Horrid Halloween

Он выплыл из предрассветного тумана в самый Самайн; вышел из-за Грани так легко, словно не существовало никаких границ между миром живых и потусторонним, так непринужденно, словно не за ним уже который год гнались Акаши и Момои, то приобретая, то теряя попутчиков. Презревший время и законы мироздания, лишенный принципов ублюдок, заносчивое чудовище, решившее, что ему позволено играть с людскими судьбами. Он ухмылялся, хотя лица в привычном понимании у него не было. Искаженный человеческим восприятием чистый ужас, олицетворение сокровенных страхов и надежд, отвращение и соблазнение. Хозяин безумного Хэллоуинского разгула, распорядитель шествия духов, тот, кто открывал им раз в году истончившуюся Грань и держал её распахнутой двадцать четыре часа — целую вечность, достаточную, чтобы наводнить мир хаосом на весь следующий год. Первый удар пришелся твари по плечу, соскользнув, Акаши досадливо дернул губами, но Момои всадила хозяину Хэллоуина костяной нож прямо под лопатку, и это дало Сейджуро немного времени на новую атаку. Они были равны по силе, словно абсолют Акаши отразился в Грани и вернулся возмездием за столь сильного ведьмака. А в Самайн словно что-то давало твари дополнительные силы, питало её. Может, открытая брешь между мирами, может, осознание собственного непобедимого превосходства; Сейджуро не знал, но всегда старался подстраховаться и встретить врага плечом к плечу с союзниками. Так уж сошлось, что после смерти Аомине осталась только Сацуки, а найти кого-то еще не успели. Тварь нетерпеливо сбросила неуклюже наброшенную на неё девушкой удерживающую сеть, ударом когтистой руки отмахнулась от Акаши и рассмеялась тихим шипящим смехом: — Полна сил и энергии, Момои-сан. Прошло уже сколько?.. дважды девять жизней, как мы знакомы! Сацуки побледнела в ответ на это напоминание и судорожно провела ладонью по поясу, ища что-нибудь, что могло бы ей помочь. Даже костяные шпильки были бы хороши, но пара как раз сломалась о чересчур крепкого вурдалака, а новых девушка заточить не успела. Акаши попытался встать, дотянуться, но ноги предали своего хозяина. С Гранью, когда она прорывалась сильно, всегда было так, и именно поэтому стоило убивать тех, кто нарушал целостность живого мира. — Если тебя убить сейчас, ты не попадешь за Грань и не получишь нового шанса здесь. Что станет с твоей душой, Момои-сан? Сейджуро почувствовал, как его буквально перетряхнуло от этих слов: ощущение, что Сацуки может исчезнуть навсегда в прямом смысле этого слова, без всяких отсрочек и перерождений, отрезвило лучше ледяного дуновения ветра и внутренних убеждений. Акаши встал на ноги и шагнул вперед, под ладонью чувствуя биение силы, но замер, остановленный отчаянным, зовущим шепотом чудовища: — Пойдем со мной, Момои-сан. Нашим сердцам место друг подле друга, наши пути сойдутся на пересечении миров и переплетутся в единую нить, как должно было быть с самого начала. Момои сглотнула, Акаши отчетливо увидел, как она качнула головой почти в согласии, а потом нахмурилась, замахнулась и обрушила слишком медленный, слишком простой и ожидаемый удар твари в грудь, туда, где было сердце. Чудовище небрежно отмахнулась, словно взмахом руки брезгливо стряхнуло паутину. Кровь рассыпалась брызгами, оборвалась последняя, девятая жизнь ведьмы. — Жаль, — холодно качнула головой тварь, отступая и переводя взгляд на Сейджуро. — Что же, погонишь меня дальше, за Грань? Рискнешь шагнуть или так и будешь на мелководье удить китов, Акаши-сан? Сейджуро стиснул зубы и промолчал, провожая взглядом скрывшегося