Апокалипсис отменяется

О бессонной ночи Пятого говорили не только его круги под глазами, но и полупустая банка растворимого кофе на журнальном столике. В детстве он его ненавидел, больше предпочитал зерновой, но здесь выбирать не приходилось. Однако нужно признать, в 1963 даже растворимый был более сносным, чем тот, что его отец хранил на самой высокой полке в Академии. Он никогда не понимал, почему папа вводил им столько ограничений: строгий режим, плотное расписание тренировок, никакого шоколада по будням и полный запрет на кофе. Они ведь были всего лишь детьми. Им была нужна забота, игры, свобода и друзья, но из всего этого они имели лишь друг друга. Пятый по-настоящему любил каждого члена своей семьи без причины, потому что они — это все, что у него было. Все свое время в Апокалипсисе Харгривз посвящал поискам способа выбраться оттуда. Не сосчитать всех его попыток вернуться домой и не понять его боли от каждого провала. Он чувствовал, что оказался в собственном Аду, из которого нет выхода. Его единственной связью с семьей была книга Вани, которую он перечитывал сотни, а то и больше раз. «Мой брат Пятый пропал шестнадцать лет назад, и все эти шестнадцать лет я не перестаю задавать себе вопрос, почему он ушел и не вернулся?» Он взрослел в абсолютном одиночестве и буквально сходил от него с ума. Стоило Харгривзу закрыть ночью глаза, как ему тут же являлись отец с осуждающим взглядом и братья-сестры, которые забыли о его существовании. Иногда ему снился Бен и его смерть: Пятый бесчисленное количество раз пытался его спасти и всегда безуспешно. Все, что он знал о его смерти — то, что тот умер на задании и в каждом из его видений он видел разные виды его кончины. Это были настолько пугающие сны, что он нередко принимал их за реальность. И он перестал нормально спать вовсе. Парень измывался над собственным организмом, не позволяя себе засыпать более, чем на двадцать минут за один раз. Ведь после получаса сна наступает глубокая фаза, в которой его и преследовали ужасы. Он спал с частыми перерывами на бодрствование и вскоре привык к этому. В один из одинаковых дней Пятый встретил Долорес. Сначала она показалась ему настоящей девушкой, застрявшей в обломках, но это было его очередной галлюцинацией из-за недосыпа. Однако, ему отчего-то захотелось защитить этот одинокий манекен. Он дал ей имя, нашел для неё новую одежду и спустя время стал вести с ней настоящие разговоры, представляя вместо куклы реального собеседника. Харгривз рассказывал ей все, делился с ней самыми сокровенными вещами, потому что был уверен в том, что все его признания останутся между ними. — Возможно, я был не лучшим братом или сыном, — признавался он. — Но разве я заслужил такого конца? Долорес всегда слушала его, и ему было этого достаточно. — Вдруг это из-за меня? — переживал Пятый. — Может, если бы я не сбежал из дома, то смог бы помочь своей семье спасти мир? Он чувствовал от неё поддержку, пусть подсознательно и понимал, что говорил сам с собой. — А теперь я в Аду, потому что позволил всем погибнуть. Тогда это имело было бы смысл. Из воспоминаний о паршивых деньгах в Апокалипсисе Пятого вырвало чье-то недовольное бормотание. Осознание того, где он находится пришло не сразу. Лишь тогда, когда Лука встала с кровати и забрала из его рук чашку остывшего кофе. Она предпочитала чай, но по утрам всегда разделяла с ним этот бодрящий напиток. — В Вене кофе был лучше, согласись? — спросила Лу, сев напротив. Она спала чуть больше пяти часов, но чувствовала себя довольно бодро. Пятый посмотрел на неё: заспанная, с растрепанными волосами и слипшимися глазами она нравилась ему больше, чем во время миссий. В такие моменты она выглядела обычной девчонкой. Он до сих пор не понимал, как такая хрупкая девушка прошла отбор Комиссии и сдала экзамен. За долгих два года их совместной работы он так и не смог увидеть в ней киллера, хоть и на её душе висело пару грешков. Харгривз больше видел в ней маленькую девочку, особенно, когда она злилась и обижалась по мелочам. Иногда это даже умиляло. — Разумеется, ведь Вена буквально