Ребёнок

Гори шла в универ без особого энтузиазма. Мало того, что контрольная внеплановая, к которой девушка вообще не была готова, так ещё и это чудо на ножках пришлось успокаивать и переодевать около получаса. Красочные вывески маленьких ларьков приковывали внимание мальчика. Он то и дело останавливался, вроде как даже пытался читать. Тогда Горыныч одёргивала его и поторапливала, снова погружаясь в свои раздумья. «А почему, собственно, я согласилась?» терзал студентку вопрос. И действительно. Ведь она могла настоять, чтобы повести ребёнка в детский дом. Оставлять его у себя это безответственность! Мало того, что Габриэль переживала из-за своей полной безграмотности как воспитателя, так ещё и было важно что подумают люди? Ведь городок то маленький: все друг друга знают, а тем более практически каждый знал Гори. Могли бы посыпаться неловкие вопросы в её сторону, а особенно учитывая их с Кешей явные различия: Горыныч была ангелом, а мальчик чертем. Страшно было бы подумать о такой ситуации и со стороны закона, ведь никаких документов у мальчика не было. Как же быть? — Я есть хочу — внезапный детский голосок заставил Гори встрепенуться и расправить крылья. Кеша тихо ойкнул от резкого движения и сжался. Студентка поняла, что фразу сказал именно он и успокоилась. — Да, хорошо, извини — постаравшись разрядить обстановку, Горыныч недолго думая сказала — Хочешь мороженое? Я могу купить тебе небольшой рожок, если ты будешь паинькой и не станешь его грызть. Мальчик кивнул и улыбнулся. Габриэль удивилась такой резкой смене эмоций. Хотя это же ребёнок? Детей легко обрадовать самыми простыми вещами и это завораживало. Кеша приобнял студентку, словно она была ему родной сестрой, и завилял своим коротким хвостиком. Зайдя в магазин, Горыныч не хотела отлеплять от себя маленький комочек радости и поэтому прямо так пошла к холодильнику. Магазинчик изнутри был небольшим, такие ларьки наверняка есть в каждом городе с большом количестве. Назывался как-то банально вроде «Светлана» или другого женского имени. Около входа было два холодильника: один с пельменями и всяким мяском, а другой с мороженым. По бокам были как мини отделы под всякие сладости, а на стеллажах, к которым доступ имела только невысокая продавщица, было всё от кофе разных марок до закусок к алкоголю. На противоположной стороне располагались стеллажи с бытовой химией и даже маленький отдел с канцелярией. Было очень удобно вместо походов в ближайший «Магнит у дома» за три квартала от самого дома быстро прошвырнуться в ларёк за каким-нибудь хлебом или даже за дешёвыми тетрадками, коих там был небольшой, но всё же выбор. У кассы стояла пышная дама, по наружности мягколапая светская львица во всех смыслах и её чадо: милая девочка с белоснежными кудрями и пушистыми ушками как у мамы. Пока женщина выбирала себе пакет с молоком подешевле, цветок жизни с улюлюканьем разглядывала шоколадки на витрине, чуть ли не носом прижимаясь к стеклу. Не смотря на свой «благородный подвид», она выглядела как счастливый обладатель шила в жопе, которого ненадолго удалось угомонить. Гори только поёжилась, представив как бы Кеша выглядел если бы его что-то настолько же заинтересовало и подошла к холодильнику, отпустив мальчика в свободное плаванье между вокруг витрин. Тот, на удивление, выбрал знакомство с девочкой. Слушая в пол уха детский лепет, Горыныч пыталась разглядеть нужный ценник, чтобы не оплошаться на кассе. «Ну что же тут всё такое… Дорогое и непонятное, у меня всего полтинник в кармане» — раздражённо подумалось студентке, когда она вдруг начала осмысливать диалог малолеток: — Не говори так о моей маме, Амелия… — Я права, на тебе даже ботиночек красивых нету, да и страшный ты — Почему? — Потому что ты чёрт. Твоя мамашка залетела в шестнадцать от такого же черта как ты и родился такой уродец — пропела словно песенку «милая девочка». Горыныч чуть не подавилась собственным языком. Откуда «мамина припевочка» знает такие эпитеты? Видимо в садиках нынче действительно специфичный контингент. После недоумения закипела в студентке ярость. Захотелось встать и влепить отцовскую затрещину языкастой девке, но Кеша выдал такую ответку, что если бы они уже ехали в универ, то плакала бы вся маршрутка: — У меня хотя-бы все зубы уже на месте и я могу сказать «трактор». У девочки действительно в улыбке не доставало двух передних зубов, от чего и без того отвратительные высказывания звучали ещё более мерзко. Ребёнок сначала впал в ступор и не знал что ответить. Видимо так и не найдя ответа, «девочка-припевочка» забилась в истерических рыданиях на полу. «Мерзость» — подумала Гори и уже было хотела оттащить не сумевшего найти общий язык с противоположным полом Кешу, как тут женщина, что видимо уже выбрала продукты, развернулась в сторону дочери. Беглым взглядом оценив ситуацию дама встала живым щитом, закрыв могучей спиной отпрыска и сурово посмотрела на мальчика. Тот, видимо познав с детства сущность строгих дядь и тёть, хотел уже подойти к Горынычу, но большая пушистая рука схватила того за плечо. — Так, подонок, чего девочек обижаешь? — спросил низкий прокуренный голос львицы. Казалось, Кеша даже сквозь пальтишко ощутил маникюр её когтей где-то между костей своего плеча. Тихо пискнув извинения, он было хотел объясниться, как девочка завизжала словно маленький поросёнок: — Мама! Мама! Он меня обижал и ударил по попе! Побей его! Побей черта! Побей чтобы знал и не выходил на улицу! Горыныч тут же вышла из ступора и подлетела, закрыл собой мальчика: — Не ври, он тебя и пальцем не тронул, а ты разревелась как дурочка! — первое что в такой ситуации решила сказать студентка было не такое эпичное, как матерная тирада матери-героини, что обрушилась на Кешу. Расправив свои маленькие крылья, словно думая что они защитят чертёнка, Гори сказала — Не трогайте его, где вы видели чтобы взрослая тётка била поцана совсем мелкого?! Разберитесь тогда со мной если вам кажется что он что-то сделал не так, я за него отвечаю и не позволю его трогать! — Габриэль боялась, можно было даже заметить как трясутся её руки и губы. Если бы это был другой ребёнок, возможно бы она выбежала из ларька от греха подальше, не буду лукавить. Но сегодня на Кешу подняла руку здоровая баба и помимо страха, адреналином подпитывал ещё и гнев. — Не твоё дело, плоскодонка крашеная, кого я буду лупить! Эта малолетняя дрянь домогалась моей девочки и если ты не воспитываешь своего обортыша, то дай нормальным людям сделать из него нормального члена общества! — Ты быдлятина, а не член общества, не смей поднимать руку на детей чужих, своего воспитай для начала! Мужественные руки львицы схватили Гори за воротник, почти разорвав его. Сердце билось так, что, казалось, можно было видеть его через кожу и рёбра. «Пиздец, вот и смерть моя пришла, а ведь я так молода…» — с тоской подумала девушка и зажмурилась было, как вдруг агрессор вскрикнула и выпустила из своих рук студентку, отчего последняя больно ударилась крылом об полку и перевернула короб с конфетами. Приоткрыв глаза, Габриэль увидела как Кеша со всей своей детской силой ударил тётку рогами в голень. Та, от неожиданности и резкой боли, повалилась на холодильник с пельменями, чуть не пробив стекло. Гори раскрыла рот от удивления этой сцене, она напоминала бы сюрреалистичный сон, если бы не боль в ударенном крыле. Львица вскрикнула: — Понарожали чертей! Суки! Ходи оглядывайся! — поднявшись, тётка схватила дочку и выбежала из ларька. Первое о чём подумалось Горынычу это то, в каком состоянии Кеша. Не убило ли его случайно чем-то? От этой мысли стало плохо, но Кеша сидел неподалёку и испуганно плакал, закрыв лицо ладошками. Подоспела