в тенях монстра. Он мог бы шагнуть следом, и это означало бы конец всего: из горнила хаоса никто не возвращался собой. Акаши дОлжно было сжечь тело Момои хотя бы потому, что ведьмы в девятую жизнь набирали достаточно силы, чтобы можно было призвать легион мертвецов из самых потаенных углов преисподней лишь пинтой их крови, а на месте их смерти творить обряды призыва и изгнания еще десяток лет; другой вопрос, что и убить такую ведьму было задачей едва ли выполнимой. Такие же старые ведьмы и ведьмаки, перешедшие за восьмой рубеж, могли, и, пожалуй, сильнейшие твари из-за Грани. Сейджуро и насчет себя не был уверен, что прервал бы жизнь Сацуки, и, к счастью, ему не приходилось пытаться. Только раз за разом наблюдать за тем, как Момои умирала, разбиваясь о мощь чёртова монстра. Его пытались выслеживать самые разные ведьмы и ведьмаки. Самые тщеславные и самоуверенные — чтобы поработить, более человеколюбивые — в стремлении уничтожить. За тварь, названную Ассолюто (абстракцией, недостижимой в реальном мире, но вполне возможной за Гранью!) платили деньги, сулили великую власть и богатейшие дары. Говорили, что победа над ней даровала бессмертие и величие, несравнимое ни с чьим. Момои начала преследовать Ассолюто даже раньше, чем Акаши, и встретились они в процессе устремления к общей цели на четвертую жизнь Сацуки и вторую — Сейджуро. У Момои не было планов на подавляющее могущество, но было то, чем не мог похвастать больше никто в мире живых: она предсказывала появление Ассолюто в реальном мире; её сердце шептало ей места, где появлялось чудовище, и так она ступила на путь, с которого на обочины текла кровь, падали трупы и где впереди маячила спина Ассолюто. Первую жизнь Момои не помнила, или только говорила так, но Акаши никогда не приходило в голову узнавать и уточнять: молодые ведьмы и ведьмаки редко помнили первых жизней или смертей. Но, судя по словам Ассолюто, их первая встреча произошла именно тогда, когда Сацуки была еще молодой неопытной ведьмой, окруженной салемскими кострами и цепями инквизиции. Момои нужна была Акаши. И как проводник, способный указать местоположение Ассолюто, и как та, кто не оставит наедине с зловонным дыханием из-за Грани, как та, кто всегда поддерживала, не давала опустить руки, обнимала после однообразных похорон, вспоминала в каждой новой жизни и не отступалась несмотря ни на что. — Прости меня, Момои-сан, — попросил Акаши, не надеясь на прощение. Земля под коленями была горячей от крови; в небе стояла Самайнская луна, освещая перекресток, на котором закончилось существование ведьмы и на котором Сейджуро хладнокровно вырезал свое сердце, чтобы заменить его сердцем Момои. Чтобы сердце сквозь время привело его к своей хозяйке. Круг силы, очерченный рунными знаками, вспыхнул. Труп Сацуки с разверзнутой пустой грудью вспузырился, источая тошнотворный запах паленой плоти. Акаши зажмурился, не в силах выносить страшнейшую боль, и рухнул в воспоминания, от которых с удовольствием отказался бы: свою первую жизнь он по-глупому потерял на святом костре, который, по сути, мало чем отличался от ловушек, которые ведьмаки ставили иномирным тварям. Инквизитор, златовласый Аполлон с глазами, похожими на замороженный океан, неприятно ухмылялся все время, пока Сейджуро еще мог его видеть, а потом исчез в клубах едкого дыма. Его ухмылка преследовала Акаши до тех пор, пока он не уничтожил Нэша, утянутого за Грань и подарившего ей весь остаток своих жизней, в аналогичном костре — иначе слишком уж могущественное существо могло бы получиться из него со временем.

