Ты разбиваешь свое сердце, чтобы сделать его больше

Утро наступает слишком рано, и Вэй Усянь подскакивает, задыхаясь от боли. Лань Ванцзи умывается в другом конце комнаты. — Прости, — говорит он и спешит обратно, хватаясь за плечо Вэй Усяня. — Я приношу извинения, — он не смотрит ему в глаза. Вэй Усянь качает головой и прижимает ладони к глазам. — Я знаю. Мы не можем… мы не можем прикасаться друг к другу все время. Он не знает, о каких именно прикосновениях говорит. Когда он опускает руки, то перед глазами танцуют пятна. Лань Ванцзи кивает. — Нам лучше собраться. В городе есть еще постоялый двор. Было бы лучше прийти туда как можно скорее. Вэй Усянь успевает собраться в рекордно короткие сроки. Они встречают Сычжуя и Цзинъи в коридорчике, а затем поспешно прощаются с хозяином. — Вы не останетесь на завтрак? — Спасибо, но нам нужно торопиться, — отвечает Лань Ванцзи, с уважением поклонившись. Хозяин вздыхает и продолжает тереть тряпкой чаши. — Учитель Вэй, что вы будете делать, когда поймаете его? — спрашивает Цзинъи во время путешествия по городу. Вэй Усянь цеплялся за каждое лицо, встречающееся у них на пути. — Вежливо спрошу, о чем он, черт возьми, думал, — бросает Вэй Усянь. — А что будет, если он откажется снять проклятие? — Я найду способ его убедить, — почти рычит он, машинально хватаясь за Чэньцин. Цзинъи выглядит чересчур взволнованным. Сычжуй прикусывает губу, что, должно быть, противоречит какому-то правилу ордена Лань. А Лань Ванцзи спокойно продолжает идти рядом, держа за спиной ту руку, что не сжимает ладонь Вэй Усяня. Сегодня утром тот снова был чем-то опечален. Что ж, Вэй Усянь тоже. Печален и измучен до самых костей. Это были дни без покоя, дни попыток спрятаться от самого важного человека в его жизни прямо у того под носом. Дни прикосновений, дни невозможности сбежать ни на мгновение без душераздирающей боли. Он слишком устал, чтобы даже пытаться скрыть свои чувства. — Мы найдем его, — тихо говорит Лань Ванцзи. — Потерпи. Вэй Усянь фыркает. Хозяин другого постоялого двора смотрит с некоторым подозрением после их вопроса, взгляд падает на сцепленные руки. — Почему вы спрашиваете? — говорит он надменно. — У нас дела с ними, — сквозь зубы отвечает Вэй Усянь. — Очень важные. Мужчина оценивающе оглядывает его, затем опускает взгляд так, будто Вэй Усянь не заслуживает смотреть в его глаза, и говорит: — Да. Двое мужчин, которых вы ищете, останавливались здесь. Сердце Вэй Усяня забилось с удвоенной силой. Вспышка надежды и победы — его или Лань Ванцзи? Это не так важно. Она все равно пульсирует между ними. — Они сейчас тут? — холодно спрашивает Лань Ванцзи. Хозяин, кажется, только с ним настроен вести нормальный диалог. Должно быть, из-за его сдержанного поведения. Лань Ванцзи всегда безупречен. — Нет, господин. Они ушли несколько минут назад. Вэй Усянь выругался себе под нос. Лань Ванцзи, гораздо лучше сохраняя самообладание, спрашивает: — Они не планировали возвращаться? — Они заплатили только за одну ночь, господин. Они не говорили о своих планах. Вэй Усянь выскакивает на улицу прежде, чем осознает свои действия, рука Лань Ванцзи все еще крепко зажата в его. — Мы сможем их найти, — говорит он. Решимость кипит в его венах. — Мы разделяемся. Сычжуй, Цзинъи — направляйтесь туда. Лань Чжань и я пойдем этим путем. — Да, учитель Вэй, — парни испарились в мгновение ока, как пушечный выстрел. — Вперед, — говорит Вэй Усянь и тянет за собой Лань Ванцзи. — Я без промедлений убью их, когда поймаю. Я убью. Вот увидишь. — Мгм. Вэй Усянь косится в его сторону и фыркает. — Теперь ты на моей стороне? Губы Лань Ванцзи поджались, а в связи промелькнуло веселье. — Мгм. — Лань Чжань! Не думал, что доживу до того дня, когда увижу твою жажду крови. Лань Ванцзи не отвечает, но веселье только нарастает. Это успокаивает. Вэй Усянь выдыхает и понимает, что это первый раз, когда его не тошнит утром. Он ускоряет шаг, вглядываясь в толпу. Ничего, ничего, ничего, а потом они сворачивают за угол, и Вэй Усянь замирает как вкопанный. — Лань Чжань, это он. Я почти уверен, что это он. Мужчина, на которого он указывает, стоит к ним спиной, торгуясь с владельцем лавки, но Вэй Усянь узнает его меч и одежды где угодно. Он не осознавал, что наблюдал за этим человеком достаточно, чтобы запомнить его внешность, но это так. Это он. Решительный, Вэй Усянь толкает Лань Ванцзи вперед и сокращает расстояние между ними и мужчиной. Друг того стоит в стороне. Это они. Наконец-то, это они. Вэй Усянь останавливаются на расстоянии вытянутой руки от них. Друг первым замечает их. Его глаза принимают форму блюдец под взглядом Вэй Усяня, и он молча похлопывает мужчину по плечу. — Э… Чжан Хуа… — Что такое, Дай Ган? Я занят. Дай Ган, не сводя глаз с Вэй Усяня, хлопает сильнее. — Чжан Хуа. Чжан Хуа, повернись. Чжан Хуа насмешливо фыркает и поворачивается. — Привет, — говорит Вэй Усянь. Сказать, что мужчина побледнел — ничего не сказать. — Э… — У нас есть незавершенные дела, — с улыбкой продолжает Вэй Усянь. — Не могли бы вы присоединиться ко мне и моему спутнику на несколько минут? Я уверен, что это, — он кивает на лавку, — может подождать. Чжан Хуа вдыхает и выдыхает, а затем уносится прочь, сбивая своего друга с дороги. — Лань Чжань! Лань Ванцзи и Вэй Усянь взмывают в воздух и приземляются прямо перед мужчиной, преграждая ему путь. — Не нужно убегать, — спокойно говорит Вэй Усянь. — Мы просто хотим поговорить. Чжан Хуа переводит взгляд с одного на другого, затем на своего друга, который наблюдает за происходящим с широко распахнутыми глазами, и падает на колени перед Вэй Усянем. — Господин Вэй… Это только… Я глубоко извиняюсь… Вэй Усянь делает шаг вперед. Мужчина продолжает смотреть в землю. — Ты? — тихо говорит он. Вокруг них суетится и спешит город по своим утренним делам. Здесь не место для обсуждений. Вэй Усянь оглядывается и видит вполне подходящий переулок. — Идем со мной. Они вели его за собой, а Дай Ган поспевал сзади, тревожно заламывая руки. Как только они