Иной мир. Часть первая: Воздух

      Намерения защитить и сохранить то, что дорого сердцу, придают силы бороться дальше. Намерения захватить и удержать — отнимают.       Разница между противоборствующими сторонами заключалась как раз в этом, ведь Би-Хан сражался, чтобы овладеть, а Фуджин, чтобы уберечь. Единственная проблема заключалась в том, что существовало слабое место Бога Ветра, о котором до недавнего времени мы не догадывались. И оно действительно пострадало.       Перед решающим ударом Би-Хан смерил меня взглядом и будто размышлял: "А не предложить ли мне своё покровительство? В случае предательского согласия мы бы пошли дальше вместе, бок о бок, сея хаос и смуту во всевозможных мирах. Даже тёмные дела совершать легче вдвоём, чем в одиночку".       Мне показалось, что призрак всерьёз задумался над этим, и я удивилась тому, что он посчитал меня достойной кандидатурой. — Нет, Би-Хан, — решительно сказала я. — Ты уже получил своё долгожданное исцеление, и я не…       Наказание за дерзкий ответ не заставило себя ждать. Оружие Повелителя Тьмы пришло в движение. Я отшатнулась назад. Но поздно. Попытка заслониться рукой оказалась тщетной — в воздухе раздался знакомый свист. Острый конец луны ринулся вперёд и в мгновение ока проткнул все ткани на своём пути: шёлк платья, мягкую кожу, оболочку правого лёгкого…       Я не помню, чтобы в Гроте Дракона раздался леденящий душу вопль. Мне не верилось, что он принадлежал мне.       Из моей груди вырвался истошный КРИК, от которого мир должен был расколоться надвое, реки выплеснуться из берегов, а небеса потемнеть и лопнуть. Когда до меня долетел голос Фуджина, я уже не могла ни стонать, ни плакать. Боль безжалостно раздирала органы дыхания, ввинчивалась глубоко внутрь. С правым лёгким творилось что-то не то — оно будто… сдвинулось, сжалось в груди. К своему ужасу я осознала, то не могу нормально дышать — мне не хватало воздуха, дыхание стало рваным, поверхностным.       Выдернув серп из моей груди, Вестник Рока обернулся к Богу Ветра.       Внезапно я поперхнулась странной солоноватой слюной, которой наполнился рот. Вот только это была вовсе не слюна. Из моего рта брызнула кровь: тёплая, пенистая, с металлическим привкусом. Я поднесла руки к губам, чтобы что?...       Я умираю?.. Эти ужасные слова сверкнули в голове и тут же исчезли, подхваченные бурным потоком других окутанных страхом мыслей.       Би-Хан мелькнул передо мной чёрной тенью и тут же затерялся в белых потоках воздуха. Стало холодно — в Гроте Дракона набирал силу ураган, призванный своим хозяином. Ветер разбушевался настолько, что сбивал с ног. Я сильно пошатнулась и, не удержавшись, рухнула назад, прямо в фонтан.       Кинжал и флакон пошли ко дну, а мерцающая жидкость брызнула во все стороны.       Зимняя стужа заглушила мой крик, сковала горло морозом. Святые воды Джинсей ласково приняли меня в свои объятья, а затем, словно оскорбившись, бесцеремонно вытолкнули на поверхность бренное тело. Я вскочила на ноги, как ошпаренная. Откашлялась и сделала судорожный вдох в попытке избавиться от неприятных ощущений. Глаза и нос щипало, как от морской воды. Грудь горела холодным огнём, будто в неё налили жидкий азот. Однако невероятная боль, разрывающая внутренности, ощущалась уже не так сильно.       Безумная догадка подтвердилась, когда я торопливо ощупала дыру в платье и рану, вернее… свежий шрам от неё. Пятая сила спасла меня… снова… Магическая энергия под ногами бурлила, словно её взволновала битва двоих бойцов.       Они схлестнулись в извечном противостоянии Света и Тьмы, абсолютно безоружные, используя лишь силу своих мускул и навыки, приобретённые в ежедневных изматывающих тренировках. Это пугало. Невероятно волновало душу, но не тело.       На смену болевому шоку, из-за которого я ничего не чувствовала, пришёл травматический, и я отрешённо наблюдала за очередным боем, а в голове крутились другие мысли.       В дальнейшем, раз за разом вспоминая эти события, я понимала, что преимущество было на стороне Владыки Воздуха. И дело не в том, что Би-Хана ослабила предыдущая битва, и не в том, что у Бога Ветра имелась моральная поддержка в моём лице. Истина, затрагивающая главную суть боевых искусств, скрыта куда глубже, и однажды Фуджин мне это объяснил.

