Солнце, которое я буду оберегать

Мода — неотъемлемая часть жизни Стеллы. Её хобби и её воздух. Иногда она уделяет этому слишком много внимания, но недаром у меня самая красивая и стильная невеста во вселенной. Как вы уже поняли, раньше модные пристрастия Стеллы казались мне совершенно невинным увлечением. Так было до недавних пор. Пока в число её обожателей не записался один из «этих модников». Сэр Раймонд Вэбер появился в жизни любимой примерно месяц назад. Этот высокий пожилой мужчина с необычными серо-зелёными глазами, острым носом и впалыми скулами зарекомендовал себя как гениальный модельер ещё десятилетия назад. В его нарядах блистали не только самые богатые и знатные девушки Солярии, но и всего волшебного измерения. Помню, как однажды отец подарил дизайнерское платье от Вэбера матери на их годовщину. Мама ещё месяц прибывала в тотальной эйфории. Честно сказать, я думал что после папиного подарка ей, у меня точно появится братик или сестрёнка. Случайное знакомство Сэра Вэбера со Стеллой, позже названное ею судьбоносным, случилось на одном модном показе. Разумеется, не на его собственном, ведь великий Маэстро мира моды вот уже 8 лет не выпускает новые коллекции одежды, объясняя это потерей вдохновения. Я же считаю, что очень легко прикрывать своё нежелание или неспособность работать деловитой формулировкой «потеря вдохновения». Изначально, я был не против общения этого элегантного старичка с моей невестой. Иногда людям интересно и даже необходимо пообщаться с единомышленниками. С людьми, которые бы понимали и разделяли их интересы. Да, и ревновать Стеллу к человеку возраста Сэра Вэбера было бы, по меньшей мере, странно. Однако, сейчас их общение стало чересчур интенсивным, Стелла часами проводит в его ателье и иногда даже не ночует во дворце, до поздна задерживаясь в стенах храма моды, а возвращаясь любимая без умолку болтает о том, какой Сэр Вэбер гениальный, какой он талантливый, и как нам всем повезло жить с ним в одно время. Я знаю, моя малышка очень впечатлительна, но мне не нравится, что какой-то чужой мужчина представляется в её глазах Богом. Пусть этот человек и старше её отца почти в два раза, но он мужчина. Он — соперник? Пару дней назад, я довольно быстро справился с делами, порученными мне королём Радиусом, и решил заглянуть в хвалёное ателье, проверить как там Стелла, а заодно и избавить себя от лишних подозрений. И то, что я увидел шло в разрез даже с самыми отвратительными предположениями, которые только могли возникнуть в моей голове. Стелла стояла перед зеркалом в длинном пурпурном платье с открытыми плечами, спиной и глубоким декольте. Сэр Вэбер подошёл к ней со спины, расстегнул замок бюстгальтера и попросил его снять, так как по его велико-экспертному мнению, данный фасон платья не предполагает ношение белья. Когда я услышал эти слова и увидел абсолютную беспринципность и нахальность этого человека, я впал в ступор и не мог пошевелиться или сказать что-то несколько секунд. Мне когда то, между прочим, потребовалось солидное количество времени и вся моя харизма для того, чтобы Стелла позволила мне свободно касаться её тела и расстёгивать злополучную застёжку её бюстгальтера, а этот старый развратник без малейшего стеснения прокручивает подобные штучки, и муки совести вовсе не терзают его. Помню, что как только пришёл в себя наделал немало шума и отвесил Маэстро несколько не лицеприятных комплиментов, наиболее точно характеризующих его натуру, а в прочем может сказать мне спасибо, что не отвесил ему чего-то потяжелее слов, ибо у меня есть свои принципы, одним из которых является «Не вступление в драку с пожилыми людьми, даже если они того заслуживают». Модельер попытался оправдаться, сказав что-то про великое чувство творца к музе и про платоническую сущность его любви, я же на это ответил ещё несколькими ругательствами, по этическим соображениям не проходящими цензуру. На что, Сэр Вэбер обозвал меня «хамом» и попросил