благополучно оказываются вне городской суеты, Вэй Усянь достает Чэньцин и говорит: — Одно неверное слово и я нарушу обещание, понятно? Мужчина нервно облизывает губы и несколько раз кивает. — Да. — Отлично. Говори. Что ты сделал со мной? Чжан Хуа бросает взволнованный взгляд на Лань Ванцзи. Он понимает, с кем имеет дело. На лице появляется странное выражение, а затем он отворачивается, несмотря на розовеющие щеки. Он прочищает горло и говорит: — Я наложил заклятие на вас. — Громче, пожалуйста, — выдавил Вэй Усянь сквозь зубы. — Я наложил на вас заклятие, э… — Приворот, — спокойно сказал Лань Ванцзи. Мужчина бросает на него быстрый взгляд и кивает, выглядя совершенно несчастным. Но это не утоляет нужду Вэй Усяня. — Да, — шепчет Чжан Хуа. — Зачем? Он сцепляет руки перед собой и смотрит на Вэй Усяня, печально приподняв брови. — Мне очень жаль! Это была ужасная ошибка! — Ты сделал это случайно? — Ну… нет, — он косится на своего обеспокоенного друга, затем опускает глаза. — Технически нет. — Ладно, ответь мне. Зачем? — Вы великий Старейшина Илина! — вскрикивает мужчина. — Я следовал вашим учениям. Вэй Усянь закатывает глаза. — Каким учениям, я никогда ничего не писал… — Тогда вашим трудам! Они говорят сами за себя! А потом вы вернулись, и я так сильно хотел познакомиться… — Ага, ты встретил меня. Но почему наложил заклятие? — Я… я… Вэй Усянь поднимает Чэньцин. — Я хотел связать вас с собой! Это любовное заклинание, ладно? Я хотел, чтобы вы влюбились в меня! Вы были… были здесь, и у меня… у меня была возможность, и я… — он затих. Вэй Усянь закрывает глаза и хнычет. Он чувствует надвигающуюся смертельную головную боль. — Ясно, — медленно говорит он, потирая глаза. — Но что-то пошло не так. Почему заклятие зацепило его? — Вэй Усянь указывает на неподвижного Лань Ванцзи. Когда у Вэй Усяня получается сосредоточиться на чем-то, кроме человека перед ним и нарастающей боли в глазах, он ощущает легкую панику. Почему Лань Ванцзи паникует? Мужчина смотрит на Лань Ванцзи и бледнеет пуще прежнего. — Я… э… Ваше превосходительство, я… — Говори, — требует Лань Ванцзи, не выдавая ни единой эмоции. — Произошла ошибка, — печально говорит мужчина, еще больше сутулясь. Его друг заинтересованно наблюдает за ним. — Или, скорее, я все испортил и использовал… э… не то заклинание. — Мгм, — надавил Вэй Усянь. — Так что произошло? — Я понял после того, как вы ушли, что… мм… что… ну. Заклинание, проклятие не связывало вас с человеком, который его наложил. Со мной. — Мгм-м. Позади мужчины Вэй Усянь замечает подбежавшие и запыхавшиеся белые фигуры. — О! Вы их нашли, — восклицает Цзинъи. — Отлично, что мы пропустили? Сычжуй хватает его за запястье, и он умолкает. — Чжан Хуа! — гавкает Вэй Усянь. — Что случилось с проклятием? — Оно связало вас с… связало вас с… Вэй Усянь крепче сжимает Чэньцин. — Оно связало вас с вашей истинной любовью! — выкрикивает мужчина и прячет лицо в ладонях. Его слова, кажется, отражаются эхом в переулке еще долгое время. Вэй Усянь смотрит на Чжан Хуа невидящим взглядом. Беспокойство, исходящее от Лань Ванцзи, обращается смиренным согласием, которому Вэй Усянь не может найти объяснений. Он не может смотреть на Лань Ванцзи. Не может. Беспокойство Лань Ванцзи, его смирение — он знал. Или подозревал. Знал, что Вэй Усянь любит его, и теперь это подтвердилось перед, о боги, Сычжуем и Цзинъи. Вэй Усяню хочется провалиться под землю. Он хочет убежать как можно дальше, потому что мысль о том, что Лань Ванцзи знает, слишком пугает, чтобы ее возможно было вытерпеть. — Простите, господин Вэй… — бормочет мужчина в ладони. — Я не… — Говори четче, — рявкает он, желая сорваться на ком-нибудь и нашел уже идеальную мишень. Чжан Хуа вздыхает и опускает руки. — Я не понимал, что вы уже… уже были… я говорил. — Что?! Чжан Хуа действительно имеет наглость закатить глаза. — Ну разве не так? Послушайте, вы оба находитесь под проклятием и не можете уйти друг от друга. Проклятие делает именно это: связывает двух людей, которым суждено быть вместе. — Я… Мужчина машет на них рукой. — Вы влюблены! — почти кричит он. В этот момент разум Вэй Усяня полностью отключается. Еще одна волна тошнотворного беспокойства — могла ли она быть его собственной? Нет-нет, то, что он чувствует, определенно не беспокойство. Это глубокий шок. — Это не… — так, хочет сказать он. Но для него самого это правда. Лань Ванцзи просто увлекся всей этой ерундой. — Вэй Ин, — тихо, но привлекает внимание всех. Даже Цзинъи не смеет дышать, когда все поворачиваются к Лань Ванцзи. — Прости меня. — Что? За что? — Вэй Усянь понятия не имеет, что происходит. Лань Ванцзи поворачивается к нему и смотрит куда-нибудь, но не прямо на него. — Я думаю… — он сглатывает, затем оглядывается. Вэй Усянь видит, как он ловит взгляд Сычжуя. Мальчик немедленно отмирает и говорит: — Ханьгуан-цзюнь, мы можем увести этих людей в другое место? — Отведите их на постоялый двор, — велит Лань Ванцзиь холодным и отстраненным тоном. Вэй Усянь хлопает ресницами. Пожар эмоций Лань Ванцзи невозможно разобрать. Смирение, печаль, разочарование, сожаление — все это сливается в тугой ком в горле Вэй Усяня. Он еле дышит. Сычжуй и Цзинъи хватают двоих мужчин и выводят из переулка, оставив их одних. — Лань Чжань… — боги, он так растерян. Унижен. Каким бы очевидным и бесстыдным он ни был в предыдущие две ночи, это происходило под покровом темноты, унесенное дневным светом. Но сейчас не ночь, и Чжан Хуа отчетливо сказал: «Вы влюблены!». И он как никогда прав. Вэй Усянь ни за что не сможет заставить себя взглянуть в глаза Лань Ванцзи. Они все еще держатся за руки. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи сжимает его ладонь. — Вэй Ин, я должен сказать прямо сейчас, даже если Чжан Хуа уже сказал… А вот и его отказ, выращенный годами дружбой и некоторой привязанности — он знает, как нежен с ним Лань Ванцзи. Но он просто не любит его так, как Вэй Усянь. Внезапно становится невыносимо слышать эти слова. — Я знаю, я понимаю, извини… — Если мои чувства… — Нет, правда, Лань Чжань, я понимаю, все в порядке, тебе не обязательно… — …заставляют тебя чувствовать неловкость, то прошу простить меня, — говорит Лань Ванцзи, а затем его голос повышается на одну ступеньку. — Я не ожидаю, что ты ответишь мне взаимностью. Разум Вэй Усяня замолкает. — Я не думаю, что ты будешь чувствовать себя обязанным мне, — тихо продолжает Лань Ванцзи. — Я бы… очень хотел, чтобы мы остались друзьями. Подождите. Что? — Лань Чжань… — Пожалуйста, Вэй Ин, — он шумно сглатывает. — Дружбы было бы достаточно. — Подожди, я… — он наконец поднимает глаза на Лань Ванцзи и обнаруживает алый румянец на чужих щеках. Он резко вспомнил ночь, когда мужчина напился и попытался украсть цыплят. Для Вэй Усяня. Он тоже тогда был смущен. — Лань Чжань, — хрипит он, и что-то расцветает в его груди, что-то, похожее на отголосок надежды. Она вызывает покалывание в пальцах рук и ног. — Что ты сказал? Лань Ванцзи хмурится и смотрит в его глаза. — Разве это не очевидно? Разве ты не понял за все время? — Понял «что»?.. — шепчет Вэй Усянь. — Вэй Ин, я люблю тебя, — говорит Лань Ванцзи так, будто объясняет ученикам технику с мечом. Белый шум заполняет голову Вэй Усяня. Слова Лань Ванцзи рикошетом пружинят в его голове, в то время как чужие смущение и решимость, а также немалое разочарование трепещут внутри. — Ты любишь меня. — Мгм, — еще порция румянца на щеках. Лань Ванцзи горит. — Любишь меня… влюбленно? — спрашивает Вэй Усянь. Его сердце бешено стучит, как у кролика. Лань Ванцзи сжимает его руку и отворачивается. — Да, Вэй Ин, — тихо говорит он. — Не надо с этим играть. — Лань Чжань! — Вэй Усянь вырывает свою руку и тут же жалеет — боль невыносимая — затем быстро шагает вперед, прижимаясь к чужой груди и крепко обнимая за шею. Боль сменяется бабочками в животе, надеждой, удовольствием и великолепным облегчением. Он смеется, когда его губы находятся на расстоянии выдоха от губ Лань Ванцзи. — Лань Чжань, ты… как ты можешь не знать? — Вэй Ин… — Я тоже тебя люблю. Конечно люблю, Лань… Больше он ничего не мог сказать. Губы Лань Ванцзи не позволяли. Вэй Усянь мычит, а затем открывает рот и впускает мужчину, позволяя украсть все его дыхание. Лань Ванцзи тяжело дышит, углубляя поцелуй, его сильные руки обвивают тело Вэй Усяня. Они целуются прямо здесь, при свете дня, в темном переулке, Вэй Усянь ухмыляется, а затем вдруг остается наедине со своими мыслями. Это произошло так неожиданно, что они отстраняются, глядя друг на друга широко распахнутыми глазами. — Стой… — Вэй Усянь осторожно отпускает шею Лань Ванцзи и медленно отходит. Боли нет. Он смеется, не в состоянии поверить в происходящее. — Лань Чжань… — Вэй Ин. — Этого больше нет. Лань Чжань, этого больше нет. Лань Ванцзи сокращает расстояние между ними, а Вэй Усянь улыбается и целует снова и снова. *** — Хорошо, как ты это сделал? — спрашивает Вэй Усянь, когда вдвоем с Лань Ванцзи входит на постоялый двор. Они больше не держатся за руки, хотя, по иронии судьбы, он сейчас отчаянно этого хочет. Но они уже достаточно привлекали к себе внимание. Вместо этого Лань Ванцзи стоит на полшага позади него, тихий и сдержанный. Сычжуй и Цзинъи усадили пленников за стол, Чжан Хуа выглядит хмурым, а его друг продолжает заинтересованно смотреть. Все четверо оборачиваются на голос Вэй Усяня. Он подходит к своей цели и нависает над ним, а тот поднимает голову, чтобы взглянуть. — Сделал что? — Как ты снял проклятие? Чжан Хуа сдвинул брови к переносице. — Я этого не делал. — Что? Ну, его же больше нет. Видишь? — Вэй Усянь жестом проводит между Лань Ванцзи и им самим. — Нет боли. Нет проклятия. И мы не слышим мысли друг друга, — что на самом деле кажется странным. Это как тишина после крика. Звенящее физическое ощущение тишины, эхо. Чжан Хуа прищуривается. — Должно быть, вы что-то сделали, чтобы оно прошло, — внезапно он, словно что-то осознав, распахивает глаза и выпаливает: — Вы признались! Вэй Усянь хмурится, на мгновение оглядываясь на Лань Ванцзи. — Признались? В чем? И снова у Чжан Хуа хватило наглости закатить глаза. — Признались в своих чувствах. Друг к другу. Именно так можно было избавиться от проклятия, я прочитал после того… как вы ушли. Упс. Это не то, о чем говорилось в книге Цзинъи. Вэй Усянь краснеет от корней волос до кончиков пальцев ног, не встречаясь ни с кем взглядом. Он отчаянно желал, чтобы такое не происходило на виду у людей, а тем более перед младшими учениками. Краем глаза он видит, как мальчики обмениваются взглядами. Цзинъи радостный. Тьфу. Вэй Усянь прочищает горло. — Что ж, что бы это ни было, — говорит он, — этого больше нет. Можете идти. Чжан Хуа подскакивает, когда Цзинъи восклицает достаточно громко, чтобы все услышали. — Учитель Вэй! А вы собираетесь мстить? Вэй Усянь закатывает глаза. — Сегодня я в хорошем настроении. Пусть идет. Хотя нет, подожди! — он хватает мужчину за ханьфу и смотрит ему прямо в глаза. — Если ты когда-нибудь сотворишь что-нибудь подобное снова, — медленно произносит он, — я, Старейшина Илина, узнаю об этом. И лично выслежу тебя, и, как сказал этот молодой человек, отомщу. Понял? Чжан Хуа морщится, пытаясь вырваться из его рук. — Да, господин Вэй. — Ты понял меня? — Понял, господин Вэй. — Прекрасно, — Вэй Усянь разжимает кулаки. — Уходи. Убирайся с моих глаз. Чжан Хуа почти поднимает пыль, когда выбегает, его друг поспешно кланяется им, а затем следует за мужчиной, окликнув его. Довольный, Вэй Усянь опускается на освободившееся место и жестом зовет к себе Лань Ванцзи. — Присаживайся, Ханьгуан-цзюнь, мы празднуем, — он останавливает прислугу и заказывает кувшин вина. Замечая приподнятую бровь Лань Ванцзи, он говорит: — Не смотри на меня так, давай праздновать. — А что празднуем? — тихо спрашивает Лань Ванцзи. Вэй Усянь бегло кидает взгляд на энергичного Цзинъи и старательно сохраняющего спокойствие Сычжуя, и поясняет. — Очевидно же, что конец проклятия. — А. — Мгм. Прислуга возвращается с вином для Вэй Усяня и молочным чаем для Лань Ванцзи, который