The flavor of love

Эмбер проснулась от какого-то назойливого шума. Она зажмурилась, отмахнулась рукой, словно это могло помочь, и перевернулась на другой бок, скрыв голову под одеялом. Но даже в этом своеобразном убежище слышался надоедливый звон. Девушка раздражённо выдохнула и рывком стянула с себя одеяло, пытаясь понять источник громкого звука. Это был будильник, оповещающий о том, что пора просыпаться. Эмбер недовольно цокнула, выключая его, и поморщилась. Головная боль настигла её так же стремительно и внезапно, как будто это была громадная лавина. Девушка поморщилась, ощутив вместе с этим, как воспалённые глаза слипались. Она вспомнила, как провела эту ночь, и в душе снова образовалась пустота. Каждый удар сердца казался болезненным, а в мыслях не было ничего кроме одной-единственной мысли, пульсирующей в висках. Его больше нет. По крайней мере на этой планете. Эмбер поднялась, почувствовав ноющую боль во всех мышцах. Складывалось ощущение, что она весь предыдущий вечер провела на тренировках. Хотя это отчасти было правдой, но ко всему этому добавилась жуткая слабость. Несколько шагов до зеркала показались целым марафоном. Красные опухшие глаза явно выдавали её душевное состояние. Девушка горько усмехнулась, понимая, что не нужно, чтобы родители видели её такой. Для этого необходимо было каким-то образом преодолеть препятствие в виде дороги до ванной комнаты и встать под душ. «Ничего не хочется», – подумала Эмбер, на автомате намыливая голову шампунем с ароматом шоколада. Её любимым. И, возможно, его. Она обессиленно опустила руки, позволяя мелким струйкам промыть волосы. Эмбер стояла в шаге от безумного отчаяния, редкие слёзы сливались с каплями воды, так что она их не чувствовала. Буквально два дня назад Рэй и Урсула нашли способ вернуться домой, а вчера вечером они улетели. Навсегда. И хотя она была уверена в том, что они не вернутся, какая-то частичка души надеялась увидеть их снова. – Мам, пап, доброе утро! – крикнула она, проходя мимо лестницы, ведущей на первый этаж, в свою комнату. Она снова стояла перед зеркалом, казалась жизнерадостной и выспавшейся, но на душе царила буря. Эмбер собирала рюкзак, сушила волосы и одевалась, совершала эти «предшкольные» ритуалы, а сама думала о том, что хотела бы отправиться вместе с Рэем на его планету. Убежать от людской суеты и прожить жизнь в цивилизации, до которой землянам, она была уверена, ещё расти и расти. Она прикоснулась к металлическому медальону на тонкой чёрной верёвочке и поджала губы, чтобы не заплакать. Украшение было парным, и вторая часть находилась сейчас очень, очень далеко.