***

— …получается, весь смысл боевых искусств состоит в том, чтобы не навредить другому? Как это? Вы же наносите друг другу травмы во время поединков или спаррингов. Бог Ветра оторвался от созерцания дождя за окном и повернулся ко мне. Я склонила голову, ожидая ответа. Консилиум Хранителей, Эррона Блэка и «Кукурузной головы» закончился полчаса назад. Мы с лордом Фуджином вернулись в Реальный мир, но прощаться Бог Ветра не торопился. Я не возражала. Мы оба оттягивали момент расставания и, надо признаться, выходило это у нас довольно неплохо: я задавала кучу разных вопросов, а собеседник терпеливо на них отвечал. — Суть боевого искусства — не навредить, это верно. Сила применяется только для самозащиты, не для нападения. В абсолютно любом бою используются приёмы, которые причиняют человеку дискомфорт, но не наносят увечье. — Получается, что защищаясь, ты не должен причинить боль сопернику? Это тоже звучит нелогично. — Защищаясь, я не должен нанести неизлечимое увечье, — мягко поправил мужчина. — Что касается боли… в самообороне она необходима. Потому что только через боль к противнику приходит понимание его неправоты. Я принялась обдумывать эту фразу и не заметила, как Бог Ветра достал Портальный камень. — А… а ты помнишь свой самый лучший бой? — торопливо спросила я, видя, что он собирается уходить. — Лучший бой — это тот, который не состоялся, — мудро ответил Фуджин. Он легонько коснулся моей щеки пальцами, будто боялся, что я растаю, как утренний сон, и скрылся в сияющем свечении портала.

***

      Меч и серп отошли на второй план, разящим оружием стали тела бойцов. Вряд ли бы Фуджин хотел, чтобы я это видела. Однако очередной бой уже не мог удивить меня своей жестокостью.       Каждая атака Би-Хана, адресованная Фуджину и попадающая в цель, отражалась и на мне. Глухие звуки ударов заставляли пугливо жмуриться.       От точечного удара кулаком по надкостнице я вздрагивала. Сотрясающий удар по внутренним органам был и того хуже.       Однако сильнее всего болело моё женское сердце.       Боль за любимого человека отрезвила. Придя в себя, я упала на колени и принялась торопливо шарить пальцами по шершавому дну. Фонтан оказался глубоким, и руки утопали в искрящейся жидкости по локоть. Кинжал или флакон? Флакон или кинжал?.. ну хоть что-нибудь! Лучше бы, конечно, второе!       И вот наконец-то я нащупала стеклянную ёмкость, но откупорить её не успела. Быстро посмотрев вперёд, я вскочила, но от резкого движения противно заныл правый бок.       Я поднялась очень вовремя. Вестник Рока выбросил руку в мою сторону и вслед за ней полетели клубы дыма. Они хлынули через край фонтана, проворно нырнули в воду. Бесконечная чёрная акварель принялась таять, превращая лазурные воды в обсидиановые.       Со стороны бойцов раздался глухой вскрик — Би-Хан отвлёкся и пропустил болезненный удар.       Время словно замедлилось. Видя приближающуюся скверну, я успевала сделать только что-то одно: либо зачерпнуть Джинсей, либо достать желанный Кровофаг, покоривший мою волю. Что важнее: спасти себя или спасти другого? Мне мучительно хотелось снова услышать завораживающий голос алой жрицы, и я надеялась, что Скарлет подскажет, что делать дальше. Уверена, Марк бы меня понял.       Не сумев воспротивиться зову Кровофага, я рывком запустила руку в воду и принялась искать дальше, невзирая на скверну, плывущую в мою сторону. Тени Би-Хана настигли мою руку, обожгли ладонь под водой. Но всё-таки мои пальцы нашли и стиснули рукоять кинжала.       Страх принялся потихоньку таять, уступая место нездоровому безумию. Выхватив оружие из воды, я уставилась на немеющую руку. Она словно обуглилась, ногти почернели, а тонкие линии вен на запястье стали багровыми. Скверна замедлила свой ход, только когда полностью покрыла всю кисть. «Выбирайся отсюда!», — велела Скарлет. — «И поживее!»       Я перемахнула через борт фонтана, чувствуя, как осквернённые воды ринулись за мной. Они настигали меня, как наши преследователи из ночных кошмаров, от которых невозможно убежать. Тёмная вода выплеснулась из фонтана, но до меня не достала. Оказавшись вне опасности, я с возрастающей безысходностью следила за тем, как источник с жадностью поглощает скверна.       Фуджин оглянулся на меня, прежде чем отразить удар Би-Хана. Поймав ногу соперника в захват, он едва заметно качнулся, перенеся вес с ноги на ногу и, набрав силу для толчка, ударил бедром, обратив импульс выпада против противника. От мощного удара Би-Хан отлетел в сторону, однако тут же поднялся с пола ловким разгибом, без помощи рук.       