The flavor of love

      Ночь принесёт мысли

о наслаждении.

      Кап-кап. Кап. Кап.       Открытое окно позволило комнате наполниться прохладой ночного воздуха. Часы давно пробили полночь, окутывая город успокаивающей, баюкающей, но вместе с тем жуткой и будоражащей кровь темнотой. Подсчёт ровно падающих капель дождя не спасал от навалившейся бессонницы. После стольких дней, наполненных телами, тайнами, кровью, догадками и всяческими стараниями хоть как-то вести расследование вперёд, мой организм сдался. После пережитого стресса я думала, что усну, как только моя голова коснётся подушки, но проходили минуты, а голова, заполненная обрывками мыслей, так и не провалилась в долгожданно глубокий сон.       «Чёрт, ну почему именно сегодня?» – с отчаянным бессилием подумала я. Рано утром нужно было явиться в офис, чтобы обдумать дальнейший план действий, и я была в ужасе, представив, как ещё как минимум сутки я проведу без сна.       Комната была наполнена дождевой прохладой и запахом мокрых листьев. Но ароматы эти отходили на второй план. Бергамот. Жасмин. Ладан. Три слова крутились в голове, сливаясь в сладкий аромат. Аромат, который давно уже должен был быть забыт, раствориться в воздухе, но моё тело помнило его. Как и того, кому он принадлежит.       Чёрные волнистые волосы касались оголённых участков моей кожи, оставляя на каждом сантиметре вспыхивающие языки пламени. Тёмные, бездонные глаза смотрели с такой нежностью и страстью одновременно, что мне еле удавалось скрыть сбившееся дыхание и жар, пылающий где-то внизу живота.       Его имя крутилось на языке, а я всё представляла его мягкие губы на моих губах, с жадностью старающиеся запечатлеть этот момент. Большая тёплая ладонь лежала на талии, там, где кожа не была закрыта одеждой, а я жаждала большего, жаждала, чтобы эта рука познала не только эту часть тела, но и многие другие, там, где они вызовут сладостный взрыв.       «Рэй-тан», – прошептала я, деля столь волшебное имя по слогам, позволяя себе насладиться его звучанием. Оно переливалось колокольчиками на ветру, проливало свет солнца на кожу, согревая.       Сладкая нота жасмина, мой любимый запах, щекотала меня изнутри, подначивала приблизиться к нему как можно сильнее, чтобы между нашими телами не осталось расстояния совсем. Ловить его жаркое, распаляющее дыхание, кончиками пальцев касаться его гладкой мраморной кожи, надавливая, прося большего. Накрывать его сладкие губы своими, жадно целуя, так, словно мы вскоре расстанемся и не увидимся больше никогда. Шептать его волнующее имя, зарываться пальцами в шелковистые волосы и ощущать его целиком. Теперь я не удивлялась, почему сон всё ещё не настиг меня.       Одеяло было тонким, я должна была дрожать от холода, но у меня словно была температура, моё тело источало такой жар, что способно было прогреть весь этаж в холодную зиму. Не заболела ли я? Определённо да. Заболела в тот миг, когда он отпустил меня из своих объятий, ушёл, оставив на милость (или гнев?) судьбы. Мне казалось это настоящей драмой, я знала, что мы скоро снова встретимся.       Но остаться без его прикосновений всё равно что умереть, сгореть заживо, и я готова была признаться, что спущусь в самый ад за ним, стоит ему только поманить пальцем. Я знала его ничтожную долю времени, я всерьёз задумалась, что я схожу с ума из-за стресса. Но даже если так, то я была готова сгореть, только бы он оставался рядом.       «Я так никогда не усну. Амала, очнись, тебе завтра работать, а ты лежишь и мечтаешь о мужчине, которого знаешь несколько дней», – я рассердилась на себя за подобные мысли. Нужно было сосредоточиться на расследовании, гибли люди, и в руках моей группы была судьба потенциальных жертв. Мы не смогли спасти Роуза, хотя и даже не думали, что его это может коснуться тоже. Где-то в глубине души мелькала мысль о том, что он заслужил это, заслужил, потому что был мерзавцем, от которых я устала ещё в Англии.       «Серьёзно? Теперь я буду думать об этом? Соберись, Амала, ну пожалуйста, тебе же так нужен сон», – я умоляла саму себя очистить голову от непрошенных мыслей, но всё было тщетно, и как же жалко это выглядело. Я подскочила с кровати, в порыве возмущения пнула сумку с вещами и увидела маленький листок бумаги, лежавший на самой поверхности.       Я не схожу с ума. Аккуратный, белоснежный листок был насквозь пропитан чарующим ароматом, половину ночи мучивший меня. Записка от Рэйтана! Дрожащими руками я раскрыла её и увидела ровные строчки каллиграфического почерка, каждая буква была выведена с особенной нежностью и чёткостью. Так пишут человеку, который волнует тебя, согревает теплом. О, как бы я хотел познать любви твоей плоды. Не смею врать: ты разожгла во мне огонь, Ты жарче солнца, светлей луны, нежней воды, И голосом твоим навеки я благословлён.       Сердце забилось чаще, я перечитывала четыре строчки так долго, будто читала целый роман, и не могла оторваться. Неужели сам написал? Щёки запылали, и я впервые за всё время в Индии была рада, что нахожусь одна в тёмной комнате.       Положив записку рядом с кроватью на тумбочку, я снова легла. Дыхание успокоилось, губы расплылись в улыбке, я продолжала думать о нём, но мысли больше не были отчаянными отрывками желания и страсти. Они наполнились белой нежностью, потушили пожар внутри. Я не думала, что он может быть ещё более ласковым. Я легла на бок, представляя его чуткие мягкие касания на своей талии, готова была поклясться, что даже ощущала ровное дыхание на шее, а на плече лежали его чёрные-чёрные волосы. Или это были мои? Это уже было не важно. Я не знала, почему эта записка так быстро принесла мне блаженное спокойствие.       Но до рассвета я спала крепко.