Людоед

Наверно, верующим людям жить гораздо проще. А нам же остаётся лишь верить только голым фактам.

***

Проходит около недели, за которую Тэхён прикипает к Чонгуку и начинает думать, что это действительно то самое чувство, которое принято называть любовью. Для них становится привычным засыпать в одной постели, вместе завтракать, выходить на работу, а вечером вновь встречаться, подолгу целуясь у самого порога. У Тэхёна теперь извечно глупая улыбка на губах, когда во время рабочего дня Чонгук пишет ему десятки сообщений. Догадливый Чимин узнает об их отношениях почти сразу и не упускает случая, чтобы беззлобно подшутить над Тэхёном по этому поводу, когда тот прячется в дальный угол офиса, чтобы поговорить с Чонгуком по телефону. Новый день начался как обычно. Тэхён проглотил слегка подгорелые тосты Чонгука, а потом долго целовал младшего у самого порога, не желая прощаться. Чонгук звонко смеялся, когда Тэхён начинал ныть о том, как он не хочет идти на работу, и заверял что вечер наступит так быстро, что они даже не заметят. Тэхён не хотел думать о том, что скоро ему придётся покинуть Осан. Нет, ему совсем не стал привычен этот маленький городишка. Но Чонгук стал слишком значимым, чтобы не испытывать некую тоску в груди от этих мыслей. Чонгук ушёл первым, и Тэхён не сильно спешил, собираясь на работу. Но его тихое утро испортил настойчивый телефонный звонок от Юнги. — Нашли жену нашего босса, — сказал тот взволнованным голосом. — Срочно приезжай. Я скину адрес места, где было обнаружено тело. Юнги сбросил звонок, получив короткое «скоро буду», и Тэхён с сожалением подумал об очередной убитой невинной жертве.

***

Место, где обнаружили тело, находилось за городом, но по другой трассе, а не той, что вела к дому Чон Хосока. Тэхён ехал в такси с запутанными мыслями и был совершенно сбит столку. Есть ли у Людоеда подражатель? Стал бы Ким Намджун убивать собственную жену, мать своего совсем ещё маленького ребёнка? Смог бы он лишить собственного сына матери? Или же так ужасно поступить с женщиной мог её любовник? Или настоящий Людоед всё же на свободе? Но в чем тогда смысл Хосоку брать чужую вину на себя? Тэхён не знает, что уже ему думать. Преступник сидит за решёткой, но убийства продолжаются. Он вспоминает слова своего любимого человека, который твёрдо уверен, что Хосок никого не убивал. Тэхёну немного совестно, что он не может поверить Чонгуку. Ведь Чонгук просто не может принять тот факт, что самый близкий человек оказался чудовищем, а Тэхён смотрит на ситуацию трезвыми глазами, где улики говорят сами за себя. Первым Тэхёна встречает Юнги, который выглядит жутко бледным и потерянным. — От неё остался лишь один скелет, — севшим голосом говорит Юнги. — Судмедэксперты на месте определили, что ДНК принадлежит Ким Чеён. Убийца даже не стал её закапывать, просто выкинул на свалку. Тэхён посмотрел за спину Юнги, увидев две полицейские машины, одну скорую и небольшую свалку, расположенную рядом с лесопосадкой. Намджуна он заметил сразу, тот стоял и не моргающим взглядом смотрел, как останки его жены кладут в чёрный мешок. — Как наш босс? — Кажется, ещё не понял того, что случилось. Тэхён кивает Юнги, мол, понял, и подходит к остальным. — Как обнаружили тело? — спрашивает Тэхён двух дежурных полицейских. — Один бомж рыскал на этой свалке и, обнаружив останки, вызвал полицию. — С ней не было никаких личных вещей? — Ничего, только кости. Судмедэксперты предполагают, что её убили в тот же день, что и похитили. — Я убью того, кто это сделал, — внезапно выплёвывает Намджун, привлекая всеобщее внимание. — Все будете работать сверхурочно, пока убийцу моей жены не найдут. — Примите мои соболезнования, — сочувственно говорит Тэхён. Ему действительно жаль старшего следователя, несмотря на то, что в последнее время он точит на того зуб. — Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит. — Спасибо, — кивает ему Намджун. — Кажется, у нас действительно появился подражатель.