Сколько же в этих двоих упорства, раз они всё ещё готовы бороться? Взяв с них пример, я отогнала мысль о том, что всё кончено, несмотря на то, что источник Джинсей осквернен, а флакон пуст. Пускай я не успела добыть хотя бы каплю целительной энергии, зато Кровофаг со мной. Скарлет что-то довольно мурлыкнула в ухо. Я любовно погладила рукоять кинжала пальцами, но одновременно с радостью ощутила муки совести.       Я попыталась утешить себя тем, что конце концов есть палата Джинсей, которая ещё не пострадала, но в глубине души знала, что наспех сочинённое оправдание звучит жалко. Прямо сейчас Ночной Волк нуждался в магии, которая была первоосновой его мира, а я променяла возможность помочь ему на мимолётное искушение. Даже Сати и Алекс сделали для него больше, чем я.       Я поёжилась. Сама не знаю от чего: от холода или от стыда. Остатки Джинсей стекали с одежды и волос холодными тонкими струйками и без того усугубляя мои страдания. Откинув мокрые пряди с лица, я застыла, осенённая внезапной догадкой. И как это я раньше не поняла?       Тем временем бойцы отскочили друг от друга, чтобы перевести дух, и, сохраняя дистанцию в пару метров, описали круг. Ветер окончательно стих — то был недобрый знак. Фуджин остановился первым, спиной ко мне. Я убрала флакон в карман платья, к Портальному камню — который каким-то чудом не вывалился при падении — и вышла из-за спины Бога Ветра. Он, конечно же, приказал мне уходить. Вторя ему, Скарлет попыталась убедить меня в том, что нужно бежать. Я проигнорировала обоих, зная, что не оставлю того, кто мне дорог. — Мы с тобой в расчёте, Сновидица, — глухо произнёс Би-Хан, заметив меня. — Я не посягну на Палату Джинсей. Отныне Грот Дракона Ву Ши содержит то, что мне нужно… так же, как и Палата Душ. — Слишком удачно всё складывается, — произнесла я, не пытаясь скрыть подозрение в голосе. — Ты овладел двумя местами силы, обманув нас всех. Кто помог тебе, Би-Хан? Ты бы не смог разработать такой план в одиночку. — Мне не нужен помощник, потому что я — часть единого целого, — оскорблённо прошипел призрак и произнёс что-то на незнакомом языке: — Это «陰陽», что именуется как Инь и Ян. Солнце не может существовать без Луны, а жизнь — без смерти. Палата Джинсей будет существовать как противовес осквернённой Палате Душ. — Дай угадаю, у каждой из них будут Хранители? Тёмный и светлый?       Би-Хан ничего не ответил. Фуджин пока что тоже не произнёс ни слова. Молчание второго тревожило меня сильнее, чем гнев первого. Впрочем, я не показала свой страх, а только отмахнулась от очередной порции шепотков алой жрицы. Жизнь не может существовать без смерти… Там, где есть свет, всегда будут и тени… «Ты слаба и не победишь его», — с разочарованием вздохнула Скарлет, впервые за всё время завладев моим вниманием. — «Ты не создана для боя. Но можешь отвлечь Би-Хана, чтобы спасти своего ненаглядного Бога Ветра». — Я готова, — сказала я вслух, привлекая к себе непонимающие взгляды обоих бойцов.       Скарлет подсказала, что нужно сделать. Услышав её предложение, я задохнулась от возмущения и замотала головой. Нет, нет и ещё раз нет! Я ни за что не лишусь Кровофага снова! Он — мой! «Ты уже отринула чёрное, а теперь тебе придётся выбрать между алым и белым», — жёстко отрезала Скарлет. — «И я надеюсь, что ты примешь правильное решение».       Тем временем Би-Хан перенёс вес на левую ногу, принимая уже знакомую боевую стойку. Я сжала кинжал в руке крепче, не отдавая себе в этом отчёт. Моей рукой будто управлял кто-то другой. Пальцы свело судорогой, я ощутила, как по лбу стекает капелька пота. Мне до смерти не хотелось выпускать вожделенное оружие из рук. Но ещё больше не хотелось терять Фуджина, который стал моей болью и моим исцелением этой осенью. «Пора, пташка», — подсказала Скарлет, когда Вестник Рока сделал кошачий шаг вперёд.       Я сместилась в сторону и обошла Би-Хана. Он повернул голову, наблюдая за моими движениями. Я подняла руку с Кровофагом, приковывая внимание противника к себе. Что победит в битве против чёрного: алое или белое?       