The flavor of love

Это было её самой большой ошибкой.

Довериться им.

Было холодно, ужасно холодно. Был только конец ноября, но вот уже неделю каждый день по несколько часов падал крупный снег, хлопьями покрывающий землю. Как результат – небольшие сугробы, в которых веселились дети, играя в снежки. Мишель улыбнулась, увидев детскую площадку, со стороны которой доносились радостные крики и яркий смех. Она подняла взгляд и посмотрела на вечернее небо, в котором виделось что-то настолько завораживающее, что глаза опускать не хотелось совсем. Но девушка торопилась домой. После изнуряющей тренировки с «Гладиаторами» хотелось поскорее вернуться в свою квартиру, сделать себе горячий чай и, сев на диван, просто отдохнуть за просмотром фильмов. Мишель потёрла замерзающие руки и, пожалев об отсутствии перчаток, сунула их в карманы, ощущая, как тепло, сохранившееся там, приятно обволакивало холодную кожу. В какой-то момент из сумки донёсся звонок, и девушка недовольно цокнула, понимая, что придётся снова почувствовать лёгкий мороз на руках. Она с неохотой достала телефон и, нахмурив брови, ответила на входящий вызов. На дисплее красовалось имя «Джозеф», и Мишель не могла придумать причину, по которой он мог бы позвонить. – Алло? – ответила она, оглядываясь по сторонам. На улице уже почти никого не было, снегопад усилился, и куртка уже начинала сильно намокать. До дома оставалось недолго, Мишель уже подходила к своему району, поэтому ускорила шаг. – Алло, Мишель? – раздался в телефоне голос друга. – У нас с Крисом возникла одна проблема… В общем, ты позволишь нам переночевать у тебя? Или просто посидеть до позднего вечера. Мы всё расскажем при встрече. Девушка приподняла брови от удивления, прикусила губу, понимая, что весь её план по отдыху в одиночку только что потерпел крушение. Но отказывать Джозефу и Кристиану не хотелось, в конце концов кто знает, что у них произошло. Хореограф всегда была рада помочь друзьями. Поэтому она с радостью ответила, что примет ребят у себя, и, попрощавшись до скорой встречи, отключила звонок. Она знала, что адрес парни помнят, поэтому не особо волновалась по этому поводу. Наконец вблизи уже виделся четырёхэтажный дом, на втором этаже находилась квартира девушки, поэтому шаг ускорился ещё в два раза, чувствовался даже адреналин какой-то оттого, что скоро она будет дома. Но в тот самый момент, когда Мишель уже подошла к двери, послышался знакомый голос, который окликнул её по имени. И хотя девушка понимала, что это был Джозеф, сердце забилось как сумасшедшее, она сильно испугалась и сначала даже застыла на месте, не в силах обернуться. – Боже мой, – проговорила она, наконец обращая свой взгляд на ребят. – Вы ужасно напугали меня! – Мишель сделала глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться, и наконец была готова выслушать поздних гостей. – Давайте сначала пройдём в квартиру, а там вы уже расскажете, что произошло. Джозеф и Кристиан согласно кивнули и направились вслед за хореографом. В прихожей они разулись, повесили свои куртки на крючки и прошли в гостиную. Парни рассказали, что их сосед слетел с катушек и каждый вечер ломится к ним в квартиру, не давая спокойно жить. На вопрос Мишель, не могут ли они вызвать полицию, они смутились и сперва ничего не говорили. – По-моему, это первое, что должно прийти в голову, – нахмурив брови, сказала девушка. Ещё в тот момент она почувствовала что-то неладное. Что-то словно на ушко шептало: «Остерегайся!» но Мишель упрямо игнорировала кульбиты в сердце, отмахивалась от этих мыслей и просто продолжала разговор. Но тот факт, что парни до