***

Когда Тэхён возвращается в следственный отдел вместе с Намджуном и Юнги, старший следователь первым врывается в помещение и резко хватает Чимина за воротник рубашки, заставляя того подняться со стула. Чимин, опешив, лишь испуганно моргает глазами, не понимая, в чем успел провиниться. — Мелкий мерзавец! Это ты так мне мстишь, да?! — орет в лицо Чимина Намджун. Юнги и Тэхён недоуменно переглядываются, не зная стоит ли им вмешаться или нет. Они тоже не понимают причины такого столь странного поведения их босса. Намджун тяжело дышит, его ноздри широко раздуваются, а в глазах настоящая ненависть, обращённая к всё ещё напуганному Чимину. — О чем Вы говорите? — подаёт он голос, пытаясь отцепить от себя руки Намджуна, но тот держит слишком крепко и не намеревается отпускать. — Твой Хосок — серийный убийца. И единственный, кто мог стать его подражателем это ты. Я знаю, как ты меня ненавидишь, но не по моей вине твой ненаглядный будет гнить в тюрьме до конца своих дней! Ты хочешь доказать, что Людоед на свободе, а твой Хосок ни в чем не виновен! Только я вот раскусил тебя. — У вас есть какие-либо доказательства, что я убил вашу жену? — голос Чимина заметно холодеет, а взгляд становится стальным. — Так ты даже не отрицаешь? — усмехается Намджун. — Даже если бы я отрицал, Вы бы не стали меня слушать. Поэтому я спрашиваю, есть ли у вас доказательства? — Пока нет, но найду. И когда найду, то выбью для тебя максимальный срок, — цедит сквозь зубы Намджун. Тэхён решает, что пора вмешаться, поэтому он быстрыми шагами подходит к коллегам и перехватывает руку Намджуна за запястье. — Вам не стоит так горячиться. Вы сейчас не в себе, — говорит Тэхён, аккуратно отцепляя руки Намджуна от воротника Чимина. — Не вмешивайся, — бросает Намджун, злобно взглянув на Тэхёна. — Вы не можете просто так обвинять Чимина, — Тэхён мысленно просит прощения у Юнги, говоря: — Раз уж на то пошло, то Вы прекрасно знали, что жена вам изменяет. Разве главными подозреваемыми не становится любовник вашей жены, обозлённый тем, что возлюбленная предпочла мужа? Или же ревнивый муж, который не смог совладать со своей злостью и убил несчастную женщину? — На что ты намекаешь? — Намджун полностью переключает своё внимание на Тэхёна. — Моя жена мне никогда не изменяла! — Ох, разве? — Тэхён притворно удивляется. — А мне вот на ушко нашептали, что ваша покойная жена вела двойную жизнь, — Тэхён кидает многозначительный взгляд на хмурого Юнги. — Я бы никогда не сказал подобного, — в свою защиту бросает Юнги, удивляя Тэхёна. — Тебе захотелось обратно в Сеул? — хмыкает Намджун, тенью нависая над Тэхёном. — Ну думаю, что Сеулу будет любопытно узнать, что происходит в Осане. Например, о том, как старший следователь выбивает признания, чтобы закрывать дела. Чиновникам нужны виновные в смерти их детей, поэтому Вы готовы посадить любого, да? — Не хватайся за кусок, который не сможешь откусить — подавишься, — бросает в ответ Намджун. — Юнги, ко мне. Намджун уходит в свой кабинет, и Юнги послушно семенит за ним, кинув на Тэхёна слегка виноватый взгляд. Тэхён, облегченно выдохнув, подходит к Чимину, который упал на стул, понуро опустив голову. — Хей, ты в порядке? — осторожно спрашивает Чимина Тэхён. — Не обращай на него внимания, его можно понять. Всё-таки жена умерла. — Про что ты говорил ему? Что за признания? — вместо ответа задаёт вопросы Чимин. — Просто слышал, что у нашего следователя свои методы закрытия дел. Один мужчина рассказал мне историю, что тот угрозами и насилием заставил его сына признаться в том, чего он не совершал. — А вдруг... вдруг он и Хосока заставил? Ведь сначала Хосок всё отрицал, а потом резко сознался во всем, — в глазах Чимина загорается надежда. — Нет, Чимин, это совсем другое, — отрицательно машет головой Тэхён. — В том случае улик не было никаких. А Хосок признался, потому что ему даже не было смысла отпираться. — Но всё же эта версия имеет место быть... — Имела бы, если бы у твоего парня не нашли в морозильнике мясо, а во дворе закопанные трупы, — говорит Тэхён и идёт к своему рабочему столу. У них новое убийство, почерк которого схож с убийствами Людоеда. Очень сложно искать убийцу, когда от жертвы остаются лишь кости. Даже точную дату смерти не установить и не понять, как именно та была убита. Вопросов слишком много, а ответов на них нет никаких.

