- weather the storm -

***

Я почувствовала, как от лица отлила кровь, мне вообще казалось, что она вот-вот растечется мутной жидкостью подо мной еще до того, как эти люди меня заметят. Подсознание било тревогу и кричало, что нужно быстрее убегать отсюда, воспользоваться возможностью и хотя бы попробовать спасти свою жизнь. Но мозг будто отключил управление телом, и я не могла пошевелиться, забыла, как дышать. Как же так получилось? Я прожила чуть больше двадцати лет, не успела сделать ничего существенного в жизни кроме переезда от родителей. Я не построила карьеру, не купила просторную светлую квартиру с видом на реку Суён, не воспитала детей, да я даже питомца себе не завела. Лишь потратила всю жизнь на учебу и работу, выросла замкнутой и теперь никогда не узнаю каково это по-настоящему любить и быть счастливым. Перед глазами проносились картинки всех самых ярких моментов моей жизни. Вот отец учит меня кататься на велосипеде, а вот я задуваю свечи на торте на мое десятилетие, вот я впервые целуюсь по-взрослому, а вот мой школьный выпускной. Я не хочу умирать вот так, в каких-то доках среди контейнеров и мусора. Не хочу, чтобы мое тело нашли здесь, не хочу, чтобы мама и папа плакали. Краем глаза я заметила две тени, приближающиеся к контейнеру. Тут с тела будто сняли тяжелые оковы и меня прошибло током, я резко рванула в противоположную от мужчин сторону. Они сразу меня заметили, и я услышала тяжелые шаги за моей спиной. — А ну стой! — крикнул один из них. — Стой, я сказал! Вопреки его словам я только прибавила скорости, надеясь, что мне удастся затеряться среди контейнеров в неосвещенной стороне доков. Я уже всеми силами вцепилась в надежду на спасение, когда услышала резкий хлопок. Асфальт передо мной будто кто-то ударил молотком, в нем появилось отверстие и поднялась пыль. Только сейчас я осознала, что кто-то из них выстрелил. Выстрелил специально мимо, чтобы я остановилась. Мои ноги будто приросли к асфальту, тело рвануло инерцией вперед, но мне все же удалось устоять. Сзади послышались приближающиеся шаги и отдышка. Я медленно подняла над головой трясущиеся руки. — А ну повернись! — рявкнул кто-то из них. Не дыша, я медленно повернулась. Передо мной стояли двое высоких мужчин, один из которых выглядел значительно моложе другого. Старший держал перед собой пистолет, дуло которого было направлено на меня. — Кто ты такая и что здесь делаешь? — спросил тот, что с пистолетом. Но я была не в состоянии ответить, мое горло саднило, а язык прилип к небу, так что я издала лишь нечленораздельный звук. Вздохнув, один из них поднес руку к уху с наушником. — Тут какая-то девка, не может ничего сказать как будто немая, — он оглядел меня. — Ну или умалишенная… Понял. В этот момент тот, что стоял с пистолетом, медленно его опустил, затем подошел ко мне и резко рванув, снял с меня рюкзак. Второй толкнул меня в сторону машин, я под конвоем направилась на свою погибель. Почему-то именно сейчас, когда приближающаяся кончина уже была очевидна, я была абсолютно спокойна. Ноги сами несли меня в сторону автомобилей и я, не сопротивляясь, шагала перед мужчинами. Только голова будто налилась свинцом, шея не выдерживала ее тяжести, и я шла, опустив голову и надеясь, что по дороге передо мной не возникнет контейнера. Звук работающих двигателей становился все громче, а это значило, что моя жизнь скоро закончится. Хотелось плакать и смеяться от нелепости своей кончины. — Еле догнали ее, господин Чон, — видимо мы уже пришли на место, мужчина обращался к Чон Чонгуку. Я услышала звук