Не могу передать какие усилия я приложила, чтобы добровольно отдать оружие, за которое пожертвовала рукой и частью своего разума. Казалось, что от меня отделилась значимая часть души, которая пропитана сладостной хворью. И когда я с размаху швырнула кинжал вперёд, что-то внутри меня умерло, а затем возродилось, словно феникс из пепла — я снова стала собой, но уже не такой, как прежде.       Жизнь не всегда бывает щедра на красивые сцены. Вопреки всем моим ожиданиям Кровофаг не вонзился в грудь Би-Хана. Он не попал в голову и не угодил в шею. Красивый стереотип о стопроцентном попадании в цель оказался разрушен в мгновение ока — кинжал самым банальным образом отскочил от наруча руки, поднятой в защитном жесте.       Упавшая сталь огласила новое начало схватки тихим звоном.       Я не попала в цель, но Фуджину хватило секунды заминки Вестника Рока. Бог Ветра скользнул к противнику с другой стороны, выбросил руку вперёд и нанёс прямой удар кулаком. Его расслабленная рука напряглась только в конце, в момент соприкосновения с грудью противника. Немного согнув запястье, Фуджин ударил костяшками мизинца, безымянного и среднего пальцев. Неприятный хруст ломающихся рёбер заставил меня вздрогнуть. Вслед за грудными костями сломалась и лучевая. Затем Бог Ветра перехватил ладонь Би-Хана и выбросил вперёд локоть. Локтевой сустав врезался в челюсть, сокрытую чёрной маской. Тёмный призрак отшатнулся, потеряв равновесие. Фуджин сделал рывок, схватив бойца за предплечье. Я не успела моргнуть, как раздался новый хруст, и рука Вестника Рока, повреждённая стрелой Ночного Волка в прошлой битве, повисла, как плеть. Она была сломана, как минимум, в двух местах.       Я с запоздалым ужасом поняла, что Фуджин не собирается останавливаться на достигнутом. Отблеск алого свечения мелькнул на его лице, и я знала, что в этот раз мне не показалось. До того как Бог Ветра выхватил меч из ножен рваным, яростным движением, я уже знала, какое фаталити он собирается сделать. Знала, что мой сон вот-вот оживёт. Спустя секунду ослепительно-белые веера, порождённые взмахом небесного клинка, ринутся вперёд, стремясь отведать плоть и кость. Затем Бог Ветра воспрянет в потоке воздуха и, размахнувшись, метнет Кусанаги-но-цуруги остриём вниз, дав выход ослепившей его ярости. Противник не успеет увернуться. Он будет побеждён и искалечен. Но разве это оправданная жестокость?       Свет может действовать и не во благо. Он не всегда безгрешен и милосерден. Свет способен быть острым, словно лезвие бритвы, проверенное методом «чёрного бархата». Но я помнила, что боевые искусства предназначены для самообороны, а не для бездумной казни. Пора напомнить об этом и другим. — Фуджин!       Бог Ветра медленно опустил меч и обернулся на меня. Би-Хан поднял голову, держась за искалеченное плечо. Звук моего голоса подействовал на мужчин главным образом потому, что я вложила в свой зов обретённое мужество, чистое, как блестящая сталь Кровофага, и тихую нежность, которую всё это время копила внутри своего измученного сердца.       Мне удалось остановить бойцов. И без всякой магии. Оглушительная тишина повисла в густом от напряжения воздухе. Би-Хан всё понял и склонил голову, не то благодаря, не то соглашаясь со мной. Я чувствовала его боль так же, как чувствовала праведный гнев Бога Ветра, поэтому подошла, чтобы накрыть ладонью руку, покрытую сияющими линиями. А затем обратилась к Вестнику Рока: — Теперь ты передо мной в долгу, Би-Хан. — Хитрый ход, — ледяным тоном отозвался призрак.       Сумрачный портал распахнулся возле него, брызнув тьмой во все стороны. Би-Хан сделал шаг назад, но вдруг остановился, глядя за наши спины. Мы тоже обернулись.       Свет пришёл к своей Тьме. Цетрион, появившаяся на поле брани из вспышки света, была воинственно-прекрасна, как и Би-Хан — раненый, но сохранивший достоинство. В тот момент, когда бойцы оказались друг напротив друга, я вспомнила, что оба лишились своих половин по воле несчастного случая. Однако сейчас, в рамках извечного противостояния мрака и сияния, Вестник Рока и Хранительница Природы дополняли друг друга, подобно энергии Инь, гармонирующей с энергией Ян. — Оставьте изгнание теней мне, — промолвила дочь Кроники, неотрывно глядя на Би-Хана, который узнал свою противоположность.       Цетрион раскинула руки в стороны, и яркий свет, исходящий от неё, залил Грот Дракона Ву Ши. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела, что рядом остался только Фуджин. Би-Хан и Цетрион исчезли. Оставалось только надеяться на то, что Старшная Богиня проявит милосердие к своему сопернику.       