благодарит мужчину кивком. Лань Ванцзи такой достопочтенный, думает Вэй Усянь с нежностью. Его сердце все еще отстукивает удвоенный ритм. Лань Ванцзи любит его. Он чувствует себя ребенком в предвкушении дня рождения, а после первого поцелуя он словно подросток. Хочется летать. — Учитель Вэй, — шепотом зовет Сычжуй. — Вы бы действительно сделали что-то с тем человеком, если бы проклятие не закончилось? Вэй Усянь глубоко обдумывает свой ответ, поднося полную чарку с вином к губам. Он делает глоток, ставит ее на стол и говорит: — Я бы хотел. Но нет, Сычжуй, — насколько честен он должен быть? Эх, да пошло оно. — У меня не хватило бы энергии. Я слишком стар для мести. Цзинъи усмехается. — Вы никогда не будете слишком старым для мести. Вэй Усянь щурит глаза. — Разве это не противоречит правилам ордена Лань? Цзинъи бросает взгляд на Лань Ванцзи, который спокойно пьет чай с нейтральным выражением на лице, и бормочет: — Да, учитель Вэй. — Именно. Так что придержи себя в руках. — Я не… — Цзинъи, — Сычжуй кладет ладонь на его колено, и тот успокаивается. Настоящее чудо. — Так или иначе, нам нужно возвращаться домой, — говорит Вэй Усянь, но потом осознает свои слова. Облачные Глубины — не его дом. В самом деле. Честно говоря, дома у него нет. Облачные Глубины больше похоже на место для временного пребывания, место, куда можно вернуться после долгого пути. Цзинъи замечает его замешательство. Он горячо набрасывается с расспросами: — Это означает, что вы вернетесь, учитель Вэй? Вэй Усянь переглядывается с Лань Ванцзи. Вэй Усяня не обмануть. За безмятежностью скрывается буря чувств. Он просто не чувствует ее как раньше. И, наверное, это к лучшему. — Я не знаю, Цзинъи, — осторожно отвечает он. — Посмотрим. *** В цзинши, как обычно, тихо, когда они возвращаются. Вэй Усянь шагает в прохладную комнату и делает глубокий вдох, чтобы успокоить сердце. Полет на мече сильно отличался от предыдущего. На этот раз руки Лань Ванцзи держали его не только с целью безопасности. Вэй Усянь мог без опасений прислониться к нему спиной, мог думать обо всем, о чем хотел, не боясь препятствий. Он мог взять Лань Ванцзи за руку, переплести их пальцы, зная, что ему позволено это делать. Без возражений. Лань Ванцзи подходит сзади, кладя руки на его талию. — Вэй Ин, — шепотом зовет он. Вэй Усянь откидывает на него голову и закрывает глаза. Лань Ванцзи такой теплый. Такой сильный. — Лань Чжань, ах… — Вэй Усянь глубоко втягивает воздух, поворачивается в кольце рук и останавливается напротив чужих губ. Он замечает взгляд Лань Ванцзи на своих губах и не может удержаться от улыбки. — Лань-эр-гэгэ, — выдыхает он, смакуя имя на языке. То, как вспыхивают глаза Лань Ванцзи, заставляет его повторять это снова и снова. Всю оставшуюся жизнь. — Что ты хочешь от этого смирившегося и проклятого человека? — Больше не проклятого, — отмечает Лань Ванцзи. — Тогда смирившегося? Лань Ванцзи улыбается глазами, но не возражает. Вместо этого он вздыхает и говорит: — Останься. Улыбка Вэй Усяня исчезает. Он покусывает щеку изнутри. — Тебе не кажется, что это несколько сложнее? Лань Ванцзи любопытно хмыкает. — Понимаешь… я не Лань, — говорит Вэй Усянь. — Твой дядя предпочел бы как можно скорее увидеть мою спину в воротах Гусу. Я оказываю ужасное влияние. Этот список можно продолжать бесконечно, — он сглатывает, смачивая горло. — Я не хочу давить на тебя, — мурлыкает Лань Ванцзи. — Мое предложение не несет никаких обязательств. Но оно… все еще есть. Для тебя. Без каких-либо препятствий. — Даже старейшины? — с любопытством спрашивает Вэй Усянь. — Цзэу-цзюнь? Лань Ванцзи хмурится. — Мой брат не стал бы препятствием. Даже… даже в уединении он все еще глава ордена. И если он позволит, то без возражений. Вэй Усяню хочется. Настолько сильно, что он готов мириться с неодобрительными взглядами Лань Цижэня, мириться со многим, чтобы быть с Лань Ванцзи. Но. — Ты действительно этого хочешь? — осторожно спрашивает он, глядя куда-то мимо Лань Ванцзи. Двери цзинши еще открыты, впуская свежий воздух. — Хочешь меня? — Да, Вэй Ин. Да, — Лань Ванцзи обнимает его крепче. Это так приятно, что Вэй Усянь почти задыхается. — Но только если ты тоже хочешь. Я никогда не стал бы тебя заставлять. — Лань Чжань такой хороший, — с гордостью заключает Вэй Усянь. — Я это знаю. Он наклоняется и целует его. Сначала это почти целомудренно, просто легкое прикосновение губ. Но затем один из них делает вдох, другой раскрывает губы, и они сталкиваются в глубоком поцелуе, исследуя, впуская друг друга. Вэй Усянь прерывается. — Где я буду жить? — Здесь, — мгновенный ответ. — Со мной. Если, — добавляет мужчина, пристально глядя на Вэй Усяня, — тебе захочется. — Спать вместе каждую ночь? — спрашивает тот, чуть склонив голову. — Не только по необходимости? — Каждую ночь, — повторяет Лань Ванцзи севшим голосом. — Со всем моим беспорядком? Я создаю его, Лань Чжань. Я — сплошной хаос. — Здесь. Со всем твоим беспорядком, — говорит он без колебаний, без размышлений, как понял Вэй Усянь. Он говорит об этом так, словно это имеет какой-то смысл в мире. Сердце Вэй Усяня бьется глухо и быстро, кровь кипит в венах. — Ты хочешь меня прямо вот так, — хрипит Вэй Усянь. — Хочу. Любым способом, какие только есть. После этого сокрушительного заявления Лань Ванцзи запирает цзинши щелчком пальцев. Он ведет Вэй Усяня к кровати, целуя на ходу — губы, щеки, линию челюсти, под подбородком. Вэй Усянь обвивает руками его шею и задыхается от каждого нового ощущения, чувствуя дрожь в тех местах, где касаются теплые губы. Голова кружится от желания, и мысли оседают в ней. Лань Ванцзи любит его. Он не может поверить, что, наконец, получает то, о чем так долго мечтал, что стало частью его жизни. Любовь к Лань Ванцзи неразрывно связана с остальными эмоциями, что он несет в себе, часть его разума, которая никогда не потерпит изменений, как его любовь к хаосу и алкоголю. Вэй Усянь почти падает на кровать, но руки Лань Ванцзи все еще держат его на ногах. — Лань