The flavor of love

Тихий бой старинных часов, которые ещё час назад были покрыты древней пылью, не смог заглушить отчётливое биение собственного сердца. Гул стоял даже в ушах, словно выстроив стену между ней, Лайей, и остальным миром, полным боли и опасностей. И самым страшным было то, что в этой борьбе Влад, окутанный множественными тайнами, но абсолютно точно посеявший в её сердце тонкое чувство, оказался по ту сторону. Лайя зажмурила глаза до острой боли в висках, но открыв их, видела перед собой вперемешку с искрами лишь тот отвратительный лик монстра с красными глазами и мертвенно-серой кожей, в котором, самое ужасное, узнавалось лицо хозяина замка, те же самые загадочные искрящиеся глаза, всегда плотно сжатые, но полные чувств губы и взгляд – жалобно-просящий, полный дрожащего отчаяния. Лайя вскочила с кровати, не в силах больше думать о том, что произошло этим утром. Неровной походкой она приблизилась к окну, обнаружив, что в попытках забыться она провела целый день. Об этом тут же сообщила общая усталость, сосредоточенная главным образом в ногах, ставших ватными, а следом за ними и желудок, молящий о еде. Девушка решила прогуляться до кухни, пообещав себе как можно старательнее избегать встреч с кем бы то ни было. И если Милли или Лео этот план касался не так строго, то Влада она видеть не хотела точно. Стены неровными кирпичами дышали присутствием хозяина, и Лайя невольно ёжилась, когда слышала отдалённые звуки шагов, и облегчённо выдыхала, когда они пропадали. Затёкшие пальцы она тёрла друг о друга, разминала как можно сильнее, бездумно повторяя одни и те же движения. Её глаза блуждали от одной двери к другой, а в мыслях она то и дело поражалась габаритам замка. Неприметная дверь в кухню была приоткрыта и, прежде чем войти, Лайя прислушалась, надеясь на отсутствие кого бы то ни было. Со стороны она была похожа на маленькую девочку, дочку прислуги, прятавшуюся от строгих хозяйских глаз и грубых рук, которые тут же наказали бы её за разбитую вазу в холле. Наконец, поняв, что она всё же будет наслаждаться перекусом в одиночестве, девушка проскользнула внутрь, с забытой жадностью разглядывая продукты. Однако на столе оказалась серебряная тарелка с горкой печенья. Подойдя ближе, Лайя поняла, что оно было имбирным, покрытым белой глазурью. Рядом лежал поднос с двумя кружками остывшего какао. Сердце дрогнуло, когда до неё дошло, для кого предназначался этот ужин. Но почему он вообще рассчитывал на какой-либо шанс и почему всё же не пришёл? В душе вновь развернулась борьба, но теперь по обе стороны находился лишь он: мужчина в дорогом костюме, разделивший её жизнь на до и после, пробравшийся в самую глубь сердца, забывшего, что такое любовь, ещё со времён школы, а затем растоптавший её хрупкое доверие, скрыв столь ужасающие тайны. Но в глазах его она видела полное и искреннее раскаяние, смертельную тревогу, которая натянула струны души до предела. Лайя дрожала, стоя перед злосчастной тарелкой печенья, гадая, что ей делать. Разразилась битва между двумя легендарными лагерями, которые присутствуют при каждом решении, влияющем на чью бы то ни было жизнь: разум и сердце. Первый гудел в висках, предупреждая о неминуемой опасности, если она пойдёт в заветную комнату; второй ‒ шепчет о милосердной любви, готовой простить всё на свете. Свои следующие шаги Лайя видела сквозь негустую пелену слёз, она её аккуратные шаги почти не отзывались шумом на стенах. Дрожащие руки с трудом переложили тарелку с печеньем на поднос и взяли непосильную сейчас тяжесть. Девушка покинула кухню с болью в сердце, каждая секунда тянулась как вечность, Лайя отсчитывала свои шаги, не зная, сколько осталось ещё. И вот перед глазами заветная дверь из тёмного дерева, которую девушка разглядывала так, будто бы видела впервые. Звук тяжёлого дыхания перебивался глухими ударами крови в висках. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Лайя проговорила так громко, чтобы обитатель комнаты смог услышать: «Влад!» По ту сторону послышался шорох, затем ‒ торопливые шаги с недовольным и одновременно удивлённым ворчанием. Ещё секунда, ещё, казалось, сам воздух вокруг превратился в вязкую субстанцию, отчего каждое мгновение становилось невыносимо медленным. Когда дверь наконец распахнулась, возвращая девушку в реальность, та вскрикнула, опустив глаза в пол. Нет, она не смутилась, не чувствовала стыд или вину, Лайя боялась увидеть то, что стало причиной её нервного срыва. Украдкой взглянув на руки хозяина замка, она спокойно выдохнула и встретилась глазами с теми, что принадлежали ему. ‒ Лайя… ‒ болезненно прошептал мужчина, подняв руку, чтобы коснуться её рук, но так и не решился на это, аккуратным движением только взяв едва дрожащий поднос. Его глаза, красные, словно от болезни, опустились, сам он развернулся и удалился вглубь комнаты, и через секунду девушка услышала тихое звяканье посуды о стол. Сразу же за этим включился свет, от которого пришлось сначала зажмурить глаза после холодного мрака коридоров замка. ‒ Я увидела это на кухне и сразу поняла, что это был ты, ‒ лёгкая улыбка, неловкая, но такая нежная, отозвалась в его сердце лучиком надежды. Её глаза светились невинностью и смущённостью, а за порозовевшие щёчки он был готов отдать свою голову. ‒ Я пришла извиниться. Влад впервые за долгое время показал подобие улыбки на бледном лице, приглашающим жестом он сопроводил девушку в середину комнату, указал на большой, махровый и наверняка тёплый коврик и присоединился к ней сам после того, как закрыл дверь. ‒ У тебя есть камин? ‒ в комнате девушки находилась только внушительных размеров люстра, а в других она и не бывала, поэтому искренне сейчас удивилась. Мужчина кивнул, а затем предложил зажечь его, и после согласия принялся закидывать в камин дрова, которые потом поджёг спичкой. Спустя некоторое время, когда по всей комнате раздавался треск и разливалось тепло, Влад выключил ставший ненужным свет и наконец присел рядом. ‒ Не нужно, ‒ отрывисто произнёс он, не глядя на девушку. Лайя вопросительно посмотрела на отточенный профиль, похожий на застывшую статую. ‒ Тебе не нужно извиняться, ‒ продолжил он, словно прочитав её мысли. ‒ Я понимаю, точнее, имею некоторое представление о том, что ты пережила. Я монстр, Лайя, ‒ он повернулся к ней, освещённый огнём лишь наполовину. Словно борьба тьмы и света разворачивала свои действия на его лице. ‒ Я монстр, и я готов это признать, готов сделать всё, чтобы ты не чувствовала опасность рядом со мной. Даже если для этого мне придётся тебя отпустить. ‒ Ты расскажешь мне свою историю? ‒ прошептала она, заглядывая в его полные тайн глаза, глубокие, как сама Вселенная. Они ответили удивлением на её вопрос, затем смятением и наконец отрицанием. ‒ Не сейчас, поверь, ты не готова это услышать, ‒ удручающе произнёс Влад, покачав головой. ‒ Но когда-нибудь, я верю, настанет тот день, когда я смогу открыться. Сейчас, думаю, тебе нужно принять то, что ты слышала от Ноэ. Насколько я понимаю, он рассказал тебе всё в общих деталях, ‒ девушка кивнула, ‒ но это лишь малая часть того, что есть. Ты голодна? ‒ не дождавшись ответа, уже заранее знающий его, Влад потянулся за тарелкой печенья, ставя его на ковёр, прямо между ним и ней. ‒ Не думаю, что от остывшего какао будет какой-то прок. Но если ты хочешь, я позову Валентина… ‒ Нет, не стоит, ‒ улыбнулась Лайя и, взяв одно из лакомств, откусила самый краешек. Она вдруг почувствовала тепло, разливающееся по всему телу, словно здесь, в этой комнате, было самое безопасное место на всём свете. Девушка подумала о том, как ей повезло, что она не послушала голос разума, не бросилась в свою комнату, подальше от того, кого ненавидела всей душой ещё полчаса назад. Страх, сковывающий её душу, рассеялся, словно одуванчик от ветра, и Лайя не понимала почему. Следующие минуты они провели в треске костра, хрусте печенья и запахе имбирного печенья с глазурью, улыбаясь каждый чему-то