Иной мир. Часть первая: Воздух

А сможешь ли ты выдержать порыв штормового ветра?

Лорд Фуджин

      Я распахнула настежь оконную створку, впустив на балкон шум улицы, лучи взошедшего сентябрьского солнца, а также ветер, который отныне имеет для меня совсем иное значение. Тёплый поток осеннего дыхания коснулся моих растрёпанных волос, разбросав их по плечам и спине.       Ох, уж этот ветер.       Повелитель этой стихии не шутил, когда рассказал, что я та, кто был его другом, но такое заявление пугало и немного смущало. Вчера я поняла, что бессмысленно стоять на том, что лорд Фуджин ошибся, нашёл не того, кого искал. Уверенность мужчины в том, что мы встречались раньше, оказалась сильнее, крепче и сокрушительнее. Именно это сбило меня с толку, а главное было странно видеть перед собой… Высшее Существо, Бога, который хотел убедиться в том, что его знакомая жива. И мне до сих пор не давала покоя странная вчерашняя просьба.       Лорд Фуджин захотел возобновить нашу дружбу.       Помню, тогда я ушам своим не поверила. Кому ещё в двадцать первом веке Боги чужого мира могут предложить дружбу? Присутствие Высших Существ, вошедших в мою жизнь, взбудоражило нутро. А такое странное и неожиданное предложение с их стороны привело меня в состояние дичайшего шока и недоумения. Ведь все люди в мире сначала знакомятся, затем находят общие интересы и присматриваются друг к другу, тем самым, понемногу сближаясь.       Дружба — это постепенное явление, не такое, как бурный поток ветра, дышащий осенним холодом и сбивающий с ног, в моем случае. Явление, не похожее на «ревущие сороковые, неистовые пятидесятые, пронзительные шестидесятые». Поэтому прямая подача такого странного предложения удивила и заинтриговала. Дружить с Богом Ветра? Дружить мне, простой смертной? Если уж на то пошло, то мне всегда нравилось работать с техническим оборудованием, с исходным кодом, с реляционными базами данных больше, чем с людьми, не говоря уже о Богах.       Но раз уж на то пошло, то пора бы признать, что подобием мрака, крепко оплетающего нас на протяжении всего нашего существования, для меня всегда являлся рутинный застой. А олицетворением спасительного рассвета — всё лучшее, что преподносит тебе жизнь, в том числе и необыкновенные знакомства. И именно по этой причине во мне пробудилась некая надежда на то, что наша встреча с Богом Ветра состоится. — А если всё произошедшее окажется глупым сном, который мне приснился, то это будет забавно. И… обидно, — пробормотала я, садясь за стол и открывая ноутбук, чтобы отправить Нике заявление об учебном отпуске и готовое техническое задание.       В тот же момент я почувствовала лёгкие, едва ощутимые вибрации за спиной. Развернулась и увидела слепящее свечение, которое обесцветило комнату. Из вихря золотого сияния появился лорд Фуджин в том же самом плаще, который так же, как и вчера скрывал его восточное одеяние. Грубая накидка всколыхнулась, и я заметила уже знакомые ножны с мечами, висящие на бедре мужчины. Бурлящий и сверкающий вихрь, вспыхнув, исчез, оставив прибывшего гостя в моей квартире. И это так странно, необычно! — Ох, боже мой! — я резко подскочила, больно ударившись коленом об стол, и во все глаза уставилась на появившегося мужчину. — Это… это что т-такое было?! — Извини, — Бог Ветра непритворно смутился. — Я… всё время забываю, что ты не помнишь произошедшего. Магия для тебя в новинку.       Магия! Ну и ну! Сюрприз за сюрпризом! Бог Ветра сначала смотрел на меня, как бы извиняясь, но потом его взгляд стал серьёзным, а я снова оказалась во власти непритворного шока. Я даже тайком ущипнула себя, чтобы убедиться, что не сплю. Но ушибленное колено и без того саднило, доказывая, что всё это реально. Я не решилась приближаться к собеседнику, который ошарашил меня внезапным появлением. — Да… я… раньше такого не видела…       У меня наконец-то получилось выдать хоть что-то кроме невнятного лепетания. Осталось лишь научиться заново дышать. Чётко очерченные губы мужчины растянулись в мягкой неуверенной улыбке. Уж не знаю, что так рассмешило собеседника, но его дружелюбие и отсутствие каких-либо враждебных действий меня слегка успокоили. С трудом