покинуть его ателье. Я взял Стеллу за руку, и она нехотя согласилась вернуться со мной во дворец. Всю дорогу Стелла не разговаривала со мной, всем своим видом демонстрируя своё во мне разочарование. Прошло уже два дня, она по-прежнему меня избегает и не произносит даже слова в моём присутствии. Я уже без понятия, что отвечать её родителям насчёт её странного поведения. Хотя, король Радиус наверняка понимает моё положение, ведь капризность Стеллы по его словам, передалась ей от её матери. Я не мог сидеть сложа руки и решил отправиться в то самое ателье. Я не собирался вызывать Сэр Вэбера на дуэль или вновь хамить ему, а лишь хотел выяснить его намерения и попросить впредь быть по-деликатнее с моей невестой. Когда я оказался у входа в здание, на ступеньках я увидел модельера и уже хорошо знакомую мне миссис Констанс, в прошлом гувернантку Стеллы. Женщина с карамельными волосами чуть ниже плеч и охровыми глазами тепло обняла Сэра Вэбера и они попрощались. У меня возникла идея поговорить с миссис Констанс о её очевидно хорошем знакомом и его отношении к Стелле. Я доверял этой женщине и рассчитывал на её помощь. Даму удивила моя просьба, но она, как я и рассчитывал, согласилась на разговор и пригласила меня к себе на чай, благо жила она через дом от ателье.  — Так ты хочешь поговорить со мной о Сэре Вэбере? — Поинтересовалась женщина, разливая горячий чай в чашки с причудливым рисунком. — Да, вы совершенно правы. — Коротко, но уверенно прозвучал мой ответ. — Что же именно тебя интересует? — Всё! Его жизнь, его личность, и в особенности его повышенный интерес к Стелле. — Что ж, стоит начать с того, что мы с Раймондом — брат и сестра. — Что? — Я чуть было не поперхнулся чаем. — А что вас так удивило, мой дорогой друг? Раймонд — мой любимый старший брат. Наша разница в возрасте составляет ровно десять лет. Хоть, мы и не близняшки, нас связывает одна маленькая деталь — родинка на левой щеке, которая есть у меня и у брата. Он многое успел повидать и воплотить за свою долгую карьеру. Ухоженные пряди его серебряных волос тому подтверждение. Кстати, это он сейчас седой, а раньше волосы его были пепельно-русыми. В детстве мы не были очень близки, как сейчас, из-за того что Раймонд рано покинул родительское гнездо. Но я точно могу сказать, что он всегда был добрым, милым и открытым парнем. Любил подшучивать над окружающими. Часто помогал нашей матери ухаживать за растениями в саду и совершенно не умел сражаться, из-за чего отец-военный посчитал его безнадёжным, что на самом деле не так. Раймонд всегда был готов пойти на всё, чтобы защитить родную планету и дорогих ему людей. — Дама сделала глоток ароматного напитка. — Тяга к дизайнерскому искусству проявилась у брата достаточно рано. Как сейчас помню: зайду к нему в комнату, а там все стены завешаны эскизами разных костюмов и обуви, а сам он сидит за швейной машинкой, прострачивая очередной шедевр. Ох, как же отец ненавидел эту железную махину, звук от которой раздавался по всему дому даже ночами. — Женщина рассмеялась. — Всё это конечно очень интересно, миссис Констанс, но не могли бы вы перейти непосредственно к сути? — Аккуратно намекнул я. — Из вашего повествования мне стало понятно, что вы с Сэром Вэбером очень близки и наверняка брат рассказывает вам обо всём, что происходит в его жизни. Быть может вы поделитесь со мной его мнением о моей невесте Стелле? — Здесь всё не так просто, как может показаться, Брендон. — Говорила она расплывчато, и меня пугала такая неопределённость. — Что же сложного может быть в его отношениях с моей девушкой. Они ведь знакомы чуть больше месяца, да и только. — Дело не только лишь в Стелле. Есть… — Замялась миссис Констанс. — Вернее, была в жизни Раймонда одна женщина… Имя Габи Брайт тебе о чём-нибудь говорит? — Нет. — Я мотнул головой. — Много лет назад жарким летним днём в своём ателье брат ждал важную гостью. Секретарша сообщила ему, что придет «мисс Брайт». Раймонд