Прежние Чувства.

Флейта Чэньцин, это всё, что осталось на руках Цзян Чэна… Прежние Чувства. Выглядела эта флейта довольно изящно, даже стоит отметить — несла статный характер, да и считалась по сей день серьезным артефактом, но только не в руках главы ордена Цзян, для него это орудие несло воспоминания. Чэньцин даже выглядела подстать своему хозяину:  окутана тайной, несла за собой разрушения, принадлежала скользкому пути. Ваньинь  не мог так просто от нее избавиться, он носил её под своим сердцем. —Дядя, а зачем тебе эта флейта? Разве она не.-Цзинь Лин немного помялся, едва заметно сжав пальцы в кулаки, наконец выдавил: —…не принадлежит Старейшине Илин? — за что был награждён тяжелым и каким-то глубоко уставшим взглядом, что аж мальчишка оторопел, неловко почесав затылок. —Цзинь Лин, не отвлекайся от ночной охоты и, в конце концов, не задавай глупых вопросов, пока я тебе ноги не переломал! — тяжело вздохнув, мужчина опустил уставшие веки, вот тут он и подумать не мог, что племянник застанет  врасплох, пока его дядя позволил себе минутную слабость на берегу какой-то неприметной речушки. Убедившись, что А-Лин действительно скрылся, Цзян Чэн слегка коснулся губами флейты, прям там, где когда-то касались тонкие губы Вэй Усяня. Он на миг задумался, касаясь пальцами  губ, а какими были бы губы шисюна на его собственных? Нахмурившись столь глупым мыслям, Цзян Ваньинь поспешил скрыть флейту в фиолетовых одеяниях ханьфу, развернувшись на пятках и скрывшись в лесу. Он хочет отомстить… и лишь совсем немного высказать всё, что переросло в огромную пропасть между ними, притупив Прежние Чувства. О, Цзян Чэн и представить не мог, насколько велик этот обрыв, пока не наступил тот знаменательный день. Мужчина как с цепи сорвался, ну и что с того, что Цзыдянь не изгнал дух?! А теперь этот Вэй Усянь позволил себе прятаться за чужой широкой спиной! Где это слыхано? Он же чувствует.его золотое ядро точно чувствует, что это не какой-то псих Мо, а самый настоящий основатель дьявольского пути! —Я не позволю ему так просто уйти. Он обязан последовать со мной! Обязан! — кровь в жилах словно закипает, вспыльчивости Цзян Чэна нет конца, он точно не ошибся, он не мог так просто вновь потерять его, да и с чего бы  этому Лань Ванзци понадобилось вдруг забрать какого-то дурня в Облачные Глубины. Нет, это не паранойя. —Нет нужды, глава Цзян, Вы сомневаетесь в своем ЦзыДяне? Он ещё никогда не ошибался. — где-то сбоку от Лань Ванзци отозвался Сычжуй, поклонившись. Кажется Цзян Чэн умерил свой пыл, видимо действительно показалось, но это не значит, что с этих самых пор извращенец по имени Мо Сюаньюй не будет под бдительным взором главы ордена Цзян. —Да уж, теперь Вам несдобровать, господин Мо Сюаньюй! Глава ордена Цзян уже на протяжении многих лет ловит и пресекает всех тех, кто посмел ступить на скользкую дорожку. -Цзинъи чуть понизил голос, практически перейдя на шёпот: —. я даже слышал, что оттуда ещё никто не возвращался. — Кажется на голове Вэй Усяня волосы зашевелились, а Лань Ванзци настолько хмуро глянул на юного адепта, что тот аж поспешил откланяться и скрыться за спиной более высокого товарища — Сычжуя. Всё не могло так просто закончиться именно там, не могло, случайные встречи лишь ещё больше распаляли догадки Ваньиня. Неужели Вэй Ин действительно думал, что его шиди настолько глуп и наивен? Каждые встречи ещё больше пробуждали в Цзян Чэне непонятные, граничащие с запретным чувства. Он лишь хочет