расстегивающейся молнии, и в следующую секунду на асфальт передо мной выпало содержимое рюкзака. Я все так же не поднимала голову и молчала, надеясь, что капюшон толстовки защитит от всех бед в мире. Второй парень, который в это время стоял за моей спиной, вытащил мой телефон из заднего кармана джинсов и прошел вперед, видимо передавая его Чон Чонгуку. — Что же девушка делает в такое позднее время где-то в доках на окраине Сеула, да еще и совсем одна? — донесся до меня голос Чон Чонгука. По телу тут же пробежал табун мурашек, а сердце вновь зашлось в бешеном ритме. Сеул? Но я живу в Пусане уже больше двадцати лет, я выросла в Пусане, окончила школу в Пусане, учусь в университете в Пусане. Как я могла оказаться в Сеуле? Тем временем, не дождавшись моего ответа, Чон Чонгук хмыкнул, развернулся и кинул напоследок: — Уберите ее, она — свидетель. Меня вновь прошибло током, я закричала: — Нет, постойте! Я не слышала ничего и тут… тут же освещение плохое, я не видела ваших лиц. Пожалуйста, отпустите меня! — мужчина остановился, я продолжила. — Я оказалась тут случайно и не видела никого, а потом эти люди побежали за мной. Я ведь просто хотела найти выход и уйти отсюда, но столкнулась с вашими машинами, я не планировала это. Прошу, поверьте мне… — Так значит, ты ничего не слышала и никого не видела? Мои люди не бежали в твою сторону, это ты убегала от них, значит, ты врешь, — окончательно повернулся Чон Чонгук. — Ты была здесь, пока я разговаривал с Кимом, и была здесь до моего приезда, я прав? Я подумала, что у меня появился шанс на спасение, Ким Тэхен ведь что-то говорил про клан Чона. Если я перескажу слова Кима, то, может, в благодарность он меня отпустит. Я не хотела вновь переживать ту боль, которую почувствовала после столкновения с машиной во сне и мне было страшно осознавать то, что от решения стоящего передо мной человека зависит моя жизнь. — Я… Я правда не слышала то, о чем вы говорили, но я услышала голоса двух мужчин, когда шла в эту сторону, — начала я, когда Чон Чонгук внезапно приблизился ко мне. — Ты слышала Ким Тэхена? — сказал он, протянув руку к моему лицу. Я все так же стояла с опущенной головой, но властная рука Чон Чонгука заставила меня поднять ее и взглянуть в глаза своей смерти. Мой взгляд столкнулся с взглядом Чона, и на секунду я увидела замешательство в его глазах, он рвано вдохнул и снял с моей головы капюшон другой рукой. — Я слышала, как они говорили о каком-то клане и поставках, но ничего не поняла, — лицо Чона находилось достаточно близко, так что кроме него меня никто не мог услышать. — Не может быть… — его рука заставила меня повернуть голову, глаза судорожно изучали мое лицо. — Невозможно… — вновь проговорил он. В этот момент до нас донесся звук хлопающей двери машины и шаги, приближающиеся в нашу сторону. Краем глаза я заметила не появлявшегося до этого мужчину в светлом пальто, идущего в нашу сторону. — Чонгук, ну что там опять? Ты не можешь ее просто пристрелить? — обратился подошедший к Чону, он перевел взгляд на меня. — Это что… Хватка на моем лице стала ослабевать, и Чон больше не находился в опасной близости, я наконец-то смогла вдохнуть. Чон Чонгук все так же, не отрывая взгляда, приказал: — В машину ее, отвезите в коттедж. Не спускайте с нее глаз, найдите ее документы и пробейте по базе. Я разберусь с этим позже, сейчас Ким. В следующую секунду я почувствовала резкий удар по голове, картинка перед глазами начала расплываться и темнеть, последнее, о чем я подумала, была Мэй, которая до сих пор не знает где я и что со мной случилось.

