Horrid Halloween

В конце октября ездили только те, кто жил на юге, или те, кто не боялся отморозить задницу на сыром промозглом ветру. Не спасала даже кожа, шлем и поддетый свитер, словно веяло не холодным зимним воздухом, а мертвенным духом из-за грани. Но когда это мешало босодзоку? Они были горячее преисподней, горели их глаза, сердца, и сыто рычали прогретые моторы их мотоциклов и машин. На последний день октября запланировали гонки, чтобы разом отпраздновать Хэллоуин без всяких соплей и детских карамелек, оттянуться перед выпадением многометровых сугробов и решить несколько личных вопросов с бандой из другой префектуры: все было как обычно. Тридцать первого было удивительно тепло, будто осень вспыхнула напоследок, перед тем как окончательно угаснуть, обескровленной, нагой, с обнаженными ребрами-ветвями и тлеющей плотью увядающей зелени. Масако встала в чудесном настроении, полная предвкушения, азартной ярости и нетерпеливого задора. С такими эмоциями только забивать стрелки и побеждать, и девушка планировала сделать и то, и другое: найти хорошего соперника, как следует сцепиться с ним и обойти на трассе. Они так и не разобрались с Маруко, или с Такедой, или, может, нашелся бы кто-нибудь интереснее их. — Я тебя посреди ночи из полицейского участка не поеду забирать, — равнодушно предупредил отец, когда Араки в полной боевой готовности выскочила в прихожую, чтобы обуться и побыстрее оказаться среди друзей, выдохшегося, но хоть холодного, а не как летом, пива и запаха топлива и масла. — Ага, — бросила она на прощание и захлопнула за собой дверь. Хотелось драйва и скорости за пределами закона, и чтобы в ушах звенело от страха быть пойманной или соскочить. Чтобы по-живому перед долгой холодной зимой. — История такая, по этой трассе не катаются, — с сильным кансайским акцентом сказал Сигава, дуя на замерзшие пальцы. Он приехал с юга и по-страшному мерз, так что в тусовке на него поглядывали с жалостливым снисхождением, пока дело не доходило до собственно гонки — тормозов у Сигавы не было ни в мозгу, ни, кажется, на мотоцикле. — Что не катаются? — насмешливо спросил Такаюки, прикуривая. — А ее же закрыли после того, как крупная авария на повороте произошла. На ровном месте раскрошилось три легковушки, и потом там еще на грузовик кто-то налетел. С дорогой все исправно, но столько народа погибло, что никто не ездит. Пришлось закрыть. — Ты-то откуда все это знаешь? — закономерно поинтересовалась Араки, но Сигава успел только горделиво выставить грудь, потому что его перебил все тот же Ямато: — А ему последняя подружка по Хэллоуинскому тарифу еще и местных страшилок довесила, помимо своей тыквы. Он уже два дня не переставая трещит. — Да что трещу! — обижено прикрикнул Сигава, раздраженно оглянувшись на пытающихся скрыть смешки товарищей. — Правда это! — Да это было лет десять назад! — заметил кто-то, и тогда Араки рассмеялась, не скрываясь. — Боишься, так и скажи, — посоветовала она парню, подходя ближе. — Я боюсь?! — Сигава выпятил нижнюю челюсть, каменея и забавно покрылся красными пятнами, неравномерно и по-дурацки. — Да в любое время с тобой там прокачусь. Сама-то? — Езжайте ночью, — предприимчиво предложил Дзю. — Как раз до места аварии. Сфоткаетесь на фоне, вернетесь. — Не хорошо, наверное?.. — неуверенно спросил Сигава, и этот его вопрос окончательно определил все для Масако: — Так трусишь? Конечно, решено было, что они оба поедут. Время до вечера запомнилось Араки смутно: она была в предвкушении предстоящего приключения. Скорее во взбудораженно радостном, чем испуганном, в отличии от более суеверного Сигавы. Бледный, холодный — ему бы хорошо было отправиться домой и забыть о договоренности, как о страшном сне, но Масако решения парня слабо касались: сама она ехала исключительно ради удовлетворения собственного азарта. Когда стремительно стемнело, она подъехала к мелками белеющему в наступивших сумерках старту и вгляделась в продолжение дороги, скрытое сгустившимся чернильным воздухом. Он показался ей живым, полным духов и нечисти, а то, что Аюма выронила сигнальные флажки, стало неожиданно дурным вестником. — Никто не передумал? — подначил Ямато, и Араки тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Они сорвались вперед