Ты разбиваешь свое сердце, чтобы сделать его больше

— Ханьгуан-цзюнь! Учитель Вэй! Они одновременно оборачиваются и видят, как Сычжуй и Цзинъи неспешно подбегают к ним. Вопреки всему, Вэй Усянь улыбается Лань Ванцзи. Толика веселья между ними как кусочек чистого неба среди облаков. С самого утра обстановка между ними напряжена, они оба безуспешно пытаются подавить связь. Лань Ванцзи был утром грустный и совершенно без настроения, а Вэй Усянь… раздражен. Разочарован. И очень, очень грустен. Чертово проклятие привело их к этому, и теперь он знает, каково это — прикасаться к Лань Ванцзи, целовать его, иметь его во всех отношениях, о которых когда-либо мечтал Вэй Усянь. Но теперь он знает, и уйти, как только они разберутся с проклятием, будет одним из самых сложных решений, которые ему доводилось принимать. Вэй Усянь пытается понять, что делать дальше. Возможно, он отправится в Юньмэн. Он никогда не сможет вернуться в семью, и Цзян Чэн, скорее всего, не будет ему рад, но что-то зовет туда Вэй Усяня. Место, которое он когда-то называл домом, каким бы далеким оно ни было, могло успокоить его душу. — В Облачных Глубинах бег запрещен, — негромко предупреждает Лань Ванцзи. Цзинъи размахивает книгой над головой. — Что это? Пока Цзинъи пытается отдышаться, Сычжуй переминается с ноги на ногу, взволнованный, и говорит: — Мы думаем, что, возможно, нашли… — Мы нашли это, — поправляет Цзинъи. — Я на девяносто девять процентов уверен, что мы нашли. — Цзинъи догадался сам, — с тихой гордостью говорит Сычжуй. — Скажи им. — Это приворот, — объявляет Цзинъи, сияя. Вэй Усянь неприятно потрясен. Что за хрень? — Какой приворот? — Это заклинание, которое связывает одного человека с другим, — ребята обмениваются взглядами. — Они испытывают боль каждый раз, когда расстаются, и могут чувствовать друг друга. Вэй Усянь переводит взгляд на Лань Ванцзи, который уже обернулся, широко распахнув глаза. Затем Вэй Усянь отворачивается и говорит: — Но как я мог в такое влезть? Я бы не упустил это. Идея, откровенно говоря, отвратительная. Кто мог наложить такое жестокое проклятие? Сычжуй и Цзинъи переглядываются и пожимают плечами — совершенно не ланьский жест. — Я не знаю, учитель Вэй. Но мы точно уверены, что это то самое проклятие, которое вы ищете. Лань Ванцзи качает головой. — Бродячие заклинатели, которые тебе помогли. Брови Вэй Усяня высоко подлетают. — Чжан Хуа и Дай Ган? Но зачем им это? Лань Ванцзи на грани от того, чтобы пожать плечами, как и его ученики, но останавливает себя. Странное чувство в глубине души Вэй Усяня, собственническое, ревнивое, появилось и исчезло, сменившись едва уловимым принятием. — Возможно, они… твои поклонники. — Поклонники? — недоверчиво спрашивает он. — Чьи? Мои? — Мгм. Все-таки, тебя легко узнать. Как… Старейшину Илина. — Именно! — с энтузиазмом восклицает Цзинъи, не обращая внимание на возникшую неловкость. — Пока вас не было, люди во всем следовали за вами. Использовали ваши изобретения. Правда. Вы были знамениты! Голова Вэй Усяня резко разболелась. — Если и знаменит, то только как отступник, — бормочет он. — Не обязательно, учитель Вэй, — тихо говорит Сычжуй. — Некоторые обращали внимание на вас не как на отступника. — Да! Не говоря уже о том, что ваша репутация улучшилась, когда вы вернулись. Вину-то сняли! — торжествующе продолжает Цзинъи. — Так что да. Я точно видел, как кто-то был заинтересован вами. Вэй Усянь поворачивается к Лань Ванцзи, молча прося помощи, и натыкается на внимательный взгляд. В его глазах нет веселья, как и в их связи. Вэй Усянь каркнул: — Глупости. — Это лучшее объяснение, какое