***

Не знаю, как долго я находилась без сознания, но мое пробуждение было не из приятных. Кровь стучала в висках так, будто моя голова вот-вот должна была взорваться, все тело ныло, в горле стоял ком, а пить хотелось так сильно, будто я пробыла без воды несколько дней. Ладонями я почувствовала шершавость и холод бетонного пола, а открыв глаза, обнаружила, что нахожусь в каком-то темном помещении. У правой стены комнаты стояла металлическая кровать, слева стоял старый кривой стул. Я, было, потянулась рукой к лицу, надеясь хоть как-то унять звон в голове и стук в висках, как услышала металлический звук. Переведя взгляд на руки, я увидела наручники и отходящую от них металлическую цепь, закрепленную на стене. Я оказалась в ловушке прикованная цепью и без доступа к внешнему миру. На меня начала накатывать паника, голова затрещала, руки начали мелко подрагивать, к горлу подступил ком, и наружу начали проситься слезы. В попытках успокоить себя и абстрагироваться от всего происходящего я увидела дверь с маленьким окошком на противоположной от кровати стороне. Из него лился свет, я решила посмотреть, что происходит снаружи и медленно, пытаясь устоять на ногах, поднялась. Комната начала плыть, но собравшись с духом и сосредоточившись на двери, я сделала первый шаг, затем второй, третий. Мне оставалось буквально два метра до двери, когда цепь потянула наручники на моих руках, я никак не смогла бы дотянуться до окошка. Внезапно раздался щелчок замка, я отпрянула к койке и обернулась на входящего. Это была пожилая женщина среднего роста с подносом в руках. — Ох, вы уже очнулись. Я принесла поесть, вы, наверное, совсем оголодали за это время, — женщина аккуратно поставила поднос на стул и повернулась ко мне. — Господин Чон сказал, что побеседует с вами сразу после вашего пробуждения, госпожа Ха… — она осеклась на полуслове. — Поешьте, вам надо набраться сил. — Какое сегодня число? — спросила я женщину, которая уже выходила из камеры. — Сегодня 28 октября, госпожа, — промолвила женщина, перед тем как захлопнуть дверь. 28 октября, я пробыла в этой комнате без сознания целые сутки. Меня одолело отчаяние: мои вещи забрали, телефон тоже, меня приковали цепью и закрыли в какой-то камере без окон. Я вспомнила, как женщина обратилась ко мне госпожа, но с чего бы это? Я всего лишь заложница, из небогатой семьи и никак не связана с преступным миром, почему же она обратилась ко мне как к госпоже? Ха… Чья это фамилия? Почему меня до сих пор не убили, а держат здесь без видимой на то причины? Погруженная в свои размышления, я совсем позабыла про еду, которую мне принесла та женщина. Лишь спустя некоторое время, когда мой желудок заурчал особенно громко, я все же смогла отвлечься от мыслей и направилась к стулу с едой. Поднеся тарелку с каким-то супом к носу, я не почувствовала никаких посторонних запахов, кроме запаха специй. «Значит, суп не отравлен», — подумала я. Хотя откуда мне вообще знать, как пахнет отравленная еда? Решив, что голодовкой обреку себя только на более мучительную смерть, я взяла ложку и начала есть. Еда оказалась невероятно вкусной, даже, несмотря на то, что суп успел остыть, а хлеб зачерствел. Закончив свою трапезу, я вновь расположилась на койке, пытаясь отвлечься от подступающей паники и размышляя о том, почему я до сих пор жива. Не знаю, сколько времени я провела вот так, лежа на кровати и размышляя обо всем случившемся, но в какой-то момент дверь моей камеры распахнулась, и в нее вошел мужчина. Это был тот молодой парень, который гнался за мной в доках и забрал мой телефон. — Господин Чон ждет тебя, собирайся, — сказал он и потянулся к моим наручникам, видимо, чтобы снять их. Но моим ожиданиям об освобождении рук не суждено было сбыться, потому что парень лишь отцепил цепь, наручники, в свою очередь остались на моих руках. Как будто я смогу кого-нибудь