Чжань, — шепчет он, зацеловывая уголки рта. — Прямо сейчас? Среди дня? — Прямо сейчас, — кивает Лань Ванцзи, отвечая на поцелуи. — Прямо сейчас, в любое время, всегда. Вэй Усянь смеется и запрокидывает голову. Он внезапно очень хочет знать, что чувствует Лань Ванцзи. Но в голове только собственные мысли. Может, это даже к лучшему. Так он сможет лучше сосредоточиться. Сосредоточиться на ощущении губ Лань Ванцзи на своей шее, на том, как они скользят по коже, покусывая и посасывая, вызывая мурашки. Он задыхается уже от этого. Он чувствует свободу, которой совсем не ожидал, свободу, позволяющую Лань Ванцзи разбивать его на осколки, пока он совсем не одуреет, не отпустит себя. Лань Ванцзи тянется к его поясу, быстро срывая его и отбрасывая на пол, а затем распахивает все препятствующие одежды. — Лань Чжань, ох, позволь мне… Мужчина качает головой, рассматривая проделанную работу. Вэй Усяню хочется смеяться, ему хочется взлететь. Он позволяет Лань Ванцзи раздеть себя до нижних одежд, затем делает то же самое с ним, только менее изящно и умело. Слои одежд Лань Ванцзи кажутся бесконечными, пока, наконец, он не доходит до рубашки и штанов. Он и раньше видел его без одежды, но никогда Вэй Усянь не мог по-настоящему осознанно взглянуть. Поэтому он впитывает открывшийся вид голодным глазами. Лань Ванцзи не скрывает волнения. Кожа под рубашкой горячая. Он оттягивает брюки, и от этого вида у Вэй Усяня рот наполняется слюной. Лань Ванцзи снимает оставшуюся одежду и предстает перед ним полностью обнаженным в дневном свете. Как же он чертовски великолепен. Вэй Усянь знал, насколько мужчина силен, как старается поддерживать форму, но одно дело знать, а совсем другое — видеть воочию эту силу в каждой линии мышц, каждом мускуле. — Лань Чжань… — он проводит ладонями по всему телу, пытаясь коснуться всего, вбирает ощущения сначала кончиками пальцев, затем ртом, опуская голову и целуя шею, плечи, грудь. — Вэй Ин… Вэй Усянь качает головой и продолжает, кусая и облизывая все, что может, а затем опускается на кровать и тянет Лань Ванцзи за бедра. За великолепные сильные бедра. Он смотрит вверх и облизывается. — Можно? Единственный ответ Лань Ванцзи — провести пальцами по волосам Вэй Усяня на затылке и ухватиться. Он выглядит потерянным, рот приоткрыт, а в глазах дикий огонь. Вэй Усянь усмехается. Он склоняется и утыкается носом в место рядом с членом, который так сильно пахнет Лань Ванцзи. Странно заниматься этим и чувствовать только свое сердцебиение, только свое желание. Странно, но этого достаточно. Достаточно прикоснуться к гладкой и мягкой коже Лань Ванцзи, вдохнуть его аромат и попробовать член от кончика до основания. Пальцы Лань Ванцзи сжимаются в его волосах, но мужчина молчит. Вэй Усяню очень хочется знать, что же тот чувствует. На мгновение ему хочется, чтобы они снова были открыты друг другу, чтобы он мог почувствовать всю силу желания Лань Ванцзи. Он знает, что тот хочет его, потому что член такой твердый и это выглядит почти болезненно — темный, горячий, с набухшими венами. Кто-то из них дрожит, и Вэй Усянь искренне не знает, кто именно, пока не замечает дрожь в своих руках, которые сжимают чужие бедра. Потом он чувствует дрожь под ними, и, ладно… может, они оба дрожат. Он смотрит на Лань Ванцзи, обхватывает его член и вбирает головку. Ох, потрясающий вкус. Как секс, как Лань Ванцзи. Солоноватый и чистый. Он большой, и Вэй Усянь понимает, что потребуется немало практики, чтобы научиться брать глубже, голова кружится от возможностей. Ему позволят сделать это снова, нет смысла торопиться. Предыдущие две ночи он так гнался, желая получить от Лань Ванцзи как можно больше, пока не останется один. Но теперь перед ними неторопливое, наполненное мечтами будущее и бесконечные совместные ночи. Глаза непроизвольно закрываются, и другие чувства берут верх. Вкус, осязание, обоняние, все наполнено Лань Ванцзи, он слышит его вздохи, слабые, как будто мужчина пытается себя контролировать, но все равно обжигающие, несмотря на все это. Вэй Усянь заставляет его издавать эти звуки. Он чувствует свою власть. Он расслабляет рот, растягивая губы шире, чтобы подстроиться под размер Лань Ванцзи, наслаждаясь тем, насколько он грязный, развратный и хороший. Вэй Усянь двигает языком так, как Лань Ванцзи делал с ним, скользит им вверх и вниз, продолжая сосать. Лань Ванцзи шипит сверху, его пальцы в волосах Вэй Усяня хватают крепче, отчего на глаза наворачиваются слезы. Боль кажется невероятной. Вэй Усянь издает довольный звук, и ноги Лань Ванцзи начинают дрожать. Может, следовало позволить ему лечь на кровать перед этим, но он просто не мог ждать. Вэй Усянь быстрее покачивает головой, тщательно насасывая только до середины. Может… может, у него получится продвинуться дальше. Он замедляется, открывая рот шире и опускаясь, пока не утыкается носом в живот Лань Ванцзи. Дальше, дальше, пока не начинает чувствовать, как мужчина толкается в его нёбо, а затем и горло. Он на грани от того, что смог заглотить полностью, вдыхает и успокаивается. Он снова приподнимается и опускается, снова и снова. Лань Ванцзи больше не в состоянии сдерживать скулеж, и Вэй Усянь впитывает его вместе со своим предвкушением, теряется в ощущениях. Оказывается, ему нравится сосать член. Нравится шелковистое, тяжелое ощущение во рту, этот вкус, то, что он делает с Лань Ванцзи, постепенно раскрывая его, пока мужчина не начнет дрожать и хныкать от прикосновений Вэй Усяня. — Вэй Ин, я… ох… тебе… тебе не обязательно… Вэй Усянь не делает ничего глупого, ему хочется отстраниться и сказать, что он занят, но продолжает сосать сильнее и быстрее. Несмотря на слова, пальцы Лань Ванцзи стальным захватом держат волосы: Вэй Усянь точно никуда не денется. Он помогает себе рукой, потому что больше не достает до самого основания. У него самого стоит так, что кружится голова. А может ему просто не хватает воздуха. Он стонет в процессе, ожидая, когда Лань Ванцзи кончит, но рот внезапно наполняется воздухом, и он поднимает глаза. Мужчина отодвинул его и смотрит так, будто хочет сожрать целиком. — Лань Чжань, — хрипит Вэй Усянь. — Зачем? Лань Ванцзи заметно сглатывает и медленно качает головой. — Не хочу заканчивать так быстро. Его голос так напряжен, он едва сдерживается. Вэй Усяню ничего не остается, кроме как подняться, неловко и неуклюже, пока они не оказываются лицом к лицу. Лань Ванцзи прижимается к его рту, и Вэй Усяню так хочется узнать, что же он распробовал на его языке. Они целуются, кажется, вечность. Вэй Усянь обнимает Лань Ванцзи за шею, а тот перебирает пальцами в его волосах. Если бы Лань Ванцзи хотел держать его за волосы всю оставшуюся жизнь, то Вэй Усянь ни капельки бы не возражал. Боли из-за разлуки больше нет, но Вэй Усянь все равно хочет прикасаться к нему всегда. — А чего ты хочешь, Вэй Ин? — спрашивает Лань Ванцзи, разрывая поцелуй. Теперь у него есть выбор. — Секса. Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Лань Ванцзи прижимается к его лбу своим. Он немного сопротивляется, явно пытаясь контролировать ситуацию, что, кажется, дорого ему обходится. — Хочешь? — Черт, да. Разве ты нет? В ответ Лань Ванцзи его целует. Им нужно разделиться, чтобы подготовиться. Перед тем, как отправиться за маслом («У меня есть массажные масла для лечения боли в мышцах», — объясняет он. — «Должно подойти.»), Лань Ванцзи срывает штаны с Вэй Усяня. Тот укладывается на кровать и наблюдает за уходящим мужчиной, наслаждаясь видом. Великолепная задница. Может, когда-нибудь Лань Ванцзи позволит трахнуть себя. Он мечтает укусить и оставить яркие метки на обеих округлостях. Лань Ванцзи возвращается с маленькой бутылочкой в руке и протягивает ее Вэй Усяню. Он вздрагивает и усмехается. — Я замечтался, — поясняет он. — Иди ко мне. Лань Ванцзи одаривает его странно неуверенной улыбкой, затем забирается на кровать рядом с Вэй Усянем и сгребает его в объятия. «Значит, больше поцелуев.» — думает тот с немалой радостью. Он очень любит целоваться. Лань Ванцзи вкусный, и они уже приноровились, изучая друг друга. Поцелуи вдруг прекращаются, и вот уже Лань Ванцзи кусает его шею, спускаясь к груди и обратно. Вэй Усянь тяжело вдыхает, когда зубы задевают кадык, но язык быстро зализывает кожу. Лань Ванцзи играется с ним, а затем поднимается и раздвигает его ноги. Нежно проводит ладонью по промежности, заставляя бесконтрольно дрожать. Он делает так еще раз, и Вэй Усянь скулит, раздвигая ноги шире. — Давай, Лань Чжань, не дразни… — Не дразню, — серьезно отвечает ему мужчина. — Я просто… наслаждаюсь. Дыхание Вэй Усяня сбивается, когда он увеличивает трение. Ох, это так… так… — Мне тоже очень нравится, — выдыхает он. — Но еще я хочу, чтобы ты уже меня трахнул, — он подкидывает баночку с маслом Лань Ванцзи. — Давай, дорогой. На лице Лань Ванцзи появляется сложное выражение. Вэй Усяню трудно его разобрать. Тот берет баночку из ослабленных рук Вэй Усяня. — Если Вэй Ин хочет, — говорит он, наклоняясь для еще одного поцелуя. Лань Ванцзи потрясающе целуется. Мощно. Вэй Усяню давно пора привыкнуть. Прикосновения возвращаются, но уже с влажным маслом, и он втягивает воздух сквозь зубы, хватая чужую руку. — О-ох… — Нравится? Вэй Усянь открывает глаза — когда успел закрыть? — и кивает, встречаясь взглядом с Лань Ванцзи. — Да. Просто… сделай это уже. Пожалуйста. Лань Ванцзи кивает, осторожно гладя скользким пальцем между его ягодиц. Вэй Усянь вздрагивает — он очень чувствителен сейчас. Он через силу заставляет себя дышать и едва может вспомнить что-то похожее из тех ночей, сосредотачиваясь на ощущениях, наслаждаясь прикосновениями. Член течет смазкой ему на живот, он настолько мокрый, что мог бы кончить за два легких движения. Вэй Усянь не может перестать разглядывать Лань Ванцзи. Его складку между бровей, жгучий взгляд прямо туда, где работает его рука, отчего лицо Вэй Усяня заливается румянцем. Это… так интимно при дневном свете. В темноте было куда легче. Тем не менее, что-то животное просыпается, заставляя расставить ноги шире и качнуть бедрами. Лань Ванцзи надавливает, толкает палец внутрь, растягивая тугое, очень тугое нутро. Вэй Усянь понимает, что сжимает руку Лань Ванцзи до белых пятен. Он пытается его отпустить, но тот толкается глубже, и он не может, не может, не может… Это так странно, кажется, будто в первый раз, пока палец не задевает что-то внутри, взрывая фейерверки перед глазами, а затем все, чего хочет Вэй Усянь — чувствовать только это, снова и снова. Неважно, какой дискомфорт ему перед этим нужно испытать, он получит это. — Еще, — рвано просит он. — Еще, Лань Чжань, пожалуйста. Лань Ванцзи немедленно подчиняется, выливая масло между его бедер. Вэй Усянь их приподнимает, чтобы глубже насадиться на пальцы, и трахает себя ими, больше не испытывая никакого смущения. Это слишком хорошо, он не может чувствовать ничего, кроме радости и приятных прикосновений. Лань Ванцзи ловит его взгляд и вводит третий палец, толкаясь жестче. Вэй Усянь стонет, запрокидывая голову и сжимаясь. Мужчина готов ласкать его пальцами, кажется, вечность, будто забывая о самом главном. Когда Вэй Усянь снова открывает глаза, Лань Ванцзи наблюдает за ним тяжелым и темным взглядом. — Разве тебе не тяжело, Лань Чжань? — шепчет он. — Разве ты не хочешь быть внутри меня? — глаза Лань Ванцзи темнеют еще на пару тонов. — Трахни меня, давай. Ты мне нужен. И он срывается. Он такой твердый и возбужденный, и все, чего хочет Вэй Усянь — чтобы Лань Ванцзи вошел, полностью накрыл своим телом, вжал в матрас. — Все, чего пожелает Вэй Ин, — тихо говорит Лань Ванцзи, и, о боги, какой же у него сексуальный голос. Он ниже обычного, с хрипотцой, которая устремляется прямо к промежности Вэй Усяня. И его все еще ласкают пальцами. Праздник для его члена. Наконец, Лань Ванцзи убирает пальцы, оставляя Вэй Усяня лишенным любых прикосновений, и выливает масло на ладонь. Они смотрят друг на друга, пока он смазывает свой член, Вэй Усяню удается отвести взгляд, чтобы понаблюдать за темной головкой, появляющейся и исчезающей