***

– Он будет охранять тебя и напоминать о тех моментах, что мы провели вместе, – мягкая ладонь в последний раз погладила её руку, улыбчивые, но в то же время серьёзные и выдающие внутреннюю тревогу глаза в последний раз с теплотой и нежностью посмотрели на неё. А затем перед ней появился другой Рэй, так она всегда называла его истинный облик, так и не примирившись с тем, что это был настоящий он. Эмбер с невыносимой тоской посмотрела на него, потянулась кончиками пальцев к рукаву его костюма, пытаясь ещё на какие-то мгновение удержать его на этой, чужой ему планете. – Я искренне рад знакомству со всеми вами и благодарен судьбе за то, что мой корабль когда-то приземлился именно в это место, – Рэй глубоко поклонился, выражая почтение к людям, за короткий срок ставшим его близкими друзьями. Урсула повторила жест принца, но ничего не сказала, лишь ещё раз коротко кивнула. На её лице не читалось ничего кроме серьёзного настроя и готовности охранять Рэя. Эмбер мысленно улыбнулась её отваге и безмерной силе. – Мы были счастливы найти таких необычных и хороших друзей, как вы, – проговорил, поклонившись, Тодд. Он был единственным, кому удалось что-то сказать в этот момент. Миранда, Джейкоб и тем более Эмбер не смогли вымолвить что-то более или менее воодушевляющее, надеясь лишь на то, что их гости и так всё поймут. – Спасибо за то, что были с нами, – Миранда запнулась на половине предложения и, всхлипнув, скрыла лицо в ладонях. Рэй сочувственно погладил девушку по плечу и снова отступил, готовый взойти на корабль. – Спасибо, – мрачно проговорил Джейкоб, кивнул по очереди принцу и его телохранительнице и затем, развернувшись, пошёл прочь. Эмбер овладело желание сделать то же самое, стоять и прощаться становилось всё тягостнее. Горечь расставания подступала к глазам в виде слёз, но она тщательно их скрывала, не желая показаться слабой. Наконец Рэй, перепроверив общую готовность, сказал, что они готовы лететь. Перед тем как развернуться и исчезнуть из их жизни, принц поймал взгляд Эмбер и прошептал одними губами: – Я люблю тебя. – Я люблю тебя, – смахнув пелену всё же полившихся слёз, прошептала девушка, невольно коснувшись медальона, который он оставил. Рэй, заметив этот жест, улыбнулся и наконец отвернулся, взбираясь на борт корабля. Прошли какие-то секунды, и огромная махина взмыла в воздух, пока маленькой точкой не исчезла где-то в космическом пространстве. Эмбер, не посмотрев ни на кого из друзей, развернулась и пошла по направлению к дому. Она выбрала длинную дорогу через лес, чувствовала, что не может по-другому. Нужно было время, чтобы собраться с мыслями и научиться делать вид, что всё в порядке. Сердце отзывалось тупой непрекращающейся болью. Хотелось упасть и закричать. Но Эмбер побежала.

***

Отражение в зеркале представляло собой высокую худенькую девушку с равнодушным, немного печальным взглядом изумрудных глаз. Эмбер попыталась улыбнуться, но это выглядело настолько наигранно, что тут же захотелось отвернуться. «Ладно», – подумала девушка, «по крайней мере я не выгляжу так, будто всю ночь плакала». Машинально пригладив юбку, как она всегда делала перед школой, Эмбер спустилась на первый этаж, чтобы позавтракать с родителями. – Боже, как же вкусно пахнет, – прикрыв глаза от наслаждения, проговорила девушка. По всей кухне разносился сладкий запах блинчиков с шоколадной пастой и мясной аромат сосисок, приготовленных для отца. – Старалась для тебя, – ответила улыбкой мама, перекладывая на тарелку дочери несколько блинов и обильно поливая шоколадом, в то время как девушка наливала себе зелёный чай с ягодным ароматом, один из её фаворитов. Эмбер вдруг поняла, насколько сильно она проголодалась. Будучи встревоженной, измученной предстоящим болезненным расставанием, она отказывалась от еды на протяжении двух суток, ссылалась на то, что поела в школьной столовой или дома у друзей. Главное, что родители верили. Но сейчас голод дал о себе знать урчащим желудком и наполнившимся слюной ртом. Девушка неохотно, морально ей всё ещё было тяжело, взяла одно из лакомств и откусила небольшой кусочек, ощущая невероятный сладкий вкус, растекающийся во рту. Ещё один укус, и аппетит разыгрался донельзя. Эмбер не успевала пить чай, блинчики уходили гораздо быстрее. – Вижу, что старалась не зря, – со смехом произнесла мама, вставая из-за стола. Свою порцию она только что доела и теперь направлялась к раковине, отвернувшись от остальных членов семьи. До её спины донеслось невнятное бормотание, и женщина снова засмеялась. Отец, позавтракав, ушёл в гостиную, решив перед работой почитать газету. Впрочем, с недавних пор это стало его ежедневным ритуалом. Эмбер почему-то почувствовала себя покинутой, словно все отвернулись от неё. Она еле проглотила очередной кусок блина, а на глаза навернулись слёзы. Осторожно смахнув их, девушка уставилась в тарелку, теребя в руках медальон. В голове крутилась лишь одна мысль. Как она сможет ходить в школу, встречаться с друзьями, гулять, зная, что его больше не будет рядом? Зная, что он существовал, на самом деле существовал и был вполне реальным. – Как твои друзья? – Эмбер вздрогнула, поднимая глаза на маму, которая вот-вот должна была снова повернуться. Быстрым движением она смахнула слёзы и принялась доедать завтрак, хотя кусок теперь еле лез. – Всё хорошо, на следующей неделе Хэллоуин, планируем отмечать у… – она вспомнила, что все собрания и праздники проходили у Рэя и Урсулы, дома остальных никогда не посещались. – у Миранды, – мама пустилась в расспросы, а Эмбер, чувствуя себя на допросе, равнодушно отвечала, пока не настало время идти в школу.

