Прошу, вернись

      В старом баре на окраине столицы как всегда было шумно. Громкий хохот, звон пивных стаканов, скрип старых шатких стульев. Это место, казалось, оживало лишь вечерами, когда после тяжёлого дня сюда сползались уставшие работяги, а то и вовсе нищие, с надеждой подцепиться к какой-нибудь «щедрой» компании и выпить с ними стакан-другой. Всё здесь, начиная от массивных деревянных столов и заканчивая лёгкими пожелтевшими от времени занавесками пропахло дымом и жареной курицей, которая в данном заведении носила статус «лучшего блюда». Скверное местечко, одним словом, особенно, если вслушаться в ходящие здесь разговоры…       — …Пока он не видел, я стащил его кошелёк, а там целых 20 серебряных! 20, понимаешь!..       — Давайте выпьем за моего друга! Бедный Дин погиб вчера в драке…       — …И этот самодур выгнал меня с работы, лишь потому что я не покормила его драгоценное чадо! Пф! Особенно шумно сегодня было за столиком в самом углу зала.       — Хэй, Рон! Твоя жена ведь работает во дворце? Что там говорят о новом императоре?       — Всё без изменений. После смерти предыдущего императора во время войны 5 лет назад, страной продолжает управлять совет… Не понимаю, чего они ждут! У императора Азатоса ведь не было наследника! Почему бы просто не выбрать уже кого-нибудь?!       — А вы слышали о той девушке… Мэйбел Цикламен. Говорят, это именно она убила императора!       — Юная леди из дома Цикламен? Поговаривают, она была очень милым ребёнком.       — Милым ребёнком? Та самая Мэйбел Цикламен? Я не могу представить этого человека ребёнком, ещё и милым! Кажется, у неё было крайне непростое детство. Возможно, это и отразилось на её характере.       — А по-моему она стала такой после той самой войны 5 лет назад… Неужто убийство императора так сказалось на ней? Или всё же произошло что-то другое…       — О Бога ради! Почему вы говорите об этой сумасшедшей девушке?! — подошла к столику полная смуглая официантка и резко опустила разнос с закусками. — Какая разница, кем она была? Не важнее ли то, кем она стала? Пугающая личность! Скажите-ка мне лучше, чего вам принести: картошки или всё же солёных огурцов?       — Картошки! Картошки! — забарабанили по столешнице посетители…       Обветшалая дверь старого бара слегка приоткрылась, пропуская в помещение холодные порывы весеннего ветра. Две фигуры в синих плащах появились на пороге. Оставшись незамеченными шумной, уже явно подвеселевшей, толпой, они двинулись в самую гущу зала и остановились у барной стойки.       — Я пришла забрать свой заказ. Тучный бармен нахмурился, поднапряг своё зрение и тут же в суматохе отпрянул назад.       — П-понял. Сейчас принесу, миледи. Пожалуйста, подождите немного.       — Угх, ну и отстойнейшее же местечко! Мэйбел, зачем мы здесь?       — Я пришла забрать то, что заказывала неделю назад. А вот зачем со мной пошёл ты, я, к сожалению, знать не могу.       — А, то есть нужно было тебя одну сюда отпустить? — синий капюшон сполз с его головы, открывая рыжие лисьи уши юноши. — Ну и вонь!       Авель помахал рукой у носа, пытаясь избавиться от тяжёлого запаха дыма. В этом ужасном месте ему не нравилось от слова совсем. Будь его воля, он бы тут же схватил Мэйбел и немедленно вывел её отсюда! Да что вывел, просто перевалил бы через плечо и унёс. Но от его мнения сейчас мало что зависело…       — В-вот, всё как вы просили, — вернувшийся из подсобки бармен держал в руках небольшую круглую коробку. — Эти травы привезли вчера, поэтому в свежести можете не сомневаться.       — Благодарю. Этого хватит? — Мешочек наполненный золотыми монетами со звоном упал на стол. Мужчина спешно закивал. — …Хорошо.       Девушка взяла коробку и направилась к выходу, как вдруг, непойми откуда, на её пути появился какой-то мужчина. Ещё мгновенье и он сбил бы девушку с ног. К счастью, Авель вовремя дёрнул её в сторону.       — Эй! Глаза разуй! — возмущённо крикнул он мужчине.       — Чего? — повернулся тот. По глазам было видно — он в стельку пьян.       — Я сказал, смотри куда идёшь!       — …Лисьи уши? Зверочеловек. Фу-у! — скривился пьяница. — …Мерзкое животное. Ты что из бродячего цирка сбежал? А-а-а, нет, ты, наверное, прихвостень того Северного чудовища и его бесполезной, тупой дочурки!       — Закрой свой поганый!..       Девушка в синей накидке вышла вперёд и щёлкнула пальцами. Мужчина рухнул на колени. Его будто что-то придавило к полу. Не в состоянии пошевелиться, он беспомощно закряхтел. В баре сделалось тихо. Все взгляды были прикованы к фигуре в плаще.       — Вы можете говорить обо мне что угодно и называть меня так, как вам будет угодно, — ровно проговорила она, слегка наклонившись. — Но оскорблять мою семью я не позволю.       С этими словами она наступила на ладонь несчастного и грозно зашипела: «Немедленно извинись перед ним». Сине-зелёные глаза холодно заблестели из-под капюшона.       — Агх! П-прости! — сапог девушки сильнее прижал его руку к земле. — А-а! П-прошу, простите меня, сэр!       — Так лучше, — она сняла заклятие и, не оборачиваясь, двинулась к выходу. — Идём, Авель.       Они покинули заведение, не оставив и следа. Ни единого намёка на своё совсем недавнее присутствие. Только вот, проходило 5, 10, 20 минут, а бар всё никак не мог прийти в себя. Посетители то и дело искоса поглядывали на дверь, и перешёптывались между собой:       — Это… неужели, та девушка…       — Сама… Мэйбел Цикламен?