у нас есть на данный момент, — спокойно говорит Лань Ванцзи. — Сычжуй, есть способ разрушить это проклятие? После его слов Цзинъи и Сычжуй обмениваются тревожными взглядами. — Его может разрушить только тот, кто наложил, — отвечает Сычжуй. — Мне жаль. — Ты, должно быть, шутишь. Как им найти во всем мире конкретных бродячих заклинателей, которые не принадлежат ни одному клану? Вэй Усянь вспоминает их встречу, вспоминает, каким странно возбужденным показался Чжан Хуа — что, теперь, когда он вспомнил это, должно было насторожить. Должно было, если бы он не был оглушен болью. — Я думаю, это означает, что мы должны вернуться в тот город, в котором находится поместье. Кто-то мог их видеть, значит, скажут, куда они пошли. — Или они все еще в городе! — вскрикивает Цзинъи. На предупреждающий взгляд Сычжуя, он говорит: — Что? Они могут же. Прошло ведь несколько дней? Вэй Усянь качает головой, чувствуя себя безнадежным. Он даже не думал, что, узнав всю правду про проклятие, ему так и не станет легче. Наоборот все только ухудшило ситуацию. — Их там уже давно нет. — Это только начало, Вэй Ин, — успокаивает Лань Ванцзи. — Мы должны попробовать. — А мы можем помочь! — говорит Цзинъи, получая осаждающий взгляд от Сычжуя. — Можем, — бормочет он, опустив глаза. — Четыре головы лучше, чем две. Сычжуй переводит взгляд с Вэй Усяня на Лань Ванцзи. — Это так. Правда, Ханьгуан-цзюнь? Вэй Усянь тоже смотрит на Лань Ванцзи. Он думает, что еще два человека не помешают им в расследованиях. — Цзинъи прав, — говорит мужчина. — Вы оба пригодитесь нам. Цзинъи выглядит таким самодовольным, каким Вэй Усянь никогда его не видел, в то время как Сычжуй молча и сдержанно радуется. Вэй Усянь хочет щипнуть его щечки. Но воздерживается. — Что ж, тогда решено! Идем. Лань Чжань, я не думаю, что… — Ты полетишь со мной, если не против. Часовой полет на мече Лань Ванцзи, тесно прижимаясь друг к другу. Звучит как самая изощренная пытка, но выбора нет. Нельзя терять времени. — Я не против. Он не думает, что получится без прижиманий. Лань Ванцзи кивает, затем поворачивается к мальчикам. — Приготовьте запасы, встретимся у ворот через пятнадцать минут. — Да, Ханьгуан-цзюнь! — Да, Ханьгуан-цзюнь! Две белые фигурки стремительно убегают от них. Вэй Усянь вздыхает. — Мне очень жаль, Лань Чжань. Я понятия не имею, как… как тебя коснулось все это. Вспышка чувств: не совсем раздражение, не совсем разочарование. Что-то колючее с оттенком нежности. Краем глаза он смотрит на Лань Ванцзи. По-крайней мере, нежность еще есть, и это дает надежду. — Мы расспросим виновного, когда доберемся до него, — говорит Лань Ванцзи будто о приятной погоде, а не о поиске иголки в стоге сена. — Давай готовиться. Я сообщу дяде. *** Прошло много времени с тех пор, когда Вэй Усянь последний раз летал на мече. Он покачивается и чувствует тошноту, когда они поднимаются, но держится, опираясь на Лань Ванцзи. Мужчина одной рукой обнимает Вэй Усяня за талию, и, если очень сильно постарается, Вэй Усянь сможет почувствовать биение чужого сердца за своей спиной, размеренное и успокаивающее. Он закрывает глаза и изо всех сил старается ровно дышать. И только после этого Вэй Усянь понимает, что совершил большую ошибку, потому что с закрытыми глазами он чувствует каждый сантиметр тела Лань Ванцзи, где он прижимается к нему. Он чувствует призрачные прикосновения прошлой ночи. На мгновение он задается вопросом, не свалится ли с меча из-за нарастающего желания. Вэй Усянь дает точные указания маршрута до нужного города, и после пары напряженных часов они вылетают к городским воротам. Вэй