Дневник Металлики

Прошло несколько дней, после того как я очнулась в палате, и мое тело тренированное многочисленными битвами (и не только) в прошлом, достаточно быстро восстанавливало форму. Доктор Генри Маккой сказал, что через пару дней швы можно будет снять, и на их месте должны будут остаться едва заметные шрамы (у хирурга была очень ловкая рука). Упоминание о Жуане заставило мое сердечко сжаться. Да, он оставил шрамы не только на моем теле, но и на сердце. Получив одобрение Зверя, я могла передвигаться уже самостоятельно, но никто не разрешал мне покидать «Институт для одаренной молодежи». И даже если бы я попыталась сбежать, вряд ли мне это удалось: во-первых, за мной как тень следовала Виктория, даже тогда когда ее не было рядом я чувствовала ее присутствие (если бы я не знала про ее телепатические возможности, то решила бы что стала параноиком), во-вторых, у них тут была такая система защиты (похлеще, чем у ВВС), без специального пароля не зайдешь и не выедешь, а пароль мне здесь никто раскрывать бы не стал, стой я хоть на коленях. Так что, по словам Виктории: «Только после того как тебе снимут швы» - я смогу, наконец, приступить к поискам Никки. Но меня не отпускала тревога, что с сыном что-то случилось, по ночам я просыпалась в холодном поту,…мне снилось, что моего сыночка забирают от меня в какую-то темную комнату…и люди в белых халатах проводят с ним какие-то опыты. Кошмар переходил из ночи в ночь, обрастая все больше ужасными подробностями. Сейчас же был ясный день…и если бы не бесконечные выпуски экстренных теленовостей, то можно подумать, что о никакой угрозе войны между людьми и мутантами речи даже не идет. В палате, когда я еще была прикована к кровати, других развлечений, кроме просмотра тупого ящика у меня не было. В программе передач были одни скандальные ток-шоу на тему типа: «Мутанты – это угроза человечеству?» и выпуски новостей, рассказывающих про аварии на дорогах, обвалах мостов, и других неприятностях.…И, конечно, во всех бедах винили мутантов, «чуму 21 века», как выразился один остроумный ведущий. Пару раз в выпусках новостей проскальзывали сообщения о нападениях мутантов из «Братства Свободных». Интересно, все ли хорошо у отца? По сути дела, да, так как активность «БС» возрастала с каждым днем. Я знала, что дороги назад в «БС» нет, мой молчаливый уход и битва с Саблезубом поставили точку… Да если бы даже сам Магнит попросил меня вернуться, я бы не раздумывая, отказалась… Хватит с меня битв за чьи-то идеалы. Получив возможность свободно передвигаться по особняку (точней по некоторой его части) мне невольно приходилось общаться с его обитателями. Команда Икс поначалу относилась ко мне с настороженностью, но потом кое-кого я смогла если не настроить к себе доброжелательно, то хотя бы убедить что я не враг. Одной из таких личностей стала Джина Грей-Саммерс – женщина, которая, как я впоследствии узнала, ассистировала Жуану в проведении моей операции. Ей достаточно было одного взгляда на меня, одного короткого взгляда, обычного, не телепатического, чтобы понять – я не способна причинить вред, по крайней мере – не теперь. Так же я познакомилась с Элен. Она тоже практически сразу доверилась мне, так как когда-то в прошлом уже общалась с одной из представительниц «Братства свободных», но мне она показалась какой-то грубоватой, что ли? В ее речи, стоило хоть каплю ее задеть, сразу появлялись знакомые мне с детства слова. Русские и матерные. Я с легкой душой могла бы ответить ей, но находилась не на своей территории, и ругаться тут, «в тылу врага», наживая себе лишние проблемы с психикой и здоровьем, считала ниже своего достоинства. Если говорить совсем обобщенно, то с женской частью команды проблем у меня не возникло, только Шельма – девушка весьма амбициозная иногда смотрела на меня косо. С мужиками все было сложнее. Лишь Реми ЛеБо, он же Гамбит, смотрел на меня не как на врага, а как на простую женщину. Зверь тоже доверял мне, но лишь пока я находилась под его контролем. Он уверял всех, в том числе и саму меня, что поскольку я так подвержена нервным срывам, то исключить возможность того, что я не передумаю и не пойду к папе, нельзя, Со Скоттом было и того хуже, он не позволял мне раскрыть рта, смотрел с презрением, как на перебезщицу, читал нотации. А Логан обходил меня стороной. Он напоминал Саблезуба, только с противоположно стороны. Ярость в нем кипела, но он выплескивал ее по-другому. Например, пытаясь устроить мне проверку. Тут недавно, в один из не слишком погожих деньков, я выпросила у Вик разрешение пойти потренироваться в зале для тренировок, она сначала сомневалась, швы и все такое, но потом, получив твердое слово Генри Маккоя, что с моим здоровьем ничего не