Возвращение в 2019. Часть 1.
28 ноября 2020 г., 14:57
Пятый вернулся на пустошь спустя полчаса, как и обещал. Отряхивая с костюма невидимые пылинки, он огляделся и с удивлением обнаружил, что Луки здесь не было. Уже половина двенадцатого дня, куда он могла уйти с тяжелым чемоданом? Обычно она даже поднимать его отказывалась, не то что носить.
Тревожные мысли захватили парня, и он решил её найти. Пятый телепортировался в мотель, в дом Холтера, заглянул во все кофейни и библиотеки города — Луки не было нигде. Он спрашивал у прохожих о пропавшей светловолосой девушке по имени Лу, но все лишь качали головой. От каждого «нет» внутри что-то обрывалось, он отказывался верить своему плохому предчувствию.
«Упертая идиотка», — думал парень, вернувшись на пустошь.
Когда он увидел Луку первый раз в Коммутаторе три года назад, то и предположить не мог, какой огонь запрятан у неё внутри. Она была такой испуганной, что Харгривз буквально боялся к ней прикоснуться. Сколько бы безумных вещей она не творила на миссиях, ему было все равно. Ведь смотря на неё, парень продолжал видеть в ней маленькую девочку, которую необходимо защищать от всего злого в этом мире. Но теплые воспоминания не заглушали его злости на неё в данный момент.
Кеннеди был убит, и последовавшие за неожиданными выстрелами громкие крики людей прекратились. Харгривз вытащил из кармана куртки записку с сегодняшней капсулы и прочитал её снова: «Устранить Николаса Холтера. Для перемещений во времени чемодан будет доступен до 12:33». Разорвав кусочек пергамента в руках, парень выбросил его остатки на землю. На его наручных часах было уже без двадцати пяти час, и это могло означать только одно.
Лу вернулась в Комиссию без него.
Пятый снова застрял в чужом времени совершенно один. Он не мог свыкнуться с этой мыслью, пытаясь найти Луке оправдание, но гнев был гораздо сильнеё разума в этот момент. Обида и злость от её подлости буквально выжигали его изнутри. Парень чувствовал, как его маленький мир разрушался снова: он верил Лу и считал её своим другом, наивно полагая, что она относится к нему также.
Одиночество вернулось также быстро, как и когда-то исчезло.
Солнце скрылось за облаками, которые вдруг стали серыми и угрожающими. Пятый огляделся снова, все еще надеясь увидеть на горизонте Луку с чемоданом в руках. Он бы снова потешился её безрассудству и таланту везде теряться, а еще вечной привычке обижаться, но больше не держал бы на девушку зла.
Но её здесь не было и больше не будет.
«С меня хватит!» — подумал Харгривз, достав из внутреннего кармана затрепанную книжку.
Изображение повзрослевшей сестры на обложке приободрило парня. Он бы вернулся домой еще три года назад, если бы не связался с Лукой, которая затуманила его разум со своей безумной идеей побега. Да, Пятый рискнул бы своей жизнью, украв чемодан, но для него никогда не существовало проблем, с которыми бы он не справлялся.
Однако стоит отдать должное потерянным годам жизни. Все это время парень втайне от Лу искал альтернативный способ вернуться домой. Он не спал ночами, составляя различные уравнения и ища неизвестные, которые должны были помочь ему найти верное равенство и решение, которое помогло бы им сбежать. Только тогда Пятый был уверен, что заберет Луку с собой, но все имеет свойство меняться. Пройдясь взглядом по вычислениям, парень остановился на последнем и добавил недостающее значение.
Харгривз был уверен, что поступает верно. Ему не место в Комиссии — его место в 2019, рядом со своей семьей. Он не убийца — он спаситель, который остановит Апокалипсис.
Сконцентрировав все внимание и силы в своих ладонях, Пятый почувствовал нарастающую энергию внутри себя и вскоре выпустил её наружу. Синяя вспышка резко озарила пространство, открывая гигантский портал сквозь время. Он едва не задохнулся от сильного потока воздуха, бьющего ему в лицо. Пересилив себя, он сделал шаг вперед и оказался в пустоте, в которой не был последние пятнадцать лет. Его прыжки значительно отличались от тех, которым способствует волшебный чемоданчик. От него побочные эффекты минимальны, к тому же к ним постепенно привыкаешь и при полете обычно не чувствуешь ничего. В отличии от порталов Пятого, в которых он буквально боялся погибнуть. В них он летел в бесконечную черную бездну навстречу пробирающему холодному ветру до тех пор, пока не оказывался на месте назначения. Из-за долгого перерыва в прыжках этот полет показался Харгривзу целой вечностью.
