We fell in october

В своей квартире Осаму считал окровавленные лепестки, которые он сумел выхаркать. Он сбился со счёта, особенно в последнее время. Их было слишком много, Дазай задыхался в сладком запахе прелых бутонов, которые некому убирать. Какая убогая смерть. Правда сейчас не до размышлений, скоро нужно собираться на встречу. С тем, что медленно и мучительно убивало молодого человека. Боль он ненавидел. Безразличие и презрение больнее. Осаму берет телефон, набирает заученный номер, через пару гудков знакомый недовольный голос, Дазай наигранно беззаботно тянет: "Слизень, ты готов?" Его кроют матом, недовольно цыкают и предупреждают, что вздёрнут, если он снова опоздает. Осам смеется, говорит, что сегодня вот точно придёт вовремя. Чуя, когда Дазай позвонил наливал себе еще вина в бокал и задумчиво покачивая его в руке размышлял о загадочной болезни Осаму. Тот все никак не мог выздороветь уже несколько недель, а Чуя не горел желанием заразиться и ходить потом кашлять, да и таблетки он не очень-то хотел глотать чтобы хоть на какое-то время успокоить горло. Но нет, он так и не заболел, что несомненно радовало. Скользящий взгляд на часы и Накахара со вздохом ставит бокал на столешницу, накидывает на плечи плащ и выходит через свой излюбленный выход - окно. Если бы кто-то это увидел то наверное инфаркт бы хватил, но Чуе то высота не страшна, наоборот он ее любит, потом и взял квартиру повыше и с шикарным видом на море. Осаму все нет и нет. Чуя нетерпеливо постукивает ногой по асфальту и закуривает. Этот идиот как обычно опаздывает, а ведь говорил, что не опоздает. Бросив сигарету на асфальт, Чуя тушит ее носком туфли ежась от холода пробирающегося под плащ и рубашку. Осаму истерически смеется, глядя на часы: он безбожно опаздывает, а ему идти еще пару кварталов до места встречи. Кто же виноват, что в самый последний момент его вывернуло наизнанку? Точнее виновник известен, но Дазай винит в своей болезни только себя. Он потерял тот стержень равнодушия, который был в нем в семнадцать, уступил чувствам. даже сам не заметил, как дошёл до такого состояния. Всего лишь пару раз засмотрелся н приятные черты, пару раз коснулся невзначай. Какой же идиот. - Извини, я задержался. Молодой человек старается как можно более беззаботно это произнести, но задыхается от бега и заполонивших грудь цветов. Он старается придурковато улыбаться, правда на секунду в глазах темнеет, и Осаму уже чувствует, как падает в пропасть. Крик вырвался как-то машинально. Чуя едва успевает ухватить Дазая прежде чем тот упал бы на асфальт. Недовольное цоканье, в то время как Чуя понимает что придется или заказывать такси или звонить Мори-сану с просьбой прислать машину. Тащить Осаму на себе Чуя совершенно не хочет, а номер Босса набирается быстро. Машина тоже приезжает быстро и Чуя еле усаживает Дазая. Тот все еще не пришел в себя и Чуя если честно слегка волнуется за напарника. Тот бледный как бумага и бинтов на нем гораздо больше чем обычно. И когда Чуя стал подмечать подобные мелочи? Хотелось бы знать. Очнулся Осаму в момент нового приступа кашля. Когда он понимает, что вот-вот выплюнет ком цветов, уже поздно. Кровавые бутоны падают на асфальт. Вот черт. Осаму совершенно не нужно, чтобы это видел Накахара. Он злится на себя и пытается судорожно сгрести к себе лепестки, растерянно смотрит на Чу и надеется, что мафиози не знает ничего о странной и глупой болезни. Его понимающий взгляд рушит все надежды Дазая. Чуя прекрасно осведомлен о том что это за болезнь, но ничего не говорит обходясь бесстрастным лицом и "Только не подохни тут умоляю." Чуе не интересно в кого там влюбился Дазай. Ему наплевать на все связанное с напарником и не касающиеся