Портрет

      Очнувшись, Джин увидел рядом Джорджиану с мольбертом, которая устроилась на деревянном стуле, возле кровати.       "Это был сон?.." - пронеслось в голове молодого человека.       Джин смотрел на художницу, старательно выводившую что-то на полотне. Лицо девушки было совершенно непроницаемым, видимо, поглощенная своей работой, она даже не заметила, что натурщик, с которого пишется картина, только что проснулся и удивленно взирает по сторонам. На Джорджиане было тоже платье с красно-черными оборками, однако прическа была аккуратно уложена в пучок, из которого выбивалась лишь пара прядей, обрамляющих бледное лицо.       - Неужели мне все привиделось в бреду? - юноша взял руку Джорджианы, но его хватка была совсем слабой, почти беспомощной.       - О чем вы? - голос девушки был спокойным и ровным, что заставило молодого человека слегка покраснеть.       - Да так... Джорджиана, - попытался совладать с собой несчастный, - давно вы здесь?       - Около получаса, - подумав, ответила девушка, - когда я вошла, вы спали, поэтому мне пришла мысль дождаться вашего пробуждения.       - Мне говорили, что вы ездили по одному важному делу... - замялся как-то Джин, что было не слишком похоже на его обычно бодрую речь.       - Ах, да, я ездила в ваш особняк. Вот за этим, - Джорджиана постучала по мольберту. - Мне хотелось как-то вас развлечь, пока вы восстанавливаетесь. Я буду приходить к вам каждый день и рисовать ваш портрет. Вы еще не успели забыть о нем?       - Приходить ко мне каждый день! - только и услышал Джин. - Я буду весьма рад вашей компании! И непременно быстро встану на ноги!       - Я рада, что вам пришлось по душе мое предложение, - сказав это, Джорджиана умолкла, снова взявшись за кисть.       Дни шли, Джин шел на поправку, и вот уже через пару недель можно было с уверенностью заявить, что молодой человек целиком восстановился. На его щеках появился здоровый румянец, настроение заметно улучшилось и, кроме того, Джин стал выходить в сад, на прогулку, пока в сопровождении своего друга или Джорджианы, но все-таки на собственных ногах. Свежий воздух, а, быть может, общество рыжеволосой девушки, прекрасно повлияли на самочувствие юноши. Во время одной из прогулок, Джин решил поделиться с художницей своим странным видением:       - Вы не поверите, моя дорогая, что за сон я видел, когда находился в горячке!       - Думаю, - размеренно начала собеседница молодого человека, - мне даже не стоит строить на этот счет догадок, хотя по вашим глазам отлично видно, что вы очень этого хотите. Боюсь, мне никак не угнаться за вашим воображением.       - Ах, - томно вздохнул Джин, - что это был за сон! Сущая картинка! И до мурашек правдоподобный. Я бы ни за что на свете не поверил бы, что это был сон, если бы не...       - Что? - Джорджиане почему-то стало труднее оставаться спокойной.       - Если бы не... Ваш ледяной взгляд, когда вы сидели за мольбертом. Такой строгий, совершенно непроницаемый, будто вы греческая статуя, - размышлял Джин вслух.       Молодые люди остановились. Подул свежий ветер, сорвав пару листьев с деревьев, покачивающихся из стороны в сторону. Джин обхватил лицо Джорджианы руками, она испугалась, но не могла сделать ни шагу.       - Мне показалось... будто я вас целовал... ваши прекрасные губы... - Джин сам не верил тому, что говорил.       Сначала Джорджиана побледнела, как полотно, а потом ее щеки покрылись пунцовым румянцем. Девушка старалась не смотреть молодому человеку в глаза. Она лишь попыталась убрать руки Джина от своих пылавших щек, но не вкладывая в это мероприятия должной силы.       - Это был не сон! - воскликнул внезапно прозревший молодой человек и стал покрывать лицо, шею и руки девушки непрекращающимися поцелуями.       - Прекратите... Прошу вас... - попыталась отстраниться от Джина девушка, но он тут же заключил ее в объятья.       - Джорджиана, - молодой человек гладил девушку по голове, - я люблю вас... люблю... Можете ли вы мне ответить тем же? Прошу, скажите!       - Не могу! Не могу! - наконец, Джорджиана взяла себя в руки и смогла оттолкнуть настойчивого кавалера.       - Пожалуйста, скажите мне всю правду! Если вы меня не любите я больше никогда не заикнусь о своих чувствах, клянусь! - чуть ли не в отчаянии говорил молодой человек.       - Люблю или нет... Между нами пропасть! Яма! - Джорджиана закрыла лицо руками, пытаясь скрыть слезы, появившиеся в уголках глаз.       - Какая яма! Вы любите меня или нет? Не мучайте меня! - Джин положил свои руки на плечи Джорджианы, а потом попытался посмотреть ей в глаза, которые она старательно прятала.       - Люблю... - еле слышно прошептала Джорджиана, чуть не падая в обморок.       - Боже, я счастливец! - воскликнул Джин. - О какой же пропасти вы тогда говорите, если мы любим друг друга?       - Я не девочка... И прекрасно понимаю на какие условия могу рассчитывать... Пойми, я не питаю иллюзий насчет своего положения. Я сбежала из дома с мужчиной, жила почти бродяжнической жизнью, а сейчас и вовсе без гроша в кармане шатаюсь по всему свету! Но я не могу так... не могу! - и Джорджиана зарыдала, так громко и истошно, что Джин, который привык к ее спокойствию, был страшно ошеломлен.       Сначала Джин просто не понимал, что говорит ему девушка, потому в его голове все-таки стало кое-что проясняться и он сказал:       - Дорогая моя Джорджиана, так вот за кого ты меня принимаешь! За бездушную скотину, решившую воспользоваться наивностью молодой девушки! Разве могу я так поступить с любимым человеком! Ты станешь моей женой, и никто не посмеет даже бросить косой взгляд в твою сторону! Ты согласна осчастливить меня? Стать для меня всем?       - Я... право...не знаю... - растерялась девушка.       - Скажи "да", прошу, всего одно слово, - почти уверенный в успехе Джин совсем повеселил. Он схватил Джорджиану и стал кружить ее, пока она не разразилась радостным смехом.       - Да, - последовал вскоре ответ девушки.