столица кофе, — ответил Пятый, придя наконец в себя. Их миссия в Австрии была одной из самых удачных и запоминающихся. Жертвой стал местный мошенник Гейб, обворовывающий стариков и немощных, и поэтому Хейз было совсем не жалко нажать в этот раз на курок. Также у бедного парня была с собой крупная сумма денег, которую наемники разумеется присвоили себе. Большую часть из них они раздали попрошайкам, а оставшуюся потратили в старинном кафе «Шварценберг», заказав все виды кофе из меню. Что было символично, их задание выпало на 1 октября — официальный «День кофе» в этой стране. Они по-настоящему хорошо время в тот раз. — Итак, убийство Кеннеди произойдет через четыре часа, — сменила тему Лу. — Где предлагаешь искать Николаса? — В крайнем случае будем проверять вчерашний переулок, — ответил Пятый, даже не задумываясь. Девушка в недоумении подняла бровь. Харгривз любил говорить загадками, которые она ненавидела разгадывать. — Тот офицер вчера, — пояснил он. — У него на форме были вышиты его инициалы —Н.Харпер. Лука аккуратно поставила пустую кружку на столик. Она привстала с кресла, чтобы достать из-за спины твердую подушку, которую тут же запустила Пятому в лицо. Девушка непременно попала бы прямо в цель, если бы он не обладал быстрой реакцией и не поймал её в полете. Со стороны это могло выглядеть забавно, но то, что Пятый часто игнорировал её мнение в действительности задевало её. Своим поведением он напоминал ей сотрудников Комиссии, которые нередко насмехались над ней. Иногда ей казалось, что она так и осталась гнить в офисе без права на голос. — Я говорила тебе, что это важно! — возмутилась Хейз, будучи недовольной. — Почему ты никогда не воспринимаешь мои слова всерьез? — Потому что в большинстве своем они бессмысленны, — ответил парень, кинув подушку в ответ. Лука поймала её и со злостью откинула в сторону. Пятый никогда не понимал её ранимости, считая себя правым. Несколько миссий действительно было под угрозой провала из-за её беспричинных подозрений. Он ценил её, как компаньона, с которым было неплохо проводить время, но воспринимать как напарника на одном уровне с собой Харгривз отказывался. — Нет времени на обиды, Лу, — вздохнул он, встав с кресла. Парень взял справочную книгу со стола и раскрыл её на странице на букву «Х». Здесь было несколько Холтеров с именем Николас, и это значительно усложняло их ситуацию. Пятый посмотрел на Хейз, и судя по её все еще не остывшей злости, она точно не одобрит его идею разделиться. — Я запомнил адреса пяти предполагаемых жертв. Первым проверим того, кто живет в двух кварталах от того переулка. Согласна? Харгривз не стал дожидаться её ответа. Надев на себя куртку, он направился к двери. — Как будто может быть по-другому, — вздохнула девушка и последовала за ним. Благодаря портфелю, напарники быстро оказались у нужного дома. Проникнув в квартиру, они с облегчением увидели в ней фотографии с изображением вчерашнего офицера. Им повезло, что первое предположение о Николасе оказалось верным. Напарники осмотрели все вокруг и в конце концов обнаружили Холтера спящим в собственной спальне. Было решено дождаться, когда он проснется. Они творили много ужасных и беспощадных вещей, но никогда не расправлялись с жертвами, когда те спали или были без сознания. Это слишком жестоко даже для них. Спустившись вниз, они отправились на кухню, чтобы нормально позавтракать. Хейз залила кукурузные хлопья шоколадным молоком и включила радио, игнорируя Харгривза. Тот в свою очередь тоже не горел желанием вести разговоры, ведь её претензии были ему все еще непонятны. На Пятого нахлынуло приятное чувство дежавю, когда он нашел арахисовую пасту и остатки тостового хлеба. Собрав свой любимый сэндвич, Харгривз вспомнил, как его сестра Ваня любила добавлять в него мягкие зефирки. Сначала ему казалось это странным, но постепенно он стал разделять её предпочтения, и они вместе по вечерам готовили эти причудливые бутерброды. Он легко улыбнулся своим воспоминаниям, думая о том, что совсем скоро увидит свою семью. — Никогда не понимала твоей любви к арахисовой пасте. — произнесла