Дневник Металлики

Сказать, что голова у меня болела, значит не сказать ничего,… она раскололась на миллиарды маленьких кусочков, и никак не хотела собираться назад. Я почувствовала, как кто-то положил мне на лоб холодный компресс, и приятный холодок стал остужать не только лоб, но и, кажется, мозги. С трудом, повернув голову, я стала оглядываться вокруг. Мысленно я была готова ко всему, даже к тюремной камере, но это оказалась моя комната, точнее, не моя, а комната, отданная мне в доме Жуана-Андреаса Палмейро. Рядом сидела Виктория и спокойно смотрела на меня. Во рту у меня пересохло, и язык отказывался слышаться, так что я даже не успела спросить, что произошло, как в комнату со стуком вошел Жуан. - Как наша больная? – он подошел к кровати и улыбнулся, хотя глаза его выражали беспокойство, - Проснулась, спящая красавица, а я уж подумывал ни разбудить ли тебя поцелуем. Я непонимающе уставилась на него, это было невозможно, но он вел себя так, как будто ничего не произошло. Вик подошла ко мне со стаканом воды, и вместе с живительной влагой, ко мне вернулась возможность говорить. - Ну, и как ты себя чувствуешь? – Жуан сел на край кровати, и достал из кармана маленький фонарик, стал проверять мой зрачки (доктор он и в Африке, доктор), - И часто у тебя такие обмороки? Да, Иришка, не мешала бы тебе сделать томографию, я вижу, что в прошлом у тебя было сотрясение. Фонарик перекочевал обратно в карман. И когда я только собралась с духом, чтобы спросить Жуана о произошедшем в ресторане. «Молчи, Мел, Молчи. Я потом все объясню» - услышала я мысли Вик. В дверь опять постучались, это была Линда. - Извините, сеньор, вас к телефону, - как всегда робко произнесла она. Жуан повернулся ко мне. - Прости, я сейчас, - и вышел из комнаты. - -Что происходит, - накинулась я на Вик. - У тебя произошел нервный срыв, который повлек за собой неконтролируемый выброс энергии, - Виктория опять намочила компресс и водрузила мне на голову. - Это я помню. Но почему, они ведут себя так, как будто ничего не случилось?! – я резко села, но боль заставила меня опуститься. - Ну, понимаешь, - замялась Виктория, - Я подчистила их память. - То есть? – не поняла я. - Ну, для всех людей, что были в ресторане, в том числе и Жуана с его родителями, и Анны-Марии, был только скандал и твой обморок…про то, что ты пользовалась своими силами, они просто забыли. - Я думала, на такое способен только твой отец? – права слово эта девочка преподносит, все новые и новые сюрпризы. - Ну, я не сказала, что без него тут не обошлось, вообще-то я раньше никогда не пробовала контролировать столько народу, и не уверенна, что полностью сделала все сама, - грустно сказала Виктория. Раньше я удивлялась, почему ее родные так легко отпустили ее в незнакомую страну, да еще и со мной, Теперь становилась ясно, Виктория будь она в другой стране или на другом континенте, находится под присмотром кого кого-нибудь из телепатов в Иксе, Джины Грей-Саммерс, или же самого отца. Никогда не остается одна, это и дар и проклятье. Раздался стук. В комнату опять вошел Жуан, но на этот раз на лице не было и тени улыбки, я на миг испугалась, что он все вспомнил. И уже готовилась к жестоким несправедливым словам в мой адрес, в адрес Виктории и вообще всех мутантов. Стараясь придумать хоть какие-то доводы в защиту. - Вот, это уменьшит боль, - положил он на прикроватный столик пластинку белых таблеток. - Что-то случилось? – спросила я, в моем голосе смешалось искреннее желанье помочь и страх услышать ответ. - То, что я и Анна-Мария боялись, - он сел на край кровати, я и Вик с замиранием ждали продолжение, - после скандала в ресторане, когда ты упала в обморок, Анна-Мария решила, что этого довольно и ушла (на самом деле как мне потом объяснила Вик, с помощью телекинеза ей удалось поставить блок вокруг Анны-Марии, и струй расплавленного металла ее даже не коснулись). Дома с малышом стало происходить, что-то необычное, он стал капризничать, плакать и тогда…проявились его силы. Я не знаю