Апокалипсис отменяется

      Окна Вани Харгривз выходили на солнечную сторону, и, к несчастью Хейз, они не были зашторены. Первые лучи солнца проложили маршрут до кровати, постепенно добравшись до спящей Луки. Она недовольно промычала, когда те остановились на её закрытых веках, вынуждая проснуться. Девушка повернулась на другой бок и спрятала лицо в подушку, издав ещё один полный негодования тихий стон. Причиной ему стала ужасная головная боль, появившаяся при одном её малейшем движении.       Перед глазами сразу же пронеслись картинки с событиями прошлого вечера, последней из которых была пустая бутылка виски на журнальном столике.       — Чёрт, — выдохнула она, стараясь не разбудить Ваню.       Харгривз лежала рядом, иногда жмурясь от солнца, но не просыпаясь. Её ресницы едва подрагивали вместе с нахмуренными бровями и иногда сжимающимися губами. Вряд ли можно сказать, что ей снилось, но кажется она была напряжена.       Если бы Лу оторвала голову от постели и посмотрела на неё, то наверняка назвала бы её милой. Факт того, что у Пятого есть родная сестра все ещё оставался для неё удивительным. Для неё он всегда был одиночкой, потерянным парнем, которого кажется никто не интересовал, кроме него самого, оттого его забота и улыбки, полные нежности, которые он посылал вчера Ване, стали для неё открытием. Она исключала то, что они были связаны с действием алкоголя. Ведь ранеё опьянение у него вызывало лишь грусть и желание побыть одному, совсем не желание глупо улыбаться и иногда даже смеяться из-за дурацких шуток. Вау, кажется, Ваня действительно имеет над ним влияние!       «Какого это?» — думала девушка, постепенно приходя в себя. — «Иметь кого-то, кто дорожит тобой так же сильно, как ты дорожишь им?»       Лука долго считала, что они с Пятым связаны: связаны невидимыми нитями судьбы, которые позволили им встретиться и провести столько времени вместе. С самого начала она цеплялась за любую возможность узнать его как можно лучше, чтобы и у него появилось желание сделать то же самое. Ведь долгое время до этого девушка считала себя обреченной на вечное одиночество. Он стал для неё спасительной соломинкой, которую она считала своей единственной возможностью на нормальную жизнь. Сколько бы между ними не было недопонимания, она все же была к нему сильно привязана, иначе бы её не было здесь сегодня. Вопрос в том, нужна ли здесь ему она? На этот счет у неё не было однозначного ответа, но что сделано, то сделано и назад пути нет — они теперь оба беглецы под прицелом опытных киллеров, которые уже наступают им на пятки.       Прошло ещё немного времени перед тем, как комнату наполнил противнейший звук будильника. Не открывая глаз, Ваня выключила его, тихо ругнувшись от боли — видимо, отходят от вчерашнего вечера они одинаково. Эта схожесть заставила Лу улыбнуться и приподняться, чтобы бросить на девушку понимающий взгляд.       Она все ещё не видела никакой схожести между ней и её братом. Казалось, они вообще были разной национальности. Но что она вообще может знать о том, как могут выглядеть родственники?       — Доброе утро, — пролепетала Ваня, свесив с кровати ноги и слегка потянувшись. — Я принесу обезболивающее.       Не дожидаясь ответа, девушка скрылась за дверью ванной, откуда тут же послышались звуки шуршания. Харгривз вернулась с двумя колбами с лекарством, одну из которых протянула Луке вместе со стаканом воды, который стоял на полке около кровати. Хейз быстро выпила спасительное средство, после чего вернула его хозяйке. Ваня, помимо обезболивающего, приняла что-то ещё из второй упаковки.       — Ничего серьезно, — успокаивая, произнесла Ваня, встретившись с вопросительным взглядом Лу. — Это просто мои таблетки, которые ещё в детстве прописали.       — Но от чего они?       Ваня слегка нахмурилась, будто на секунду выпадая из реальности.       — Чтобы я хорошо себя чувствовала, — ответила она, сама не понимая, что это значит. — Отец заставлял их пить.       Упоминание отца вызвало у Хейз ещё одну волну интереса, которую она не могла в себе подавить. Пятый за все время их знакомства ни разу не рассказывал о своей семье, и сейчас у неё был шанс узнать больше от его сестры.       — Каким он был? — спросила Лука, после чего быстро добавила: — Или есть, прости, я совсем ничего не знаю о вашей семье.       Реакция девушки стала ответом на вопрос Лу — Харгривз опустила взгляд, тяжело вздохнув. Не сказать, что она любила отца всем своим сердцем и скорбела до слез, но его смерть была неслабым ударом.       — Не самым лучшим, — ответила Ваня, посмотрев на неё. — Но родителей не выбирают. Что насчет твоих?       