вспомнив то, о чём мы договорились на последней встрече, я глубоко вздохнула и стала медленно приходить в себя. И даже поздоровалась. Но не поняла, то ли от испуга, то ли решив продемонстрировать хорошее воспитание. — Кажется… Вы обещали рассказать мне обо всём, э-э-э… лорд Фуджин. Вы ведь за этим пришли? Вчера вы не сказали о том, как мы…       Мой собеседник остановил меня властным, но спокойным жестом: — Наша встреча волнительна не только для тебя. Я размышлял долгое время и принял решение рассказать тебе всё. Однако не сразу. Впрочем, мы ведь должны с чего-то начать, верно? Давай… давай побеседуем с тобой о прошлом.       В горле внезапно пересохло. Что он хочет услышать? Более неловкой паузы в моей жизни ещё никогда не было. Я не знала, что спросить или сказать, любые слова казались такими глупыми. Поэтому я ограничилась тем, что подобрала отвисшую челюсть, и неуверенным голосом пригласила гостя на кухню, с опозданием вспомнив о правилах гостеприимства. Что и говорить, эта внезапная встреча заставила испытывать нечто вроде дискомфорта в родной квартире, которая всегда была для меня личным островом безопасности.       Мы прошли на кухню. Стараясь не поворачиваться спиной к лорду Фуджину, я налила себе воды. Может, он тоже чего-нибудь хочет? В рамках этикета неплохо бы что-то и гостю предложить. Как только Бог Ветра получил кружку с приготовленным зелёным чаем, я собрала всю смелость и спросила напрямик: — Мы правда дружили? — заметив недоверчивый взгляд лорда Фуджина, я поспешно пояснила. — Простите, но вы сами так сказали. Вы, видимо, до сих пор не верите в то, что я не помню произошедшее. Но это так. Простите, если я вдруг вас как-то оскорбляю или… — Вчера, когда мы встретились, ты сказала, что узнала меня, однако, в твоих глазах и голосе скользила неуверенность. Ты правда ничего не помнишь? Я не понимаю, как такое возможно. Ты ведь… жива. — А не должна быть живой? — удивилась я и снова ущипнула себя за руку. — Ладно. Неважно. Знаете, вчера вы тоже рассказали много вещей, в которые просто не верится, э-э-э… лорд Фуджин. — Расскажи мне о событиях прошлого года, которые произошли с тобой. Что произошло тем летом?       Тем летом? Ужас, вот что. Я отпила воды, пытаясь скрыть волнение, поставила кружку на стол и вздохнула. Очень трудно не глазеть на мужчину, который слегка хмурился, явно ощущая себя не в своей тарелке. Что ж, мой гость не одинок в этом. Мы — две похожие космические частички, тем не менее принадлежащие к разным мирам. Диалектические противоположности, которые сошлись по велению звёзд, и теперь начинают общее расследование, исходя из событий прошлого. Забавно. — Год назад, летом, я посещала экскурсию в Челябинске, соседнем городе. Там я потеряла сознание и была госпитализирована. Первое, что я помню, это то, как теряю сознание от аномальной жары на набережной, а второе — как прихожу в себя в местной больнице. Тот случай и впрямь был странный. Необычный. Я ещё раз обдумала ваши слова и, если вы утверждаете, что мы встречались, а в мире существует… магия, то, возможно, она и повлияла на мою память? — В твоем родном мире нет магии и никогда не существовало, — покачал головой Бог Ветра, опровергнув мою хлипкую теорию. — Целый год прошёл… Этот период может показаться тебе довольно долгим, но мне он напоминает безжалостный и стремительный борей. Для меня этот момент оказался слишком… быстротечен. — Вот как? — недоверчиво спросила я, понятия не имеющая о том, как протекает ход времени для Богов.       Мой гость не знал, что я давно уже смирилась с событиями прошлого лета. Да, моя потеря сознания и странные последствия стали шоком для всех близких и друзей. И да, этот неприятный случай долгое время хранился в моей памяти, так же как и давно забытые ночные видения. Однако время свернуло всё, что случилось, в очередной свиток прошлых событий, который постепенно покрывался пылью на полке воспоминаний. Он так бы и лежал там до вчерашней встречи, которой предшествовал туманный сон о Повелителе воздушной стихии. Надо бы, наверное, рассказать об этом сновидении с пронзительным воющим ветром и лунными лучами, блеском малахитового цвета ножен и моими волосами, упрямо лезущими в глаза… — Жаль тебя разочаровывать, однако я прекрасно знаю цену времени, — улыбнулся собеседник и, словно прочитав мои мысли, решил продолжить тему. — Вернёмся к твоим снам, о которых ты говорила при нашей первой встрече. Эти сны… — …были необычными, — продолжила я, задумываясь. — Это странно — видеть незнакомых людей, которых я никогда не встречала. Мне снились отрывки каких-то неведомых историй. Нечто необъяснимое, завораживающее, гнетущее. Почему вы так смотрите? Мне незачем вам лгать, лорд Фуджин. Я не помню всех, кого видела, но ощущала тьму и свет, исходящие из их сердец.       