подробностей, но как только это случилось, Мария собрала вещи, подхватила малыша и куда-то уехала. Мне только, что звонили ее родители, прося найти дочь. По их словам Мария была в невменяемом состоянии. - Сейчас уже я испугалась, повторения того, что было в ресторане…казалось во мне огромными волнами поднимались и тревога за сына, и злость на эту дуру Анну-Марию, и когда ничего не произошло я сначала подумала, что это Вик опять держит меня? - Нас, конечно, предупреждали, что у ребенка может проявиться ген Икс, но в более позднее время, в период полового созревания, и тогда уже можно будет сделать вакцинацию, но на маленьком ребенке… - я уже не слышала Жуана, волна жуткого ужаса накатила на меня, как цунами. Мне казалось, что я была убить Жуана, за то, что он заговорил о такой возможности. - Извини, Жуан, но мне надо отдохнуть, - я не узнавала этот сиплый ели, сдерживающийся голос, мой голос. - Да, конечно, - Жуан вышел из комнаты, и стоило ему закрыть за собой дверь, как из моих глаз градом полились слезы. Виктория забралась на кровать и обняла меня, так крепко, на сколько могла, ее рука гладила меня по волосам, как бы желая снять этот груз с моих плеч. И я, Металлика, считающая себя сильной и пережившей все круги ада, непреклонной и где-то даже жестокой. Плакала в объятьях моей лучшей, моей единственной подруги…моей сестры. - Мой сын… мой сын… - только и могла сказать я между рыданьями душившими меня. - Мы, его вернем, обещаю… - Виктория еще сильнее прижала меня к себе, из ее глаз тоже лились прозрачные, как вода слезы. Через несколько часов я пришла в себя окончательно и спросила Викторию: - Скажи, как думаешь, куда Анна-Мария могла уехать вместе с моим мальчиком? - Не знаю, - пожала плечами Виктория, - врать не стану. - А можешь проверить? - Ты имеешь в виду с помощью телепатии? - Да. - Я, конечно, могу попытаться, - сказала Виктория, - но сама я вряд ли смогу это сделать. - Тогда, - я никогда раньше не могла представить, что скажу это, - попроси помощи у отца… своего отца. Ты же всегда связана с ним невидимой нитью, хотя и не так сильно, как с матерью. - Мне только так кажется, - протянула Викки, - но я по любому могу связаться с ним. А сейчас нам лучше сменить тему. Поговорим о чем-нибудь более приятном. Скажи, тебе нравится Жуан? Хм… не только как друг? - Слышь, малявка, - в шутку разозлилась я, - а не рано тебе о таком спрашивать? - Кто малявка? Я малявка? – в меня полетела подушка. – Значит, как превращать меня в унитаз для слез, так я вполне взрослая, а как о парнях, так сразу “малявка”? - Да не кипятись, пошутила я, - поспешила произнести я, боясь обидеть подругу. - Да я поняла, просто подыграла, - Виктория улыбнулась, - ну так что насчет сеньора Палмейро? - Да, я уже говорила, что влюбилась в Петро, потому что любила на самом деле Жуана-Андреаса, - мой взгляд мечтательно устремился в потолок, - а фраза Мэри про постель мне даже льстит. Он любит меня. Наверное. И я хочу это проверить. - Как? – не поняла профессорская дочь. – Пойдешь и спросишь? - Нет, - ответила я, - пойду и расскажу о своей мутации. - Ты что, с ума сошла? – быстро спросила юная мисс Ксавье, - хочешь потерять друга? Ты слышала, что он сказал насчет мутации Николаса? - Виктория, подруга, мы не можем скрывать это от него вечно. Один раз мы уже чуть не попались, не можешь ведь ты стирать память бесконечно! – сказала я. – Если он действительно любит меня, то примет такой, какая я есть, если же нет – что ж, мы тогда и дружить не сможем. Я не хочу больше строить напрасных надежд, а ложь – очень плохой фундамент для чего либо вообще, а тем более, для любви. С этими словами я встала и направилась в комнату приятеля (любимого(?)). Дверь была приоткрыта, и я сначала тихо заглянула в щель. Жуан-Андреас сидел на кровати, обхватив голову руками, рядом с ним просто обсигналился пейджер, но он словно бы не слышал позывных. А ведь пейджером он пользовался исключительно по работе. Мне стало за него страшно. Всем своим видом он показывал, насколько