работы. А потому он и сейчас тяжело вздохнув протянет Дазаю руку позволяя опереться на себя. Дазаю определенно нельзя подыхать, когда у них задание. Осаму поджимает губы в вынужденной улыбке и хватается за напарника. Таким жалким он никогда себя не чувствовал. Взгляд Чуи прямо кричал, что у Дазая нет ни шанса. Не удивительно. Скорее удивительно то, что Осаму умудрился втюриться в Накахару. Это же каким больным на голову нужно быть? Точно, таким же, как сам Осаму. — Отвези меня в больницу. Тихая просьба. И очередной вздох прямо говорящий о том как Дазай заебал Чую. Но Накахара не выдает ни своего раздражения, ни злости если они конечно есть как таковые в данный момент. Чуя раздражен, но все же перехватывает такси и назвав адрес ближайшей больницы откидывается на сиденье прикрыв глаза. Чуя и не думал, что Дазай, бездушный убийца и жестокий глава исполкома будет харкать кровью вперемешку с цветами из-за кого-то. Звучит бредово. И Чуя бы ни за что не поверил в это, если бы не увидел. Осаму глупо смеётся, думая о смерти. Эй, Чуя, если мне попросить молоденькую мелсестиичку об эвтаназии, она поможет мне умереть, как думаешь? Ведь это просто отвратительно харкать цветами, не находишь? На самом деле его выворачивает, грудь жжёт огнём. Кажется, лишь одно мягкое касание к напарникц и все пройдёт. Нельзя. Взгляд Чуи наверно мог прожечь Дазая вместе с дверцей машины. Осаму уже порядком достал Чую со своими шутками о суициде с красивой девушкой. Боже просто заткнись. Со стороны слышится смешок пусть и хриплый, а Чуя в это время пытается устроиться поудобней. И находит удобным прислониться спиной к плечу напарника надвинув на глаза шляпу, а ноги вытянуть настолько насколько позволяет салон автомобиля. Он и не знает, что это прикосновение помогло Дазаю хоть немного облегчив боль в груди. Осаму испуганно замирает: знал бы Накахара, что только сейчас он творит. Дазай вздыхает полной грудью. Неужели перед смертью ему выпала возможность почувствовать чужое тепло и лёгкий запах кожи с алкогольной кислинкой. Так спокойно. И страшно. Если только Чуя поймёт, в кого влюбился Дазай. Осаму больно, но он отодвигается от Чуи и давит я кашлем. Чуя прищуривается, но ничего не говорит. Пока Дазай кажется не начинает с цветами и кровью выкашливать свои внутренности. Чуя прикусывает губу и спрашивает:до больницы дойти сможешь? Я не хочу чтобы ты тут весь салон испачкал. Он наблюдает за мучениями напарника с деланным спокойствием словно Дазай на его глазах не умирает от неразделённой любви. Дазай не остаётся в долгу, язвит. — Да хоть сейчас, на ходу выпрыгнул и пойду. Чуя испепеляет взглядом. Осаму забивается в угол салона, пония, что шутка крайне неудачная, а сам он настоящий идиот. — Извини. Оставь в больнице и езжай на задание. Чуя смеряет Дазая оценивающим взглядом и кивает. Просит остановить машину и перед тем как выйти кидает:Звони если что. Найти девушку для суицида не помогу конечно, но. Он оглядывается напоследок:если что помогу. Чуя сам не знает зачем это сказал. Ему показалось, что Дазай очень похож на брошенного всеми пса. Пусть и очень злобного. Вспоминается как Дазай называл его псом, а еще что Дазай не любит собак еще больше чем жизнь. Смешок больше механический, чем настоящий. Чуя взлетает высоко в небо и перескакивая с здания на здание добирается до места обусловленного как место которое нужно разнести. Чуя довольно давно не работал в одиночку, но ничего справиться. Правда ведь? Последние силы были потрачены на убогие шутки. В коридоре больницы, не договорив даже что ему нужна помощь, Дазай валится на пол. Он надеется, что ему сделают смертельную инъекцию, чтобы не мучался. Вместо этого ему суют кислородную