Лу, отменив бойкот из-за слишком нудного радиоведущего. — Она же вязкая и прилипает к зубам. — Зато вкусно, — ответил Пятый, отправляя в рот уже второй сэндвич. Их едва начавшуюся беседу прервали послышавшиеся шаги. Лука бросила взгляд на часы — ровно десять утра, два часа до убийства президента. Оба напарника бесшумно слезли со стульев и синхронно вытащили оружие. Они спрятались за стенкой, разделявшей гостиную и кухню, чтобы вести оттуда наблюдение. В такие моменты их не волновало личное пространство: они прижались плечами и чувствовали сбившееся дыхание друг друга. Сколько бы они не совершили убийств, всегда было трудно нажать на курок и лишить невинного жизни. Лука перезарядила пистолет. — Кто здесь?! — нервно выкрикнул Николас и опасливо огляделся. Харгривз недовольно зашипел на девушку. — Идиотка, что ты делаешь? — наклонившись над её ухом, раздраженно прошептал парень. — Мне надоело, что ты всегда главный, Пятый. Теперь я сама решаю, что мне делать. Он не успел ничего ответить, как Лука вышла из-за стены и направила пистолет на Холтера. Она смотрела на него и отчаянно пыталась увидеть в нем того парня, который безжалостно избивал бедного старика. С каждой прошедшей секундой она приближалась к Николасу все ближе. Он был испуган и не двигался, боясь сделать хоть одно движение и спровоцировать её на выстрел. Когда между ним и Хейз оставалось чуть менее метра, Пятый телепортировался к ней. В следующее мгновение вместо кухни она увидела перед собой пустошь. Девушка быстро подняла с земли выпавшее оружие, и спрятав его в карман, обернулась к Пятому. Парень выглядел напряженным и обозленным, но её это не волновало. — Какого черта?! — выкрикнула Лу, со всей силой толкнув Харгривза в грудь. — Я вернусь через полчаса, никуда не уходи. Парень передал ей в руки портфель и исчез в синей вспышке. Пятый действовал ради её же блага, не позволяя лишний раз пачкать руки в крови, но она этого не понимала. Всю свою жизнь Лука занималась тем, что пыталась доказать другим свою значимость. Это стало её привычкой, своеобразной зависимостью, от которой она не могла избавиться. Хейз огляделась: Пятый оставил её за забором, из которого открывался отличный вид на главную площадь Далласа. Через два часа здесь будет застрелен Джон Кеннеди. Это первый шанс Луки увидеть историческое событие вживую, а не через экран в Коммутаторе. Чувство воодушевления и предвкушения вытеснили злость. — Мисс, могу я поинтересоваться, что Вы здесь делаете? К девушке подошел мужчина в пальто. На нем также была черная шляпа, скрывающая его выражение лица. Он с подозрением оглядел её внешний запыхавшийся вид. Ему показалось подозрительным, что все горожане собирались на площади, а эта девушка в одиночестве пряталась за старым забором с каким-то странным портфелем. — Хочу увидеть Кеннеди. Что-то не так? Она надеялась завести с ним непринужденную беседу, но ей это не удалось. — Да, — четко ответил незнакомец и раскрыв пальто, вытащил из кобуры табельное оружие. — Например то, что у Вас из кармана выглядывает пистолет. Все звуки вокруг перестали вдруг существовать, когда в следующую секунду он направил на неё ствол. Лука тут же наклонилась к портфелю, чтобы сбежать, но в следующее мгновение он был безжалостно расстрелян. Оставалось лишь наблюдать перегорающие синие огоньки внутри него и чувствовать разрывающее отчаяние от собственной никчемности в этот момент. Мужчина подошел ближе и прижал оружие прямо к её лбу, не оставляя ей и шанса на то, чтобы вытащить собственный пистолет. Стоит ей только шевельнуться, и она будет мертва. — Вы обвиняетесь в покушении на убийство президента США Джона Кеннеди, — объявил незнакомец. — Советую Вам не сопротивляться. Мужчина посадил девушку в автомобиль, предварительно конфисковав все опасные предметы из её карманов. Он также не забыл захватить и странный портфель. Лука не чувствовала страха, потому что была уверена в том, что Пятый её обязательно найдет. У неё не было в этом никаких сомнений. Он всегда находил её, разве что-то может заставить его поступить в этот раз по-другому?