был счастлив: сама Габи Брайт удостоит вниманием его скромную персону! Однако к указанному сроку в его гостиной появилась не экстравагантная актриса, какой все привыкли видеть её на экране или подиуме, а юная и немного застенчивая девушка. Брат потом вспоминал, что «Она была похожа на тростинку. Худой подросток в забавных сандалиях, клетчатой обтягивающей юбке и нелепой апельсиновой шляпе». Роста она была невысокого, около 165 см. И всё же она была настоящей красавицей: Имела бледную кожу, волнистые волосы тёмно-алого цвета и аметистовые глаза. Габи заявила, что ищет дизайнера, который придумал бы платья для нового фильма с её участием. Ей хотелось, чтобы её героиня «была одета с королевским шиком», а брат уже тогда был достаточно известен и принимал заказы от монархов Солярии. Так началась их дружба. Эти два человека из совершенно разных культур оказались похожими. Характер Габи всегда оставлял желать лучшего. Она всегда была крайне строга к себе. Ее знали и любили во всём Магиксе, как великолепную актрису, открытую к экспериментам. Яркую, стильную, работающую со стопроцентной самоотдачей. Габи быстро поняла, кем она должна быть. Она чувствовала, что в ней есть что-то большее, помимо эффектной внешности и, соответственно, модельной карьеры, в которой, говоря её же словами, «мозги были не нужны». Габи чувствовала — ей определённо есть что сказать и показать. Она была очень амбициозна и уверена в себе. Действовала всегда исключительно из собственных интересов, её совершенно не волновали проблемы других. Имела плохие отношения с консервативными родителями из-за того, что, как ей казалось, они слишком многого от неё требовали. Габи не любила показывать свои чувства, и был только один человек, которому она могла по-настоящему довериться. Этим человеком был Раймонд. Для «малышки Габи» брат был готов на всё. Когда однажды Брайт заявила, что хочет уникальные духи, он уговорил своего друга — знаменитого парфюмера, и тот создал для неё изысканные духи. В этом аромате соединились нотки мандарина, персика, фиалок, земляники, жасмина и ландыша. Ландыши, она очень любила эти белоснежные цветы. Когда аромат был готов, Габи сказала Раймонду: «Даже не рассчитывай, что я поделюсь с кем-нибудь этим чудом»! И она не позволяла ему выпускать эти духи в продажу четыре года. Когда же, она дала своё согласие и аромат появился на прилавках, он имел небывалый успех и за считанные часы скупался модницами. По всем своим повадкам и замашкам Габи была и остаётся настоящим феноменом для того времени, обогнавшим время на несколько десятков лет вперёд. Харизматичная, яркая, импульсивная, дерзкая, пылкая, сексуальная натура, как самая настоящая Львица и по нраву, и по гороскопу, она просто не могла не привлекать самых разных мужчин своего времени. Среди поклонников её таланта были и музыканты, и политики, но главным из них стал, пожалуй, Модест Ричардсон, от которого она унаследовала одну лишь фамилию, поскольку и сама была той ещё штучкой, полностью изменившей сознание мужчины, старше её ни много ни мало на целых 19 лет! Со стороны их союз казался идилличным и нерушимым. Он воплощение аристократии, она — страстности, идеала, красоты. Но всему наступает конец, так супруги решили расстаться, несмотря на якобы счастливый брак и двоих взрослых сыновей. А начиналось всё очень красиво. Они познакомились на съемочной площадке Модест обратил внимание на молодую партнёршу по фильму и понял, что пропал! Любовь вспыхнула с невероятной силой. Актёр старомодно ухаживал за девушкой. А её родители с закоренелыми солярийскими традициями будто ждали такого мужа для своей дочери. Несмотря на родившихся в браке двоих детей, семья жила словно кочевники: переезжая по разным городам, без постоянного дохода, то закатывая вечеринки, то умирая от голода. Габи изменяла мужу, сбегала из дома, закатывала скандалы и истерики. Ричардсон не раз хотел уйти. Но каждый раз все равно возвращался, чтобы