маску, грузят на каталку. После молодой человек не помнит, сознание ему возвращается только в палате. Ему легче дышать. За долгое время Чуя сидит в медицинском кабинете Босса шипя от неприятных ощущений. Зашивать огнестрел без обезболивающих неприятно. Накахара зажмуривается, но это ни черта не помогает. Мори профессионал своего дела, но если поймет, что Накахара или кто-то другой бесполезен убьет без промедления. Выход из мафии один - смерть. Если ты предатель мучительная, если верный ее член быстрая и безболезненная. С губ срывается шипение, когда Огай зашивает очередную рану. Чуя сидит тут уже пару часов, но раны все не кончаются и не кончаются. Ощущение будто они никогда не закончатся. Но это ощущение разбивает вдребезги Мори вырвавший подчинённого из транса. Чуя вышел надеясь, что Дазай еще не подох и не встретит его с лавиной насмешек и шуток. Но нет в коридоре пусто и стук туфель по мрамору тонет в ковре ярко-красном прямо как кровь, что совсем недавно выплевывал на только выпавший снег Дазай. Осаму долго не мог понять, почему ему стало легче, что такое ему вкололи, что вдруг стало так спокойно? Потом понят: это какой-то сильный транквилизатор. Единственное спасение от его болезни — отсутствие переживаний, парализующее спокойствие. Вот бы было хорошо, если бы они больше никогда не пересекались с Накахарой. Тогда есть шанс, что Осаму вновь заберёт я в свою скорлупу безразличия. Чтобы там Дазай не думал Чуя появляется. Вот черт. Появляется на поддоконике сидя на самом краю и почти что падая в бездну. Он качает ногами и откидывает голову назад гуляя взглядом по Дазаю. На шее черный чокер, но нет что раньше. Тот был просто черным, а теперь с цепочкой за которую так хочется дернуть и посмотреть на реакцию. Чуя явно куда-то собирается. Облегающие черные джинсы с рваной на коленях тканью, красная рубашка расстёгнута на несколько пуговиц открывая вид на ключицы и молочную кожу, перчатки и шляпа. Он выглядит так красиво. Но Дазаю не суждено к нему даже прикоснуться. От раздумий отрывает голос Чуи:Я конечно понимаю, что ты херово себя чувствуешь, но как насчёт того чтобы сходить в бар? Он меняет позу. Теперь сидит прислонившись к оконной раме согнув ногу и закинув на нее руку. Слишком красив, словно картина или мираж в пустыне. Ну или сон, что исчезнет как только Дазай откроет глаза. Осаму становится очень тепло, он уже хочет сказать да, но одна мысль, что Накахаре плевать на него и просто решил найти себе компанию для отдыха, заставляет Дазая задыхаться. С новой силой полезли ненавистные цветы. — Чуя, умоляю, уйди! Осаму сам отворачивается уткнувшись в подушку. Чуя соскакивает с поддоконика и вылетев в коридор зовёт врачей. А потом увидев как Дазаю вкалывают тот самый препарат уходит. Дазай лишь через полчаса обнаруживает оригами журавлика оставленного на окне. Чуя хочет напиться. Напиться так чтобы забыть свое имя. Очередной бокал с виски он опрокидывает в себя залпом. Он выпил уже довольно много, но опьянение все не приходит. Он все еще чувствует себя трезвым. А сейчас ему меньше всего хочется быть трезвым. Рядом садится какой-то парень и спрашивает:Познакомимся? Чуя фыркает: не знакомлюсь. И опрокидывает в себя очередную порцию алкоголя. Через минут пять ощущая на бедра руку. Осаму чувствует себя самым настоящим овощем неспособным на что-либо. В голове мысли крутятся около одного: зачем Чуя позвал его в бар и для чего так вырядился, если даже просто хотел посидеть в баре. Дазаю отчаянно хотелось верить, что ради него. Но в сказки он перестал верить лет в шесть. К тому же его жизнь никоим образом не напоминала сказку. Чую бесил наглец, который не только распускал свои руки, но ещё и без за зрения совести