Я повернулась к Богу Ветра, ожидая увидеть тихую ярость в его глазах, однако они снова напоминали небо, пусть и грозовое. Мужчина медленно убрал меч в ножны. Я с тревогой вглядывалась в родное лицо, надеясь уловить хоть какую-то эмоцию.       Заметив моё беспокойство, Фуджин хотел что-то сказать, но я остановила его, резко замахав рукой и отвернувшись, тщетно пытаясь сдержать не то слёзы, не то…       Я так оглушительно чихнула, что Фуджин вздрогнул. Под каменным потолком весело заплясало эхо. После второго громкого чиха заслезились глаза. Вдобавок ко всему у меня заложило левое ухо, и я оглохла на несколько секунд. Пришлось с усердием потрясти головой. Старшие Боги, ничего другого от меня и ждать не стоило. С момента падения в фонтан с Джинсей я и так ощущала себя богохульницей, замутившей воды священного места. Так что простуда будет мне отличным наказанием.       Романтики в происходящем тоже никакой не ощущалось. Сомневаюсь, что в этот момент я была похожа на Ассоль — ту самую «мокрую драгоценность», которую капитан Грэй подхватил из воды на руки при их встрече. Скорее я была похожа на мокрую жалкую кошку, познавшую всю «прелесть» лунной жатвы. Ещё одно доказательство того, что в жизни не всё происходит так же лирично, как в сказках.       Дышать до сих пор было тяжело, как будто лёгкое не до конца расправилось. Не в силах стоять, я опустилась на землю и ощупала рёбра. Фуджин тут же оказался рядом. Он бережно дотронулся до затянувшегося шрама, который виднелся через разрыв шёлка. Я невольно вздрогнула, когда тёплые мужские пальцы прикоснулись к коже. Бог Ветра осмотрел и почерневшую руку, а затем поднял на меня обеспокоенный взгляд: — Испугалась?       Я настолько устала и замёрзла, что не смогла ответить, только кивнула. Фуджин крепко обнял меня, тем самым, подарив спасительную возможность уткнуться в крепкую мужскую грудь. Вот так лучше… Вдыхая родной запах ивы и кедра, я подняла голову, чтобы признаться Богу Ветра, что испугалась не за себя.       Но не успела.       Фуджин наклонился и запечатал поцелуем эти неозвученные слова. Впервые за этот день я почувствовала, как тугой узел в животе ослабляется и окончательно исчезает. Меня бросило в жар, по плечам побежали мурашки. Даже бок болеть перестал. Я закрыла глаза, покорно принимая своё воздушное исцеление. Что ни говори, а прямой метод всё-таки оказался самым действенным… — Я тоже испугался, — произнёс Бог Ветра спустя пару бесконечно долгих минут.       Он бережно убрал влажные пряди с моего лица. Сердце гулко билось в груди. Мне казалось, что я могу летать. Я улыбнулась, затем рассмеялась, и мой счастливый смех какое-то время весело отскакивал от стен прежде, чем смениться рыданиями.

***

      Увидев нас, Сати и Алекс снова потеряли дар речи. Оно и неудивительно — к тому моменту как я вышла из портала, ноги едва держали меня. Пропитавшаяся кровью и водой одежда по ощущениям весила килограммов два-три. Глаза опухли от слёз. Частично ослеплённая, наполовину оглушённая, еле переставляющая ноги, я желала только одного — крепкого сна.       Впрочем, мои повреждения не могли сравниться с ранами Ночного Волка. Общими усилиями друзей разрез на смуглой груди был аккуратно зашит, пусть и частично. Состояние травмированной кисти оказались крайне плачевным — сухожилия были разодраны, в разрезе раны виднелись волокна повреждённых мыщц и мясо. Верный волк шамана находился рядом. Призрачный зверь беспокойно ходил рядом с хозяином, прихрамывая на переднюю лапу. Он приглушённо поскуливал, то и дело принюхиваясь к чему-то. — Я смогла остановить кровотечение, а потом у Ночного Волка начался жар, — негромко пожаловалась Сати, пока Фуджин беседовал со своим другом, а Алекс бочком подкрадывался к глухо ворчащему зверю. — Я сделала всё, что было в моих силах, но думаю, что тут поможет только чистая магия их мира. По вашим словам, источник в Гроте Дракона осквернён, но если Палата Джинсей ещё цела, то надо как можно быстрее…       Сати осеклась, глядя на флакон, который я достала из кармана. Её большие янтарные глаза стали ещё круглее, когда она заметила мою почерневшую от скверны правую руку. — Что это такое?! — испугалась Сати. — Тебе тоже нужна магия, чтобы убрать эту гадость?.. Порчу? И как ты умудрилась набрать Джинсей, если Би-Хан осквернил источник? — С опозданием, — призналась я, с сожалением вспомнив, как лазурная струйка, стекающая с моих волос, наполнила флакон всего лишь до половины. — Здесь хватит только на одного.       