Он с драгоценными глазами

За день до первого матча в этом году, от чего вся школа просто сочилась энергией, Катон передал Гарри ярко-красный конверт. Глаза Гарри чуть ли не полезли на лоб от восторга, когда он прочел имя отправителя. Он так давно ждал этого письма, а оно пришло ровно за день до того, как стало бы слишком поздно. Он был очень счастлив, ведь в противном случае ему пришлось бы менять свои планы. Разумеется, это не было сложным делом, но всё же нежелательным. Вместо того, чтобы тут же открыть его, Гарри сунул письмо в карман своей мантии. Тот был заколдован на подобии безразмерной сумки, разумеется, без ведома остальных. Он ощущал на себе вопросительные взгляды друзей, за исключением Луны, которая только понимающе улыбнулась. Он бросил на них взгляд, вполне ясно дающий понять, что это было и должно остаться личным. Гарри был довольно известен своей скрытностью и ученики Райвенкло знали, что его лучше не расспрашивать, особенно, после конкретного инцидента, когда старшекурсник из Райвенкло обозлился на знания орленка, что были лучше, чем у него, и решил пригрозить ему, после того, как мальчик отказался выполнить его просьбу (приказ) сказать ему, где он нашел фолиант возрастом в несколько столетий о древних рунах, который теперь держит в своих руках. Он попытался с силой отобрать книгу у тогдашнего первокурсника, но оказался на земле, а его пальцы были странно скручены в суставах. И был Гарри, который безмятежно улыбался, не отойдя ни на дюйм от того места, где сидел. В улыбке этого мальчика был животный блеск, а его глаза сияли леденящей кровь зеленью оттенка Авады. Когда он встретился с глазами парня, тот застыл в странной позе на земле, а через минуту его уже видели убегающим и рыдающим, а в паховой области на его мантии была видна значительно большая влажность, отчётливо пахнущая мочой. Больше никто не осмеливался сказать и слова против скрытного поведения этого мальчика. Вскоре завтрак был окончен. Гарри сообщил своим друзьям, что присоединится к ним позже в классе будущего урока, прежде чем направился прямо к туалету для девочек на втором этаже. Тишина этого места объяснялась тем, что здесь обитает Миртл Уоррен. В общем, идеальное место, чтобы открыть его почту, ни на что не отвлекаясь. По пути туда, он прошел мимо второго курса гриффиндорцев, направляясь в противоположную сторону — их первый урок был общим — и Роуз, которая заметила его, пока разговаривала со своей лучшей подругой, нахмурилась, когда их взгляды встретились, но не стала это комментировать, решив отвернуться, после чего его глаза обратили внимание на рыженькую, возбужденно болтающую рядом с ней. Это являлось ещё одним отличием от ситуации в прошлом году: раньше Роуз без лишних раздумий издевалась бы над ним или просто оскорбляла, если бы дистанция между ними сократилась хотя бы до двадцати метров — нежелательного — присутствия друг друга. Но, это было, как минимум по мнению Гарри, к лучшему. Если быть точнее, после «разговора», который у них состоялся, в тот же день было «исправление» и Джеймса. Рыжая стала намного терпимее, они даже доходили до вежливых, хотя и редких, разговоров, но Гарри был рад, что он наконец начал хоть немного ладить со своей сестрой. Он всегда хотел иметь семью и после того, как в последствиях разрушения его изначальных планов его первая жизнь закончилась, во второй жизни Гарри смог осуществить свою намного большую мечту. Только вот и тут всё практически развалилось из-за «промывания мозгов» Лили и Джеймса, которые позже испортили и Роуз, превратив её в жёстокого ребёнка, который вызывал у Гарри самое настоящее отвращение. Он ощущал сильное разочарование от того, что с ним плохо обращались даже во второй жизни, когда он вроде бы смог добиться того, чего хотел больше всего. Он узнал, что принудительные заклинания наложены на обоих его родителей в тот день — Лили была сломлена, когда Гарри получил наследство и только после того, как он раскрыл свои истинные чувства по поводу того, что его игнорируют, это смогло достичь более глубокого осознания внутри неё и она стала такой же, как и ранее. Джеймс же — впервые за долгие годы заставил его ощутить настоящий гнев. Гарри накрыла волна холодного, леденящего кровь, гнева, которая пошатнула его контроль над своей магией и влилась в сильные всплески давления на воздух, который разрушил сотни деревьев в лесу за их особняком, а позже вызвал несколько сотрясений, похожих на реальное землетрясение. Однако, позже ему пришлось восстанавливать всё это, ведь если бы кто-то осмотрел это сверху, они бы увидели загадочную брешь в центре большого леса, похожую на дыру от торнадо среди кучи зелени. Поистине ужасающая картина. Если бы хоть какой-то человек знал, кто её создал, а это был лишь минимальный процент волшебства этого одиннадцатилетнего ребенка. Но это уже в прошлом, а сейчас у Гарри были другие заботы, над которыми нужно было подумать. Например, ярко-красный конверт, который он открыл с нетерпеливым блеском в глазах и довольной ухмылкой. Конверт, присланный чрезвычайно важным человеком в Волшебном Мире. Конверт, присланный уважаемым Николасом Фламелем, владельцем знаменитого Философского камня, который теперь хранился в сумочке из ишачьей кожи, спрятанной в изумрудной серьге на левом ухе, скрытой от не нужных глаз его длинными прядями волос, доходившими до плеч и покоящимися в свободном хвосте на затылке. На письме того же цвета, что и конверт, были написаны слова благодарности, а также мужчина выразил заинтересованность в скорейшей