случиться, разрешила пойти, сама при этом побежала на лекцию. Я зашла в просторную обитую металлом комнату, где в углу стояли тренажеры, а по середине была площадка для спарринг боев. Сначала я решила заняться на тренажерах, но стоило мне только начать, как в дверях появился Логан. - Что ты здесь разнюхиваешь? - грубо спросил он. - Я не разнюхиваю, - как можно спокойнее ответила я, Росомаха некоторыми своими повадками очень напоминал мне муженька. - Шла бы ты из института… - он подошел к тренажерам. - Как только, так сразу, - огрызнулась я, общаться мне с ним не хотелось, а ругаться тем более. Я сошла с тренажера и направилась к выходу. - Бежишь, так же как и твой папочка, - кинул он мне, когда я уже была в дверях, и тут не знаю, что может родная кровь, дала о себе знать, может просто напряжение всех этих дней, но я взорвалась. Развернувшись к Росомахе, я своей властью над металлами (а не забывайте, что у этого Икс-мена скелет покрыт адамантием) подняла его в воздух. - Что без сил обойтись не можешь? - прохрипел он, находясь уже где-то под потолком. Я опустила Логана. И встала в боевую стойку, хотя прекрасно понимала, что рискую, ведь плохо затянувшиеся раны могут раскрыться, но от поединка отказаться мне мешала гордость. Может если я смогу победить этого Икс-мена, он начнет относиться ко мне с уважением. Росомаха был воином, настоящим солдатом, а их уважение заслуживалось, только в битве. Я не скажу, что оно было мне так уж нужно, но отказаться от боя, значит объявить себя трусом, а трусом я не была. Первым удар нанес он, со всей силой, и звериной прытью. Я отлетела на пару метров, но смогла устоять на ногах. Да, теперь я понимала, почему отец и некоторые другие члены братства, упоминали о Росомахе с некоторой смесью страха и уважения. Теперь был мой черед, я, увернувшись от очередной его атаки, развернулась на 360 градусов, и сделала подкат, стараясь сбить противника с ног. Но Логан был тоже не промах, он перепрыгнул через меня, и уже хотел ударить сверху, но я ловко перекатившись в бок, быстро встала на ноги: - А - а, нет, лежащих не бьют, - погрозила я ему пальчиком, может, было и глупо дразнить Росомаху, но уж я не смогла удержаться. Тут в нем загорелась ярость, почище, чем у Саблезуба, он набросился на меня, целый ливень ударов посыпался на меня, некоторые я отбивала, некоторые пропускала, и даже успевала наносить удары сама… - Что здесь происходит?! - услышала, сквозь битву, я громкий командный голос Скотта Саммерса. - Я попросила у мистера Маккоя потренироваться, а Логан составил мне компанию! – сказала я, не желая говорить всю правду. - Но почему тогда вы не соблюдаете правил? – и через красные очки боевого командира икс-менов было видно подозрение. - Она тут пыталась что-то разнюхать! – сразу сообщил Росомаха. - Это правда?! – Циклоп едва не выстрелил в меня лучом из глаз. - Надо больно! Я не бью с тыла, это подло! – ответила я и вышла. Жуан-Андреас хотел было уехать домой, но что-то непонятное заставило его снять номер в одной из гостиниц. И сейчас стоял около окна и крутил на пальце обручальное кольцо, устремив взгляд на красоты городского пейзажа. Юноша никак не мог разобраться в себе. Столько всего случилось за это время. Раньше его жизнь была как у всех, а теперь… привычный уклад жизни полетел коту под хвост. Жена вместе с сыном пропали в неизвестно направлении, любимая еще со школьной скамьи девушка оказалась мутанткой, он богат, но не счастлив. “Что такое мутация?” – размышлял он. – “Болезнь? Дар? Проклятье? Что?” Он задавал себе эти вопросы, чтобы понять, в чем состоит жизнь Иры. Почему она такая? Такая… Он не находил слов, чтобы описать ее. Да, с одной стороны она очень хрупкая, нежная, ласковая. Жуан вспоминал запах ее кожи, волос, вкус ее губ и дрожь от любого прикосновения, и девушка казалась ему ангелом. Но когда он увидел ее с другой стороны, это заставило его посмотреть на нее по-другому. Вместо ласкового котенка, готового клубочком свернуться у него на ладони и крепко уснуть, увидеть жестокого, сильного леопарда. В ней в один миг изменилось все: движения, взгляд, речь… Молодой врач смотрел на нее тогда с замиранием сердца и боялся ее. Он боялся СВОЕЙ Иры. Или нет. Он боялся Металлики. Теперь же сеньор Палмейро не мог понять и разобраться, какая же Ирина на самом деле: нежная и ласковая или жестокая и холодная, невинная жертва обстоятельств или жестокий воин, ждавший пробуждения все те годы, когда они общались. От утомления Жуан-Андреас закрыл глаза, но и тогда не получил покоя. Перед ним так и стояла сцена битвы. Непонятный монстр, лишь отдаленно напоминающий что-то человеческое, Ирина и Виктория, стоящие возле покореженных машин, он сам в энергетическом куполе и реки расплавленного