Усянь слезает с Бичэня на слабых ногах. — Хорошо, — начинает он и прочищает горло. — Мы здесь. Пойдем. Город все такой же маленький и многолюдный, каким он его запомнил. Сперва они останавливаются на постоялом дворе, чтобы выпить чаю и поспрашивать местных. Владелец помнит двух мужчин, подходящих под описание Вэй Усяня, но понятия не имеет, куда те могли пойти. Если владелец и заметил, что они с Лань Ванцзи держатся за руки, то промолчал. Все четверо заклинателей допивают чай, и, заплатив, выходят на улицу. — Может, нам разделиться? — осторожно спрашивает Сычжуй. Лань Ванцзи на мгновение задумывается, а затем кивает. — Вы с Цзинъи пойдете по этой улице. А мы с Вэй Ином посетим тот чайный домик, — он указывает в сторону юга. — Да, Ханьгуан-цзюнь. В чайном домике есть неплохое вино, которое Вэй Усянь, не желая в дальнейшем упасть с меча, пьет в небольшом количестве. Лань Ванцзи пьет белый чай, и неловкость между ними почти невыносимая. Они соприкасаются только коленями. И не затрагивают тему прошлой ночи. Вэй Усянь, который не может выбросить это из головы, пытается направить свои мысли в менее опасное русло. Он понятия не имеет, что чувствует Лань Ванцзи, лишь слабые отголоски — постоянная печаль, которая грызет ребра, затрудняя дыхание. Что же тебя огорчает? Ему хочется требовать ответы. Насколько ты сожалеешь о том, что мы сделали? И сделал бы ты со мной так же снова, если бы я умолял тебя, как прошлой ночью? Черт. Он допивает чарку вина, прежде чем решительно оттолкнуть ее от себя и позвать хозяина. — Господин, у меня к вам вопрос, — обращается он настолько искренне, насколько может. — Вы случайно не встречали здесь двоих мужчин в последнее время? Оба заклинателя, но не принадлежат ни одному клану. Они были с мечами, один из которых черный. У одного из них музыкальный инструмент на спине. Хозяин размышляет мгновение, затем кивает. — Вы знаете, господин, кажется, я видел двух похожих мужчин. Вэй Усянь садится, чувствуя, как рядом оживляется Лань Ванцзи. Искра надежды в омуте печали. Вэй Усянь позволяет ей наполнить свои легкие. — Правда? Когда? — Примерно два дня назад, господин. Да, в тот раз в нашем меню… был суп из рыбы. — А вы не знаете, планировали они здесь остаться или куда-то пошли? Хозяин задумчиво хмурится. — Вроде бы они говорили об отъезде сразу после обеда, господин. Сердце ухает вниз. — Вы, случайно, не слышали, куда они… — Я полагаю, они направились в Наньсюнь, примерно в девяти ли отсюда. Вэй Усянь светится, смотря на хозяина чайной лавки, а затем на Лань Ванцзи. Надежда возвращается. Он усмехается. — Спасибо, господин. И спасибо за отличное вино. Вы очень помогли нам. Они оставляют щедрые чаевые и отправляются искать Цзинъи и Сычжуя, которые тоже чем-то обрадованы. — Они уехали в Наньсюнь, Ханьгуан-цзюнь! Хозяйка лавки продала им паровые булочки и подслушала их разговор. Вэй Усянь не смог удержаться от того, чтобы протянуть руки и ущипнуть Сычжуя за щеки. — Молодец, А-Юань! Сычжуй багровеет и смущенно смотрит в сторону своего друга. Цзинъи сияет. — Пойдемте, Ханьгуан-цзюнь, учитель Вэй? — Да. Мы немедленно должны уйти, — соглашается Лань Ванцзи, и они направляются к городским воротам. По сравнению с тем, сколько понадобилось времени, чтобы добраться сюда из Облачных Глубин, это похоже на стремительный скачок. Они подходят к городским воротам Наньсюня незадолго до обеда. — Отлично! — хлопает в ладони Вэй Усянь, не забывая следить за тем, чтобы какая-нибудь часть его тела касалась Лань Ванцзи. — В прошлый раз разделение по парам сыграло нам на руку, может, повторим? — Мгм, — кивает Лань