Не сговариваясь, мы перевели взгляд на Ночного Волка. Затем Сати переглянулась со мной прежде, чем с благоговением принять флакон с частицей магии внутри. Как и я, она знала, что создания Иного мира, являющиеся своеобразным сгустком хаоса, чрезвычайно уязвимы в нашем мире. Чёрные прожилки на теле Скарлет и приобретённая болезнь Би-Хана служили тому подтверждением. Девушка подошла к мужчинам, неся в руках хрупкое спасение для одного из них, а я отправилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.       Там меня стошнило чёрной желчью два раза. Прекратив обниматься с унитазом, я с трудом поднялась с пола, прополоскала рот и умылась. Затем устало опустилась на край ванной. Почерневшая рука не доставляла дискомфорта, и я с лёгким интересом изучила тёмные прожилки на ладони. Они были точно такими же, как и те, что возникли на коже алой жрицы после того, как Адлер нанёс ей рану оружием из Реального мира. В этом я углядела ещё одно доказательство того, что последствия ожесточённых битв отзеркаливаются как для нас, так и для существ из Иного мира.       Сати постучала в дверь спустя несколько минут. Войдя внутрь, она профессионально и быстро осмотрела меня, выразив беспокойство по поводу повреждённого лёгкого. — Похоже на пневмоторакс, — обеспокоенно покачала головой девушка-медик, — это когда воздух скапливается в плевральной полости. Через неё или бронхи кровь попала в трахею, затем из-за кашлевого рефлекса брызнула наружу. Как бы это ни звучало, но из-за того, что ты получила ударную дозу Джинсей… рана затянулась, но что происходит внутри — не знаю… Так что в больницу обратиться всё равно придётся. — Хорошо. Как скоро я смогу дышать нормально? — Для начала забудь всё то, что показывают в фильмах. Особенно те моменты, когда человек начинает дышать сразу же после того, как ему помогли убрать воздух из плевры. Это всё неправда. Повреждённое лёгкое расправляется не за секунду, а где-то в течение нескольких дней. Состояние тяжёлое, но если бы не магия, то ситуация была бы куда плачевнее. Ох, как я рада, что всё обошлось! Страшнее пневматоракса может быть только гематоракс, когда кровь… — Кстати о крови… Как вы смогли обуздать Кровофаг, когда забрали его из Зелёной Рощи? Он едва не свёл меня с ума. Я слышала голос Скарлет, пока держала его в руках. Она как будто была рядом всё это время. — Ну… Алекс заявил, что не притронется к этой штуке ради нашей безопасности. Но и оставлять кинжал мы не решились, поэтому спорили до тех пор, пока я не вспомнила о твоих словах, что у определённого процента человечества может быть иммунитет. Мне пришлось рискнуть. К счастью, ничего не случилось. — Значит, ты на самом деле невосприимчива к магии, — догадалась я, вспомнив, что при встрече с Би-Ханом девушка не ощутила открытие портала. — Это хорошая новость. — Есть ещё одна. Мы нашли и твой дневник. — Что?! — Красный «опель» твоего преподавателя до сих пор стоит рядом с заброшенной больницей. Когда мы отправились туда за Кровофагом, то Алексей узнал этот автомобиль. Нам пришлось немножко приобщиться к преступному миру и конфисковать твою вещь. Если что, это не я придумала разбить окно в задней двери, а потом убежать в здание! Дневник сейчас у Алекса, в его рюкзаке. Но ни один из нас не читал его. Честно-честно. — Спасибо, — с огромным облегчением выдохнула я. — А я-то уж думала, что никогда не найду свои утерянные воспоминания. — Тогда тебе стоило бы отправиться на Тельпос-Из, — как-то странно пошутила Сати.       Неведомое слово неожиданно откликнулось в глубине души, породив бурный всплеск волнения и заставив переспросить: — Тельпо-что? — Так называется гора на Приполярном Урале. Название этой горы — Тельпос-Из — переводится как «Гнездо ветров». Говорят, что это место таит в себе сосредоточие воздушной силы всей планеты. Если тебя мучает какой-то вопрос, то надо подняться на самый верх и задать его ветрам, обитающим на этой горе. Они схватят его, чтобы отправиться на поиски по всему свету, и рано или поздно принесут тебе ответ. — Это ведь не более, чем красивая легенда? — неуверенно предположила я. — Можешь поверить мне — в нашем мире достаточно своей магии, о которой знают лишь единицы, — грустно улыбнулась Сати. — Моя подруга когда-то покорила эту вершину и сказала, что Тельпос-Из по-настоящему особенное место. И ничто не мешает тебе отправиться туда и проверить это. Кроме того… у тебя уже есть надёжный провожатый, верно?       