***

      Магическая карета плавно плыла по воздуху в сторону Северного особняка. Под колёсами мелькали острые, чёрные макушки елей, на небе сгущались тучи. Такая погода держалась в Северном лесу уже чуть больше недели, и, что странно, за это время на землю не упало и капли дождя. Гром гремел, даже пару раз сверкнула молния, но на этом всё заканчивалось… Словно погода сама не знала, чего хочет… Вскоре показалось само строение — величественный каменный замок. Хотя, с такой высоты он вовсе не казался величественным, был скорее похож на кукольный домик. С того момента, как Мэйбел пришла сюда, кажется, совершенно ничего в нём не изменилось. Разве что фасад кое-где зарос диким виноградом.       Карета приземлилась. Авель спрыгнул с козел и поспешил открыть дверцу экипажа, элегантно протягивая своей леди руку. Не успела Мэйбел ступить на землю, как её тут же обдало приятной прохладой. Разбушевавшийся ветер сорвал с неё капюшон, и волосы цвета ночного неба рассыпались по плечам хрупкой девушки.       — Аргх! Ну что за ужасная погода! — буркнул Авель, поёжившись под своим синим плащом.       — Погода?       Устремив взгляд в серый, мрачноватый небосвод, Мэйбел замерла. Её отчего-то охватило странное предчувствие. Она сама не понимала, хорошее оно или плохое, только вот дышать стало неимоверно легко. Воздух, насквозь пропитанный хвойным ароматом, казалось, наполнял каждую клеточку её тела.       «Тебе ведь нравилась такая погода, верно, Фон? Интересно, не изменились ли за эти годы твои предпочтения, — она сильнее прижала крошечную коробочку к груди. — Не терпится лично спросить тебя об этом…»       — Да, ты прав, Авель. Чудесная погода.