Ванцзи. — Сычжуй и Цзинъи, мы с Вэй Ином остановимся в чайной лавке. Давайте встретимся на постоялом дворе через час. На этот раз Вэй Усянь пьет чай, оставив в своем желудке место для алкоголя к ужину. К сожалению, эта чайная лавка хуже, чем предыдущая. — Прошу прощения, господин, но я не встречал двух мужчин, подходящих под ваше описание. Но, — добавляет хозяин сразу же, как только видит, что Вэй Усянь сник, — я никогда не покидаю свою чайную лавку. Их могли заметить в другом месте. Они допивают чай только из вежливости. Вэй Усянь все-таки должен выпить вино после всего этого. — Вэй Ин… — прерывается Лань Ванцзи, плотно сжав ногу Вэй Усяня, который неосознанно ею дергал. — Мы их найдем. — Волна уверенности проходит сквозь Вэй Усяня. Она настолько сильная, что он может только предполагать, специально ли она попала в него. Он ловит пристальный взгляд Лань Ванцзи. — Все вместе. — Но что, если они уедут из города до того, как мы их найдем? — Тогда мы отыщем их в другом месте, — звучит так же обнадеживающе, как и чувствуется внутри. А Лань Ванцзи, уж поверьте, верит в авантюры. Вэй Усянь вздыхает и качает головой. — Ладно. Пойдем искать Сычжуя и Цзинъи. Они находят ребят у прилавка со сладостями, Цзинъи набивает рот, пока Сычжуй разговаривает с владельцем. Заметив их, он спешно благодарит мужчину и подходит к Лань Ванцзи и Вэй Усяню, улыбаясь. — Владелец этой лавки видел их сегодня днем. Вполне возможно, что они еще здесь, — довольным тоном сообщает Сычжуй. Этот город больше, чем предыдущий, и в нем легче заблудиться. Конечно, те два бродячих заклинателей не знают, что их разыскивают. Но тем не менее, эта задача продолжает казаться обременительной. Вэй Усянь поникает. — Вэй Ин, это хорошие новости, — тихо говорит Лань Ванцзи, когда Цзинъи робко подходит к ним, вытирая руки от масляных булочек. — Пора ужинать. Нужно найти постоялый двор. Возможно, люди, которых мы ищем, тоже задержались там. В ближайшем постоялом дворе есть две комнаты. Их провожают наверх. Комнаты просторные, в каждой по две кровати. Может, удастся сдвинуть кровати вместе? — Господа хотят отужинать? — с надеждой спрашивает прислуга. — Да, мы скоро спустимся. Пожалуйста, накройте нам стол. Сычжуй и Цзинъи уходят в свою комнату, видимо, чтобы приготовиться к ужину после долгого пути. Вэй Усянь и Лань Ванцзи переступают порог своей комнаты и обращают внимание на две кровати. Вэй Усянь краснеет с ног до головы. — Давай располагаться, — предлагает Лань Ванцзи. Они должны разделиться, чтобы умыться. Вэй Усяня трясет, когда он наполняет таз водой. После всех процедур Вэй Усянь испытывает такую сильную боль, что на глаза наворачиваются слезы. Он с облегчением падает на плечо Лань Ванцзи, когда тот берет его за руку. — Черт, с каждым разом все хуже и хуже. — Мгм. Он неохотно немного отодвигается. Он не хочет, чтобы ночь наступала так быстро, ведь представить даже не может, насколько им будет неловко. — Да… я знаю, что мы заказали ужин, но я хочу немного осмотреть постоялый двор, на всякий случай. Лань Ванцзи выжидательно наблюдает за ним. В их связи проскальзывает неодобрение. — Только не долго. Когда они прогуливаются по общему коридору, Вэй Усянь заглядывает в приоткрытые дверные проемы, но не находит никого, кроме взвинченной женщины, которая грубо их прогнала. — Ладно, я сам виноват, — признает Вэй Усянь. — Нельзя входить в комнату за руку с мужчиной, если там есть женщина. Губы Лань Ванцзи дрожат в сдерживаемой улыбке. Сычжуй и Цзинъи уже за столом и наливают чай. — Учитель Вэй, Ханьгуан-цзюнь! — Цзинъи никогда не был тихим на их памяти. Сычжуй