От звука нашего смеха, усиленного эхом ванной комнаты, мужские голоса в гостиной смолкли. Улыбаясь, я от всего сердца обняла Сати и поблагодарила за всё, что они сделали с Алексом. Девушка, стиснутая в моих объятьях, порозовела и скромно ответила: — Платон говорил, что заботясь о счастье других, мы находим своё собственное. Похоже, что он был прав. — Платон? — я напрягла память, чувствуя, как в ней шевельнулось что-то знакомое. — Философ, да? Который про тимьян что-то писал. — Тимьян — это пряность! — прыснула девушка. — А вот «Тимей» — это один из философских текстов, в котором Платон рассуждал про миры разного уровня!       Хихикающая Сати открыла дверь, и мы вернулись в комнату, где увидели презабавшейшую сцену. Алекс топтался неподалёку, не решаясь подойти к духу волка поближе, но по горящим глазам парня было видно, что ему до смерти хочется попробовать погладить зверя, а потом, если получится, попробовать почесать ему животик. — Киба! — ласково ворковал Алекс. — Ки-и-иба! Сати, посмотри какой умный взгляд у этого волка. До чего же он потрясный. Я просто тащусь!       Сати только головой покачала. Ночной Волк, кажется, уже смирился с тем, что от его питомца отвяжутся не скоро, а Фуджин… Поймав ласковую улыбку, я покраснела, опустила глаза и тихонько спросила у девушки первое, что пришло в голову: — Сати, а Платон случайно ничего не говорил про любовь? — Он говорил, что любовь — это проявление бессмертного начала в существе смертном. А что? — Бывает и наоборот, — улыбнулась я, поднимая взгляд.       Фуджин стоял от меня примерно в десяти шагах. Он протянул руку — жест, который Сати и Ночной Волк предпочли тактично проигнорировать. Улыбаясь, я сделала один из первых шагов навстречу мужчине, но меня остановил испуганный крик. Чуть не наступив на белый хвост Кибы, Алекс подскочил ко мне с воплем ужаса: — Святые воробушки! Айтишница, что случилось с твоей рукой?

***

      Несмотря на холод, сентябрьское солнце незаметно растопило наши страхи. Будучи в курсе существования магии и параллельного мира я больше не могла и, честно говоря, не желала оставаться в стороне, зная всю правду. И меня нисколечко не огорчало то, что я стала частью истории, которая родилась этой осенью.       К сожалению, нам приходится чем-то жертвовать ради новых начинаний. В моём случае жертвой стало осознанное отречение от традиционной жизни, со всеми её радостями и горестями. Подумать только, ещё недавно я лелеяла надежды достичь вершин карьерной лестницы и жить как обычный человек. Но кто бы мог подумать, что с приходом одного из бойцов Иного мира всё изменится?       Невозможно описать огорчение Ники, когда она узнала о том, что лишается верного помощника. Рита, заглянувшая к нам в тот момент, только фыркнула и похвалила меня за смелое решение уволиться. От этих слов Ника приуныла ещё больше и принялась грустно наблюдать за тем, как я собираю немногочисленные вещи, которыми обросла в офисе за всё время работы. От внимательного взгляда коллеги не укрылась бы рука, на которой остались следы скверны, и я благодарила ненастную погоду, позволившую мне не снимать перчатки. Неосквернённая Палата Джинсей терпеливо ждала моего прихода, и я собиралась наведаться туда в ближайшее время, зная, что обязательно найду там исцеление. — Вот, возьми, — внезапно донеслось до меня, и я с удивлением повернулась к Нике. Она вложила в мою ладонь уже знакомый нам обеим медальон и пожала плечами: — Я заметила в прошлый раз, что он тебе понравился. Забирай, а то он так и лежит у меня тут на столе, пылится. Только обещай его носить, ладно?       Ника слегка смутилась и неловко похлопала меня по спине, когда я крепко обняла её. Она недоумевала. Её можно понять — коллега до сих пор думала, что я не в восторге от чужих прикосновений. — Язык не поворачивается назвать тебя Малышкой, — призналась она, отстранившись. — Ты мне кажется теперь такой взрослой…       Мы сердечно попрощались. Ника пожелала мне удачи, и я вышла в коридор. Проходя мимо кабинета дизайнера, я заглянула к Рите, поскольку знала, что она обычно остаётся на работе допоздна. Мне хотелось попрощаться и с дизайнером, несмотря на её язвительный характер.       