Дневник Металлики

Итак, как я уже говорила, я жила с мамой и младшей сестрой. И чем старше я становилась, тем отчетливее я стала переживать события того февральского вечера, когда мы с Кэт лишились отца. Вы, возможно скажите, что потеря дорогого человека всегда отзывается болью до конца жизни, только потому, что он был дорог. В моем случае это было хуже раз в пять. Все дело было в том, что мать с отцом вообще не ладили и жили вместе, казалось, только ради нас, она была просто счастлива, когда он ушел. Я не понимала тогда, что послужило предметом ее ненависти. Дело было не в ревности, ни в том, что когда родилась Катя, отец даже не подарил маме и жалкой гвоздики. Нет, тут было что-то большее, а не бытовые мелочи, но что – я понять не могла. На протяжении того времени, пока я росла, мать всегда нелестно отзывалась об отце и, если хотела унизить меня, сравнивала с ним. Так было и в тот день, день, когда я изменилась. Я прекрасно помню тот день. Вот как все было. Был конец третей четверти, пятница. Вернулась из школы я в ужасном настроении (а когда я вообще возвращалась оттуда в хорошем?) Но на этот раз все было из рук вон плохо, еще одна двойка по поведению и меня просто исключат. Я забросила рюкзак в комнату и пошла на кухню обедать. Вскоре мне удалось утопить свои печали в тарелке позавчерашнего борща и я уже начала забывать о возможном исключении из этой проклятой школы, пусть исключают, я все равно не могла ее терпеть! Все испортила мама. Не успев переступить порог квартиры и повесить в шкаф свое занюханное пальтишко, она потребовала у меня дневник как, впрочем, всегда в конце недели. Мы прошли в мою спальню, (а точнее, в мою часть спальни, в другой спала Катя) Я немного “оттяну” главный момент и позволю себе немного рассказать о скромном интерьерчике моей столь же скромной жилплощади. В нем нет ничего необычного: кровать, маленький стол у окна, стул и тумбочка – все, как у людей, если не считать того, что все мое “богатство” сделано из железа. Я с детства была неравнодушна к разного рода металлам, особенно к тем, которые легко примагничивались. В моем уголке все было из настоящего неокрашенного металла: железа, никеля, стали, а вместо постеров стены украшали обычные металлические щиты, которые легко найти на ”кладбище автомобилей” и прочих свалках. Нет, Вы не подумайте, я никогда особо не увлекалась рысканьем по помойкам в поисках металлолома, но найдя где-нибудь симпатичный, аккуратненький щиток, скажем, из “нержавейки”, без раздумий тащила его в дом. Мать, конечно, была от этого дела не в восторге, но я умело защищалась аргументом: “Ну должно же у меня быть какое-то хобби!” Ладно, хватит картинных описаний и приступим непосредственно к делу. Я показала маме дневник, и она, увидев очередную “пару” по дисциплине, начала вновь мешать меня с грязью. Но к этому я уже привыкла, а потому слушала ее в пол-уха. Но когда речь зашла о моем пропавшем, но все еще горячо любимом отце, я насторожилась. - Ты вся в отца! – завелась мать. – Хочешь стать таким же ничтожеством, как и он?! - Папа не ничтожество и никогда им не был! – вступилась я за честь отца. Но, доведенная до предела мать, словно не слышала меня. - Ты катишься по наклонной плоскости! - тут мама назвала меня по имени. – Ты, ты однажды плохо кончишь! С прогулки вернулась Катя и заглянула в комнату. Я знаками показывала маме, чтоб она наконец замолчала, но та рассвирепела еще больше. Мать еще долго что-то кричала, я уже не помню, что именно, помню только, что все это: унижение перед младшей сестрой и эти гнусные мамины вопли заставили меня разозлиться не на шутку. Я до сих пор не могу понять, как случилось то, что было дальше, ровно так же как и забыть.Только вот что произошло секунду спустя. От невероятного гнева я почувствовала вдруг такую силу и еще что-то похожее на смесь радости и страха. Возможно, свободу, а возможно – власть. Я услышала, (нет, скорее, почувствовала) как металлические щиты, украшавшие комнату, вдруг сорвались со стен и, повинуясь некому буйному моему желанию, металл стал плавиться, превращаясь в немыслимые вещи и существа. Дальше началась земная оргия. Расплавленный металл серебряной рекой разлился у ног матери и, постепенно застывая, опутывал толстыми прутьями-змеями ее тело. Катюшка, наблюдавшая за всем этим, в ужасе убежала, умывая слезами свое ясное личико, я же спокойно смотрела на то, как беспомощная женщина пыталась противиться моему желанию, как крупные капли пота покрывали ее лицо, мне было ничуть ее не жаль, это была моя месть. Но я не убила ее. Это стало бы для нее счастливым, легким концом. Нет, я хотела ответить ей тем же, что она делала мне. Слегка ослабив прутья, сломя голову, захватив только первое попавшееся под руку тряпье, я покинула ставшую адом квартиру. Память скрыла от меня то, как я оказалась в заброшенном доме в небольшой деревушке “Сталинка”, и каким образом познакомилась я с Петро Максимовым. Помню, он помог мне, подсказал, как жить дальше. Да… мы стали близкими друзьями, но я не знала, куда заведет меня дорога под названием “Ртуть” Но об этом расскажу в следующей истории.