***

Эмбер побежала. Грудь рвали болезненные крики и всхлипы, воздуха едва хватало, но она бежала. Прорывалась через кусты, спотыкалась о корни деревьев, чуть ли не падала, но продолжала бежать. Чтобы не упасть, приходилось постоянно смахивать подступающие слёзы вместе с потёкшей тушью, до которой уже не было никакого дела. – Да к чёрту это всё! – в сердцах выкрикнула Эмбер, позволив себе опуститься на колени на холодной земле, едва скрываемой оранжевыми листьями. Хотелось кричать, выцарапать душу из груди, только бы кто-нибудь услышал и спас её. Эмбер ударила кулаком по земле, затем ещё раз и ещё до тех пор, пока запястье не начало отзываться тупой болью. Она потрясла кистью и затем прижала её к груди, потирая. Девушка плакала, уже не сдерживаясь, слёзы непрекращающимся ручьём текли по щекам, поливали почву дарами непреодолимого горя. – Ну почему, почему так произошло, почему я смогла так легко отпустить тебя, – шептала Эмбер, понимая, что не в силах была говорить громче. Хотелось лечь прямо здесь, раствориться в этом лесу, стать одним из кружащих в воздухе листьев, который рано или поздно упадёт. – Зачем тебе туда возвращаться, – из груди вырывались громкие рыдания, которые она не могла больше сдерживать. – Разве тебе плохо было здесь, на нашей мирной планете, зачем ты полетел туда, где тебе уже нет места. Ты же сам говорил, что там опасно. Обессиленная, Эмбер упала на правый бок, свернувшись калачиком. Пальцами она хватала твёрдую землю, проделывая в ней царапины. Руки перемазались в грязи, под ногтями забилась грязь, но ей было всё равно. Листья рвались под её пальцами, сминались и превращались в месиво. – Вернись, – шептала она одними губами. – Прошу тебя, вернись, пускай у тебя ничего не получится, и корабль снова упадёт к нам, – Эмбер понимала, что говорить так было слишком эгоистично. Она полюбила его всем сердцем, но для неё тоже должны были быть важны его чувства и желания. Она не знала, сколько провела в таком состоянии, но, когда подняла голову, на улице уже стемнело, а на тёмно-синем небе появились первые звёзды. Она подняла глаза высоко вверх, ловя взглядом точку, которой, по её мнению, мог быть он. Что-то промелькнуло. Вот оно! Это его корабль, возвращающийся на Землю. Точно! Сомнений быть не может. Но проходили секунды, превращающиеся в тянущиеся бесконечно минуты, а никаких признаков его приземления не было. Эмбер поднялась на ноги, пальцами нащупывая медальон. Нужно было идти домой.