шикнул на него, пока Вэй Усянь тщательно осматривает помещение. Никаких зацепок. — Цзинъи, не выдавай их, — говорит Сычжуй. — Что, если люди, которых мы ищем, уже здесь? Мы ведь хотим их удивить. Верно, Ханьгуан-цзюнь? — Мгм, возможно, так даже лучше. Лань Ванцзи тянет Вэй Усяня вниз, усаживаясь на циновку и привычно касаясь коленями. Вэй Усянь останавливает прислугу и заказывает кувшин домашнего вина. — Так, вы считаете, что он попытается сбежать? — спрашивает он, когда прислуга уходит. — Ну, я знаю, что так и будет. Что? Это правда, — ворчит Цзинъи. — Я имею в виду, что все явно пошло наперекосяк, и если бы я увидел вас снова, то на его месте подумал бы, что вы меня преследуете. То есть его. Как его зовут-то? — Чжан Хуа. — Да. Вот его. В этом есть смысл. Значит, они должны заметить этих мужчин, прежде чем те обнаружат Вэй Усяня. Лань Ванцзи тут не поможет, с его-то белыми одеждами и аурой Верховного Заклинателя, что освещают каждый его шаг. Вэй Усянь вздыхает. — Ну и беспорядок. — Все не так уж и плохо, — говорит Цзинъи. — Я имею в виду, это все заставило вас вернуться в Облачные Глубины. Давненько вас не было. Что? — Ничего, — твердо отвечает Сычжуй. — Это правда, учитель Вэй. — Он обращает улыбку умиления Вэй Усяня на себя. — Вам этого не хватало. — И еще одного, — кивает Цзинъи. Он бросает быстрый взгляд на Лань Ванцзи, но молчит. Когда Вэй Усянь осмеливается взглянуть на Лань Ванцзи, тот молча кивает. — Я тоже был рад вас всех увидеть, — как можно более нейтрально говорит Вэй Усянь. — Раз уж мы здесь, то расскажите о ваших последних подвигах. Как ночные охоты? Он внимательно слушает, глядя на каждого, кто заходит на постоялый двор. Цзинъи начинает рассказывать истории об укрощении злых духов и убийстве голодных призраков. Было бы отлично, если бы большая часть разума Вэй Усяня не была занята воспоминаниями о прошлой ночи и не скользила плавно к приближающейся. Кажется совершенно нереальным то, что все было чуть более четырнадцати часов назад, и рот Лань Ванцзи на нем, когда он сходил с ума от желания. Он возвращается к реальности и изо всех сил старается вести себя нормально на благо детей. Ужин начинается и заканчивается, а бродячих заклинателей все нет и нет. Вэй Усянь разыгрывает в голове несколько сценариев того, что сделает с Чжан Хуа, когда наконец поймает его, и это, должно быть, очень ярко звучит в его голове, потому что Лань Ванцзи переводит на него взгляд и говорит: — Вэй Ин. Мы не можем убить этого человека. Он скрипит зубами вопреки самому себе. — Я не планирую его убивать. Просто дать ему попробовать немного своих методов. Цзинъи вздрагивает. — Вы собираетесь наложить на него проклятие? — Нет, — невозмутимо отвечает Вэй Усянь. — Я собираюсь колоть его иглами в течение часа. Очень длинными. Изнутри. — Вэй Ин. Цзинъи в ужасе смотрит на него, затем неуверенно улыбается. — Это же шутка? Это шутка, учитель Вэй? Вэй Усянь вздыхает и делает глоток вина. — Да, Цзинъи, это шутка. Расслабься. Сычжуй опускает голову, но Вэй Усянь все равно успевает заметить его слабую улыбку. *** — Мы должны сдвинуть их вместе, — говорит Вэй Усянь, когда они стоят перед двумя кроватями, держась за руки. — Так будет больше места. — Хм. Да. Приходится немного извернуться, но им удается сдвинуть кровати к центру комнаты, сокращая между ними пространство. Лань Ванцзи устал — и неудивительно, уже почти девять. Вэй Усянь взвинчен, но у него нет особого выбора. Если бы это касалось только его, он бы не вылезал из-за стола, выпивая кувшин за кувшином, но было бы неприлично просить Лань Ванцзи оставаться с ним