***

Сейджуро вынырнул посреди пустого поля, где в будущем японцы должны были построить свой центральный мегаполис. Переход еще ощущался, и должен был стать притяжением всякой нечисти, но это был компромисс, с которым стоило смириться. И, может, намекнуть какому-нибудь странствующему буддисту, что в этот угол неплохо заглянуть с молитвами. Акаши прислушался к себе, смахнул с лица водяную пыль мороси и пошел туда, куда звало его сердце, бьющееся беспокойно и слишком живо на взгляд Сейджуро. Непривычно бойко. Акаши помнил, что примерно в это время он как раз начал свою вторую жизнь, но это было далеко на западе; и именно тогда он услышал об Ассолюто впервые. Грозное порождение тьмы должно было появиться на исходе десятилетия в окрестностях Франкского королевства, но наверняка он мелькал где-то и раньше, просто Сейджуро по глупости и молодости было не до того. Акаши стряхнул с чёрных хакама, бывших когда-то почти произведением искусства, налипшие на кровь веточки и землю, и нахмурился, задумавшись о простой вещи, которая раньше почему-то не приходила ему в голову: как Момои столь быстро потратила почти половину своих жизней? Чем занималась в самом начале?.. В дороге пришлось нелегко, но Сейджуро часто спасала феноменальная самоуверенность. Она работала на крестьянах, а на зарвавшихся самоуверенных самураев, взращенных Сенгоку Дзидай, воздействовал меч. Акаши скоро понял, что шел к Киото, и Момои была то все ближе, то неумолимо удалялась, словно бежала от преследования или просто целеустремленно двигалась на юг. Сейджуро, озадаченный и изрядно растерявший терпение, гнал добытого у строптивого фермера коня от восхода к закату, пока одним холодным днем, озаренным окутанным в туман солнцем, не выскочил к морю. Сацуки, судя по всему, по воде отправилась дальше, за пределы Японии. Акаши стиснул зубы и поехал вдоль песчаной полосы, искать свободные паруса. Момои нашлась уже ближе к Индии, когда Сейджуро, вымотанный постоянным ожиданием встречи, и с ведьмой, которой надо было объяснять слишком много всего, и с тварью, способной нагрянуть в самый неудобный момент, смирился с вынужденным затяжным путешествием. Он был в прошлом, но ощутил всю полноту своего решения, не подлежащего отмене, только спустя несколько месяцев среди варварского, жестокого средневековья. Акаши уже и забыл, как это, и сам себе напоминал вырвавшегося к хорошей сытой жизни пацана, которому пришлось рухнуть из светлого благополучия обратно в трущобы. Сильные убивали слабых, потому что могли. Умеющие помыкали беспомощными, запугивая их духами и демонами, частично придуманными, частично настоящими и совершенно бесконтрольными. Сейджуро договорился с капитаном голландского корабля на путешествие в обмен на несколько привлекающих удачу и защищающих ритуалов. И во втором порту, где гайдзины остановились, чтобы обменять железо на жемчуг и перец, Акаши увидел Сацуки. Все было таким же, как и в далёком будущем, и при этом разительно отличалось. Маленькая и испуганная, с постоянно вжатой в плечи головой, постоянно в полоборота назад, в ожидании нападения — где была уверенная в себе женщина, знающая цену себе и миру вокруг? Сейджуро вспомнил, как Момои расчетливо выжидала инкуба, периодически страдающего каннибализмом, когда они ловили его на живца. Как она вставала между Гранью и людьми, уверенно и неумолимо справляясь с любыми трудностями. Как она легко хохотала над совершенно глупыми шутками, легко краснела по поводу и без повода, совмещая в себе невероятный воинских дух и девичью наивность. Казалось, что она была такой всегда, но нет: вот она встретилась взглядом с Акаши, уже уверенно сокращающему дистанцию, и попыталась скрыться в толпе. — Момои-сан! — окликнул ведьму Сейджуро, но, кажется, его голос звучал, как и обычно, то есть скорее строго и