помурлыкал: ну что ты ломаешься, как старшеклассница? Неужто по кому-то сохнешь? - А если и да, то это точно не ты. Накахара ухмыляется скидывая с бедра руку наглеца. Тот опасно щурится, а затем Чую неожиданно подхватывают и закидывают на плечо. Чуя первые несколько секунд не сопротивляется, а потом активирует способность. И неудавшийся как пикапер, так и насильник улетает, расположившись на тротуаре. Чуя же возвращается в бар под удивленные взгляды присутствующих и заказывает еще стакан виски. Глаза прикрыты, сам исполнитель облокотился локтями на стойку и закинув ногу на ногу выглядит как модель. Или же как некоторые думают элитную проститутку. Правда шлюхи обычно не выкидывают возможных клиентов из бара. Но Чуе плевать на мнение других людей. Его сейчас волнует лишь то как бы напиться. И побыстрее. Ещё желающие подцепить парня уже смотрят на него с опаской. Кроме одного, который подсаживается и заказывает чистый абсент. Затем он тихо говорит, ожидая свой заказ: если не хочешь остаться один, то лучше скажи о своих чувствах. Хуже не будет. Ханахаки бывает не от того, что чувства не разделены, а от того, что о них молчат. А когда слишком поздно... Другой все равно живёт, даже если любит умирающего. Проверено на себе. Он так отчаянно улыбается. И эта улыбка почему-то Накахаре напоминает улыбку Осаму, когда он старался собрать отхарканные цветы. Хах. Смешок выводит из равновесия. Это так странно. Вырядился тут, а теперь пьет один. Ещё и чувства предлагают открыть. Он хмыкает:все не так плохо как могло быть. Просто один идиот отчаянно скрывает свои чувства. И теперь хер поймёшь что у него в голове. Он еще раз заказывает виски. И снова залпом. Если тебе этот идиот дорог, то помоги ему сказать о своих чувствах. Или сразу же присоединяйся ко мне. Я своего идиота потерял. Можно повторить? Больше парень не говорит с Чуей, только методично пьёт хуже самого Накахары Чуя выдыхает: этот идиот видеть меня не хочет. Он прикусывает губу:Повторите. Очередной стакан и снова опьянеть не получается. Чуя вдруг перестает ощущать вкус. Он просто опрокидывает в себя стакан за стаканом. Случайный собеседник смотрит на Накахару мутным взглядом и криво ухмыляется: тебя недавно очень активно хотели, но любовью это что-то не пахло, да и тебе это не понравилось. Третью порцию абсент парень выпивает с явным отвращением. Я сказал ему, что не знакомлюсь. Он не понял. Чуя усмехается в стакан. Колокольчик на двери бара звякает, когда в бар заходит новый посетитель. Чуе не интересно кто это. Боль от ран наконец дает о себе знать. До этого она была прикрыта обезболивающими которые Мори дал ему на всякий случай. Чуя выпил их почти сразу как вышел из кабинета. Лишь бы не чувствовать себя хреново. А потом почему-то в голову пришла мысль позвать Дазая в бар. Бред. Почти все происходящее - бред. В любом случае тебе не понравилось, когда тебя просто хотели. Ладно, бывай. А лучше все же, пока есть возможность, будь с ним рядом. Парень встал и покачивающецся слегка походкой пошёл к выходу. Чуя проводил незнакомца взглядом пока тот не скрылся из виду. Потом встал, бросил на стойку деньги и тоже вышел. Пить уже перехотелось, да и он итак выпил немало. Сколько он не знает, но ему достаточно. Моросил дождь и все усиливался перерастая в ливень, но Чуе было плевать. Одежда промокла, но ему плевать. Он просто шел по ночным улицам. В мыслях крутился момент, когда Дазай упал и, когда Чуя впервые увидел как Осаму выкашливает цветы. Ему ведь не было до этого дела, так что теперь поменялось? Осаму лежал, бессмысленно пялясь в потолок. Он не хотел всю жизнь вот так бессмысленно существовать на транквилизаторах, чтобы не умереть. Лучше уж себя добить Потому