Девушка подняла голову, услышав, как открылась дверь. Её взгляд скользнул по мне и остановился на цепочке медальона, который я держала в руках. — Красивый, — кивнула Рита на украшение, когда я приблизилась к её столу. — Ника отдала? — Да, — я передала ей вещицу, чтобы она посмотрела, — и сказала, что будет скучать. Я тоже, если честно. Никогда не думала, что покину вас по своей воле. — Времена меняются, — сказала Рита и, скользнув по мне оценивающим взглядом, со значением добавила. — И, как оказалось, люди тоже. — Никогда бы не подумала, что со мной произойдёт что-то подобное, — спокойно ответила я.       Художница хмыкнула. Она повертела медальон в руках, с интересом рассматривая дракончика, а потом внезапно предложила: — Ну, тогда давай, и я сделаю тебе подарок. Есть с собой блокнот? Нарисую что-нибудь на память.       Я достала из сумки скетчбук, который мне подарил Ваня. Рита вернула мне украшение, взяла угольный карандаш со стола и принялась водить им по бумаге. Я с интересом следила за тем, как след от грифеля ложится на бумагу жирными полосами. Женские пальцы испачкались угольным цветом; чёрным, как сумрак и эбонит. Художница не скупясь, закрашивала белые места и на наших глазах постепенно возникал уже знакомый нам образ: ониксовая маска, чёткий абрис лица и шеи, мускулистые плечи…       Я перевела изумлённый взгляд с наброска на Риту. Она довольно усмехнулась, возвращая скетчбук. Не прошло и пяти минут, как я держала в руках рисунок Би-Хана, сделанный наспех, — но от этого ещё более красивый! — и не могла поверить своим глазам. — Откуда ты… — Не дай этому пропасть, — перебила меня Рита. — И я не только про него говорю. А про всё остальное. С тех пор как он внезапно исчез, я поняла, что он больше не придёт. Так что… — Ты знаешь про другой мир? Давно? Би-Хан был твоим другом? — Он был… моим боссом, а не другом, — сказала Рита, тщательно подбирая слова. Она загадочно улыбнулась, видя, что я пришла в нешуточное замешательство и объяснила. — Видишь ли, наш мир, оказывается, полон сюрпризов. И даже я не могла представить, что буду когда-нибудь помогать этому существу… кем бы оно ни было, прости Господи. Но он сам взял меня в помощники, словно хотел быть ославленным при жизни, или… после неё. В нём чувствовалось что-то вроде высокомерия. Возможно поэтому Поборник луны просил меня о небольших услугах, которые были важны для него. — О каких именно? — Он просил о единственном, что я могла ему дать, — пожала плечами Рита, показав на рисунок. — О памяти. О славе. И о бессмертии. Я зарисовала с его слов кое-что ещё. Например, вот. Помнишь этот набросок?       Она повернулась и постучала пальцем по доске, точнее, по фиолетовому рисунку королевы-банши, который я увидела несколько недель назад. Затем достала из ящика стола пухлый скетчбук и передала мне. На его страницах были запечатлены бойцы, среди которых я узнала младшего брата Би-Хана, колдуна Куан Чи, лорда Рейдена и многих других. Эти образы были лишь частично приближены к оригиналу, однако этому нашлось оправдание — девушка делала наброски с чужих слов, ни разу не встретившись с бойцами лично. И всё же эти образы будоражили сознание своим существованием. Но больше всего, в скетчбуке конечно же, было портретов и рисунков Вестника Рока. Я перелистывала страницы и поражалась скурпулёзности доверенного лица Би-Хана. Каждую деталь и каждый элемент его одежды Рита вывела с поразительной точностью, словно хотела… — Я обессмертила его в своих рисунках, — небрежным тоном продолжила художница, но я заметила, как нервно она теребит карандаш в руках. После небольшой паузы Рита кивнула на прощальный подарок Ники, который я держала в руке: — Думаешь, Ваня знал про то, что существует параллельный мир? Его прощальные подарки и разговоры намекали на это. — Хороший вопрос, — я вернула девушке альбом, погладила силуэт дракончика и добавила: — Думаю, ответ на этот вопрос может дать только он. — Кажется, в моей жизни появилась новая цель, — усмехнулась коллега. — Тогда желаю удачи, — я вернула альбом Рите, — несмотря на то, что ты выбрала сторону, противоположную моей.       Девушка пристально посмотрела на меня. Я выдержала её взгляд. В любых мирах, в любых временных линиях, у каждого существа всегда есть своя цель и свой путь. Находясь по разные стороны баррикад, мы с Ритой попрощались с лёгкой прохладой, но вежливо, понимая, что каждая из нас отныне пойдёт своей дорогой. Так оно и вышло.