Почему Черчесов украл Рождество?

– Я иду первым, а ты делаешь вид, что мы тут не жмыхались в десна, – с видом умного человека просит Наиль и дотошно дожидается ответа, смотрит ещё в глаза прям, будущий чертов капитанишка, самодовольство так и прёт. – Договорились? – Да без проблем, – Глушенков отряхивается от пыли и чего-то белого, потому что, если честно, они так и не разобрались, что это за поворот, где тут камеры и как отсюда выбраться, но вроде слышатся шаги, значит самое время отсюда выходить.       Умяров плечами пожимает, моменту нагло поддается и последний раз своими губошлепками прикасается. У Максима губы уже саднят и нижняя вся в укусах, а под футболкой – новые царапины, только кайфово так-то, хотя не по-поцански. Не то, чтобы Наиль настаивал на своём первенстве, наоборот, он же внёс в их отношения умное слово «равноправие», только с татарами, пришёл к выводу Глушенков, по-другому очень сложно и даже невозможно.       Умяров хочет контролировать всё вокруг, держать под контролем команду, людей в своём окружении, выглаживать вещи с вечера, а всего лишь год назад – делать домашку на неделю вперёд, хотя учиться в одиннадцатом классе было необязательно, тем более, у него ещё тогда наклевывалось с другими клубами. Удачно, конечно, получилось, что они вдвоём оказались тут, – Максим-то к этому собственническому контролю привык.       С видом тринадцатилетки, которой той самой домашки задали по горлу, Наиль не вызывает к себе подозрения, поэтому чаще всего люди, особенно девушки, умиляясь от пусечки с щеками, не сразу замечали, что чертановец по крови проворачивает все дела в свою пользу.       В общем-то, и сейчас Наиль решил взять все в свои руки, хотя говорить прописную истину было не так уж и обязательно. Ну да, они не должны вызывать к себе внимания, потому что они не должны спалиться. Что в этом сложного? А спалиться они не должны из-за того, что потом будет стыдно перед чертановскими.