Хейз криво усмехнулась. Порой, её собственная жизнь напоминала ей фильм с плохим сюжетом: сиротка, по ошибке попавшая во всемирную организацию, чтобы стать киллером, а потом сбежать за мальчишкой, который, судя по всему, бежал и от неё в том числе.       — Не знаю, — она пожала плечами. — Паршивыми, наверно, раз бросили меня на крыльце приюта ещё в младенчестве.       Печаль в глазах Лу не осталась незамеченной — разговор был окончен.       Боль в голове постепенно проходила, и Лука наконец нашла в себе силы встать с кровати. Ваня поделилась с ней своей футболкой и домашними штанами, за что она её искренне поблагодарила и отправилась в ванную, чтобы дальше привести себя в порядок. Внимание Хейз привлекли полупустые полки: столько разных тюбиков разного назначения вызывали у неё искреннее изумление. Она успела отвыкнуть от такого разнообразия, ведь в Комиссии обычно одно средство было идеально для всего. Их технологи умудрялись сочетать в одном тюбике все, о чем только можно позаботиться, и это было удобно, хоть и довольно скучно. Отогнав от себя мысли о бывшей работе, девушка почистила зубы, завязала высокий хвост и последний раз взглянула на себя в зеркало.       Мысленно готовясь к насмешкам Пятого об её странной походке, связанной со все ещё не полностью ушедшей головной боль, она вышла в гостиную. Но вместо них она увидела не расправленную пустую постель. У неё не было даже сил удивляться его очередному эгоистичному поведению, ведь он снова поступал с ней также, как и всегда.       «С чего вообще должно что-то измениться?» — подумала она, посмотрев на Ваню, кружащую у плиты.       — Полагаю, ты тоже понятия не имеешь, где он, — произнесла Харгривз, разбивая несколько яиц в сковородку.       Лука кивнула, стараясь не показывать своего расстройства. Она догадывалась о том, чем он мог заниматься и знала, что он может ей помочь. Когда же до него дойдет, что им лучше действовать вместе?       Ваня наложила в тарелки яичницу с помидорами. Лу как можно глубже вдохнула этот приятный запах — черт, в этом мире даже такое простое блюдо пахнет потрясающе вкусно. В Комиссии еда даже близко не была похоже на то, что сейчас перед ней. Разумеется, последние два года девушка провела путешествуя по миру и хорошо питаясь, но когда ты это делаешь в абсолютной свободе, а не по работе — это вызывает намного больше приятных ощущений. Впервые за долгое время она чувствовала себя просто человеком. Харгривз включила радио, и завтракали девушки под слова ведущего, сообщающего последние новости.       — Сегодня Торонто ожидает теплая и ясная погода…       Звук радио был резко прерван, когда его выключил возникший из ниоткуда Пятый. Он выглядел достаточно бодро для человека, не спавшего всю ночь. Ничего не сказав, парень с абсолютной невозмутимостью хотел сделать себе бутерброд под немного удивленные, с толикой возмущения взгляды девушек.       — У тебя нет зефирок? — спросил он, не поворачиваясь.       — Как и пасты, — ответила Ваня, вставая из-за стола. — Мне очень интересно, где ты пропадал, но я опаздываю на репетицию.       Парень огорченно выдохнул, убрав в сторону тостовый хлеб. Пожелав всем хорошего дня, девушка покинула квартиру, предварительно захватив скрипку.       Лука старательно игнорировала пристальные взгляды Пятого, задрав голову вверх. В то время он ждал первого слова от неё, ведь обычно она не выдерживала долгой игры в молчанку. Видимо, не в этот раз.       — Ла-а-адно, — протянул он недовольно, сев напротив девушки. — Давай говори, что опять не так.       — Ничего.       — Обижаешься, что я дал тебе поспать?       Она с возмущением обронила вилку на пустую тарелку, тем самым вызвав неприятный звук. Уставившись прямо в глаза бывшему напарнику, Хейз пыталась найти в них что-то, помимо вечного самодовольства.       — Самое время бродить неизвестно где, когда за любым углом тебя уже могут поджидать.       — Переживаешь за меня? — он усмехнулся, став рассматривать Лу с ещё большим интересом. — Да, я лучше их всех вместе взятых.       — Ага, — буркнула она, отведя свой взгляд.       Что-то было не так, и Пятый это чувствовал, но не стал досягать сразу. Сразу девушка все равно не признается, нужно немного оттянуть момент с допросом. Вместо этого он налил кофе и подвинул его ближе к Луке, на что она недоуменно подняла бровь, но приняла извинительный жест. Следующие десять минут они провели в тишине: он налил бодрящий напиток и себе, после чего погрузился в собственные мысли, а девушка просто молча наслаждалась его редким молчанием. Этого времени ему было достаточно, чтобы он придумал способ её разговорить.

