Дневник Металлики

Ко мне вернулось сознание, и хотя голова была еще очень тяжелой, в глубине души я надеялась, что все произошедшее со мной после ночи – не более чем ночной кошмар, и я все еще сплю в объятиях своего любимого Жуана. Наконец, я все таки решила, что пришла пора просыпаться. И сладко протянув: “Жуа-ан…”, я открыла глаза. И тут же была разочарована. Я лежала в больничной палате, рядом не было ни Жуана-Андреаса, ни даже намека на его присутствие здесь. Зато надо мной склонился доктор Генри МакКой. Если бы у меня была более слабая нервная система, я бы закричала. Но не оттого, что врач из команды Икс имел, мягко скажем, не самую приятную внешность: весь он был покрыт синим мехом, уши у него походили на уши летучей мыши, а черные волосы торчали в разные стороны, а больше от неожиданности того, что в палате я нахожусь не одна. - А где Жуан? – спросила я. – Он… наверху, в гостиной? (реанимация находилась на нижнем этаже, рядом с технической частью.) - Тихо… Вы еще слабы, чтобы говорить… - Скажите только… он… здесь? – опять спросила я. – И я больше ничего не спрошу… - Нет, он ушел, - ответил врач. – Кстати, он просил Вам передать. Зверь (таково прозвище этого икс-мена) показал мне белый конверт, там лежало несколько купюр, сумма которых составляла чуть больше двухсот долларов. Я ничего не сказала лишь потому, что сейчас мне было очень тяжело говорить: во рту пересохло и чуть-чуть подташнивало, как всегда бывает после общего наркоза. А на самом деле мне хотелось закричать от обиды. “Деньги?! Деньги!!! Жуан передал мне деньги! Он заплатил мне! Заплатил за ночь! Как шлюхе!” – крутилось у меня в голове. – “Значит, предрассудки в нем все-таки сильнее чувств! А я-то – дура – надеялась…” Захотелось опять забыться, уйти от действительности, да и мозг начинавший отходить от наркоза стал пропускать в сознание боль от еще свежих ран. Я закрыла глаза, пряча непрошенные слезы обиды. «Как он мог так поступить? Как?!» Звук отрывающейся двери заставил меня вздрогнуть. - Как она Генри? - услышала я голос Викки. - Очнулась, я ввел ей обезболивающее, и она должна уснуть, если уже не уснула, - ответил доктор Маккой. - Хорошо, вас звала Элен. Я слышала, как они уходят, мне хотелось остановить Викторию, чтобы расспросить про Жуана, но окликать ее при Звере никак меня не устраивало. Видимо почувствовав мой молчаливый призыв, я услышала за дверью голос Виктории, о чем-то говорившей мистеру Маккою. Через минуту она вошла обратно в палату. - Мел, ты спишь? - спросила она, подходя к кровати. Я повернула голову и открыла глаза. Слезы туманом заволокли глаза, но из-за гордости я не дала им пролиться, уж слишком часто я стала использовать Вик, как "унитаз для слез", надо прекращать реветь, даже из-за таких, как Жуан-Андреас. И стараясь придать своему лицу наиболее стоическое выражение, ответила: - Нет, не сплю. - Как раны? - по Виктории было видно, что она никак не может решить говорить мне о чем-то или нет. Я была уверенна, что эта новость не была из разряда хороших. - Болят. Вик, что-то случилось? - как можно спокойнее спросила я, - Не тяни, рассказывай. - "Хуже мне уже вряд ли будет" - подумала я про себя, но как оказалось ошибалась… - Жуан-Андреас ушел. - Это я уже знаю, - вздохнула я, мысленно приказывая себе не расплакаться, - И оставил мне деньги. Я кивнула на белый конверт, лежащий на прикроватном столике. Вик мельком взглянула на конверт и покачала головой: - Нет, эти деньги не твои. Жуан передал их тебе на тот случай, если мы первыми найдем Анну-Марию. Чтобы было на что отправить ее домой. - Он что, считает нас совсем нищими? - от слов Вик на душе как-то полегчало, во всяком случае Жуан не считал меня шлюхой. - Он аргументировал это тем, что Анна-Мария пока его жена, и он сам должен платить за ее глупости, - пожала плечами Виктория, - И еще он просил передать, что не даст Марии навредить ребенку. Никки. Мысль о сыне, которому угрожала опасность, причиняла боль куда сильнее, чем физические раны и уход Жуана. - Что сказал твой отец? - сдавленным голосом спросила я. Тут Виктория совсем сникла, хотя старалась держаться, как ни в чем не бывало. И я уже мысленно готовилась к самому худшему. - Когда Анна-Мария приходила к нему, она завела разговор о вакцине. Отец говорил, что это может быть опасно для ребенка, но она его не слушала… и ушла с Никки. После он пытался найти их с помощью Церебро, но… ничего. Сначала я подумала, что