встрече с мальчиком. Гарри быстро написал, что будет свободен во второй половине следующего дня, а ещё указал время, которое совпадало с игрой Гриффиндора против Райвенкло по квиддичу, что является прекрасной возможностью для незаметного ухода. Закончив с этим делом, мальчик быстро направился в класс заклинаний. Катон приземлился ему на плечо на полпути и забрав письмо, улетел с щедрыми обещаниями угощений ко времени своего возвращения. Гарри прибыл в класс точно вовремя, получив лёгкую улыбку от Флитвика, прежде чем профессор уговорил его сесть и начал свою лекцию о традиционных магических дуэлях. *** Как только он услышал первые возгласы приветствий со стадиона для квиддича, сигнализирующие о скором начале игры, Гарри подошёл к статуе одноглазой ведьмы у лестницы возле класса ЗОТИ. Это было идеальное время, чтобы бродить незамеченным и он воспользуется им, чтобы, как и обещал, сбежать из замка на встречу со знаменитым алхимиком. — Диссендиум. — произнес он, ни громким, ни тихим голосом, и статуя двинулась в сторону за считанные секунды, открывая взору пыльный проход, который, как знал Гарри, вел в Хогсмид, или точнее, в подвал Сладкого Королевства. Он использовал его довольно много раз в своей предыдущей жизни, особенно на третьем курсе, когда профессор МакГонагалл отказалась подписать разрешение на посещение Хогсмида — кстати говоря, она солгала, будучи воспитанным магглом учеником, главным опекуном Гарри в магическом мире являлся декан его факультета. Поэтому, Гарри был рад тому, что близнецы научили его этому варианту. Это было чрезвычайно удобно, поскольку на него не действовали защиты Хогвартса, а Дамблдор — или вообще любой директор школы — не был осведомлен о его побеге. Примерно через двадцать минут ходьбы он дошел до люка, который быстро поднял, и вышел из туннеля, открыв дверь как можно аккуратнее, чтобы ненароком никого не предупредить о своем присутствии. Вытащив палочку и наложив несколько чар, чтобы остаться незамеченным, он быстро вышел из магазина и направился к «Трем мётлам», ощущая, как волна ностальгии обрушилась на него, пока его глаза блуждали по зданиям. Все было так, как он помнил: спокойно и уютно. Когда он наконец прибыл, Гарри немного изменил черты своей внешности, используя способности Метаморфмага. Его волосы укоротились до средней длины и посветлели до песочно-коричневого цвета, а лоб закрыла густая челка. Его зелёные глаза стали бирюзовыми, а форма лица стала более квадратной. Он также немного вырос в росте и придал своей мантии надлежащую формальность встречи. Закончив, мальчик убрал свои чары уединения, толкнул дверь гостиницы и услышал колокольчик, сигнализирующий о его присутствии. Несколько любопытных глаз повернулись к нему, без сомнения удивившись присутствию маленького ребёнка. Пробормотав себе под нос несколько принуждающих, проблема была решена. Вскоре после того, как он вошел, Мадам Розмерта, хозяйка гостиницы, подошла к нему с доброй улыбкой на лице. — Что привело тебя сюда, дорогой? Он был слишком молод, чтобы пить Сливочное пиво, да и в общем сейчас не было время выходных в Хогсмиде, поэтому было очевидно, что он здесь для чего-то ещё. Гарри сияюще улыбнулся женщине, изображая маленького ребёнка, соответствуя его возрасту по всем параметрам. — Ммм, вчера я заказал комнату для частных встреч… Если я правильно помню, на 14:00. Разумеется, правильно. В конце концов, у него была эйдетическая память благодаря его превосходным навыкам окклюменции. Глаза женщины слегка расширились от удивления и узнавания, прежде чем она кивнула и указала на лестницу сбоку. — Наверху, первая комната справа. Твои гости уже ждут тебя. Гарри поблагодарил женщину ещё одной лучезарной улыбкой, смягчая её черты этой смертоносной атакой, и бросился наверх, ведя себя так, как будто он в панике из-за опоздания. Но он не был. До назначенного времени встречи оставалось ещё десять минут. Фламель прибыл раньше, вот и всё. Он услышал несколько смешков после своего нервного поведения, но сразу же проигнорировал их, прекратив выступление, как только скрылся из виду. Он выпрямился, затем постучал в дверь и через секунду открыл её. Вот он, Николас Фламель, на вид не старше пятидесяти, единственное, что выдает его настоящий возраст — это полные мудрости глаза. У него был величественный вид и Гарри ощутил, как его позвоночник выпрямился от давления взгляда, наблюдавшего за ним. Что было действительно неожиданным, так это женщина рядом с ним, в которой Гарри сразу же узнал его жену, Перенель, несмотря на то, что никогда не встречал её ранее. У неё была такая же мощная аура, как и у её мужа, на самом деле, даже больше. Интересно. Оба бессмертных выглядели удивленными его возрастом, но за секунды обрели самообладание, чем вызвали восхищение у Гарри. Они действительно были теми людьми, которых следовало уважать, если они так сильно могли контролировать себя. Гарри мягко улыбнулся, прежде чем позволил своей трансформации исчезнуть, от чего гости резко выдохнули и сузили глаза. Метаморфмаги были редкостью, и их способности к конспирации считались лучшими из лучших. Гарри сделал шаг вперёд и протянул руку, а его глаза сузились до хитрых щелок, не раскрывая ничего из его истинных мыслей, кроме своей забавы. — Приветствую вас, мистер и миссис Фламель, меня зовут Гарри Поттер. Но вы знаете меня лучше, как хранителя вашего камня бессмертия. — от их выпрямившихся спин его улыбка слегка расширилась, а уголки его губ ещё больше искривились. — Почему бы нам не провести приятную беседу?