***

      — Думаю, ты уже догадываешься, зачем я здесь, — без сомнения в голосе произнес Харгривз, бросив на девушку короткий взгляд.       Лука нахмурила брови и ничего не ответила, ожидая его дальнейших слов. Она не хотела говорить вслух то, о чем так сильно волновалась. Потому что его возможные намерения казались ей чистым безумием и самоубийством. В глубине души Хейз надеялась, что ошибается и сейчас он скажет что-то, что не посещало её мысли и не вызывало такого страха за их жизни.       — Я собираюсь остановить…       — Ты безумец! — воскликнула она, резко встав со стула. — Тебе было мало одного раза оказаться среди руин?       — Нет, — твердо ответил он. — Ведь этого больше не повторится.       Он выглядел слишком спокойным для человека, который затевает подобное. Пятый внимательно наблюдал за ней: как Лука зарылась пальцами в волосы, распустив аккуратный хвост. Её реакция была ему непонятна — она должна была понимать, куда отправляется, когда настраивала дату на чудо-портфеле.       — Почему из-за тебя я вечно влипаю в какие-то неприятности?       — Потому что сама же на них нарываешься, — тут же выпалил он, не скрывая раздражения в голосе. — Я не просил тебя бросаться вслед за мной. В конце концов, как будто ты не знала, что должно произойти в 2019.       Последнее, чего Харгривз ожидал в ответ на свой вопрос — это её внезапная дрожь, вызванная чем-то, что ему не известно. Он подошел ближе, не отрывая от девушки взгляда, который она избегала всеми способами.       — В этот раз, — выдохнула она, наконец посмотрев на него, — я знаю куда больше тебя!       Спокойствие с его лица исчезло почти мгновенно, когда она выплюнула последнюю фразу ему в лицо. Поведение Лу и раньше казалось ему странным, но в этот раз оно стало ещё более непонятным. Всю ночь он скитался по улочкам, пытаясь думать о судном дне, но мысли то и дело возвращались к Луке и её появлению. Пятый никак не мог понять, что именно заставляло его сомневаться и ждал признания с её стороны. Предположения о её предательстве до последнего казались ему невозможными, но девушка явно чего-то недоговаривала и ему оставалось только надеяться, что это не работа двойного агента. Ему было трудно обвинить её в этом, а ещё труднеё поверить, что она могла так нагло его обманывать, поэтому он и сдерживался.       — Да? — ничуть не удивившись, переспросил Харгривз. — И что же это?       — То, что ты не остановишь его, идиот. Это невозможная глупость!       — Помнится, то же самое ты говорила и о побеге, — без единой эмоции в голосе ответил он.       — И ты все равно поступил по-своему! — в отличии от парня, внутри Лу эмоции так и искрились. — Почему ты не подождал исполнения нашего плана? Ты разорвал договор не только с Комиссией, Пятый, ты разорвал его и со мной.       — Это ты оставила меня в 63 одного без чемодана, — он едко усмехнулся, и в его глазах загорелся незнакомый ей ранее огонек обиды. — По-твоему, я должен был смиренно ждать Комиссии, чтобы та снова подобрала меня, как какого-то щенка?       — Я тебя не бросала, — тихо ответила она, постепенно складывая в голове картину произошедшего.       Девушка зажмурилась от промелькнувших в голове воспоминаний, но это было необходимо. Харгривз пристально следил за каждым её жестом, за каждым вздохом, ожидая её объяснений. В какой-то мере её последние слова успокоили его, может все не так плохо, как ему казалось.       Все не должно быть так.       — Заканчивай этот спектакль, Хейз, — устало произнес парень, сделав шаг назад. — Ты бы не успела выполнить миссию до появления временной аномалии, связанной с моим прыжком.       — Раз ты изначально знал, что я соврала, почему привел сюда?       Выжидающий и требующий ответа взгляд Луки был доставлял ему дискомфорт. Но ещё больше было неприятного от того, что он позволил себя обмануть. Пятый далеко не сразу различил в её истории подвох: это произошло во время ночной прогулки и совсем внезапно. Лука была тем человеком, в ком он отказывался сомневаться. Даже после случая в 63 парень пытался найти ей оправдание, но сейчас понимал — кажется, это было зря.       — Ты поверил мне, — неожиданно мягко сказала Лу, потянувшись рукой к его лицу.       Девушка боялась касаться его лица, не зная, как он может отреагировать, оттого лишь поправила его свисающую чёлку. Харгривз оставался неподвижен, но дыхание было сбивчивым. Своим жестом она пыталась успокоить его — безуспешно.       — Знаю, что ты думаешь, — не прерывая зрительного контакта, продолжала Хейз. — Но я соврала тебе только насчет того, как узнала о твоём местонахождении. Все остальное правда.       — Что это, твою мать, значит? — едва сдерживаясь, выдохнул парень.       — Когда я вернулась… — Лука запнулась, но быстро вернула себе самообладание. Тот момент, что она собирается пропустить, не несёт для него ценности в данный момент. — Давай, я сначала расскажу то, что тебя волнует, а потом поговорим о 63, хорошо?       Его ответом послужило молчание и согласие, явно читающееся в его голубых глазах. Они все ещё умели говорить без слов.       — Когда я вернулась из Далласа, то до последнего не знала, где ты и что с тобой, — девушка набрала побольше воздуха перед следующей репликой. — До тех пор, пока не узнала, что ты мертв.