вновь уколоться о шипы своего дикого цветка. Громом среди ясного неба стал скандал, просочившийся в прессу об измене Габи. Модест терпел все её выходки и прощал измены, но вот публично стать «рогоносцем» не желал и подал на развод. Что и говорить, жизнь Габи была наполнена красками и эмоциями, заводной характер бил не то что ключом — фонтаном! Ей было сложно остановиться хотя бы на минуту… После развода Габи канула в Лету, причём весьма неожиданно для своих коллег и поклонников. Она долгое время скиталась по миру, жила на Андросе, Линфее и даже Зените, затем вернулась назад на Солярию, где слегла в больницу с нервным срывом. Ходили слухи, будто её уже и нет давно в живых, которые были развеяны, когда Раймонд вновь вывел её в свет софитов в своём чёрном платье провокационной модели: со спущенной линией плеч и облегающим силуэтом, асимметричным подолом и небольшим шифоновым шлейфом, струящимся на ветру, тут же окрещённом всеми «платьем мести для завистников». Позже Габи назовёт этот выход на подиум самым успешным в карьере, а брат заметит, что благодаря этому платью он «стал бессмертным». Последние годы Брайт много и успешно работала в кино и на театральной сцене. Зритель её любил и ждал. И до последнего не верил в её уход. Недолгая, но полная событий жизнь стала отражением судьбы всех её героинь: красивых, страстных, ярких, уникальных. Звезда, которая вспыхнула, обожгла сердца своей красотой и также быстро угасла, как появилась. Раймонд был рядом с ней 45 лет. Куда бы ни забрасывала их судьба, как бы долго они ни не виделись, с кем бы они ни жили, они всегда были друг у друга. А 8 лет назад муза покинула гения. На похоронах Габи брат не мог плакать — он выплакал все слезы, пока она болела. Её последним желанием было уйти в землю в платье любимого дизайнера… Так и случилось, она лежала в лакированном гробу, на ней была длинная чёрная с красным туника, вышитая на корсаже. В одежде она всегда предпочитала бордовые, чёрные и фиолетовые оттенки. И Раймонд не мог отказать ей в последней воле. На следующий же день ему стали докучать ненавистные журналисты с расспросами о её сложном характере. А брат отвечал им, что характер Габи был её характером. «Это всё. Оставьте меня в покое. Она была необузданной, потому что была цельной. Ребенок, который стал очень рано, чересчур рано звёздой. — На взводе проговаривал он и бросал трубку. Через несколько месяцев после похорон брат посадил на могиле подруги её любимые ландыши. А сам он постепенно стал закрываться в себе. Раймонд не мог простить себя за то, что не смог защитить Брайт от этой толпы, от этой бури, столь жадной до «спектакля», которая её так пугала, которая заставляла её дрожать. Когда я заходила к нему в течении последних лет, казалось, что Раймонд уже давно мёртв — неподвижный будто картинка на плёнке, даже не моргающий. Его разум напоминал сломанный механизм — шестерёнки заржавели и почти не двигались, только пыль оседала то тут, то там. Мутный яд скорби разливался по венам, травил душу, и я так боялась, что такими темпами механизм окончательно остановится. — А что случилось потом? — В нетерпении спросил я. — А потом случилось настоящее чудо. Иногда, о, как редко! Случается так, что в судьбе старой, измученной жизнью тени появляется солнышко… Оно восходит в виде тёплой улыбки и уютно горящей лампы в чьём то доме… И тогда тень начинает улыбаться и учится не бояться просто жить. Это сложно, если ты очень долго пытался исчезнуть… Но так бывает не часто. — Вы намекаете, что Стелла — это солнышко для Сэра Вэбера? — Почему же намекаю? Я говорю об этом напрямую. Раймонд впервые за 8 лет вновь взялся за создание новой коллекции. Поверь, Брендон, я знаю о чём говорю. Стелла — его муза, его шанс вылезти из беспроглядной тоски и боли. После разговора с миссис Констанс, я другими глазами посмотрел на Сэра Вэбера. Мне стало ужасно стыдно за те гадости, которые я ему наговорил. Он нуждается в понимании. И никакой