в крупной ладони. Ох, это невероятно горячо. Может быть, Лань Ванцзи когда-нибудь устроит для него приватное представление, покажет Вэй Усяню, как он доставляет себе удовольсвтие, а затем, может быть, Вэй Усянь, позволив ему довести себя до пика, скользнет вниз и заменит руку своим ртом, чтобы он мог наконец-то… — Вэй Ин. Вэй Усянь вздрагивает и поднимает глаза. — А? Лань Ванцзи почти удивлен. — Наслаждаешься видом? Вэй Усянь краснеет. — Да, — отвечает он без стеснения. — Я… Лань Ванцзи приподнимает его голову за подбородок и целует. Он продолжает целовать, ерзая по кровати, устраивается между раздвинутых бедер Вэй Усяня и прижимается всем телом. Целует, набрасывается на Вэй Усяня так, будто не в состоянии держаться. Их промежности скользят друг о друга, восхитительные ощущения, от которых оба одновременно задыхаются. — Ладно, ладно, ладно, — шепчет Вэй Усянь, — войди уже. Лань Ванцзи не сводит тяжелого взгляда, тянется к своему члену и двигает бедрами, чтобы толкнуться им под яички Вэй Усяня. Похоже, и тому тоже придется постараться, поэтому он закусывает губу, приподнимая ноги, позволяя быть ближе. Лань Ванцзи подстраивается и толкается. Блять. О, боже, боже, боже. Вэй Усянь едва может вдохнуть, разбитый, открытый, три пальца по сравнению с членом — ничто. Он проскальзывает внутрь даже лучше, чем раньше. Вэй Усянь не сдерживает стон, когда Лань Ванцзи входит еще глубже, он на мгновение ожидает фантомное теплое ощущение на своем члене. Но его нет. Все, что он чувствует — только его собственные ощущения. И, ох, это так хорошо. Удовольствие льется почти через край, и он думает, что не выдержит, но затем Лань Ванцзи двигается вперед, засаживая по самое основание. — Все хорошо? — напряженно спрашивает он, нависая над Вэй Усянем на трясущихся руках. Вэй Усянь так его любит, что, кажется, его чувства скоро польются из каждого отверстия, каждой его поры, впитываясь в простыни под ними. — Да, я в порядке, Лань Чжань, — шепчет он и показывает это. Лань Ванцзи, будучи очень умным и любящим целоваться, немедленно подчиняется. Они чувствуют связь друг с другом во время поцелуя, и Вэй Усяню кажется, что он потеряет рассудок еще до того, как Лань Ванцзи начнет двигаться. А это должно начаться как можно скорее, потому что он не может справиться с оглушающей полнотой, им нужно… Мужчина прерывает поцелуй, вцепляется в ягодицу Вэй Усяня и толкается снова. Тот вскрикивает: — Еще, сделай так еще..! И Лань Ванцзи не смеет ослушаться. Он трахает еще и еще. Вэй Усянь комкает простыни и жмется ближе к нему, подстраиваясь под ритм, который установил Лань Ванцзи. Сначала медленно, размеренно — в конце концов, это же Лань Ванцзи. Но потом темп становится все быстрее и быстрее. Им обоим тяжело находиться на грани, и Вэй Усянь понимает, что достигнет разрядки даже без прикосновений к члену, как в прошлый раз, но без фантомного ощущения. Лань Ванцзи не сдерживает себя. Вэй Усянь сглатывает и цепляется за него, когда тот стонет ему в шею, его вздохи разгоняют по телу крупную дрожь. Он жестко и быстро трахает Вэй Усяня, крепко держа бедра и скользя по телу все теснее и теснее. И каждый раз он попадает по тому самому месту, а Вэй Усянь — оголенный нерв, готовый лопнуть по швам в любой момент. Ему так сильно нужно кончить, что он не понимает, кто из них первым придет к разрядке. Он. Лань Ванцзи довел его окончательно, протянув руку между ними и надрачивая нежно и быстро. Вэй Усянь хрипло скулит, когда его охватывает удовольствие, белые вспышки мерцают под веками. Придя в себя, он чувствует, как Лань Ванцзи сжимает его ноги, повторяет его имя снова и снова, дыхание тает на коже Вэй Усяня, пока, наконец, Лань Ванцзи не замирает в судорогах, кончая внутрь. Вэй Усянь смаргивает слезы, и это… так неловко. Он тайком вытирает их, пока Лань Ванцзи не видит, уткнувшись лицом в его шею. Черт. Черт. Если таков секс без проклятия, то он начнет напрашиваться. Это так необычно — осознавать, что его тело может доставить ему такое удовольствие. Им обоим. Он не может дождаться, чтобы снова повторить это. Через некоторое время Лань Ванцзи становится слишком тяжелым, и мужчина это понимает, потому, как только Вэй Усянь двигается, он вздрагивает и поднимается, вглядываясь в его лицо, будто что-то ища. И он найдет, потому что легкая улыбка Вэй Усяня, которой тот одаривает его, может осветить даже самые темные ночи. — Привет, — шепчет Вэй Усянь. — Вэй Ин, — отвечает Лань Ванцзи и робко улыбается. Как он вообще может смущаться после того, как жестко трахнул Вэй Усяня, остается загадкой, но от этого у Вэй Усяня тянет в животе, а сердце стучит еще быстрее. Лань Ванцзи наклоняется, и они целуются. Целоваться с Лань Ванцзи быстро становится самым любимым занятием. В конце концов, им нужно разделиться, особенно когда Вэй Усянь больше не в состоянии лежать с липкостью между ног. Они находят тряпки, вытираются и снова падают в кровать, сцепившись друг с другом. Забавно так отчаянно трогать друг друга, когда в этом больше нет необходимости. За исключением того, что Вэй Усянь просто привык. Его тело жаждет близости. Хорошо быть предоставленным полностью себе, но ощущение одиночества все равно бьет в спину. Он отгоняет эти мысли, крепче прижимаясь к Лань Ванцзи. А Лань Ванцзи обнимает в ответ и не пускает. — Думаю, нам пора вставать, — бормочет под нос Вэй Усянь. — Нет никаких важных дел, — тихо говорит Лань Ванцзи. — Я… очень хотел бы остаться так еще ненадолго, если ты не против. Вэй Усянь поднимает голову и пытается встретиться взглядами с Лань Ванцзи. — Хочешь поваляться в постели посреди белого дня? Глаза мужчины слегка морщатся в уголках. — Да. Мне очень нравится валяться в постели с тобой, Вэй Ин. Вэй Усянь чувствует разливающееся тепло в груди. — Хей, Лань Чжань, — задумчиво начинает он, прижимаясь щекой к чужой груди. — Ты скучаешь по этому? Лань Ванцзи не нужно спрашивать, о чем тот говорит. — Немного, — он сжимает Вэй Усяня крепче. — Было… интересно… слышать твои мысли и