***

Юнги натыкается Тэхёна поздним вечером около мужского туалета. Между ними воцаряется неловкое молчание, но потом следователь всё же первым подаёт голос: — Прости, мне не стоило давать ему понять, что я всё знаю. — Это ты прости, что сделал вид, что не понимаю то, о чём ты говоришь, — тихо отвечает Юнги. — Но я, конечно, не ожидал, что ты скажешь всё это ему в лицо. — Я просто думал, что ты тоже подозреваешь Намджуна в убийстве собственной жены, — хмыкает Тэхён, изгибая бровь. — Пойми меня, Тэхён, — Юнги опускает глаза в пол. — Намджун не просто кумир для меня. Я был зол на него и наговорил много гадостей о нём. Но Намджун действительно любил и любит свою покойную жену, поэтому я очень сомневаюсь, что он бы смог с ней так поступить. Забудь про то, что я тогда сказал. Да, она ему изменяла. Но Намджун не из тех людей, что способны пойти на такое. Тем более у них есть маленький сын, который очень нуждается в матери. Он бы не поступил так со своим сыном. Юнги быстро уходит, оставляя Тэхён со смешанным чувством понимания и осуждения. У Юнги к Намджуну что-то больше, и он в этом признался, хоть и не сказал прямо. Но всегда нужно уметь проводить грань между тем, на что можно закрыть глаза, и тем, что нельзя прикрыть никакой влюблённостью.

***

День выдаётся тяжёлым, поэтому Тэхён с радостью падает в объятия Чонгука, чувствуя, как всё напряжение постепенно уходит. Чонгук мнёт его плечи и шепчет различные милые глупости, и Тэхён на это лишь довольно мычит, думая о том, что хотел бы, чтобы Чонгук встречал его с работы вот так каждый день до конца своей жизни. И тогда Тэхёну не будут страшны никакие запутанные убийства, отчёты для начальства и тяжёлый рабочий график. — Был нелегкий день, да? — они садятся на мягкий диван в гостиной в квартире Чонгука. — Весь город стоит на ушах. — Всё было просто, когда у нас были убийства и был пойман подозреваемый, — Тэхён устало откинул голову на спинку дивана. — А теперь у нас подозреваемый за решеткой, но убийства продолжаются. — Ты ведь теперь допускаешь хотя бы мысль о том, что мой брат не виновен? — Я не знаю... Я больше склоняюсь к версии о том, что у Людоеда есть подражатель, — Тэхён кидает взгляд на Чонгука и ловит все изменения у того на лице. Его мягкие черты лица становятся грубее — Чонгук злится. — Убийства не закончились, но ты готов скорее поверить в то, что у Людоеда есть подражатель, чем в то, что мой брат ни в чем не виноват, — голос у Чонгука звучит твёрдо, но в нем отчетливо слышится обида. — Хей, Чонгук, — Тэхён протягивает руку к младшему, но тот довольно грубо отпихивает её от себя. — Ты злишься на меня? — Просто иногда на меня будто с неба падает реальность, где мой брат сидит за решёткой. И тогда я не уверен, что имею право быть счастливым, когда он там несчастен. — Что ты такое говоришь? — Тэхён острожно вновь тянется к Чонгуку. — Давай не будем обсуждать всё это, когда мы вместе? — Конечно, тебе проще целоваться со мной, чем говорить со мной об этом, но ты всё ещё остаёшься тем, кто считает моего брата серийным убийцей! — Чонгук резко повышает голос, и Тэхён думает о том, что эта их первая ссора за время столь недолгих отношений. — Всё это слишком сложно, да... Но нам ведь вместе хорошо. Давай не будем это как-либо омрачать? Пусть все рабочие моменты остаются на работе. — Мой брат не какой-то рабочий момент! — выплевывает Чонгук, и Тэхён досадно прикусывает нижнюю губу. — Если Людоед пойман, почему убийства всё ещё продолжаются?! Тебе, может быть, стоит лучше выполнять свою работу. — Чонгук, я не думаю, что ты хотел сказать именно это... — Нет, именно это я и хотел сказать! Тэхён смотрит на тяжело дышащего Чонгука и видит на его лице обиду, которая делает его сейчас слишком похожим на ребёнка. Его губы плотно сжаты, а глаза блестят на свету, и Тэхёну стоило бы его обнять, но вместо этого тот просто встаёт с дивана и кидает: — Ты ещё такой незрелый, Чонгук. Позвони мне, как остынешь. Тэхён слышит, как Чонгук возмущённо хмыкает ему в ответ, когда он поворачивается к тому спиной. Но Тэхён упрямо идёт к двери, потому что не хочет сейчас выяснять отношения, он слишком устал. День был паршивым с самого начала, а теперь и вечер окончательно испорчен.