от чего хлынула сила, а платок внезапно оказался полностью чистым, без единого следа крови. После демонстрации невероятной беспалочковой магии, заставившей бы многих замереть в страхе, человек убрал нож в ножны. Однако, мужчину трюк, видимо, не особо заботил, поскольку он с бесстрастным лицом разглядывал труп под ногами, словно задаваясь вопросом, что с ним теперь делать. С размышлениями, казалось, было покончено, ведь мужчина взял в руку палочку, быстро поправив её положение, и нацелил на безжизненный мешок из плоти и костей. Его ловкие движения указывали на то, что он проделывал это множество раз прежде. Его губы слегка приоткрылись, и из них вырвался шепот заклинания. Звук был настолько невесомым, что унесся вместе с зимним ветром, растворившись менее чем через миллисекунду после своего появления, даже не достигнув ушей заклинателя. — Инсендио. Из кончика палочки вылетел красноватый луч, который встретился с курткой жертвы, в результате поджигая его. Всё началось словно небольшой костер, которого хватило бы только для зажигания сигареты, но через минуту пламя полностью покрыло куртку, величественно потрескивая. Мужчина наблюдал, как труп медленно сгорал, его нос не чувствовал зловоние горелой плоти, а глаза были плотно прикованы к источнику света и тепла, согревавшего его. Глаза Гарри светились ярко-зелёным, а в центре отражался огонь — поистине красивое сочетание цветов. Он медленно выдохнул, от чего его тело мгновенно охладилось, а выдох стал видимым, превращаясь в пар. В сопровождении мелодичного потрескивания огня, человек, убивший кого-то ножом всего несколько минут назад, выглядел почти умиротворенным. Момент был утерян, когда поблизости раздался звук сломанной ветки, и Гарри обернулся, напрягшись и сузив глаза. Его рука крепко сжала палочку, и он исчез, трансгрессируя, не оставляя после себя ничего, кроме пепла. Неизвестный вышел из тени, от чего можно было увидеть его начищенные ботинки и шляпу, закрывающую очертания части его лица. Во рту у мужчины была сигарета, а его одежда выглядела довольно летней. Он, предусмотрительно молча, подошёл всё ещё к горячему пеплу перед собой, а затем затянулся сигаретой, вдыхая и выдыхая дым. — Итак, парень сделал это снова, — его голос не был радостным, скорее довольно тихим, но если прислушаться, можно было уловить лёгкое раздражение. Мужчина простоял так около минуты, прежде чем поднять голову вверх. Его глаза блуждали от созвездия к созвездию, нарисованном на чёрном небе. — Какая же тяжесть у него на плечах, — сказал человек вслух, а поскольку вокруг никого не было, казалось, что он разговаривал сам с собой. Он задумчиво покачал головой. — Какую же ошибку мы допустили, что этот мальчик пришел к такому. Неизвестный замер на некоторое время, прежде чем закрыть глаза. С последним усталым вздохом он повернулся и пошел прочь, слегка покачиваясь. Позади, на асфальте, остался кусок пергамента, выпавший из его кармана. На старой и разорванной бумаге чернилами было написано всего пара строк. «Позаботься о нем вместо меня. Подпись, Сириус Блэк.» Мужчина даже не заметил отсутствия пергамента, упавшего на пепел, свернувшись, медленно пачкаясь и чернея. Он не смог. Ни раньше, тем более, ни сейчас, когда мальчик больше никому не доверял. Гарри Поттер теперь был лишь оболочкой своего прежнего «я», и неизвестный не мог сделать ничего, чтобы это исправить. Ночь продолжалась, ветер тихо подметал пепел и осторожно уносил его, удаляя последние доказательства недавнего убийства, за исключением крови. Кровь будет оставаться там, пока дождь не начнется, и его капли не смоют её, тем самым, смывая с запачканного тротуара его историю. Ещё один человек погиб от рук молодого зеленоглазого мальчика, но мир продолжал слепо жить.