разучилась дышать, воздух застрял где-то в легких, не желая выходить наружу. Состояние отчаянья и страха за сына казалось, зажало меня в тиски, потом появилось желание, немедленное острое желание действовать… бежать, попытаться найти, спасти, отвести беду, но стоило мне только дернутся, как острая боль в ранах заставила опомниться. - Мел, тебе надо лежать! - вскрикнула Вик, - Швы могут разойтись! - Нет, Виктория, мне нужно найти сына, - покачала я головой, принимая очередную попытку встать. - Мел, этим занимаются одни из лучших Икс-менов,- старалась успокоить меня Виктория. Я не хотела ее слушать, страх за сына жег меня изнутри коленным железом, но тут то ли стало действовать обезболивающее, то ли Виктория телепатический успокаивала меня, но мысли в голове стали путаться, мышцы расслабились, боль ушла, и я забылась тяжелым беспокойным сном. Ночь Анна-Мария провела в доме какой-то доброй женщины, сказав, что они с сыном потерялись и им некуда идти. А на утро пошла по клиникам, искать врача, способного “помочь” ее сыну. Она обошла все поликлиники и больницы, но вакцина, благо для мутантов, была еще на так распространена и не «продавалась в любой аптеке». Там же, где «лекарство» было, не один уважающий себя врач не брался за столь сложный случай, уверяя, что может быть только хуже. И все советовали пока, до достижения половой зрелости, использовать ошейник, нейтрализующий силу. Но Марии этого было явно недостаточно, Выйдя из очередного медицинского учреждения, где ей вновь отказали в помощи, она села на скамейку, прижала к себе капризничавшего Николаса и тихо спросила то ли его, то ли себя: - Ну, и что нам с тобой делать, сынок? Тут к ней подошел немолодой мужчина, примерно, ровесник ее матери с не слишком приятной, даже отталкивающей наружностью. - Что Вы здесь сидите, мисс? – спросил он слегка раздраженно, - Это охраняемая территория. - O que? Não entendo! – растерянно произнесла Мария. – Я плохо говорю по-английски! - Уходите! Здесь закрытое учреждение! Часы приема ограничены! - Но моему сыну нужна помощь! – со слезами в голосе произнесла Анна-Мария. – Он – «проблемный ребенок», и его сила опередила развитие! На днях проявилось его энергетическое уродство… И ни один врач не хочет помочь! Все в один голос твердят, что мой малыш еще слишком мал… Неужели ему придется мучится еще, как минимум, двенадцать лет! Грейдон Крид (а именно так звали этого мужчину) – ярый противник мутантов, главная фигура в людском десанте и (ВНИМАНИЕ!!!) внебрачный сын Саблезуба, который однако, не унаследовал от отца икс-фактор, мерзко ухмыльнулся, предчувствуя возможность разобраться с еще одним мутантом, причем ему было абсолютно плевать, выживет ли мальчик после вакцинации или умрет. Выживет – хорошо, его гнилая генетика будет исправлена, не выживет – еще лучше – одним мутантом меньше. - Ну, не плачьте, не плачьте! – сказал он с поддельным участием, - Вам повезло! Я как раз врач, и согласен взяться за это нелегкое дело. Пойдемте в лабораторию. - Пойдемте, - ответила Мэри, вытирая слезы и беря на руки Никки сидевшего до того на скамейке, малыш тут же начал хныкать. Лаборатория находилась на первом этаже больницы, в противоположном крыле от приемной. Это было просторное помещение c черными плотными шторами, через которые не проникал свет, а сам кабинет был освещен люминесцентными лампами. Стены были выложены темно-зеленой плиткой, на полу лежал коричневый линолеум. Посреди кабинета стоял стол, напоминающий рентгеновский. Снизу к крышке были привинчены ремни. Грейдон вымыл руки у умывальника, находящемся в закутке, переоделся в медицинскую одежду, одел перчатки и велел: - Полностью разденьте ребенка, можете оставить на нем лишь памперс, положите его на стол и пристегните ремнями. - Но зачем, доктор? – спросила приемная мать, - я могу подержать сына на руках! - Делайте что я велел! – отрезал Крид-младший без комментариев. Анна-Мария хотя и не поняла, для чего нужны подобные меры все-таки подчинилась, ведь врачу виднее. После этого Грейдон взял пистолетик, похожий на тот, каким делают микро-инъекции, заправил его ампулой с серебристой жидкостью и вколол ребенку в вену. Малыш, до этого более или менее успокоившийся, задергался как при судорогах и закричал не своим голосом, его глаза померкли и, если бы не ремни, держащие его, он бы скатился со стола. Мария в страхе отвернулась не желая смотреть на его мучения. - Так надо, - прошептала она.