он убит беспокойством и горем. Я прошла в комнату не постучавшись, села рядом с молодым человеком и положила руку ему на плечо. Если бы он сейчас мог представить, что в данный момент мне тяжелее вдвойне. - Не волнуйся, Жуан, - сказала я тихо, - мы обязательно найдем твоих жену и сына. Долго они скрываться не смогут… - Надеюсь, только как бы не было поздно! – почти прошептал юноша. – Если бы ты только знала, Иришка, как я этого боюсь! - Не бойся, все будет хорошо, все образуется, - успокаивала я то ли сеньора Палмейро, а то ли себя, - все образуется. - Сейчас я хочу этого больше всего на свете! – воскликнул он. - Я тоже, - ответила я, но тут вспомнила, зачем я к нему пришла. – Жуан-Андреас, мне надо с тобой поговорить. Это очень серьезно. Пообещай мне выслушать меня до конца, прежде чем что-то говорить. Обещаешь? - Ирина, ты серьезна как никогда, - забеспокоился друг, - что случилось? - Ты обещаешь? – повторила я свой вопрос с еще большей настойчивостью. - Обещаю, - ответил он, - говори. - Мы не виделись с тобой семь лет, - начала я очень серьезным голосом, и в горле моем встал неприятный комок. – За это время многое изменилось. Ты повзрослел, получил профессию, обзавелся семьей… Но и для меня время не стояло на месте и мне пришлось пережить столько, что ты не можешь представить себе и тем более понять и десятой доли того, что я вынесла, как говорится, на своем горбу. - Куда ты клонишь? – взгляд Жуана стал еще более взволнованным. - Много всего мне пришлось пережить, Жуан, - возобновила я прерванный рассказ, - но самое главное, что ты должен знать обо мне, без чего наше общение не может быть полностью искренним, так это то, что я – мутант. В глазах друга мелькнуло нечто, похожее на страх, и на злобу, и на непонимание одновременно. - Нет! Прошу тебя, ничего сейчас не говори, просто смотри, - остановила его я. – Если потом ты захочешь, чтобы я ушла и больше не появлялась в твоей жизни, я исполню твою просьбу без всяких пререканий, но сейчас, очень тебя прошу, выслушай меня до конца. Ты обещал. Ничего не говори. Просто кивни, если ты согласен. Молодой врач сдавленно кивнул. Видно было, что мои слова повергли его в шок. Я поднялась с кровати. “Ну все, - подумала я, - конец пришел нашей дружбе”, а вслух сказала: - Посмотри, я принесла с кухни ложку. И сделала это не случайно. Я могу повелевать металлами. Сейчас я посмотрю на нее, и она расплавится. – с этими словами я настроилась на нужный и давно привычный лад, чтобы ложка превратилась в серебристую лужицу на полу, но… Как странно, металл, обычно подчиняющийся первому моему желанию, на этот раз даже не размяк! - Как странно, от ложки должна была остаться лишь лужица расплавленной стали, - недоуменно сказала я своему собеседнику, не отрывая глаз смотревшему на меня, - наверное, это от волнения. Попробую еще раз. Я попыталась еще раз, потом еще и еще несколько – безрезультатно. Наконец сеньор Палмейро потерял терпение. - Ирина, ну сколько еще времени будет продолжаться этот маскарад?! – спросил он немного раздраженно. – Ты хотела меня напугать, удивить, развеселить? У тебя это вышло, - он засмеялся. - Но… - я хотела сказать, что вовсе не шучу, но он не дал мне. Жуан тоже встал и подошел ко мне так близко, что я уже ощущала тепло его тела. Легким и почти незаметным движением он притянул меня к себе, пристально посмотрел мне в глаза, и я словно растворилась во взгляде его карих, словно темный кофе, глаз. По спине пробежал легкий холодок, когда я ощутила на своих губах сладкий вкус его поцелуя. Он целовал меня, целовал как никто, целовал страстно, но нежно, с любовью, а не с диким желанием. Сначала я стояла как вкопанная, не осознавая, что происходит, просто земля, казалось, уходила у меня из-под ног, потом я стала отвечать на поцелуй, и вот мы уже почти одно целое, до воссоединения тел – несколько мгновений, но когда я это поняла, почувствовала, что рука молодого человека уже заскользила по талии, по голому телу, поднимая футболку, я вдруг разорвала эту