продавщица и помогла подняться студентке. — Кеша, солнышко… — на шатающихся ногах Гори подбежала к мальчику и обняла — Всё хорошо, милый, не плачь. — Кое-как успокоив малыша, ангел обернулась к продавщице — Прошу, извините меня пожалуйста, сколько я должна магазину за витрину?.. — Извините… — продавщица до сих пор была в шоке от произошедшего — Не нужно, вы ничего не сломали… Просто… Ох, боже, у вас кровь! Почувствовав горячую паутинку на своей щеке, Гори быстро её прикрыла: — У вас есть что-нибудь? Какая-то тряпочка может?.. — девушку на удивление совсем не беспокоило собственное состояние. Беспокоил лишь возможный ущерб магазину, ведь проблем с законом совсем не хотелось. Так же беспокоила перспектива опоздать в универ и провиниться перед суровым преподавателем. Ещё что-то нужно было сделать с Кешей. Продавщица принесла ватку с перекисью и обработала рану, пока Гори гладила Кешу по волосам и вытирала его щечки. Продавщица настаивала на том, чтобы вызвать такси до травмпункта, но Габриэль вежливо отказалась, объяснившись тем, что очень спешит на учёбу. Кеше за счёт магазина вручили тот самый рожок и Гори благополучно села в автобус. Прикрыв глаза, она почти заснула, кутаясь в куртку. Кровь ещё капала на порванный воротник, но людям абсолютно не было дела, как собственно она и хотела. Кроха же, прижавшись к своей защитнице, тихо что-то лепетал сам себе. Может быть заснул, а может просто. Гори не было особого дела. Главное, что обнимая его, она чувствовала что любимое маленькое существо в безопасности. Обнимая Кешу, она прикрыла глаза, растворяясь в музыке чужих голосов и гуле дороги.

***

— Хей, Горыныч, остановку не проспишь? Девушка проснулась от звука чужого голоса. Чужого и знакомого, казалось с самого детства, голоса. Распахнув пушистые лиловые ресницы, студентка увидела высокого парня, что склонился рядом, держась за поручень. Полукруглые очки, съехавшие на нос, совсем не скрывали небесно голубых глаз, а грязно-белый и застиранный лабораторный халат был небрежно накинут на растянутую серую толстовку с маленьким логотипом, сине-голубыми рукавами и такими же шнурками возле воротника. Разглядывая знакомые черты лица и непослушные каштановые волосы, Габриэль вспомнила… Это был Гизмен. Самый первый и самый лучший, на ровне с родным братом, друг. Он был из семьи староверов и поэтому был похож на обычного человека. Гори с братом и Гизменом всё детство провели бок о бок и всегда вместе гуляли, играли. Они были в разлуке не по причине разлада или какой-то крупной ссоры, нет. Просто Габриэль с Гизменом росли. Их интересы менялись и разительно отличались. Если Гори росла творцом, который никогда не выпускал из рук карандаш, вечно сочиняла миры и персонажей вокруг себя и в целом хотела связать с этим свою жизнь, то Гизмен же был научным гением с самого детства. Его интересовали науки, дающие конкретные знания о мире и его устройстве: биология, физика, химия. С малых лет он углублённо всё это изучал и мечтал сделать что-то великое для этого мира. Впрочем, это желание не обходило стороной и Гори, которая разбиралась в немного другой области. Ребята росли и на стадии поступления их пути совсем разошлись. Если Габриэль выбрала остаться до одиннадцатого класса и сдавать всеми нелюбимое ЕГЭ, то Гизмен уже после девятого класса буквально выскочил в престижный медицинский ВУЗ, где ему конечно же помог его талант и многолетние старания. Горыныч безпорно гордилась другом, но с жизнью в другом городе он как-то забылся. — Гизмен? — спросила девушка, немного приподнявшись и стараясь не будить Кешу. Парень тепло улыбнулся и поправил очки. — Смотрю самостоятельная жизнь тебя нехило потрепала. Куда едешь? — В универ еду, буду мучиться на контроше — Габриэль улыбнулась в ответ — А ты почему здесь? — А я вот только-только после конференции. Утвердили