железа – все это походило на ночной кошмар, но было воспоминанием. Жуан-Андреас вспоминал, как нес окровавленную Ирину на руках, как с помощью Джины латал ее раны и слова Виктории о том, что там все мутанты. Может, он зря тогда ушел, не дождавшись объяснений от Иры, может зря оставил ей деньги, может зря не купил обручальное кольцо, чтобы надеть его на палец давно любимой, как только все кончится, он не знал. Он просто испугался столь скоро развивающихся событий. Жуан ведь знал, какой вред мутанты могут нанести людям и самим себе. Не раз в клинику привозили пациентов с фантастическими и тяжелыми ранениями и травмами, часто не совместимыми с жизнью. В один из таких разов туда доставили мальчика-подростка, находящегося в горячке из-за запущенной пневмонии. Но врачи не могли даже приблизиться к пациенту, так как из него лилось странное свечение от которого на теле медиков оставались раны, словно от ножевых ранений. Жуан тогда знал, что мальчик не виноват, просто потеряв контроль над телом, видимо, потерял контроль и над организмом, и от этого погиб человек. Больше мальчика спасать никто не решился. Поэтому Жуан больше всего боялся, что такая ситуация случится однажды с Ириной, и та против своей воли, кого-то убьет. И этим “кем-то” может стать он. Из раздумий Жуана-Андреаса вывел звонок мобильного. Он слепо нажал на кнопку принятия вызова и тут же услышал на том конце провода голос матери Анны-Марии: - Жуан! Ты нашел мою дочь? Ты нашел Марию? Как она? А мальчик? Что ты молчишь? Говори же! - Нет, я еще не нашел их, - ответил Жуан, - я напал на ее след, но, как оказалось, она ушла оттуда за несколько часов до нашего приезда… - Что? Ты знаешь, где она? – раздавался взволнованный голос на том конце провода. - Я думаю, она в одной из больниц, - попытался как можно увереннее сказать Жуан, - я обязательно ее найду! Я позвоню отцу, не волнуйтесь! - Прошу тебя, Жуан, побыстрее! Говорят, в Нью-Йорке и Вашингтоне прокатилась волна терактов, организованных сам знаешь какими людьми. Я волнуюсь! - Хорошо, хорошо, я сделаю все возможное, чтоб найти Марию и Никки! – вновь пообещал молодой врач и, прежде чем теща успела еще что-либо сказать, положил трубку. Звонок матери Анны-Марии заставил сеньора Палмейро отвлечься от мыслей про Ирину и ее собратьях и подумать наконец о жене и сыне (хоть и приемном, но любимом). Вот когда его захватило настоящее беспокойство! Ведь права была теща; то тут, то там Америку сотрясали особо крупные преступления, причины которых не были точно установлены, но негласно все знали, откуда корни растут, и обвиняли во всем случившемся мутантов. Но страшно было даже не это, в глубине души Жуан-Андреас надеялся, что эта напасть обойдет Марию с ребенком стороной, а вот то, что его жена мало того, что и в бытовой жизни неуравновешена, так в стрессовой ситуации да еще с ребенком на руках, способна совершить еще большие глупости. Да и как она обеспечит себе и сыну достойную жизнь в незнакомом городе и стране, если сама привыкла жить на всем готовом и сама даже еду приготовить не способна? В доме Жуана, а так же в доме матери Мэри, все домашнее хозяйство – это обязанность слуг. К тому же, из рассказов о побеге жены молодой врач твердо понял только одно – в спешке и суете Анна-Мария не взяла даже запасных вещей для мальчика, что уж там говорить о деньгах. Хотя нет, Жуан вдруг вспомнил, что мама Анны-Марии еще в Рио сообщила зятю, что вместе с дочкой и Николасом пропала крупная сумма денег из шкафа, отложенная на зарплату прислуге за несколько месяцев работы. “Что-то я совсем расклеился! – подумал Жуан-Андреас, набирая номер сеньора Родриго. – Надо немедленно попросить папу поднять полицию! Анна-Мария может просто пропасть! Вместе с Никки… Ира этого мне никогда не простит.” Тем временем Анна-Мария Да Силва расплачивалась с Кридом-младшим за проведенную процедуру. Она протянула ему белый прямоугольный конверт, в котором, судя по его толщине, была кругленькая сумма. Грейдон не постеснялся вскрыть конверт прямо при клиентке и пересчитать деньги. - Маловато, - протянул он бессовестно. – Неужели Вы считаете, что такой мелочью можете расплатиться за столь сложную процедуру? - Но… - тут Анна-Мария порылась у себя в кошельке, вынув еще пару купюр и всю мелочь. – Вот. Это все, что есть. Даже на отель не осталось… - Что ж… Надо было мне просить оплату вперед… Ну, ладно. Сделал доброе дело. Считайте это благотворительностью. - А моему сыну может стать дурно? - Возможно, но Вы ведь можете бесплатного врача вызвать… Идите. - А где мне жить? На улице? - Поезжайте домой! - Я из Бразилии. - А я из Канады, дальше что? – огрызнулся Грейдон, - На палату для ребенка не рассчитывайте! С этими словами Крид-Младший выгнал Анну-Марию