И этими туманными снами словно управляли некие Высшие Существа — Боги и Богини. Я проникалась их бессмертными судьбами и решениями. Знала, как тяжела угнетающая ответственность на их плечах. Я грезила наяву: слышала чужие голоса, незнакомые диалекты и разговоры на разных языках; видела неведомые пейзажи, не похожие на наши. Эти странные сны были наполнены борьбой между добром и злом, но с такими хитросплетениями, словно это противостояние должно быть вечным… Эта битва длилась очень долго, кто-то из бойцов умирал и воскресал, а кто-то — нет. Именно это врезалось в мозг сильнее всего — ваши временные линии, которые вы могли изменить, оборачивая ход времени вспять. А ещё Турнир…       Пришлось оборвать сбивчивый рассказ, потому что Фуджин замер, подобно кобре перед броском. Собеседник впился в моё лицо взглядом, сжимая кружку до такой степени, что его пальцы побелели. Я быстро отвела взгляд, чтобы не подать виду, что заметила чужое волнение. И внезапно осознала, что встревожена ничуть не меньше гостя, однако продолжила: — Но эти сны начались задолго до моей, так скажем, первоначальной потери памяти. Примерно за несколько месяцев. Выходит, хронология была такой: июньские сны, потеря сознания в августе и последствия, продолжающиеся около полугода… а этой осенью появляетесь вы. Но я до сих пор помню, что мне не страшно было видеть вас во снах, в том числе и в недавнем. Гораздо страшнее были другие незнакомцы, несущие некую тревогу и ощущение того, что я — никто. Пустышка. Ничтожество. Некая титанида по имени Кроника и её дети, представляющие собой единое созвучие тьмы и света, они…       Кружка в руках собеседника лопнула так резко, что осколки брызнули по всей кухне, и я испуганно дернулась, разлила воду по всему столу и на себя. А потом с ужасом уставилась на пальцы Фуджина, мокрые от чая и крови. Сердце заколотилось в бешеном ритме. Ничего себе силища! Мой гость однозначно не так уж и прост! — Ой! — выдохнула я, сползая со стула и замечая смущённый взгляд мужчины, устремлённый на меня. — Ничего страшного, посидите здесь, я сейчас.       Метнувшись в соседнюю комнату за аптечкой, я схватила из коробки всё необходимое и вернулась к Богу Ветра, который встал, держа окровавленную руку над столом. Пару мгновений я колебалась, боясь прикасаться к мужчине, но переборола себя. — Просто царапины, всё в порядке, — заявил Фуджин, но я вознамерилась обработать его ранки.       Повелитель стихии Ветра был не против, когда я принялась хлопотать. Хорошо, что перчатка защитила ладонь, но кровь сочилась из порезов на кончиках пальцев. Лорд Фуджин даже слегка улыбнулся, глядя на мою возню, и я смущённо растянула губы в ответ. Умные мысли всегда опаздывают, вот и сейчас мне подумалось, что гость, будучи Богом, совершенно не ведает боли, но из вежливости решил не отказываться от помощи.       Цветные осколки полетели в мусорку, я принялась вытирать капли крови и чай со стола. Рана внесла хоть какое-то оживление в наш разговор, слегка поменяла волнительную обстановку, вспыхнувшую при упоминании титаниды по имени Кроника.       