Парень приземлился, ударившись в мокрую землю лицом. Он поднял свой взгляд наверх и, увидев двор родного дома, слегка улыбнулся. Старая деревянная дверь, на которую он уставился, резко отворилась и оттуда вышли его братья-сестры. Пятый с трудом различил в этих взрослых мужчинах и женщинах своих родных, но это определенно были они. Но его смущало недоумение в их глазах.
— Разве я так сильно изменился? — спросил он, нахмурившись.
— Не то чтобы, — прыснул Диего.
Никто не поддержал его смех, но Клаус выдохнул с облегчением.
— Так, значит, я не один его вижу?
— Ты меня уже в покойники записал, Клаус?
Родные продолжали смотреть на него с каким-то неверием. Пятый оглядел с себя: на нем была та же одежда, что и в 1963, но уж слишком были велики брюки и куртка, рукава которой буквально висели. Его опасения подтвердило отражение тринадцатилетнего мальчишки, которое он увидел в ближайшей луже. Он зарылся рукой в волосы и тихо взвыл, осознавая произошедшее.
Пятый был удивлен, но больше разочарован самим собой. Его братьям и сестрам почти по тридцать, как и ему, но выглядит он, как ребенок. Это сложно, слишком сложно. Пока он колебался на месте, его родственники продолжали оставаться в стороне. Первым ближе подошел Лютер, заслонив своим огромным телом остальных.
— Пятый, это правда ты? — он пытался коснуться его плеча.
— А как ты думаешь, Номер Один? — обозленно бросил парень, оттолкнув его руку.
— Но как это возможно? — вступила в беседу Эллисон.
Он проигнорировал её вопрос, ведь ему было трудно выговорить простое: «Я снова облажался».
Не так Пятый представлял встречу с семьей. Парень снова обвел взглядом своих родных, чтобы в очередной раз посмотреть на Ваню. Сестра притаилась за всеми, ничего нового. Но она также внимательно за ним наблюдала. Не выдержав сомнения в её глазах, номер Пять сосредоточил свое внимание на Лютере.
— Если не ошибаюсь, сегодня похороны. Я не опоздал?
***
Было неудивительно, что родные скептически отнеслись к его словам о том, что он провел в будущем шестнадцать лет и ему сейчас столько же, сколько и им. Но ему было все равно, ему всегда было все равно на то, что они о нем думают. Пятый первый покинул похороны отца, не в силах наблюдать очередную потасовку между Диего и Лютером. После долгого перерыва в прыжках во времени его беспокоило сильное головокружение и тошнота, ему было необходимо отдохнуть. Внутри Академии ничего не изменилось: темные коридоры, запах старой запыленной мебели и скрипучие полы. По пути в свою комнату парня преследовали моменты из его детства, в которых они вместе с братьями и сестрами играли здесь. Чаще всего он выигрывал, и поэтому от скуки стал проводить свое свободное время с Ваней, слушая её игру на скрипке. Комната Пятого была одной из самых дальних: между комнатой Клауса и Бена, поэтому он не так быстро до неё добрался. Внутри все осталось на своих местах, словно он покинул дом вчера, а не шестнадцать лет назад. Выдохнув, парень лег на кровать и расслабленно закрыл глаза, надеясь провести время в тишине. Но его планы были разрушены, когда дверь с шумом приоткрылась. Он прислушался к шагам: они были тихими и осторожными, ему даже не нужно было смотреть на входящего, чтобы понять, что это была Ваня. — Знаю, тебе нужен покой, но… — сказала девушка, пройдя внутрь и сев рядом, — но ты так быстро уходишь от разговора. Я даже не успела сказать, что рада твоему возвращению. Она была первой и скорее всего последней, кто сказал ему эти слова. Не потому что никто так больше не считает, а потому что у всех свои заботы и волнения, им нет времени и дела до сентиментальных вещей. Свои проблемы всегда были важнее других в этой семье, никто не интересовался чужими. Разве что Ваня: она всегда волновалась за всех них, с замиранием сердца ждала их после каждой миссии, чтобы убедиться в том, что все живы. Первым серьезным ударом для девушки стало исчезновение Пятого, хоть она и успокаивала себя тем, что Клаус ни разу его не видел. Её