сих пор ничего не сделали для защиты своей безопасности, изгрызал её изнутри, и в конце концов всё это оказалось совсем не предчувствием. – Может, фильм посмотрим? – Джозеф вопросительно оглядел Кристиана и Мишель. В тот момент уже было выпито два чайника и съедено несколько видов сладостей. – Если никто не хочет… Извините, – виновато закончил он, видя, как удивлённо вытянулись лица остальных. – Нет, нет, это хорошая идея, – проговорила девушка, приподнимаясь из-за стола. Она кожей чувствовала то напряжение, которое сейчас витало в воздухе, атмосфера накалилась, и Мишель стало как-то неуютно. Она ретировалась на кухню, чтобы поставить чайник и достать что-нибудь сладкое к нему. – Что же происходит? – спрашивала она себя, опираясь на столешницу. Красный в горошек чайник уже был наполнен водой и поставлен на плиту. Огонёк тихо горел, разбавляя неловкую тишину. По коже изредка пробегали мурашки. За окном всё так же бесшумно падал снег, и девушка изредка посматривала туда, любуясь вечерней темнотой, которую прерывали несколько фонарей, стоявших перед домом. Девушка не знала почему, но сейчас идти к парням не хотелось. Какая-то неловкость ощущалась в их разговоре, поэтому Мишель и сбежала. Наконец послышался свист чайника, и она скорее выключила газ, а затем открыла нижний ящик. Там лежало печенье, которое предназначалось для особых случаев, когда возникало желание полакомить себя. Хореограф достала пачку и открыла её, высыпала половину на приготовленную заранее тарелку и, поставив обратно печенье, принялась заваривать чай. Она медленно мешала сахар, всё ещё раздумывая над ситуацией. И эти мысли не покидали её даже тогда, когда она снова вошла в гостиную, извиняясь за долгое отсутствие. И даже когда они включили какой-то лёгкий и непринуждённый фильм. Для девушки это был, скорее, фон, нежели полноценное развлечение. Джо и Крис пытались её разговорить, но отвечала Мишель неохотно, погружённая в свои мысли. – Эй, всё хорошо? – обеспокоенно спросил Кристиан, положив ладонь на колено Мишель. Та вздрогнула, испуганно обернулась к другу и вопросительно посмотрела в его глаза. – Ты какая-то взволнованная и напряжённая. Если мы тебя побеспокоили, – он опустил глаза, и его лицо приняло слегка печальное выражение. – Да, да, я просто устала, – неловко улыбнулась она, положила свою руку на руку Кристиана и погладила, успокаивая его. – Всё хорошо, давайте просто отдохнём, – Мишель снова повернулась к экрану и сделала глоток сладкого чая. Она мельком опустила глаза на тарелку и заметила, что парни к ней не особо притронулись. Девушка вздохнула и подняла взгляд на телевизор. Сюжет она уже не понимала, да он её и до этого не волновал, так что она просто продолжила просмотр, хотя по факту просто снова погрузилась в свои мысли. В какой-то момент девушка почувствовала, как чья-то ладонь легла на её бедро, слегка поглаживая нежную кожу через ткань брюк. Поскольку действие происходило на левой ноге, Мишель поняла, что это был Джозеф. Её губы сжались и стали похожи на тонкую ниточку, по коже пробежал холодок. В чём дело? Что у него на уме? В груди стало сжимать, словно на ней сидело какое-то огромное животное и давило на кости. Девушка аккуратно перехватила руку парня, подняла её и мягко отложила в сторону, давая понять, что ей не нужны эти «случайные» касания. Её взгляд невзначай скользнул по фигуре Джо, но его силуэт и его поза излучали само спокойствие и невозмутимость, словно ничего не было. Мишель надеялась, что он и сам всё понял, поэтому просто продолжила всматриваться в сцены фильма, пытаясь что-то понять. Тревога отступила, настало