Честно говоря, я уже не хотела продолжать рассказ, испугавшись вспышки гнева Фуджина. Эта могущественная женщина явно чем-то всем насолила, раз Повелитель Ветра так разозлился. Я рассказала ему всю правду о снах, но не успела добавить, что они были, словно интересный и нечёткий фильм с захватывающим сюжетом. Да, я видела некоторых людей, невольно запомнила их лица, поступки, действия, модель поведения. И, подобно всем снам, эти ночные грёзы имели банальное свойство стираться из памяти с приходом рассвета. Наутро я уже не помнила большей части того, что видела. Восход солнца оставлял только смутные отрывки и туманные видения. А уж после того, как прошло больше года…       Но Повелительницу времени я вспомнила неожиданно. Если не ошибаюсь, это была величественная женщина в белых одеждах, грациозно парящая в невесомости. В нескольких снах, так похожих на тёмные мечты, меня преследовали её бирюзовые глаза, такие яркие, что в них больно смотреть. Каждый раз я почему-то боялась их ледяного спокойствия. И её имя я запомнила быстрее остальных… оно таило в себе первородный грех и неизмеримую красоту мира. Оно врезалось в память острым мечом. Мечом…       Я задумчиво покосилась на ножны собеседника, отвела взгляд, а затем случайно заметила, что синее вафельное полотенце испачкано кровью. Внезапно меня затошнило от вида багровых пятен. Пришлось отвернуться от собеседника, чтобы спрятать изменившееся лицо. Ненавижу кровь, ненавижу драки. Кто вообще в здравом уме способен такое любить? — Ты в порядке? — лорд Фуджин подошел ко мне, легко и нерешительно прикоснулся к плечу. — Да, — соврала я и поспешила отстраниться, — просто это всё так странно и нереально. Я до сих пор не могу поверить в то, что вы сказали. — Если ты думаешь, что всё сказанное мной ложь… — мужчина выглядел озадаченным после того, как я резко отодвинулась.       Я заметила недоуменный взгляд и поспешила объяснить: — Простите. Мне непривычно, когда нарушают моё личное пространство. Я не люблю прикосновений. Кроме того, мы едва знакомы. — Извини, — кажется, мой собеседник не знал что делать: смеяться или огорчаться. Интересно, что его так смешит? — Ничего страшного. О чем это мы? Ах, да. Я совершенно обычный человек, у которого нет суперспособностей, — с ложной уверенностью продолжила я, — у меня есть хорошая работа, учёба и друзья, всё как у обычных люде… смертных. Я люблю свою семью и живу нормальной жизнью. Точнее, жила, пока не узнала о магии и о вас. — Именно этого я и опасался, — с каким-то сожалением произнёс мужчина.       Я не поняла, что мой собеседник имеет в виду, а спросить постеснялась. Но зато осознала то, что моя жизнь весьма потрясающе изменится, однако никто не может однозначно сказать в какую сторону: лучшую или худшую. Сегодня для первого раза вышло неплохо — если не вспоминать о случае с моей любимой кружкой! — однако лорд Фуджин с видимой неохотой сообщил, что ему пора возвращаться. Он очень хотел увидеть меня, и заветное желание исполнилось. Его ждёт брат.       Брат? Как интригующе… Интересно, куда уйдет Бог Ветра? Я тоже не горела желанием расставаться, но с жадным любопытством смотрела на то, как мужчина достает артефакт и с его помощью открывает магический переход между мирами. Золотистая вспышка поразила меня вновь, заставив пульс зайтись в приступе неконтролируемой аритмии. Магия… нереальная, неощутимая, невероятная, она будоражила душу и тело, заставляла кусать губы до крови, погружая в безумную лихорадку воспоминаний.       Но ещё больше душу встревожил взгляд лорда Фуджина, который мужчина на меня обратил перед тем, как шагнуть за грань нашей реальности. Я никогда не представляла, что на меня так будут смотреть. Горькая радость и отблеск печали — вот, что промелькнуло в глазах Бога Ветра, так похожих на пламенеющий эмпирей. Я несмело махнула ему на прощанье и попыталась поймать волшебную искорку, прежде чем портал захлопнулся. Неуловимая звёздочка растаяла в воздухе. Запах восточного кедра и ивы — тоже.       Я принялась кусать губу и беспокойно ходить по комнате. Может, съездить в Челябинск в поисках ответов? Если они вообще найдутся. Единственное, что я пока что извлекла из глубины памяти — угрюмое лицо замученного медика…