связь. «Он думает, что я лишь пошутила… - промелькнуло у меня в голове, - думает, что пошутила…» - Нет, Жуан! – сказала я резко, отталкивая его. – Я не могу. Ты ведь женат! - Мне все равно, я не люблю Анну-Марию! - ответил он, вновь привлекая меня к себе, - мы так долго этого ждали, Ира… Я прошу так немного – всего лишь стань моей! - Сейчас не время! Нам нужно думать, как отыскать твоего сына… - Знаю, знаю, но я так люблю тебя… всегда любил… а теперь ты так близко… ты пришла ко мне… сама… - шептал он мне, - прошу тебя, хотя бы еще один поцелуй…. Я согласилась, и вновь наши губы слились воедино, но на этот раз я уже не могла противиться желанию, умноженному на два. Я не впервые была с мужчиной, но впервые желала. Впервые мной в этом порыве управляла не боль, не отчаяние, ни безысходность… Мной управляла любовь. Мы с Жуаном упали на кровать, он заставил меня забыть обо всем… США. Нью-Йорк, Ветчестер, «Институт для одаренной молодежи» Было уже довольно поздно, вся команда «Икс» сидела в гостинной. Икс-мены мирно пили чай и о чем-то разговаривали. Несмотря на довольно милую и дружелюбную обстановку, лица их были настолько серьезными, что речи не шло даже о тени улыбок. Они говорили о приближающейся войне, которая вот-вот грозила стать официальной. В предыдущем выпуске новостей представитель сената уже прозрачно намекал на это, практически говорил прямо. В это время в дверь громко и как-то взволнованно постучали. Ороро Монро, она же Гроза открыла дверь. На пороге стояла бледная, испуганная и усталая женщина. Ее оливкового цвета глаза пронзали темноту, бледная кожа отдавала синевой, под глазами были огромные мешки. На руках женщины спал маленький мальчик, закутанный от холода в одеяло. - Здравствуйте, - сказала она по-английски с акцентом, хриплым от простуды голосом, - меня зовут Анна-Мария Да Силва. Я бы хотела увидеть профессора Чарльза Ксавье. Это важно. - Проходите, - ответила Гроза, отойдя немного в сторону и пропуская гостью. – Я доложу профессору о вас. Через несколько минут в комнату въехал на инвалидном кресле профессор Чарльз Ксавье. - Здравствуйте, чем могу помочь? - спросил он. - Здравствуйте, - поздоровалась женщина, - Меня зовут Анна-Мария Да Силва. Я узнала, что вы помогаете мутантам, и мне… - Тут ее голос сорвался, и был прерван приступам кашля. - Миссис Да Силва, давайте пройдем ко мне в кабинет, там и поговорим. Они направились в кабинет профессора. - Я принесу вам чай и теплый плед для миссис Да Силвы, - сказала Ороро Монро. - Очень редкая ситуация, проявления силы в столь раннем возрасте почти не наблюдается, -медленно проговорил профессор, выслушав рассказ Анны- Марии, - На моей памяти только два или три таких случая. «Одним из таких случаев была и Виктория», - вспомнил о дочери Чарльз, - «При своем рождение она сумела заковать в пирамиду Апокалипсиса, высвободив невероятное количество энергии, что правда чуть не стоило жизни Татьяне». - Что вы посоветуете? – вывел его из воспоминаний вопрос Марии, - Как его можно вылечить? - Понимаете, миссис Да Силва, мутация это не болезнь…и ее не лечат, - спокойным и вкрадчивым голосом, как непонятливому студенту начал объяснять Чарльз Ксавье, - Дар полученный при мутации нужно развивать. - Но я не хочу, чтобы мой ребенок был мутантом, - чуть не плача сказала Анна-Мария, - Говорят, что есть какие-то вакцины?! - Да, ученые придумали специальную вакцину, но она не делает мутанта человеком, а просто подавляет его силу. И нельзя предугадать, как она подействует на малыша. - Подавляет силу, - как эхо повторила Анна- Мария, кажется, из всего рассказа женщина услышала только это, и ее глаза зажглись каким то нехорошим огоньком, - Спасибо, вам профессор, но мне пора, - вдруг заспешила она, и поднялась с дивана, держа на руках спящего малыша. - Но сейчас уже поздно. Куда вы пойдете? – пытался остановить ее профессор. - Ничего, я сняла номер в гостинице, - женщина направилась к двери, - Спасибо вам за помощь. До свидание. окончание тридцать первой истории