"Откровения Шерлока Холмса."

Спустя некоторое время Джон всё-таки смог взять себя в руки, пусть и с большим трудом, но смог. Вернулся в реальность, запуская активную работу мозга, направленную на внешние проблемы, а не внутренние проблемы чувств. Что для него значил столь непристойный «жест» друга Ватсон и сам не понимал. Он не мог поверить в то, что такой холодный и величественный снаружи гений может быть таким… откровенным и способным на открытое проявление своих чувств. Казалось бы — между ними не было ничего подобного ранее. С чего бы это вдруг?! Джон, не долго думая, неловко прикусив нижнюю губу, наклонил тело вперёд и истиной военной походкой устремился к выходу. Реакция общественности? Да плевать они хотели на это. Обоих слишком переполняли эмоци: Ватсона ступор и приближающийся к выплеску гнев, а Холмса — адреналин.

***

В Лондоне начинало темнеть, сгущались грозные тучи. Немного захолодало. С мрачного неба посыпался лёгкий ноябрьский снежок, медленно и плавно укрывающий мощёные тротуары возле автомобильных дорог, а также и макушку головы доктора. Волосы на его голове и так имели проседь, а снег делал их ещё белее, что казалось со стороны очень забавным. Ватсон буквально только что добрался до Бейкер Стрит. До того самого проклятого места, где каждая пылинка включала в себя напоминание о наглости Холмса. По крайней мере именно так казалось Джону на данный момент. Негативные мысли буквально разъедали его и без того простой разум. Доктор буквально стрелой пролетел на этаж комнаты Холмса, чуть ли не ломая каждую и без того хлипкую ступеньку дубовой старинной лестницы да и совершенно не замечая заинтересованой миссис Хадсон. — Джон, Вы какой то взволнованный. Что то случилось? Прогулка не пошла Вам на пользу? — добрым и заботливым голосом проговорила старушка вслед Ватсону, правда ответа так и не получила — лишь громкий хлопок двери. — Какое невежество. — явно недовольно пробурчала домовладелица и принялась к выполнению ранее начатых домашних дел. Нет, её это не волновало. Её мальчики взрослые люди и самостоятельные люди, разберутся сами. Тёмная массивная дверь приглушала все звуки. Огромные плотные шторы не пропускали ни единого шума погрязшей в ночи столицы. В комнате только Джон, пустота и тишина. Ватсон прислонился спиной к прохладному дереву и начал медленно опускаться вниз, на пол, закрывая глаза и полностью погружаясь в рассуждения. Сердцебиение Джона учащалось с каждой секундой при мысли о Холмсе. Он уже так устал от этого, его мозг, как и спортивного телосложения тело болело, ныло. Ему не хотелось думать, размышлять, копать в себе. Ему лишь хотелось увидеть Холмса ещё раз, услышать его низкий и манящий британский акцент, красота которого не может сравниться даже с красотой речи самых родовитых потомков-британцев… его тяжёлые бледные веки, слегка прикрывающие небесно-голубого цвета глаза… -…что?! — тихим эхом раздалось из уст Ватсона. — О, Боже. О чём я только что думал?! Боже, нет. — роптал Джон, еле разжимая уста. Широкие ладони, с огрубевшей от тяжёлой военной жизни кожей и мелкими шрамами возле пальцев, всей своей площадью прикрыли лицо изнурённого доктора. Джон громко выдохнул, опустил руки к шее и принялся расстёгивать душившую (как опять же казалось ему) верхнюю пуговицу зеленоватой рубашки. Ничего особенного в ней не было — обыкновенная рубашка, как и ещё десяток подобных из шкафа военного, обычный покрой, но в силу прожитых событий Джон привык к более удобной одежде, вроде футболок и джемперов, поэтому старался как можно быстрее избавить себя от подобной муки. Когда пуговицы были полностью растёгнуты, Ватсон приподнялся и лёгким движением стянул с себя «специально выкроеный кусок ткани», захватывая его одной рукой. — Что же ты наделал, Шерлок Холмс… что ты творишь? — тихим голосом с капелькой сочувствия, проговорил доктор, глядя в сторону взгромаждённых штор. Джон подошёл к задёрнутым занавескам чуть ближе и резким порывом расправил их в стороны, открывая себе чудесный вид предновогоднего города. Согласитесь, снег всегда придаёт городам какую то особую атмосферу. Эта белая масса делает серые глобальные улицы и дома свежее, чище, наполняет воздух какой то особенной атмосферой. «Правда никто ещё не даёт «сроков» этому снегу.» — с лёгкой привлекательной улыбкой на лице, подумал Джон. Да, действительно. Англия очень непредсказуема, особенно зимой. Снег может выпасть и растаять буквально тут же, забирая у людей, наверное, самое дорогое — ощущение счастья долгожданных перемен. Огни соседних домов уже давно погасли, шуршание миссис Хадсон на первом этаже прекратилось и послышались маленькие, шустрые шаги по скрипящей лестнице снизу вверх. Хоть Ватсон и находился в раздумьях, но этот звук всегда заставлял его насторожиться. За все те годы, прожитые с Холмсом он уже и не знает чего можно ждать за углом, правда сейчас… именно сейчас их жизнь стала более размеренной, тихой, спокойной, «но нет же! Шерлоку нужно всё испортить! Перечеркнуть!» — мысленно прокричал Джон, хотя внешне и не подал совершенно никакого вида. Затишье. Джон замер в ожидании. Да, он знал, что именно сейчас произойдёт. Секунда, вторая и по двери раздаётся три шустрых постукивания. «На секунду позже, миссис Хадсон». — подумал было Джон, но… стоп. Звук всё же немного отличался, будто… стучала не рука старушки, а мужская. «Да, точно мужская» — услышав повторение звука, пришёл к логическому умозаключению доктор и, немного приоткрыв рот, в своей манере, поспешил к плотно прикрытой дверце, чтобы открыть нежданному гостю.