***

— Вот выпишут вас — и можете идти, — недовольно отрезал врач, выходя из палаты. — Не дождешься помощи от этих упырей, — фыркнула пожилая Наиля, читающая какой-то потрёпанный больничный журнал, — работают спустя рукава. — Так всегда, — заворчала женщина по имени Екатерина, которая лежала на соседней койке, и посмотрела на меня с завистью. — Хорошо тебе, уже выписали.       Пациенты в палате с нетерпением ждали возможности покинуть душное место, что скрывало в себе резкие запахи нашатыря, фенола и медикаментов. Заявки на выписку всех пациентов нашей палаты уже были готовы, но подтверждения по ним не приходили. Я оказалась единственной, кого выписали на следующие сутки после поступления. Мой друг Антон Тихомиров должен забрать меня через полчаса из Челябинской областной клинической больницы, и время тянулось, как резина. Я жутко хотела домой. — Врачи не виноваты в том, что их все замучали, — тихо заметила я, откладывая нетронутую больничную одежду в сторону.       О своих словах сразу же я пожалела, ведь шквал критики от выздоровевших людей не замедлил обрушиться болючим градом: — Так ведь медсестра сегодня таблетки не разложила, и никто их не пил, а капельницы поставила только тем, у кого катетеры стоят. — Сахар в крови измерить не может, про уколы тоже не вспомнила. Что это за безобразие? — Санитарки туалеты плохо моют. В коридорах грязно. И душно. — Это тебе повезло, что ты тут недавно и не видела всего дурдома.       Молодая девушка Наталья миролюбиво кивнула в мою сторону, будто бы осуждая реализм, внезапно атаковавший меня в виде гневных слов пациентов. Я не была так уверена в том, что мне повезло, и молча уставилась на обшарпанный коричневый линолеум. Меня до сих пор подташнивало.       Очнуться совершенно одной, в чужом городе — такое себе удовольствие. По словам врачей, меня нашли на набережной ранним утром, без денег, документов и телефона, просто лежащую с полупустым рюкзаком. К тому же я оказалась промокшей до нитки, словно только что вынырнула из воды. Хорошо, что хоть откачали. Я могла утонуть, и при этой страшной мысли по коже бежали колючие мурашки.       К счастью, я не пострадала: видимых телесных повреждений на теле не было, только странно саднило правое плечо. Без паспорта врачи еле оформили проблемную пациентку, но уход был хороший, поэтому я посчитала своим долгом заступиться за медиков. Я никогда не думала, что спасение хрупких людских жизней — такое неблагодарное дело.       Антон приехал быстро, и я, обрадовавшись, улыбнулась ему при встрече на улице. В руках я держала медицинскую выписку и немного личных вещей. — Пиздец! — вырвалось у худощавого парня с русыми коротко стрижеными волосами, как только он меня увидел. — Выглядишь отстойно.       Друг крепко обнял меня, и я ощутила, как в груди разгорелась тёплым костром благодарность. Вздохнув, я напоследок посмотрела на коричневый вход в здание. Прощай, больница! — Ты нас напугала просто до ужаса, — заметил Антон, шагая к автомобилю.       Я не ответила и не удивилась пристальному взгляду больших карих глаз. Всего лишь потеря сознания, но да, приятного мало. Мы сели в автомобиль, и я наконец-то смогла взглянуть на себя в зеркало заднего вида. Вот это да. — Спасибо за то, что забрал, — поблагодарила я лучшего друга, с трудом оторвавшись от созерцания своего отражения. — Без проблем. Когда твои предки про тебя узнали, то сразу же собрались сюда. Еле их отговорил. Знаешь, они жутко переживают. Ты вообще как? — Всё ещё тошнит, и голова кружится. Наверное, я воды наглоталась. — Какой ещё воды? — Лечащий врач сказал, что я поступила в больницу в мокрой одежде, словно из реки вылезла.       Антон промолчал, недоумевая, а затем поморщился. Мы ехали в странной тишине, которая начинала нас обоих нервировать, причем сильно. Сдерживая тошноту, я пару раз глубоко вздохнула. — Может, купить тебе каких-либо лекарств? Воды? — Нет, не надо. Спасибо.       Я уставилась на оживлённую улицу имени Блюхера, такую же чистую, как и остальные улицы Челябинска. Антон ловко обогнал бело-синий троллейбус и открыл окна в автомобиле. Через мгновение мне стало легче от свежего ветерка, который ворвался к нам на Свердловском проспекте. — Ну, и где ты была? — внезапно спросил Антон странным тоном. — Ты хоть понимаешь, как сильно напугала нас всех? Твои родители с ума чуть не сошли! — О чем ты? — Что случилось-то? Ты должна была приехать в воскресенье, а сегодня уже суббота! — Ты шутишь? — спросила я друга. — Всё правильно. Сегодня суббота, ведь я только шесть часов назад пришла в себя. — Какие шесть часов? — Антон даже проехал на жёлтый свет, не заметив этого, и я укоризненно посмотрела на него, но он не обратил внимания, продолжив: — От тебя не было вестей больше недели! — Что?       