спокойствие, которое мягко обволакивало всё внутри. – О, Джо, помнишь, мы недавно смотрели фильм с подобным сюжетом, – взволнованно проговорил Кристиан, обернувшись на своего возлюбленного. – Ну, тот, где девушка изменила своему парню сразу с двумя. На подругу главной героини похожа, – добавил он чуть тише, ловя на себе недоумённые взгляды хореографа. – Да, помню, милый, – с улыбкой ответил Джозеф, перекидывая руку за спинку дивана и, потянувшись через девушку, дотронулся до плеча Кристиана. – Они и впрямь похожи. Парень потянул руку назад и вместе с тем задел шею девушки, но ладонь не отдёрнул, она осталась лежать и, кроме того, с каждой секундой спускалась всё ниже и ниже, пока не достигла середины спины. В этот момент Мишель ощутила, как на её бедро легла рука Кристиана. Девушка оторопела. Она беспомощно переглядывалась с ребятами, пытаясь понять, что происходит. Но на их лицах застыла хищная улыбка, а глаза засверкали охотничьим азартом. – Что вы делаете? Прекратите сейчас же! – вскрикнула она, приподнимаясь с дивана. Но её тело оказалось перехваченным рукой Кристиана, и Мишель прижали к спинке дивана, не давая и шанса пошевелиться. – Мы давно хотели поиграть с нашей малышкой Мишель, – прошептал Джозеф, приближаясь к лицу девушки. – Ты такая сладкая, невинная, нежная… – У нас слюнки текут, – закончил фразу Кристиан. – Нет! Отпустите! Вам это не нужно! – кричала девушка, крепко зажмурив глаза и вслепую отбиваясь от двух грозно надвигающихся фигур. Но вслед за этим её ноги оказались крепко перехваченными и прижатыми к чьему-то телу. Она открыла глаза и попыталась приподняться, чтобы высвободить ноги, но Джозеф, чьи руки оказались свободными, схватил её и крепким объятием прижал к себе, успокаивая. – Тише, тише, дорогая, расслабься, мы всего лишь развлечёмся, – проговорил парень и в одно мгновение по-звериному порвал домашнюю футболку Мишель, оставляя её верх практически полностью оголённым. – Такой лакомый кусочек, Крис, ты только взгляни, – со стороны второго послышался одобрительный смешок, но глаза девушки ничего не видели от страха. Её тело охватила крупная дрожь, на лице выступил неприятный и липкий пот. Она попыталась вырвать руки из импровизированного плена, но Джозеф оказался сильнее, чем она думала, а Кристиан всё ещё слишком сильно прижимал её ноги к себе. Надежды не осталось. Из глаз брызнули слёзы, она не могла остановить их поток, и тысячи мыслей пролетели вокруг её сознания. Как. Как она могла попасться на эту удочку? Почему они так поступали с ней? Ведь не было между ними никаких ссор и конфликтов, ведь всё было так хорошо. Мишель плакала и вместе с тем ощутила, как в скором времени она осталась и без брюк. Девушка прижала ноги к груди и не подпускала никого к себе. Она свернулась в клубок и отбивалась, желая, чтобы весь этот кошмар закончился. Глаза щипало от переизбытка слёз, а места чужих касаний горели ярким пламенем, сжигая всё, что согревало раньше. – Ну же, Мишель, ты ведь послушная девочка? – пролепетал Джозеф, ладонью поглаживая щёку хореографа. – Ну что тебе стоит согласиться, мы ведь не кусаемся и боли не причиним. – Одно лишь удовольствие, – хищно прошептал Кристиан, пальчиками пробегая по гладкой коже ног. Мишель почувствовала, как ещё чуть-чуть, и её стошнит прямо на ковер, лицом к которому она была повёрнута. Девушка попыталась сбить руку Криса, но в ту секунду, когда она вытянула ногу, чтобы ударить его, парень перехватил лодыжку и, крепко сжав её, притянул Мишель к себе, раздвинув её ноги и закрепляя их в этом положении. – Нет! Нет! – в ужасе прокричала девушка в попытке