Зачарованное сердце

Утро наступило слишком внезапно, и головная боль дала о себе знать слишком быстро. Застонав, старший поднялся на постели, с интересом отмечая, что он не один, и что, как минимум две пары рук сейчас покоились на его животе и груди. Осмотревшись и припоминая события прошлой ночи, Гук вдруг неожиданно осознал, что ничего не помнит. Даже самые мелкие детали будто стерлись из памяти каким-то неведомым способом. - ХимЧан, сука… Что он мне подсунул? – схватившись за голову и в который раз проклиная все и вся, брюнет осторожно соскользнул с кровати, чтобы отправиться на поиски своего непутевого друга и вставить ему по первое число. Однако, этому не суждено было случиться, ибо старший неожиданно осознал, что совершенно обнажен. Мысли бурным потоком закружили где-то в закоулках сознания, надрывно стараясь воспроизвести события прошлой ночи. Вот он приезжает в поместье, отдает ключи прислуге, встречается с ХимЧаном, пишет сообщение ЧжунХону, пьет виски и… Принимает белый пакетик из рук лучшего друга, а дальше пустота… Кусок, длинною в семь часов, просто выпал из памяти. - Да не может быть такого, я просто перебрал вчера сильно, и, видно, решил поспать обнаженным, чтобы тело дышало, а эти девушки… Тоже перебрали, - мысленно успокаивая себя, старший неторопливо оделся, с трудом выуживая одежду из самых недоступных углов комнаты, и отправился вниз, чтобы все окончательно прояснить, потому что неизвестность пугала. В доме царила гробовая тишина, изредка прерываемая чьим-то тяжелым дыханием и тихим храпом на диване. Кухня заставлена недопитыми бутылками из-под дорогого спиртного, а за плитой, как обычно, бодрый и веселый стоял сам хозяин коттеджа. Попивая из большой кружки свой любимый крепкий утренний кофе, Чан с интересом разглядывал готовящийся завтрак, и изредка помешивал содержимое сковородки. - Даже не вздумай подкрадываться ко мне, я тебя за версту чую, - резко обернувшись, брюнет стукнул слишком громкого друга лопаткой по лбу. – Что, пьянь, проснулся, наконец? Я думал, ты умер там от передоза уже или от перетраха. - О чем ты? – старший осмотрелся в поисках стула и присел на небольшую табуретку рядом со столом. - Ох, наш алкоголик еще и ничего не помнит. Ты вчера принял на душу моего волшебного порошочка, благополучно залил все это огромной порцией моего виски и под шумок свалил с двумя барышнями легкого поведения в одну из спален, где придавался с ними до утра любовным утехам, - смеясь, Ким заканчивает свою речь и поворачивается обратно, потому что со стороны еды начинает веять подгоревшим. – А вообще, я думал, что ты верен ЧжунХону, а тут, оказывается, раскрылись твои слабые стороны. - Каким любовным утехам? С какими барышнями? Чан, ты больной. Я не изменяю своему парню, - гордо подняв голову вверх, старший все больше терялся в собственных ощущениях. Мозг активно отказывался принимать столько скверную информацию, а тело говорило об обратном – мышцы приятно сводило, чувствовалась легкость во всем теле и некая эйфория – все говорило о том, что у старшего недавно был отличный секс. Но ведь с младшим они не спали уже несколько месяцев, значит, остается одно – признать свою никчемность, согласившись с позицией старого друга. – Я не верю в это… - Придется, или тебе показать записи с камер? У меня весь дом ими нашпигован! - Пошли! Я уверен, что ничего не было, может, я позволил себе чуть лишнего, но не изменял любимому, я же не такой… *** - Вашу мать… - просматривая в который раз записи с камер, Гук окончательно убедился, что ломота в теле была не напрасной. На экране было прекрасно видно, как он занимался безудержной любовью с двумя девушками, которые стонали и кричали, что закладывало уши. Опуская взгляд на свои руки, старший пару секунд наблюдал за трясущимися пальцами, а затем схватил телефон, намереваясь набрать своего любимого, но внутри все окончательно опустилось, когда