утешением стал Бен, который нередко заглядывал к ней в комнату, чтобы поддержать. Именно его смерть стала окончательным ударом для неё. Номер Семь скорбела по нему так сильно, что первой решила покинуть Академию. Никто не пытался её удержать: отец всю жизнь считал её бесполезной, а братья-сестры были заняты чем угодно, но не общением с ней. Она пыталась быть им другом, но её отвергали. — Спасибо, — без эмоций ответил Пятый. — Прости, что разбудила тебя, — виновато произнесла Ваня, поднимаясь с кровати. — Поговорим в другой раз. Но её намерения прерывает его неожиданное касание. Парень схватил её запястье, и девушка села обратно. Пятый тут же выпустил руку сестры, отгоняя от себя нахлынувшее чувство дежавю. Её кожа была такой же холодной. Это было так бредово в его понимании: сначала он ассоциировал Луку с Ваней, теперь сравнивает свою сестру с предательницей. Он должен был уже забыть её, но отчего-то она по-прежнему продолжала преследовать его даже во сне. — Ты единственная, кому я могу рассказать, что произошло, — произнес номер Пять, открыв глаза. Он рассказал обо всем: о жизни в Апокалипсисе, работе в Комиссии и своем неудачном возвращении. Умолчал лишь о своей непутевой напарнице, имя которой даже не хотелось произносить. — Комиссия Времени? — недоуменно переспросила Ваня после его рассказа. — Организация, спонсирующая Судный день, — пояснил Пятый. Номер Семь кивнула, переваривая услышанное. — Сейчас я — их главная мишень. Они сделают все, чтобы остановить меня, — продолжил он, наблюдая за её реакцией. — Только не сбегай больше, ладно? Это самая неожиданная вещь, которую Пятый мог от неё сейчас услышать. Больше всего он боялся, что она сочтет его сумасшедшим, но этого не произошло. Ваню волновало его возможное исчезновение больше, чем Апокалипсис. Впервые парень был настолько тронут чьими-то словами, что не сразу нашел, что ответить. — Я рад, что ты веришь мне, — спустя время выдавил из себя номер Пять. Могло прозвучать равнодушно, но это было совсем не так. Ему всегда было трудно выражать свои чувства. — Как может быть иначе? Ты же мой брат. Парень горько улыбнулся. Вернись он даже в теле взрослого парня, все было бы абсолютно также. Когда он был подростком, то никого из девушек, кроме неё и Эллисон не знал. Но вторая была слишком заводной для него. В отличии от Вани, в которой он видел душу и свет. Он думал, что влюблен. Пятому понадобилось двенадцать лет в Апокалипсисе, чтобы понять, что это была никакая не любовь, а просто привязанность и детское желание быть кому-то нужным. Сейчас его домыслы лишь подтвердились, и он совсем не был расстроен. — Нам нужно предотвратить конец света. — Ты правда веришь, что мы сможем это сделать? — Да, ведь теперь я здесь. Они проговорили еще целый час, обсуждая жизнь Вани и её успехи в оркестре. Он слушал сестру, не перебивая. Пятый наконец почувствовал себя дома.***
После ухода сестры номер Пять больше не чувствовал усталости и головной боли, поэтому решил немного прогуляться. На улице стояла спокойная погода, с еле заметным ветром и приятным запахом недавнего дождя. Он наслаждался этой обстановкой, не ставя ни в какое сравнение города и времена, в которых ему приходилось оказаться по работе. Вдалеке мелькнула знакомая вывеска «Griddy’s doughnuts», парень направился прямиком к ней. До кафе оставалось совсем немного, как Пятого снова настигли надоедливые воспоминания. В пяти метрах от него шла невысокая девушка, напомнившая ему Луку. На ней была бежевая толстовка, светлые волосы завязаны в крепкий хвост, а на спине висел полупустой рюкзак. Но не эти совпадения заинтересовали парня: у неё была подозрительно похожая походка. «Это превращается в настоящую паранойю», — подумал он. Харгривз замедлил шаг, чтобы не обгонять незнакомку, как та остановилась и медленно огляделась. Он застыл следом за ней, испытывая второе за день потрясение. Встретившись с ней взглядами, у него не осталось никаких сомнений — это девушка была Лука Хейз.