***

Школьный двор приветствовал её невыносимым шумом толпы. Подростки, наслаждаясь последними тёплыми осенними днями, стояли на улице и болтали, кто в группах, кто по двое, кто-то сидел один на скамейке, повторяя домашнее задание. Впервые за весь год, который Эмбер провела в Клирвью, она почувствовала физическое отвращение к этому месту. – Эй, Эмбер, привет, иди к нам, – послышался голос Тодда где-то неподалёку. Девушка повернулась вправо и увидела парня в компании Джейкоба. Первый, хотя и пытался казаться непринуждённо весёлым, очевидно, был расстроен, а про второго и говорить не нужно: сколько Эмбер их знала, он практически никогда не показывал своих истинных эмоций. Она достала из рюкзака первую попавшуюся книгу, то ли по биологии, то ли по химии, и, указав на неё, направилась ко школьному входу, намекнув ребятам на то, что собирается повторить параграф перед уроком. Проходя мимо Тодда, она заметила его недоумевающий взгляд и ухмыльнулась. Школьный день тянулся до невозможности долго. Повсюду окружающие её одноклассники и просто школьники казались донельзя раздражающими, так что Эмбер едва удавалось скрывать скрежет зубов, когда кто-то из них в очередной раз не мог назвать, где находится Мексика, или начинал выделываться в коридоре, возомнив себя звездой школы. – Привет, снова я, – откуда-то сбоку снова возник Тодд, подстроивший свой шаг под шаг Эмбер и теперь едва поспевавший за ней. – Мы сегодня, вроде как, собираемся у меня, я договорился с Джейкобом и позвонил Миранде, они согласны. Хотим устроить этот, как его, вечер воспоминаний: поговорить о Рэе, Урсуле, вспомнить, как говорится, былое, – нервный смех всколыхнул в девушке невиданную до этих пор злобу. Она не могла больше сдерживаться, её лицо побледнело, а руки невольно сжались в кулаки. – Нет. Их не существовало в нашей жизни, запомни это раз и навсегда и не смей больше подходить ко мне с такими заявлениями, – Эмбер даже не взглянула на человека, которого больше не хотела считать своим другом. Она ускорила шаг и понеслась к выходу, чтобы поехать наконец домой.

***

– А твоя планета близко или далеко от нашей? – Эмбер было тепло. Она была так довольна собой, что додумалась взять из дома шерстяной плед. На дворе царила поздняя сень, а Рэй, не подозревающий о возможных резких перепадах температуры, догадался позвать её на прогулку по лесу. – Очень, очень далеко, к сожалению, ваши технологии ещё не дошли до столь высокой стадии развития, а корабли не в состоянии преодолеть нужное расстояние, чтобы путешествовать по планетам. Эмбер, до этого лежавшая на его плече, посмотрела на парня, слегка улыбаясь. Его взгляд был направлен куда-то вперёд, его мысли, казалось, она могла ощущать физически. Он скучал. По дому, по семье, по своему миру. По своей жизни. – Ты ведь улетишь рано или поздно? – в голосе её блеснула мелкой искоркой боль, которую она не намеревалась показывать. Эмбер осеклась, понимая, что если заговорит дальше, то не сможет сдержать тоску. – Надеюсь, – улыбнулся Рэй, приобняв спутницу за талию. – Но пока я здесь и хочу… как бы это сказать, насладиться всеми прелестями вашего мира, – парень недоумённо посмотрел на хихикнувшую Эмбер и тоже улыбнулся, хотя и не понимал почему, – Не думай, что мне так легко будет взять и оставить тебя здесь. Но я не знаю, что могу сделать для того, чтобы мы остались вместе. – Не нужно, – тихонько проговорила девушка. Она уже всё решила для себя. Будет больно, она будет винить его, себя и всех вокруг, но так будет лучше. – Ты обязательно должен улететь к себе. А я… – голос её осёкся. – Я останусь здесь. Кто знает, может, ты найдёшь способ вернуться на Землю. – Конечно, найду, обещаю тебе. И всё-таки странная штука эта любовь. До сих пор не понимаю, как это работает. Лю-бо-вь. – Никто не понимает. А у нас ещё более странная. Какая-то любовь со звёзд, получается.