во входящих вызовах он заметил знакомый номер, звонивший ему прямо в разгар оргии. Перемотав пленку записи с камер на то время, в которое был сделан звонок, старший напряг все свои слуховые рецепторы, чтобы услышать, о чем он разговаривал с ЧжунХоном. Но лучше бы он этого не делал. Слыша, как холодно и грубо звучал его собственный голос, Банг закрыл глаза, понимая, что теперь, скорее всего, у него уже нет ни парня, ни любви, нет ничего… Слова, которые вырвались наружу, были глубоко спрятаны в подсознании, ведь в последнее время старший жутко уставал, и у него совершенно не оставалось ни времени, ни сил на общение с любимым. Пару раз даже проскальзывала мысль расстаться с этим ребенком-батарейкой, который вечно привязывался к нему с какими-то дурацкими вопросами и беспокоил по пустякам, и только сейчас брюнет понял, что это была попытка привлечь его внимание. Попытка хоть как-то поучаствовать в жизни любимого, попытка вновь воссоединить те отношения, которые были год назад, когда пара только начинала жить вместе. - Какой же я идиот, - понимая, что домой ехать смысла нет, ведь все равно там его встретят холодные стены, и наверняка кухарка передаст слезное письмо от ЧжунХона, ЕнГук переводит взгляд на невозмутимое лицо своего друга, который сидел тут же, рядом, и также просматривал видеозапись. - Прямо домашнее порно, - не удержавшись, вставил свой комментарий Ким, за что тут же получил легкую пощечину и укоризненный взгляд. – Все, молчу-молчу, а то, чувствую, огребу сейчас, что ни одна тоналка не замажет мне фиолетового раскраса. Что ты сидишь? Езжай к нему, извинись, подари цветы, конфеты, помидоры… Что он там любит у тебя? Это лучше, чем распускать нюни и корить себя за слабость к женскому полу и слабую силу воли. *** Прокашлявшись, старший неуверенно звонит в квартиру, где когда-то проживал его парень до того, как он переехал жить к нему. Простенькая, среднестатистическая квартирка на окраине Сеула в спальном районе. Повсюду семейные парочки с колясками, рядом детский сад и школа, а также множество маленьких парков и аллей, куда младший любил таскать вечно угрюмого Банга. - Кто там? – бархатный голос раздается по ту сторону двери, и брюнет сразу узнает маму его любимого. - Это… Это Банг ЕнГук, миссис Чхве, - старший поправляет галстук и выше поднимает букет шикарных алых роз, купленных специально для строгой мамы. Слышится недовольное сопение, какие-то непонятные звуки, а затем шорохи. Наконец, замок поворачивается, отпирая дверь, и на порог выходит отец семейства. Высокий, статный мужчина сверху вниз оглядывает уже бывшего парня его любимого сыночка и удивленно приподнимает бровь: - И что это ты приехал сюда? Я думал, дорогу забыл вместе с мозгами, - надрывный плач раздается откуда-то из глубины квартиры, и брюнет стремительно рвется туда, но удар в грудную клетку резко отрезвляет помутневшее сознание. – Я убью тебя, если притронешься к моему сыну, жалкое ничтожество. Мало того, что запер его дома, не давая нормально жить и учиться, держал, как собачку на привязи, засыпая дорогими подарками, но банально не общаясь с ним. Ты знаешь, как это называется? Золотая клетка. Поэтому будь добр уйти из этого дома и никогда больше не появляться здесь. Нам не нужны твои деньги, коньяки, цветы, конфеты, не нужно звонить и писать, пытаться встретиться. Если понадобиться, я буду двадцать четыре часа в сутки охранять своего сына от такой сволочи, как ты, я ясно выражаюсь? И если еще раз, еще хоть один раз, я замечу твою задницу на горизонте, то пеняй на себя, ублюдок, - развернувшись, мистер Чхве все же не сдерживается и влепляет брюнету сильную оплеуху, от чего тот падает на пол, прямо к лестнице. – Надеюсь, ты удачно погулял. Дверь захлопывается, оглушая своим шумом, а вместе с ней захлопываются и мечты на светлое будущее, и само это будущее, потому что без ЧжунХона старший не видит себя.