отомстить. —Вэй Усянь, как долго ты будешь играть в дурака?! Ты воды в рот набрал? Сказать нечего?! — Ваньинь из последних сил пытается сдержать свой порыв, не то ударить, ни то зарычать во все горло о том, какой его шисюн придурок, наконец высказаться пока в голове не настанет гулкая пустота. —В этом нет смысла. — откуда-то с другого конца комнаты доносится чуть дрожащий голос. Под свист разбившейся чарки над ухом Вэй Усяня, в покои врывается призрачный генерал. Будь Цзян Чэн менее гордым, вспыльчивым и принципиальным, он бы не был настолько слеп, он бы знал, что не только Чэньцин хранится у него под сердцем, но и часть его шисюна. Духовная сила, которая из раза в раз льётся по его жилам, сливается с Цзян Чэном воедино, наполняя невообразимой энергией. Ох, если бы Ваньинь действительно знал, насколько велика эта пропасть, он бы больше ни за что не связал свою жизнь и воспоминания с Вэй Усянем, он бы дальше жил с неоднозначными чувствами. только бы не повстречать его снова на своём пути. Цзян Чэн ни то, что бы избегал  шисюна, он даже бы не позволил себе взглянуть в его сторону. Однако, если бы всё было так просто, это был бы не Цзян Чэн, который метался по всей пристани Лотоса с до боли знакомым мечом — Суйбянь. Почему?! Ну почему он снова и снова спасает его жизнь! А теперь это?! Почему, почему Вэй Усянь даже не удосужился сказать ему об этом? Почему оставил в дураках, почему это золотое ядро хранится там, где его вовсе никогда не должно было быть. Почему он не позволил даже ненависти остаться в слепой душонке? Цзян Чэн просто жил этим, а теперь., а что теперь? Теперь это звучит как начало новой жизни, по крайней мере, звучало бы, не встретившись он с Вэй Ином вновь. На этот раз в храме Цзинь Гуанъяо. Заметив Вэй Усянь в объятиях Лань Ванзци, Саньду Шэншоу замешкался, лишь сильнее до побелевших костяшек сжимая меч Саньду. Нет, он не мог так просто опоздать, может, ему показалось? Ваньиня вновь  накрыли неопределенные ощущения, граничащие с ревностью, но на это не было времени, ведь в сие минуту мужчина  вступил в бой, в котором, в силу своей вспыльчивости, проиграл. Гуанъяо действительно молодец, хорошо играется на словах, которые бьют метко-метко, а Цзян Чэна так вообще сломили наповал, не состояв бы этот диалог об отношениях Цзян Чэна и его шисюна, которые он так быстро и просто потерял. кто был виной всему этому? Цзян Чэн уже точно и не знает, после удушающей правды Ваньинь просто не может слепо верить своим воспоминаниям, ему еще столько стоит переосмыслить. Тошнотворное чувство подкатило к горлу, рана в груди всё ещё пульсировала, давая о себе знать, будь Цзян Чэн чуть послабее духовными силами, точно бы постыдно скончался прям вот так вот просто от рук сына какой-то шлюхи! . В тот самый день состоялась последняя и решающая встреча, которая, если и не все, но расставила некоторые точки по местам, окончательно решив судьбу Ваньиня. В груди тянулось что-то вязкое, тяжелое, липкое и, до тошноты, знакомое, кажется, этим были те самые Прежние Чувства. Впервые за столько лет Цзян Чэн ощутил себя мальчишкой, который знать не знал, что такое ненависть, ему было знакомо лишь чувство безграничной любви. —Цзян Чэн, я оставлю Чэньцин себе? —Вэй Усянь, она пренадлежит тебе… — мужчина только хотел что-то еще добавить, как вдруг заметил, что внимание шисюна целиком и полностью приковано к Лань Ванзци,  фраза так и застряла где-то в горле, эхом отдавшись в голове: —.как и мои Прежние Чувства.