чувства. Вэй Усянь хнычет. — Ух, даже представить трудно. На что это было похоже? Что ты чувствовал? Лань Ванцзи какое-то время молчит, вероятно, обдумывает свой ответ. Вэй Усянь выжидает, всполошенные нервы не дают ему покоя. — Это было… информативно. Вэй Усянь фыркает. — Я имею в виду, что твой разум постоянно чем-то обеспокоен. Ты так много чувствуешь, Вэй Ин. Постоянно. Вэй Усянь приподнимается на локте, чтобы лучше видеть Лань Ванцзи. — Что чувствую? Лань Ванцзи задумчиво смотрит на него, затем медленно убирает прядь волос с его лба. — Сложно сказать. Каждый раз, когда я пытался сосредоточиться, твои чувства менялись. И это… — Раздражало? — …Немного расстраивало. Хотя, признаю, это было эгоистично. — Эгоистично? — усмехается Вэй Усянь, отбивая неизвестный ритм по животу Лань Ванцзи. — Мгм, — ох, он покраснел. Такой милый. — Я признаю, что мне было… любопытно узнать… что ты чувствуешь ко мне. — И ты не знал? Как такое возможно? Лань Ванцзи, по крайней мере, изо всех сил скрывал свои чувства, а у Вэй Усяня этого не получалось. — Хм, ну, не совсем, — мужчина берет его за руку на животе и переплетает пальцы. — Чувства — это не мысли. Многое из твоего, что я чувствовал, было беспокойство. Паника. Вэй Усянь и правда беспокоился. — Время от времени, я чувствовал с твоей стороны то же самое. Думаю, мы оба пытались скрыться. Ты, — говорит он, тыкнув пальцем в грудь Лань Ванцзи, — просто лучше меня. — Вэй Ин открыт и честен, — отвечает тот тоном, от которого у Вэй Усяня кружится голова. — Ты все так же хорош, каким я всегда тебя знал. Вэй Усянь сглатывает и отворачивается. — Лань Чжань… Мужчина крепче сжимает его руку. — Это правда. Вэй Усянь рвано дышит, затем поворачивается и встречается с мягким и довольным взглядом Лань Ванцзи. Он ведь может привыкнуть, если не будет осторожным. А Вэй Усянь никогда не слыл осторожным. И не планирует начинать. — И Лань Чжань такой же хороший, как и всегда, — он смотрит на их сцепленные руки на твердой груди Лань Ванцзи. — Временами ты был таким спокойным, Лань Чжань. Передышка для меня. Лань Ванцзи притягивает его ближе, сталкиваясь с чужим дыханием. — Я хочу быть твоей передышкой всегда, Вэй Ин. Если ты позволишь. И какое отношение к этому имеет Вэй Усянь? Он не плачет, но чувствует покалывание в уголках глаз, и приходится проморгаться, несмотря на жгучее ощущение. — Я не могу ничем отплатить тебе, — хрипло говорит он. — Мне это не нужно. Я просто хочу Вэй Ина рядом. После этого они особо не разговаривают и следующие несколько часов не встают с постели. *** Лань Ванцзи возвращается в цзинши вечером. Вэй Усянь уже там, провел несколько часов в компании Сычжуя, ухаживая за кроликами и болтая. Стоит вам воспитать ребенка, уже можно обсуждать с ним Китай. Вэй Усянь подскакивает на ноги, вытирая руки о ханьфу. — Ну как? Лань Ванцзи не торопится с ответом. Он откладывает Бичэнь и закрывает цзинши. Он снимает верхнюю одежду и только после этого подходит к Вэй Усяню, берет его руки в свои и крепко целует в губы. Плечи Вэй Усяня опускаются, он даже не осознавал, что был так напряжен. — Оставайся здесь, если захочешь. Вэй Усянь прикусывает губу. — Старейшины не сопротивлялись? Лань Ванцзи уклоняется от его взгляда, и этого достаточно. — У них нет права раздавать приказы, они могут только дать совет. Вэй Усянь фыркает. — Держу пари, они посоветовали тебе выгнать меня еще с воскресенья тремя разными способами. Лань Ванцзи кивает в ответ. — Это не имеет значения. Ты мой… гость. И мой брат поручился за тебя. Его решение окончательное. Вэй Усянь выдыхает. — Спасибо Цзэу-цзюню. Он отводит взгляд от Лань Ванцзи. — Вэй Ин, — он сжимает его ладони. Будто ни один из них еще не привык к тому, что не нужно постоянно прикасаться друг к другу. — Я прошу тебя остаться. Здесь, со мной. Я… я хочу, чтобы ты остался. Но только если ты хочешь. Я не буду заставлять тебя сдерживать обещание, возможно данное в… спешке. Вэй Усянь поворачивается, изучая лицо Лань Ванцзи. Его серьезный открытый взгляд. Легкий румянец на щеках, розоватые мочки ушей. Он внезапно вспоминает то количество эмоций, которое скрывается за непроницаемой маской. — Правда? — медленно спрашивает он. — Каждое слово. Вэй Усянь отворачивается и тянет Лань Ванцзи за собой, усадив его на полу, усыпанном подушками. Они держатся за руки. Вэй Усянь смотрит мужчине в глаза и говорит: — Я хочу остаться, если буду с тобой. Короткий вдох. — Это так. — Тогда решено. Легкая улыбка в ответ, из всех улыбок Лань Ванцзи эта — самая широкая. — Я рад. Вэй Усянь толкает его в грудь. — Ты не пожалеешь? Ответ немедленный и пылкий. — Никогда. Вэй Усянь морщится и склоняет голову. — Ты слишком добр ко мне, Лань Чжань. — Настолько, насколько заслуживает Вэй Ин, — звучит серьезный ответ. Ох, он такой милый. Вэй Усянь хнычет и утыкается в твердое плечо. — Из-за тебя у меня болит сердце, Лань Чжань. — Вэй Ин должен быть счастлив, — тихо говорит Лань Ванцзи. — Со мной. — С тобой, — повторяет Вэй Усянь и поднимает голову. У обоих захватывает дух. Он не может сосчитать количество их поцелуев, но сейчас все кажется новым, это прикосновение, мягкость губ Лань Ванцзи, которые никогда не произносят ничего лишнего. Шелковистое скольжение его языка, острые зубы. Он пробует на вкус молочный чай и Лань Ванцзи. — Я полагаю, — говорит Вэй Усянь после поцелуя, — мне придется найти себе занятие, чтобы не скучать все время, ведь больше мне незачем путешествовать. — Мгм. Можешь делать, что захочешь, путешествовать тоже. Да, он знает. Он может путешествовать, если захочет. Только теперь у него есть дом, в который можно вернуться. У него есть Лань Ванцзи, к которому можно вернуться. — Если мне пришлось поделиться с кем-то мыслями, — говорит он, — то я рад, что это был ты. Лань Ванцзи слабо улыбается. — Этим человеком всегда был ты, Вэй Ин. Вэй Усянь не отвечает словами, но ему это и не нужно. Как они оба недавно узнали, слова имеют значение лишь в определенные моменты, но сейчас — поцелуя более чем достаточно.