Мы уставились друг на друга: Антон с недоверием, я с неподдельным удивлением. От слов друга у меня даже дёрнулось веко. Он издевается? Я относительно недавно рухнула в обморок от жары, а пришла в себя только в больничной палате после госпитализации. При этом я провалялась одна на пустой набережной, пока меня не приволокли в больницу на скорой помощи. Да он просто разыгрывает меня. Нашёл время, балбес. Вон, ведь даже погода ничуть не изменилась! Этот день никак не может быть другим! — Тебе разве не сообщили результаты выписки?       Стряхнув оцепенение, я торопливо зашуршала бумагами: — Принята в отделение 26 августа 2017 года в 16:58, — этот невидимый удар под дых нельзя было ни с чем сравнить, я принялась задыхаться, снова и снова пробегая взглядом по мятому листу бумаги. — Но ведь это не сегодняшняя дата! Что это за ерунда?! — Где твой телефон? Проверь календарь. — Украли, — растерянно произнесла я, пытаясь нащупать хоть одну путеводную нить. — Я… же позвонила домой с личного телефона Наташи… пациентки в моей п-палате. — Документы? Ключи от дома? Кошелек? — Ничего нет, только полупустой рюкзак б-был при м-мне, — от волнения я начала заикаться. — Я ж-же… этим утром встретилась с гидом, и мы прошлись по челябинскому Арбату. Сразу после полуторачасовой экскурсии… мы попрощались, и я отправилась гулять по набережной. Я хотела сходить в Краеведческий музей. — А потом ты свалилась в воду? — Там было очень жарко. Но в воду я не падала, помню, как… — Там? В музее? — На набережной. Духота была нереальная, я даже удивилась тому, что прогноз погоды такой отстойный. Вот там-то мне и стало плохо, я прошла памятник Сергею Прокофьеву, двинулась в сторону Краеведческого музея, а потом… — Ты даже это помнишь? — недоверчиво спросил Антон. — Я помню, что Арбат назывался раньше Уфимской улицей, Рабоче-Крестьянской и даже Кировкой, — нервно повторила я утренние слова экскурсовода, — помню всю экскурсию, в том числе торговый дом Валеева, а ещё… хватит на меня так пялиться, смотри на дорогу, Антон! И вообще я прекрасно помню все события текущего дня! — Прошедшего! — сердито выпалил парень. — В пятницу вечером, восемнадцатого числа, ты уехала сюда на все выходные, и должна была вернуться двадцатого, в воскресенье! Мы тебя обыскались! Твои предки исколесили все больницы в Челябинске! Даша всю неделю сидела как на иголках, а сегодня ты звонишь и просишь забрать из соседнего города! Как ни в чём не бывало! — Как это возможно? — пролепетала я, не понимая, что происходит, и тут же показала в сторону поворота. — Стой! Направо! Едем туда! — К твоему Прокофьеву в гости? Заебись, погнали! — съехидничал Антон.       Как только мы приехали на парковку за жёлтым зданием органной и камерной музыки, то я вновь почувствовала дурноту. По пути к набережной организм крепился всего минут пять, прежде чем окончательно подставить меня. Желудок не выдержал — меня вывернуло наизнанку, однако Антон успел подхватить мои длинные волосы, как только я согнулась пополам. — Я был так голоден, что заточил бургер по пути и не оставил тебе ни крошки, — с лёгким сарказмом заметил он. — Видимо, не зря. Лучше пусть он в моем желудке переварится, чем окажется на траве. — Ты такой противный, — прохрипела я. — Противно то, что ты сейчас сделала, — беззлобно пошутил Антон, — может, ты набухалась до потери памяти?       Скорее наелась ила в этой дурацкой реке под названием Миасс. У меня даже не хватило сил, чтобы ответить. Новый рвотный позыв заставил вновь скрючиться над газоном. О, боже, хоть бы никто не увидел этого безобразия!       Антон подал мне бутылку воды и я, немного придя в себя, подняла голову к памятнику композитора, укоризненно сверлящему нас взглядом. Я осмотрела длинную набережную, заметив, как люди вблизи с возмущением вытаращились на нас. Что за отстой. Я вытерла мокрые глаза рукавом рубашки, огляделась.       