подтянуться наверх и высвободиться. Но она постоянно забывала. Их было двое. «Как в том фильме…» Что происходило дальше, было как в тумане. Девушка ощущала на себе слишком мокрые и грязные поцелуи, и ей становилось тошно. Парни даже пытались дотронуться своими губами и её губ, но они потерпели поражение и в конце концов сдались, так больше и не притронувшись, уделяя внимание остальным частям тела. Каждое касание оставляло грязь на чистой коже, оно обжигало всепоглощающим пламенем, и Мишель умоляла это пламя сжечь и её. Забрать душу, испачканную в крови и в грязи. Девушка плакала, но это парней уже мало волновало, они не пытались её успокоить. Главным для них был тот факт, что Мишель оставалась в сознании, а значит, они слышали и чувствовали её. Хореограф перетерпела всё. Её рот открывался дважды, но, увы, вовсе не для того, чтобы закричать. Сил не оставалось для сопротивления, да и возможности сбежать не было. В своей собственной квартире она оказалась пленницей. Раненой ланью, которой подбили ноги, сорванной розой, которую отделили от дарящего жизнь стебелька. Когда руки парней дошли до самой чувствительной точки, Мишель дёрнулась, в последний раз попытавшись вырваться. И тогда она поняла, что это всё. Она возвела глаза к потолку, словно кто-то наверху мог её услышать и прийти на помощь. Девушка молилась, из глаз всё так же текли обжигающие слёзы, но никто не приходил. Ни звонка, который бы спугнул ребят, ни какого-либо другого знака. Ничего. Лишь на фоне играл скучнейший фильм о любви. Тело Мишель превратилось в пустой бак, наполняющийся чужими телами. С каждой секундой становилось всё более мерзко, хотелось опорожнить желудок, ноющий и ощущающий резкую боль, всякий раз, когда парни становились быстрее. Девушка сжимала зубы и жмурилась, она молилась всем богам, которых только знала, она просила вселенную остановить это, хотя и понимала, что легче уже не станет. Уже ничего не поможет, ничего не сможет стать как раньше. Её хватали за бёдра, сжимали нежную и ранимую кожу, которая навсегда запомнит эти грубые касания. Ни один душ в мире не сможет смыть эту грязь, не сможет очистить тело, на котором на всю жизнь останутся отпечатки ладоней, в один момент ставших для девушки врагами номер один, самыми ненавистными и в то же время до боли знакомыми. Если всё происходящее было неизбежно, то Мишель предпочла бы, чтобы это был незнакомец, подловивший её по дороге домой. Но сама мысль о том, что это сделали те, кого она считала верными друзьями, уничтожала всю её душу. Сегодняшний вечер – точка невозврата, после которой Мишель не захочет видеть никого из тех, с кем знакома. – Ну же, солнце, открой глазки, – за щёку её кто-то трепал, и девушка подняла взгляд на Джозефа, который смазливо улыбался, уже одетый. Девушка сжала ноги, поняв, что никто её больше не держит. Во внутренней стороне бёдер она ощущала что-то вязкое, и ей потребовалось не больше двух секунд, чтобы понять, что это было. Хотелось взвыть. Она отвернулась, вперив взгляд в спинку дивана. Её трясли за плечи, что-то говорили, словно в попытке приободрить, но девушка уже не слушала и не слышала никого. – Я повторю ещё один раз, – беззлобно прошипел Джо, хватая хореографа за щёки и разворачивая к себе. – Если ты кому-то скажешь, мы повторим то, что было сегодня. И поверь, тебе жить не захочется после того, то мы сделаем. Ты поняла меня? – Тебе всё равно никто не поверит, – хмыкнул Кристиан, поправляя джинсы. – Мы пошли, лапуль, удачного вечера, – добродушно проговорил Джозеф и, потрепав девушку за щёку, вышел из гостиной, а затем и из квартиры. Его возлюбленный шёл