***

      На следующий день Джин проснулся в прекрасном расположении духа. В окно светили яркие лучи солнца, наполняющие теплым светом всю комнату. Молодой человек потянулся, и на его лице засияла улыбка. События вчерашнего дня приятно щекотали все фибры души влюбленного юноши, который верил, что сегодняшний день будет еще лучше.       За это утро Джин совершенно измучил своего лакея, когда выбирал наряд для встречи с Джорджианой. Было отвергнуто огромное количество брюк, жилетов, шелковых рубашек и прочих атрибутов гардероба. Однако желание встретиться со своей невестой все-таки перевесило стремление быть донжуаном в щегольском наряде. Хотя на всякий случай молодой человек наказал портному узнать о последних веяниях парижской моды.       Джин почти летел по коридору. Кажется, ничто не способно испортить этот прекрасный солнечный день, полный радостных надежд.       Молодой аристократ из высшего света уже давно мечтал о любви, горячих привязанностях, свиданиях под луной и прочем, что мы обычно читаем в романах. Конечно, у юноши уже были не слишком удачные отношения и даже помолвка, однако воздушные замки быстро рухнули. Помимо этого у Джина еще было несколько интрижек, которые закончились так же неожиданно и быстро, как и начались. Джорджиана была для Джина внеземным существом, спустившимся с небес лишь с одной целью - осчастливить его. Почти с первого взгляда молодой человек был очарован художницей, а позже и вовсе поклялся себе непременно жениться на ней. Джин был не склонен к циничным и меркантильным расчетом, его не интересовало приданое девушки, возможно, потому что он сам был настолько богат, что деньги были для него естественнее, чем вода или даже воздух, потому что ровно также он не обращал на них никакого внимания, хоть и ловко управлял финансовыми вопросами, а не проматывал его, как многие джентльмены.       - Душа моя, - Джин постучался в дверь спальни Джорджианы, - ты проснулась?       Ответа не последовало.       - Джорджиана, - снова постучал молодой человек, - ты здесь?       И снова тишина.       - Дорогая, - почему-то тревожное чувство стало постепенно овладевать новоявленным женихом, - ты одета? Я могу войти?       В комнате было тихо, как в склепе.       - Я вхожу, - Джин повернул ручку двери и понял, что она незаперта.       Постель была аккуратно убрана, шторы завешены, поэтому помещение было в полумраке. В комнате никого не было. На невысоком столике лежало письмо, спешно кем-то оставленное. Джин развернул его и прочел следующее:       "Когда прочитаешь это, Джин, пожалуйста, не осуждай меня. Помнишь ли ты уговор насчет портрета? Я говорила, что закончу его и навсегда исчезну из твоей жизни. Что ж... Картина закончена... И поскольку этот уговор был перед тем, как я пообещала...Словом... перед тем, как ты почти вынудил меня принять твое, без сомнения, очень благородное предложение руки и сердца... Я считаю, что наш первый уговор обладает большей силой. Я закончила этой ночью портрет, который стал причиной и началом всему, что между нами произошло. Он стоит, завешенный покрывалом рядом со стеной. Не жди меня и не ищи, потому что скорее всего я уже очень далеко. Прошу, не держи на меня зла. Будет лучше всего вернуть все на свои места. Желаю тебе счастья. Ты этого заслуживаешь...        P.S       По поводу оплаты не беспокойся. Я взяла китайский чайный сервиз и серебряные ложки, которые смогу продать в ломбарде и выручить себе денег на первое время."       Джин прочитал письмо несколько раз, но все равно, как будто не понял его содержания. Взгляд молодого человека упал на картину, скрывающуюся под белой тряпкой. Взмах руки моментально обнажил полотно. С холста смотрел чрезвычайно красивый юноша с улыбкой на лице, но с невыносимой печалью в глазах. Джин сел рядом с произведением искусства и заплакал.