Аккуратное благоустроенное место, вымощенное серой плиткой, конусообразные высокие фонари и холодные воды Миасса. Ничего необычного. Ничего загадочного. Ни паспорта, ни телефона. Впрочем, на что я надеялась? Безуспешно покрутившись возле памятника, я упала духом, понимая, что придётся делать кучу неприятных дел, чтобы получить новый паспорт. Плакал наш с Дашей отдых на Канарских островах — теперь ещё и заначка улетучится на новый мобильник да на взносы по восстановлению документов. И кулон сняли. Я дотронулась до шеи, расстроенная донельзя. Мне его родители подарили на день рождения. — Не вздумай плакать, — предупредил друг, ненавидевший женские слезы. — Да, ничего, переживу, — соврала я, — подумаешь.       Я выдавила слабую улыбку, и Антон покачал головой: — Ну, ладно тебе. Надулась, как мыльный пузырь. Такого кислого лица я не видел со времён, когда ты завалила экзамен по телетрафику у Симонова. — Ой, как смешно! — проворчала я, впрочем, не удержавшись от улыбки. — Это не шутки. Скажи спасибо, что жива и вернёшься домой в целости и сохранности. — Я всегда позитивно мыслю, — парировала я. — Забыл? — Конечно. Целый месяц тебя по всем больницам с твоими предками искал и забыл, представляешь? — Ну, ты ведь рад, что нашел меня? Правда? — Как сказать… Рад, что добрался раньше других, вот. Такую няшку оставишь одну — сожрут и не подавятся.       Молчаливый композитор слушал нашу шутливую перебранку, скучающе подперев голову рукой. Я вздохнула, приняв поражение: — Поехали домой, Антон. И помоги мне, пожалуйста, подобрать подходящие слова, чтобы я могла успокоить родителей.

***

— Именно так всё и было. Может, съешь хотя бы бутерброд? Если что, хлеб вон там. Масло в холодильнике, сыр и колбаса тоже. — Нет, спасибо.       Антон с аппетитом уминал картофельное пюре и сосиски, пока я с нетерпением ждала дополнительных сведений и радовалась тому, что друг снимает квартиру-студию отдельно от своих родителей, иначе мы бы не смогли посекретничать. Этим днём я обдумывала разговор с… Богом Ветра ещё раз, затем собралась и отправилась в микрорайон под названием Втузгородок, пользуясь тем, что мой лучший друг живет в Кировском районе, рядом со мной. И теперь мы сидели на кухне: я пыталась с излишней осторожностью пролить свет на ситуацию, а Антон, который только недавно вернулся с работы… Я с нетерпением посмотрела на жилистого парня, который встал и полез в холодильник за горчицей. — Никогда не забуду того, как ты наблевала под ноги самому Сергею Сергеевичу Прокофьеву. Это был весьма прелестный поступок с твоей стороны. Давно я такого уважения к композитору не видел. — Антон!       Друг расхохотался куда-то в холодильник. Я приложила ладонь ко лбу, а затем подытожила, стараясь спрятать скептический тон: — То есть, за тот месяц ничего странного не происходило. — Автомобильные аварии, убийства, грабежи, драки пьяных бомжей… — отозвался друг, гремя банками и шурша чем-то вроде полиэтиленовых пакетов. — Очень смешно. — Ну, я слышал только о какой-то аварии на производственном заводе «Маяк», — Антон вернулся за стол. — Рома рассказывал, что осенью там якобы произошел выброс какой-то радиоактивной херни, как раз, когда он приехал к сестре в гости. Короче, лично мне из «странного» на ум приходит Челябинский метеорит, но он упал куда раньше, в 2013 году. А почему ты спрашиваешь? Снова хочешь съездить в Челябинск на экскурсию? Прошлого раза было мало? — Нет. Просто пытаюсь понять причину той амнезии, — наконец призналась я, наблюдая за тем, как Антон осторожно трясет баночкой над тарелкой.       Рука парня дрогнула — острая приправа неожиданно плюхнулась на еду целиком и полностью. Я не удержалась от мстительной улыбки. — Что-о? В апреле ты сказала, что прекратишь свои выходки, мол, ты смирилась, бла-бла-бла! — простонал приятель, забыв про еду. — А сейчас снова принялась домогаться всех. Осеннее обострение началось? Да ты в том году целых шесть месяцев ныла, выла, канючила и пила у всех кровь, но ответов так и не добилась!       Я выпрямилась на стуле и обреченно вздохнула, понимая всю плачевность ситуации. Да, знал бы Антон, что недавно ответы сами нашли того, кого нужно… Октябрьская авария на каком-то заводе — это не то. У Ромы не выросло ни хвостов, ни рогов из-за радиации. Видела я недавно этого тучного юношу в магазине, на вид всё такой же румянолицый и бойкий. А Челябинский метеорит навёл шуму довольно давно, и про эту шумиху уже успели забыть. Получается… Остаётся лишь одно объяснение.       