за ним. – Нет, нет, нет, прошу, пускай это всё будет сном, – шептала в беспамятстве Мишель, мечась по дивану, переворачиваясь с одного бока на другой. И как бы она ни умоляла вселенную, как бы сильно ни сжимала подушки, как бы далеко ни бросала их по всей гостиной, ничего уже было не изменить. Уставшая, вымученная, полностью лишённая сил, она поплелась в душ. Идея о том, что можно всё это смыть с себя, назойливой бабочкой летала вокруг неё. И где-то в глубине души сидело то, что этих бабочек убивало. И где-то там девушка осознавала: то, что произошло, врезалось в память навсегда, и не избавиться от того, что будет преследовать её. Горячая вода, от которой даже шёл пар, вовсе не обжигала. Ничто уже не могло причинить Мишель боль. Апогея боли была достигнута сегодня вечером, и никто больше не смог бы навредить сильнее. Девушка сидела в душевой кабинке, прижав ноги к груди. Она бесцельно уставилась в одну точку, иногда дёргалась, вспоминая эти отвратительные касания, иногда прикрывала глаза, чтобы всё забыть. Но картинки перед глазами не становились от этого тусклее. Наоборот, они яркими лучами освещали всё вокруг, уничтожая то, что было так дорого. Как и предполагалось, после душа ничего не изменилось. Слёзы уже давно перестали течь по щекам, их запас оказался исчерпан, и Мишель даже была несколько рада этому. Ей бы не хотелось плакать. Только не сейчас. Она прошла мимо гостиной, даже не заглядывая туда, сразу направилась в спальню, чтобы, укутавшись во вкусно пахнущее одеяло, хотя бы на одну ночь сделать вид, что ничего не произошло. Мишель легла, закрыв глаза. Перед ней – пустота, из которой должна зарождаться жизнь. Но единственное, чего хотелось сейчас, это окунуться самой в эту пустоту, стать её частью. Умереть. Умереть вместе со своей душой. Закопать все свои чувства, всё то, что любила прежде. И даже кого. После нескольких минут мучений девушка села в кровати, понимая, что все попытки заснуть сегодня обречены на провал. Она сходила за телефоном, который лежал всё это время в куртке, и даже была рада, что не догадалась принести его с собой в гостиную. Заходить туда не хотелось. Сразу возникло ощущение тошноты, и девушка скривилась, схватившись за живот. Спустя некоторое время тёплое одеяло снова обволакивало её тело, а в глаза бил яркий свет от экрана. В комнате не было света, поэтому глазам становилось неприятно. Но Мишель не обращала внимание. Она бездумно листала ленту в соц.сетях, смахивала уведомления о сообщений. Никому отвечать не было желания. На банальное «как дела?» появился рефлекс тошноты. Потому что ответить «нормально» значило бы сказать «я не хочу с тобой разговаривать». И даже если так на самом деле и было, говорить об этом не хотелось. Да в принципе ни с кем говорить не хотелось. В какой-то момент Мишель увидела на экране входящий звонок. На дисплее одно лишь имя – Брендон. Девушка в недоумении посмотрела на буквы, складывающиеся в знакомое слово, но отвечать не стала, нажала на красную кнопку. Уж с кем, с кем, а с ребятами из команды контактировать она не желала больше всего. В груди заболело сердце. Память снова возвращала те ощущения, те звуки, те картинки. Мишель зажмурилась, не желая всё это вспоминать. Снова хотелось плакать, но хореограф сдерживала себя. Она не хотела начинать, потому что знала, что не остановится. И снова звонок. Тот же номер. – Алло, – прошептала девушка в трубку. Сил на более громкий голос не оказалось. – С тобой всё в порядке? – обеспокоенно спросил Брендон. – Нет, – почти неслышно проговорила Мишель и беспомощно выронила телефон на пол. Нет. Она была не в порядке.