он не развратник, а лишь до фанатизма влюблённый в своё дело человек. Вернувшись во дворец, я первым делом попросил прощения у любимой и предложил на днях пригласить к нам Сэра Вэбера и миссис Констанс. Стелла сильно удивилась моему предложению, но когда узнала о моём намерении извиниться перед Кутюрье, обрадовалась и прошептала, что любит меня, а после наградила лёгким поцелуем. На выходных Стелла пригласила Сэра Вэбера и его сестру, и они к счастью согласились прийти. Сразу при встрече, я попросил модельера простить мне оскорбления, и он будучи мудрым человеком, принял мои извинения, и мы пожали друг другу руки. — Я заслужил эту седину, скажу я вам. — смеётся Маэстро. — Я много раз проходил через боль и исцеление ран, чтобы стать тем, кто я есть. — Я хочу ещё раз попросить у вас прощения, Сэр Вэбер за то, что вёл себя неуважительно по отношению к вам. — Моя совесть была неспокойна и я хотел удостовериться, что модельер не держит на меня зла. — О, Брендон мы же уже всё обсудили. Я не затаил на тебя никакой обиды… — И всё же, ваша сестра рассказала мне вашу с Габи историю, мне очень жаль. — После этого у меня появился шрам… — А где? — Совершенно невпопад спросила Стелла. — На сердце, моя милая! И не делают пластырей таких размеров, чтобы закрыть целиком эту рану. — Простите, я не хотел расстраивать вас разговорами о прошлом. — Я понял, что зря начал эту тему. — Я усвоил в своей жизни один урок: всё происходит по какой-то причине и всё получается так, как должно быть. Жить настоящим и принимать условия жизни не всегда легко. Иногда мне нужно напоминать себе, что «мы именно там, где должны быть во Вселенной в этот самый момент». Но даже с учётом этого я знал, что будет больно. Я узнал, что всё меняется. И это не значит, что надо забыть прошлое или пытаться скрыть его. Это просто значит, что вы идёте дальше и воспоминания — сокровища, которые навсегда остаются с вами. Счастье, оно никогда не было моим другом, а с уходом Габи — одиночество поселилось во мне. Я почти потерял свою веру, когда столкнулся с реальностью… В жизни случаются хорошие моменты, как например то, что я встретил вас, Стелла. Я принял это как судьбу. Случайное совпадение, на какое-то время дозволенное небесами. — Мне жаль, что я не смогла стать достойной заменой вашей великой музы. — Вы? Вы — прелестнейшее создание, Ваше Высочество. Для меня честь работать с вами. Но Габи… Это эталон! Это идеал! Это совершенство! Вкус, грация, благородство. Всё в ней… Всё в Габи… Ещё при её жизни многие говорили: «Какая актриса! Какая трагедийная актриса!». Глупцы! Они не знали, что она — эта трагедийная актриса в кино, потому что она являлась ею в жизни и потому, что за это ей приходилось очень дорого платить. Габи всегда была настороже, как преследуемое, затравленное животное, как говорят o лани. И она знала, что судьба одной рукой отнимала у неё то, что она ей давала другой. Она так и не смогла принять и понять правила игры этой профессии публичной женщины, которую сама выбрала и которую любила. Правда в том, что Габи всегда хотела жить, что любила эту жизнь. Она была светлячком в октябрьской ночи, пока не наступил ноябрь. Самый холодный месяц, полный грусти, что разрывает весну. Я всё ещё пытаюсь очнуться от этого кошмара, где всё на своём месте, но Габи там нет. — Воспоминания не дают мужчине дышать. И руки, даже крепко сцепленные в замок, дрожат. — Что бы вы ни делали, мисс Стелла, вы не сможете спасти того, чья жизнь уже окончена. А моя жизнь завершилась тогда… В день, когда на могиле Габи распустились ландыши. — Глаза Сэра Вэбера заметно повлажнели, он поблагодарил нас за прекрасный приём и вышел из-за стола. — Скоро ноябрь. — Начала вдруг миссис Констанс — Скоро он будет вновь оплакивать свою Габи, потом, до следующего года, будет легче. Когда-нибудь муза его отпустит. Но сейчас это время ещё не пришло. — Женщина извиняется за прерванный визит и встаёт из-за стола вслед за братом.