только для того, чтобы смотреть, как он пьянеет с каждой минутой. Итак, кровать готова. Они снова разделяются, чтобы потом прижаться, дрожа от боли. Это утомляет. Несмотря на панику, Вэй Усянь чувствует усталость в своих костях, которые сейчас как будто сгорят. Боль сжигает по частям. Лань Ванцзи гасит весь свет, и они забираются в кровати, придвигаясь ближе друг к другу. Лань Ванцзи касается запястья Вэй Усяня, и боль отступает. Облегчение, как всегда, ощутимое. Оно головокружительное, окутывает полностью. — Вэй Ин, я… Вэй Усянь подобрался. Это случится сейчас? Они поговорят? Лань Ванцзи скажет, что это было ошибкой. И он никогда этого не хотел. Вэй Усянь ждет, пока сопротивление и беспокойство Лань Ванцзи проявятся в нем. — Прости… меня. Вэй Усянь выдыхает. — Да, я знаю, Лань Чжань. В свете луны он видит, как медленно моргает Лань Ванцзи. — Знаешь. «Я в твоей голове.» — хочет сказать он. Но с другой стороны он понимает, что знание чьих-либо эмоций не обязательно помогает понять человека. Он хочет залезть внутрь Лань Ванцзи, слышать каждую мысль, ловить их, как рыбу из реки. — Я… — не хочу, чтобы из-за этого между нами что-то изменилось. Вэй Усянь не может заставить себя сказать это. Не может заставить слова вырваться наружу, вне его разума, потому что это уже произошло. Они находятся между ними, ощущаются физически, отдаляя их друг от друга, даже когда они лежат очень близко. — Мне тоже очень жаль. И это не ложь. Лань Ванцзи долгое время молчит. Он охвачен сожалением, горечью и желанием. Вэй Усянь хочет отключиться, держаться подальше от того, что вызывает боль, но это невозможно — Лань Ванцзи слишком много чувствует. Наконец, мужчина говорит: — Нам нужно поспать. Чем раньше начнем поиск, тем лучше. — Ты прав, — отвечает Вэй Усянь. — Спокойной ночи, Лань Чжань. — Спокойной ночи, Вэй Ин. *** Он снова просыпается в темноте, задыхаясь. На этот раз не в цзинши. Когда глаза привыкают к темноте, Вэй Усянь понимает, что они находятся в какой-то скудной комнате. Сердце Лань Ванцзи колотится под его ухом. Он проснулся. Вэй Усянь хочет притвориться спящим, чтобы не переворачиваться на свою сторону кровати, прикасаясь к Лань Ванцзи лишь из-за необходимости. Однако рука Лань Ванцзи прижимает его крепче, а затем он хрипло зовет: — Вэй Ин? Он стонет, утыкаясь носом в чужие ребра. — Извини. Я тебя разбудил? Еще один глубокий вдох. — Нет. Остатки сна покидают Вэй Усяня, и он понимает, что чувствует желание. Нужду. Страсть. И не только его собственные. Чувства Лань Ванцзи кружатся внутри него, разливаясь по венам. Вэй Усянь приподнимается так, чтобы смотреть мужчине прямо в глаза, и пытается понять. Лань Ванцзи смотрит в ответ. Его лицо казалось бы просто равнодушным, если бы Вэй Усянь не знал того, что творится внутри. Это темнота. В темноте всегда проще. Он сглатывает, наклоняется и говорит: — Мне так жаль… А потом целует. Лань Ванцзи раскрывает рот, ловя губы Вэй Усяня, и резко выдыхает. Вэй Усянь не отпускает. Они замирают в этом положении, а затем ладонь Лань Ванцзи скользит сквозь пряди волос Вэй Усяня, и они целуются, глубоко, горячо, мокро. Сердце Вэй Усяня грозится выпрыгнуть из груди по мере того, как нарастает возбуждение. Его и Лань Ванцзи. Лань Ванцзи шумно опрокидывает его на спину. Дежавю. Отголоски прошлой ночи. У них нет реального оправдания всему этому — и на этот раз нет даже общего сна. Не то чтобы Вэй Усянь все помнил. Они наполнены безымянными чувствами, вихрем эмоций, которые невозможно отделить друг от друга. Они целуются, целуются, целуются, губы Лань Ванцзи горят в губах Вэй Усяня, его