Осознание накатывало вместе с ужасом, всякие устоявшиеся шаблоны в голове Мортона с треском провалились, он свято верил, что удастся восстановить этот хрупкий баланс, ему казалось, что всё хорошо, что Джокеру достаточно прятаться в его объятиях. Ему казалось, что всё под контролем, пока по лицу очень сильно не вдарила суровая реальность.

У Сюэ Яна кровь закипает от злобы, он ведь чувствует, что тут что-то не так, но такие правдоподобные эмоции давят. Так сильно давят, что вынуждают поверить чертовому папенькому сыночку.

Саске садится, трёт глаза, в груди растет неясная тревога, потому что лес до ужаса знаком, но в то же время есть вещи, отличающиеся от того, что привык видеть. Лес будто бы более дремуч из-за количества деревьев, словно тут должно быть продолжение Конохи, но его попросту нет. Быть может, прямо сейчас он проживает последние минуты перед смертью? Именно так, прекрасная и неумолимая смерть, после кончины Итачи у Саске, быть может, малость воля к жизни поутихла.

Все они — его дети, которых любит самой платонической любовью, самым возвышенным чувством, они — его солнце, удача и луна.

Наёмничество — дело богатое, должно как можно больше забирать, буквально выжимать всё до последней крупицы, необходимо на фоне каждого из них выглядеть тысячекратно хуже. Ещё более скупым, кровожадным, чтобы за глаза уважали, не смели перечить или сомневаться, чтобы в самое пекло лезли, твари.