Дазай с некоторым облегчением берет мобильный и набирает номер Накахары. Погрузившись в мысли Чуя не сразу понял, что ему звонят, но все же ответил. Мимо проехала машина, но Накахара успел отскочить в сторону и его не облило водой из луж. Какое-то время они молчали, а потом Чуя все же прервал затягивающуюся паузу:Ну и зачем позвонил? Можешь приехать в больницу? Тихий неуверенный вопрос. Знаешь, тут ужасно скучно! В более оживленной, фиглярской манере заявил молодой человек. Чуя усмехается:скоро буду. Не подохни там. И заканчивает вызов. В мыслях появляется идея пойти как обычный человек, но ведь через окно намного веселее? И он добирается до больницы любимым путем - по крышам. Осаму ждёт, его мысли крутятся вокруг того, что его презирают и в принципе у него никогда не будет шанса. Мысли проростают болью в сердце и затрудненным дыханием. Снова ненавистные цветы, их слишком много, но Дазай улыбается. Может, вконец себя довести и не мучиться? Все равно Чуе плевать на него, да и ему самому плевать на себя. Чуя появляется в тот момент, когда Дазай заходится в очередном приступе кашля. Накахара сидит на окне, а когда Дазай садится обратно на кровать спрашивает:тебе все так же хреново? Оправившись от приступа, Осаму улыбается и задорно-наигранно выдает: с твоим приходом мне стало намного лучше! Чуя хмыкает. Осаму выглядит ничуть не лучше. Наоборот он стал еще бледнее и теперь Чуе интересно кто же это? Это не то чтобы важная для него информация, но они ведь напарники. Как считал Мори они должны заботиться друг о друге. Правда у Босса эта мысль пропала как только они стали напарниками. Прошло четыре года и огонь вражды и ненависти утих, оставляя безобидные шутки и подколы. Чуя оглядываясь на наличие как людей так и камер и убедившись в их отсутствии достает бутылку виски. Осаму смеется почти что искренне. Что-что, а вкус на алкоголь у тебя отменный. Хоть перед смертью выпью что-то порядочное. И снова кашель, как же достал. Изо рта уже пузырится кровь. Вот черт, что за дрянь, ей-богу. Он с отвращением марает светлый пододеяльник. Перед смертью говоришь? Чуя разливает алкоголь, одновременно с этим наблюдая за Дазаем. Тот накинул на плечи одеяло и наблюдает за тем как Чуя разливает виски по стаканам. У меня кровь горлом, думаешь, после этого живут и бегают? Хрипло смеется и тянется к стакану. За что пить будем? Чуя облокотившись поясницей на поддоконик пожимает плечами: а тебе нужен повод чтобы выпить? Тогда за здоровье и любовь, пропади она пропадом! Дазай поднял стакан и залпом опрокинул в себя спиртное. Чуя, как думаешь, можно полюбить такую мразь, как я? С сардонической улыбкой справился молодой человек, глаза его были мутны от печали. Смешок со стороны напарника сначала задел Дазая, но потом Чуя усмехнулся:ты идиот. И налил себе еще: на самом деле ты не такая уж и мразь. Да ты поддонок, но знаешь. Он устремил свой взгляд на Дазая:я бы тебе дал. Наверное. Дазай на этих словах давится. Он не знает шутит напарник или нет, но эти слова Чуи... Дазай считал, что напарник его презирает, а тут вдруг такое признание. Ты полегче с такими заявлениями, а то могу и согласиться. Осаму нервно смеётся и заходит я в кашле. Как он и думал, ему хуже рядом с Накахарой. Пусть так, даже лучше, только почему так мучительно дышать? Разве нельзя без этого? На одеяло падают новые кровавые бутоны, Осаму трясёт от злости, он раздраженно цедит сам себе: да никого я не люблю, черт возьми! Его просто достали эти цветы. Почему просто нельзя отключиться и сдохнуть? Твой организм считает иначе. Чуя наблюдает за тем как кровь медленно пропитывает ткань и спрашивает:кто она? Ну та которая тебя зацепила? —————————————————- Прода завтра всех лавки