бархатный язык вылизывает все, до чего достает. Вэй Усянь раздвигает ноги и позволяет Лань Ванцзи прижаться, разделяя вместе с ним удовольствие, когда их члены соприкасаются через ткань. Он хочет раздеть их обоих, но это значит, что они прервутся. Если они остановятся, то тут же передумают, а он не переживет этого. Они оставили сожаления, оставили здравый смысл. Вэй Усянь не хочет думать. Он хочет Лань Ванцзи. — Вэй Ин… Он качает головой. — Шшш. Лань Ванцзи целует чужой палец, прижатый к его губам, а затем, встретившись взглядами с Вэй Усянем в бледном лунном свете, открывает рот и заглатывает. Сосет палец Вэй Усяня, прикрыв глаза. Возбуждение поднимается еще на одну ступень, достигая головокружительных высот. Лань Ванцзи такой развратный, открытый в своих желаниях. Вэй Усянь обхватывает его ногами и прижимается ближе, пока Лань Ванцзи продолжает сосать. — Лань Чжань… Лань Ванцзи мычит, не выпуская его. — Лань Чжань, я не могу, это… Лань Ванцзи отстраняется и открывает глаза. Не сводя с Вэй Усяня взгляда, он резко подается вперед, потираясь бедрами о чужую промежность. Вэй Усянь задыхается, и он делает так еще раз. Невозможно сказать, чье удовольствие он испытывает, — эти волны обрушиваются снова и снова, как удары гонга. Вэй Усянь скулит, закрывая глаза и делая рывок назад, чтобы увеличить темп. — Мы должны… Он качает головой, дышит и крепче сжимает Лань Ванцзи. Нет, никаких разговоров. — Просто… не останавливайся, — шепчет он. — Не останавливайся, Лань Чжань. И Лань Ванцзи не останавливается. Он хватает обе руки Вэй Усяня и прижимает их у того над головой. Толкается в него, на сухую, со всей силы, а затем наклоняется и кусает шею. Вэй Усянь почти плачет, запрокидывая голову. О, черт, это так… так приятно, он не может… Лань Ванцзи посасывает его кожу, сжимая пальцами пальцы Вэй Усяня, и тот теряет связь с реальностью. Это лишь слабая имитация прошлой ночи, но все равно сводит с ума. Он дрожит под Лань Ванцзи, чувствуя губами слабый вкус собственной кожи, чувствуя желание, наполняющее Лань Ванцзи до краев. Это все проклятие. Оно заставляет их быть вместе, потому что с наступлением утра придет еще больше сожалений. Вэй Усянь знает это, но не может и не хочет останавливаться. И не смог бы, даже если бы от этого зависела его жизнь. Больше не получится это избежать, и он шепчет имя Лань Ванцзи, когда не может поймать его губы, распаляясь, дрожа и отключая мозг. Он кончает вместе с Лань Ванцзи, укравшим его последний вздох. Мужчина дрожит вместе с ним и срывается на хрипы, когда между ними разливается жар. Вэй Усянь ощущает эхо его оргазма, как свое собственное. Ему плевать, что они все еще одеты, плевать, что сожаление придет в любой момент, абсолютно плевать. Все, о чем он думает — пальцы Лань Ванцзи, зажатые между его собственных, чужое быстрое дыхание на своей коже. Лань Ванцзи обмякает, Вэй Усянь совершенно не хочет двигаться. И Лань Ванцзи тоже. Вэй Усянь чувствует его сопротивление, когда тот ерзает и отстраняется. Тело обдает холодом. Лань Ванцзи отодвигается достаточно, чтобы просто касаться ступнями. Поддавшись секундному импульсу, Вэй Усянь наклоняется и быстро целует его в губы. Он хочет сказать: пожалуйста, не жалей об этом, но не может даже дышать, возможно, если он подумает об этом, то Лань Ванцзи точно услышит его. Губы мужчины прижимаются к его собственным лишь на мгновение, затем он отворачивается. Его чувства блекнут в сознании Вэй Усяня. Становятся меньше. Вэй Усянь закрывает глаза и ложится на спину. — Нам нужно поспать, — говорит он. — Спокойной ночи, Вэй Ин. — Спокойной ночи, Лань Чжань.