холодно, чем располагающе, так что Сацуки, еще не знакомая с колдуном, только ускорилась. Акаши сдержал готовые сорваться с языка ругательства, напомнил себе, что предприятие с самого начала обещало быть кромешно тяжелым и ускорился, придерживая рукояти мечей за поясом. — Нет, отпустите, — Момои с трудом сбросила с плеча руку, затравленно шарахаясь в сторону и налетая на стену. — Успокойтесь, — постарался призвать к голосу разума Сейджуро, отчаянно соображая, что могло бы помочь ему привести девушку в чувство. — Послушайте… — Отстаньте! — воздух вспыхнул, затрещал, Акаши, хоть и был готов к такому повороту, едва подавил разряд молнии, чувствуя, как обожгло чужой силой руку. Сацуки замерла, посинела от ужаса и тогда молодой человек, наконец, встряхнул ее за плечи, удерживая аккуратно, но крепко: — Все нормально, Момои-сан. Не бойтесь. Я прекрасно осведомлен о ваших способностях, беспокоиться совершенно не о чем. Вы в безопасности. От чего бы вы не бежали, я смогу защитить вас, — ровно проговаривал Сейджуро, одновременно цепко рассматривая свою прошлую-будущую соратницу. Страх постепенно покидал ее взгляд, сменяясь аналитической заинтересованностью и сформулированными вопросами. Пожалуй, это ее умение — быстро сориентироваться в ситуации — всегда было неизменным. — Пожалуйста, пойдёмте со мной, — поспешил закрепить успех Акаши, увлекая Сацуки обратно к берегу. — Я обязательно все вам расскажу, но не здесь.

***

— Значит, у каждой ведьмы девять жизней, и мы знакомы большую их часть? — уточнила Момои, водя пальцем по ободку фарфоровой чашечки. Из-под ее пальцев рождался мелодичный звон, от которого уже изрядно раскалывалась голова, но Сейджуро вежливо терпел, находя в собственном неудобстве нездоровое отпущение: не уберег, видел, как единственный близкий человек во всем мире позволяет себе разбиться о непреодолимую силу. Почему Сацуки, в сущности, никогда не бросала это гибельное занятие? И почему Акаши никогда не приходило в голову спросить?.. — Да, Момои-сан, всё верно. Мы вместе ловили опасных чудищ, проникающих из-за Грани. — А за гранью — мир мёртвых? — дрогнувшим голосом спросила девушка, и ее палец сорвался с ободка. — Нет, за Гранью… скажем, просто чуждый живым людям мир, служащий источником многих проблем и опасностей. — Вы были там? — К счастью, нет, да и вряд ли было бы возможно для меня запросто беседовать с вами, если бы был. Из-за Грани не возвращаются, — прохладно улыбнулся Сейджуро. Момои задумчиво потеребила рукав накидки, потом потянулась к волосам, и долго перебирала пряди, раскладывая их по плечам в странном порядке. Акаши знал, что вместе с локонами укладывались в этой чудесной голове в сложную систему мысли, и молча ждал некоторого вердикта или нового вопроса. — Не могу понять, — наконец, заметила Сацуки, словно про себя. — Такая чудовищная сила и у вас, и того… существа. И столько времени, которое вы потратили… Момои вздрогнула, несколько раз моргнула, полностью возвращаясь в настоящее, и кивнула самой себе: — Зачем вам я, Акаши-сан? — Ты можешь чувствовать его присутствие. Его местоположение. Девушка еще с минуту смотрела на Сейджуро пристально и совершенно открыто, с детской непосредственностью и уязвимостью настолько глубокими, что молодой человек едва смог выдержать этот взгляд. Когда он уже готов был полностью отказаться от задуманного, чтобы только не подвергать жизнь Сацуки смертельной опасности, Момои снова заговорила: — Хорошо, — кивнула она, решительно стискивая кулаки. — В последнее время я и правда ощущала чье-то присутствие, словно постоянный пристальный взгляд. Я помогу вам найти вашего монстра, а вы покажете мне, что делать с моей силой. — Равноценный обмен, — кивнул Акаши, хотя что-то внутри отчаянно шептало ему, что он совершенно не прав. Может быть, это было сердце.