покалечить, во мне меньше пятидесяти килограмм веса, из которых два приходятся на одежду. Не то чтобы я не могла за себя постоять, но в схватке с мужчиной у которого имелся в наличии пистолет, я бы однозначно проиграла. Подтолкнув меня к выходу, парень указал мне путь. Из подвального помещения больше похожего на магазин мясника из-за кафельного покрытия и свисающих с потолка крюков мы поднялись в жилое помещение. Здесь было светло, у меня закружилась голова от смены спертого подвального воздуха на свежий. Мы прошли по длинному коридору, уставленному тумбами с какими-то китайскими вазами и увешанному старыми картинами в позолоченных оправах, затем свернули куда-то, прошли через огромную светлую залу с видом на сад, свернули еще раз в коридор и оказались перед двустворчатой дверью из темного дерева. Пока мы передвигались по дому я отвлеклась на обстановку и совсем забыла в каком положении сейчас нахожусь, но сейчас, стоя перед этой огромной и пугающей дверью на меня вновь накатило отчаяние. Парень, что вел меня, коротко постучал и после разрешения войти распахнул двери. Передо мной оказался выполненный в темных тонах кабинет, что придавало окружению еще более пугающую атмосферу. В центре кабинета стоял массивный стол из темного дерева, за которым восседал сам Чон Чонгук. Парень подтолкнул меня вперед, и мне пришлось пройти внутрь. — Мина сказала мне, что ты очнулась еще три часа назад, к сожалению, я был занят работой, поэтому не смог принять тебя сразу. Ты поела? — спросил Чон, но в его голосе не было ни капли интереса или сочувствия. — Присаживайся. Чон Чонгук указал на кресло перед его столом и я, не сопротивляясь, села в него. — Пожалуйста, я ни в чем не виновата, я просто проходила мимо… — начала, было, я, но Чон жестом приказал мне замолчать. — Я не хочу слушать оправдания. Но ты… Ты не можешь… — я не понимала о чем он. — Как твое имя? Где ты живешь? Расскажи. — Я… Меня зовут Кан Лина. Я родилась и выросла в Пусане, живу тоже здесь. Я не понимаю, что вы… — я вновь не успела договорить, Чон меня прервал. — Кан Лина? Я видел твои документы, но они не пробиваются по базе, где ты их сделала? За кого ты себя выдаешь? — Его тон был холоден, по спине пробежали мурашки. Чон отложил ручку, которой до этого заполнял какие-то бумаги и скептично меня осмотрел. — О чем вы? Меня зовут Кан Лина, я учусь в Пусанском университете иностранных языков на втором курсе, я всегда жила в Пусане, и я никогда не подделывала документы, пожалуйста… Я не понимаю о чем вы, — скороговоркой проговорила я, после того, как увидела темнеющий взгляд Чона. — Не ври мне! — Чон ударил кулаком по столу, ручка упала на пол, так же как и мое сердце. — Ты не та, за кого себя выдаешь, твои документы не зарегистрированы, номера нет в базе, телефона тоже, твой студенческий билет недействителен, ты никогда не была студенткой этого университета. — Нет же! Такого быть не может, — мои нервы начали сдавать и я чуть прикрикнула. — Я всегда жила в Пусане, я не знаю, как вы не смогли меня найти, но пожалуйста, поверьте мне, я не при чем, пожалуйста, отпустите меня, мои родители волнуются обо мне…- к концу голос начал дрожать, я еле сдерживала слезы и готова была разрыдаться прямо перед Чоном. — Я хочу услышать правду. — Я говорю вам правду, пожалуйста, поверьте мне, я не вру. — Твои документы говорят об обратном. Уведи ее, не хочу даже видеть ее, пока она не расскажет правду, — обратился он к стоявшему за мной парню. — Нет, пожалуйста, поверьте мне, я не вру, я — Кан Лина!.. — двери захлопнулись, и Чонгук остался один в кабинете. Устало потерев переносицу, он опустил взгляд на одну из рамок с фотографией, стоявших на столе. Оттуда на него смотрели трое смеющихся мальчиков и одна улыбающаяся девочка. Он перевел взгляд с лиц детей на надпись внизу фотографии: «Со времен, когда мы были беззаботны. Чону от Ханы́».