своему. Девушка почувствовала, как наконец перестаёт требовательно урчать желудок, как тёмные мысли потихоньку рассеиваются, оставляя лишь спокойствие. ‒ Ты просил не извиняться, но я всё же скажу. Прости меня, Влад, я была такой глупой, я увидела тебя… таким, и мне стало так страшно, так обидно, что ты обманывал меня, нас всех. Но сейчас я поняла, что ты всего лишь хотел обезопасить нас, спрятать от того, что мы видели сегодня, ‒ Влад задумчиво кивнул, вглядываясь в начинавшие тлеть дрова. ‒ Я рада, что не дала себе сбежать из этого замка, рада, что нашла в себе силы не оставить тебя здесь одного, бороться со своими демонами в одиночку. ‒ Спасибо, ‒ шёпот мужчины заглушил все звуки в комнате, они проникали в подсознание и отпечатывались там навеки. Лайя облегчённо улыбнулась и потянулась всем телом, чтобы обнять Влада, но тот резко отстранился, с болью взглянув в её мигом потускневшие глаза. ‒ Прости и ты меня, это последствия того, кем я согласился стать. Я не могу прикасаться к тебе, ‒ в бархатном голосе слышалась неподдельная горечь, от которой в горле встал ком слёз. Лайя проглотила его и, замерев на несколько секунд, всё же сорвалась с места, прижавшись всем телом к мужчине, уткнув нос в его широкую грудь, вдыхая его запах. В следующее мгновение она так же резко отстранилась, виновато опустив взгляд. Он лишь с лёгкой укоризной покачал головой, впрочем, его полуулыбка выдавала несерьёзность выражаемых эмоций, так что Лайя, всё же осмелившаяся поднять глаза, облегчённо выдохнула. Она обернулась к камину, смотря, как догорают последние дрова, как медленно, но верно превращаются в чёрные угли, и это завораживало её ничуть не меньше, чем весь этот замок. Она всегда любила смотреть на огонь, было в этом что-то такое, что заставляло смотреть на это зрелище во все глаза, не отводя их ни на секунду. Девушка наконец совсем расслабилась, позволив себе размять затёкшие ноги. Влад, заметив, что его собеседница не слишком комфортно себя чувствует сидя на полу, предложил ей перебраться в кресло. Для этого пришлось бы отдалиться от мужчины, так что Лайя мягко отказалась, тут же найдя идеальную позицию, чтобы не испытывать неудобства. Им было хорошо просто сидеть и молча смотреть в одну точку, обдумывая что-то своё, а может, даже обмениваясь какими-то мыслями, потому что в тот момент им казалось, что они могут общаться, не произнося ни слова. Ещё никогда за это короткое время её пребывания в замке Лайя не ощущала себя так легко, непринуждённо и спокойно, как сейчас. Снаружи стояла глубокая безлунная ночь, но в душе девушки теплился свет, способный затмить собой любое светилои превратить тьму в зарево. ‒Уже поздно, думаю, тебе следует вернуться в свою комнату, ‒ холодный шёпот выдал себя лишь одной дрогнувшей ноткой, выдав волнение говорившего. Лайя судорожно вздохнула, ощутив дрожь в пальцах, но она тут же взяла себя в руки и придала себе уверенности, оправдав в мыслях Влада. Девушка поднялась, поправив помятые складки платья, и с печалью посмотрела на мужчину, который продолжал сидеть на ковре, уставившись в точку перед собой. Поджав губы, она ещё несколько мгновений вглядывалась в его профиль, ожидая, что вот-вот он передумает и предложит ей остаться у него на ночь. Но это не происходило, поэтому Лайя, кивнув собственным мыслям, повернулась к двери и уже хотела нажать на ручку, чтобы выйти в коридор, как вдруг услышала негромкий бархатный голос: «Спасибо». Она могла поклясться, что это слово сопровождалось ставшей уже фирменной улыбкой Влада. Тем не менее девушка не обернулась и наконец покинула комнату, направляясь в свою комнату. Ноги вмиг стали ватными, она не чувствовала их, но продолжала идти на автомате, мыслями погрузившись в то, что произошло сейчас. Теперь она была уверена: у них есть будущее. Что бы ни случилось, их сердца всегда будут чувствовать друг друга, биться в унисон. Они всегда найдут друг друга, даже если разделены тысячами километров.

Отныне и навеки.