Магия. Одно обычное слово зажгло во мне любопытство, вызвало душевный трепет и под конец даже обволокло страхом. По коже пробежали противные мурашки. Хорошо бы потерять память прямо сейчас, на кухне у приятеля. Пусть даже ещё месяц пройдет. Зато потом никаких проблем, чёрт возьми.       Ну, и трусиха же я. Неженка. Какая же неженка выискалась. Собственная трусость вызвала недовольство и на секунду обожгла огнём раздражения. Что толку думать о прошлом, когда сейчас у меня есть возможность получить ответы? Что ж, хорошо, я… попробую пережить всё, что на меня свалилось с приходом одного из всемогущих Богов. Это ли не истинная сила духа, заключённая внутри хрупкого женского тела?       Но готова ли я услышать о магии и Ином мире больше? Вдруг это приговор на смерть? Вопреки всему, я вновь ощутила дрожь, пробежавшую по телу, и попыталась собраться с духом. Вышло довольно плохо. — Снова кусок кода в мыслях правишь? — хихикнул Антон, продемонстрировав слегка неправильный прикус.       Он наколол сосиску на вилку, принялся водить столовым прибором перед моим носом, поучительно провозглашая: — Ты опять за своё. Когда ты делаешь такое противное задумчивое лицо и подозрительно молчишь, то какая-нибудь хрень обязательно случается.       Уже случилась, Антон. Уже случилась. Мне до смерти захотелось рассказать о том, что произошло за эти два дня. Но какова вероятность того, что Антон не сдаст меня в психиатрическую клинику, когда узнает о моём новом друге? Я настолько громко и печально вздохнула, что парень аж жевать перестал. Его ровные брови скептически поднялись. — Слушай, уж не знаю, что ты там снова придумываешь, но лучше не лезь на рожон. Рыжая часто говорит, что ты собираешь вокруг себя кучу разных-разных личностей, словно судьба у тебя такая. Только не говори Дашке, что я тебе такое передал, иначе мне пиздец. — Не скажу, — послушно ответила я, заслужив одобрительный тёплый взгляд. — Слушай… А если вдруг у тебя появился вариант подружиться с кем-то, кто не похож на тебя… в хорошем и плохом смыслах… ты бы принял такое предложение? Как думаешь? — Никак не думаю. — Что? — Что слышала. Я никогда не раздаю советы. Не потому что я — плохой или тупой. Знаешь, что я понял, работая юристом? А вот что — абсолютно все люди на свете всегда внимательно слушают твои подсказки или советы и… делают всё с точностью до наоборот! Ну, и нахуя тогда спрашивать? Это во-первых! А во-вторых, человек должен сам — именно сам! — принимать решение. Мы с тобой живём в реальном мире, где всё упрощено до невозможности, так что, пожалуй, тебе стоит ответить очень односложно: да или нет. Но самой, понимаешь?       Пришлось признать, что друг говорит толковые вещи. Реальность и, правда, жёстче, она не терпит никаких за́мков из сахарной ваты и нежно-розовых закатов. И мы с Антоном всегда это понимали, сходясь во мнении, что самым важным всегда будет усердная учёба, стабильная работа, комфортное жилье, хрустящие купюры в день зарплаты. Это основа основ — твой жизненный пункт назначения и чёткая точка прибытия в порт реальности.       Но несмотря на то, что реальность может угнетать, в наших силах всё изменить. Ведь бывает так, что в твою жизнь врывается маленький непоседливый вихрь и, разрастаясь, он несёт в себе силу и мощь огромного смерча.       Неожиданное знакомство, озадачившее своей внезапностью — нелепая случайность или роковой фатум? Поразительные последствия в виде зарождающейся дружбы и изумление от того, что твой новый друг готов на всё ради тебя — явление редкое, которое случается, наверное, раз в сто лет.       И похоже, что про магию, так резко ворвавшуюся в мою жизнь, мне может рассказать только лорд Фуджин. Значит ли это, что мне стоит принять неожиданное предложение дружбы? Я закрыла глаза, решая: готова ли я на очередной шаг вперёд?       Ответ на этот вопрос яснее всего дан в восточной философии, которую я впитала с молоком матери. И он прост в своем понимании — принимать тех, кого привела к тебе судьба.