одновременно. Сигава явно медлил, не стремясь вырваться вперед, и в какой-то момент Масако и вовсе забыла о нем, полностью сосредоточившись на дороге. Освещения не было, только скользил впереди луч фары, рассекая мрак. Сколько прошло времени, пока Араки, сжав руль, с математической точностью вела мотоцикл? — женщина не знала. В какой-то момент она лишь на мгновение отвлеклась, чтобы посмотреть, где Сигава, и едва избежала столкновения с одинокой фигурой, стоящей посреди дороги. На мгновение в искусственном свете вспыхнуло синеватое лицо, на его фоне провалы глаз и ниточка рта, почему-то отпечатавшаяся в боковом зрении не смотря на скорость и то, что Масако едва увернулась, казались пронзительно-чёрными. Вот теперь страх захватил целиком, так что Араки едва заставила себя продолжить вести мотоцикл: никакой речи о возвращении быть не могло! С обочин взметнулись тени, цепко хватая за руки, скользя с усилием по ногам; Масако в панике выжала из скорости максимум, обмертвевшим ртом вспоминая каждого известного ей бога и духа. Лучше бы она попала в полицейский участок. От отца влетело бы, мама бы сильно расстроилась… Сзади мелькнули еще одни фары, но они точно не принадлежали мотоциклу. Это не могли быть друзья — они не догнали бы, это не могли быть случайные попутчики. На этой дороге никого не могло быть. Когда над головой едва пригнувшейся Араки пронеслась не то ветка, не то чья-то костлявая рука, женщина вскрикнула. Мотоцикл занесло, она выхватила из темноты оскаленные лица, бликующие глаза и закусила губу до крови, так что тёплые капли потекли по подбородку к плотно застегнутому шлему. На освещенную привычными рыжими фонарями трассу Масако влетела, нарушив все возможные скоростные предписания и правила, гнала во всю мощь мотора еще несколько километров, пока не влилась в хилый поток машин на междугородней автостраде, живой даже ночью. Медленно съехав к обочине, все еще светлой и безопасной, Араки кулем свалилась с сиденья, чувствуя, что ноги не держат, и оглянулась назад. Ничего, только отмеченная пунктиром фонарей дорога, а за ней — темнота. Задубевшими сведенными судорогой пальцами Масако достала из кармана куртки телефон, на котором оставалось несколько процентов заряда. Время было — около двух часов ночи. Она ехала пять часов. Пять адских часов, растянувшихся на целую вечность. Экран мигал бесконечностью пропущенных звонков и сообщений. Араки ткнула на последний, кое-как стянув с головы шлем. — Ало! — закричала в трубку Аюма, давя в голосе истерические нотки. — Хай, — сипло ответила Масако, испытывая громадное облегчение. — Где тебя носит? — заорала подруга, кажется, не сдерживая слезы. — Сигава разбился на том проклятом повороте! Мы ждали, когда вы вернетесь, за час должны были! Потом вызвали полицию, поехали прочесывать, а там… Голос Аюмы прервался, а Араки снова ощутила себя даже среди света фонарей и машин беззащитной и слабой, открытой для нападения с любой стороны. — Эй! — трубку взял Ямато, собранный и ожесточенный. — Где ты? — Я… я где-то на трассе. Ехала по прямой, не останавливаясь. Где-то… я не знаю, — дрогнувшим голосом простонала Масако, чувствуя, как от страха кружится голова. — Что произошло? — Не сейчас, — отрезал Такаюки, и Араки была ему за это благодарна. Она не смогла бы справиться с собой, если бы услышала, что Сигаву разорвали те твари. — Если по прямой, то я знаю, на какой ты трассе. Езжай вперед, до ближайшей заправки. Выпей в кафетерии кофе, подремли, я заберу тебя, как смогу. — Не езжай по той проклятой дороге, — быстро затараторила Масако, холодея. — Только не там! — Я объеду, — коротко согласился Ямато. — Справишься? — Да, — кивнула Араки, но не отнимала трубку от уха, пока там не раздались короткие гудки. Механически надела шлем, завела мотор и поехала вперед, пока и правда не разглядела мигающую вывеску заправки. Она зашла в круглосуточную забегаловку с полутора столами и шаткими стульями, рухнула на ближайший и положила рядом шлем. Шаркая по полу, к ней подошел пожилой мужчина и хмуро оглядел с ног до головы. — Эк вас, — сказал он, и Масако непонимающе посмотрела на него. — Кофе, если можно, пожалуйста, — попросила она и отвернулась к окну. Из зыбкого отражения на нее смотрела она сама, и волосы её были седыми.