мой проект, наконец могу недельку передохнуть. Вот, решил мир посмотреть. — Ага, из своего Ухрюпинска приехал в Мухосранск? — Ну что ты, обижаешь. Хотя если ты составишь мне компанию я возможно и останусь здесь на недельку — Гизмен тепло улыбнулся, прямо как в детстве. Его тёплая улыбка словно согрела и напомнила о забытых годах — А что за малой у тебя? — А… Это… Ну… — Гори на момент запаниковала. Хотелось вывалить всю историю с Кешей старому другу, но он бы совсем не понял. Нужно что-то попроще и пообыденнее выдумать на такие случаи — Это у одной из сестёр знакомой хату строят, а газ не провели ещё. А у них там зима лютая-лютая, сбагрили мне засранца. А сам представляешь, тихий-тихий был, а бойкий то какой оказался. — В смысле? Тогда студентка рассказала другу о своих приключениях и даже показала побагровевшую залысину в районе виска (во сне запёкшаяся кровь сильно чесалась и она себе пару волос нечаянно выдрала). Гизмен слушал с интересом и кивал. По окончанию рассказа, парень сказал, улыбнувшись: — Вот везде ты приключения найдёшь. Может пошляемся где-нибудь? — Ой, дружище, мне это… Надо на экзамен бежать, уже моя остановочка. Растормошив Кешу, Горыныч вышла из автобуса и поспешила в здание университета. Она уже прилично опаздывала и, честно говоря понятия не имела как будет объясняться перед учителем. Рассказать правду про ларёк? Не поверит, однозначно. Он был очень щепетилен в политике опозданий, а тем более на столь важные мероприятия. А как быть с Кешей? Изначально планировалось убедить преподавателя своей невинностью и «Ну на первый и последний раз, ну честно». А так уже вообще не прокатит. Он не был старовером лет 70-ти с твёрдыми убеждениями, нет. Феликс Андреевич, как не иронично, был мягколапым. Вроде как барс, а может ещё что-то. Это был молодой преподаватель, из больного поколения ещё. Аудиторию держал не хуже чем некоторые школьные педагоги класс, и вообще был довольно строг. Робко постучавшись в аудиторию, Габриэль вошла. На удивление, не так много студентов явились, но девушка быстро поняла почему. Половина не готовилась вообще никак, просто не успели, а другая же половина просто слиняли как обычно. Нечему удивляться. Феликс Андреевич сидел за кафедрой, возвышаясь над несчастными студентиками и величественно созерцал их работу из-под чуть блестящих в свете лампы очков. Заметив вошедших, он оглядел их оценивающе и с холодным спокойствием подозвал Габриэль. — Габриэлла Владимировна, проходите пожалуйста, тяните билет. — Будет устный опрос? — слегка нахмурившись спросила Гори, нерешительно двигаясь к кафедре. — Нет — уже тише ответил педагог, приглашая взглядом подойти ближе. Всё так же, вполголоса он спросил — Причина опоздания? — Феликс Андреевич, просто так получилось что я не сразу смогла добраться. Это по семейным обстоятельствам — виноватый взгляд сам собой скользнул в сторону Кеши, который робко мялся у порога. Феликс Андреевич вздохнул и сказал: — Хорошо. Можешь присесть, но что за мальчик? — Понимаете, не получилось одного оставить и я взяла его. Вы ведь позволите ему присутствовать где-нибудь на галёрке? — Нет, не позволю — немного раздражённо, но так же спокойно и величественно ответил преподаватель — Я педагог, а не нянька. Мне нужно следить за аудиторией, а не за этим чертем. Он может много что натворить, мало ли что ему сбредёт в его рогатую головёшку, ты понимаешь. — Извините, но поймите меня… Мне не с кем его оставить, я ведь не виновата, что проверочные работы назначают настолько спонтанно! — Извините, Габриэлла, но увы. Этот черть только ваша проблема, если не с кем оставить, то и не нужно приходить в аудиторию. Чтобы он тут всё разнёс вы пришли? Габриэль снова пробила ярость. На последних высказываниях педагога его голос приобрёл в голове ангела схожесть с той тёткой. Ну сейчас то он попляшет…