***

      Быстрые шаги отбивали чёткий ритм в широких, полупустых коридорах Северного особняка. Топ. Топ. Топ. Топ… Этот глухой звук эхом отражался от толстых каменных стен замка, повторяясь бессчётное количество раз. Мэйбел направлялась в свою комнату, ни на секунду не отрывая от груди небольшую коробку. Толи из-за этого тугого звука, обволакивающего коридор, толи из-за погоды, а может вообще из-за слишком частых размышлений, но у девушки разболелась голова… В последнее время она не могла нормально спать, и мигрень стала чуть ли не её постоянной спутницей. Однако сейчас эта боль отчего-то усилилась. Единственное что помогало — мысль о коробочке в руках. Такой маленькой, но такой ценной… Как всё-таки много времени понадобилось, чтобы она оказалась в ладонях Мэйбел.       — Мэйбел, — голос из-за спины заставил девушку замереть. — Ты… уже вернулась?       — Да, папа, — она обернулась, изобразив на лице улыбку. — Ты тоже дома?       Ракиэль Цикламен выглядел устало. Чёрные круги под глазами, совсем уж выбившиеся из небрежно собранного хвоста волосы. Ему бы хорошенько выспаться, но он всё равно стоит сейчас здесь, в совершенно противоположном от его комнаты крыле.       — Сегодня снова была в лесу на окраине? — поинтересовался маг, с волнением глядя на свою дочь.       — Нет, сегодня в столице. — Повисла неловкая тишина. Ракиэль, очевидно, пришёл без какой-то особой причины, просто так. Мэйбел тоже не очень-то хотелось говорить, особенно зная, что все её разговоры с отцом заканчиваются примерно одинаково… Она всё же переборола себя и спросила: — А ты, папа? Ты был в императорском дворце?       — Да… — раздражённо выдохнул маг, убирая с глаз надоедающую чёлку. — Эти бездельники из совета… От их бесполезных разговоров только уши и гудят. Мне порой кажется, что их не особо интересует судьба империи. Сегодня, например, эти идиоты предложили стать императором мне. Это какая же должна быть мякина в голове, чтоб до такого додуматься? Мэйбел передёрнуло.       — Ты… отказался? — она на секунду задумалась, а затем тихо заключила, — жаль…       — «Жаль»? — Ракиэль с непониманием посмотрел на неё.       — Я просто подумала, что если бы ты стал императором, — она потупила взгляд, углубляясь в свои мысли, — потом бы было гораздо проще передать власть Беллерофону, когда он вернётся.       От этих слов у Ракиэля по спине пробежали мурашки. Непонимание в его взгляде сменили горечь, сожаление и, пожалуй, страх. «Когда вернётся…» Мужчина плотно сжал губы в тонкую полоску. «Когда он вернётся…» Да как может вернуться человек, который умер?!       — Опять? Мэйбел, мы же уже говорили с тобой об этом! — Ракиэль нахмурился и приподнял подбородок, глядя на дочь сверху вниз. — Он НЕ вернётся! Его больше нет!       — Неправда! Я знаю способ, как его вернуть! И ты тоже!..       — Довольно! Я не желаю этого слышать! Сколько ещё я должен повторять, что это не сработает?!       — Если у тебя не получилось спасти маму, это ещё не значит, что у меня не получится вернуть его! — вспылив, выплеснула девушка.       Плечи Ракиэля обмякли. Он неосознанно сделал шаг назад и опустил голову. Мэйбел виновато посмотрела на отца. Она не должна была говорить этого.       — Прости… — прошептала она. — Мы оба знаем, что тогда было уже слишком поздно что-то менять.       — Всё в порядке, — безжизненно отозвался маг. — Мне не стоило на тебя кричать. Знал ли Ракиэль, что от этой его фразы Мэйбел стало только больнее?       — Давай закроем пока эту тему? — предложил он, на что получил уверенное «Да». Они простояли молча ещё с минуту, пока волшебник нехотя не продолжил: — Там в гостиной… У тебя гость.       — Ох, нет. Неужели опять Аслан? И не надоело же ему приезжать сюда каждые выходные… — девушка помассировала висок. — Он сказал, зачем приехал? Ракиэль не ответил, лишь сильнее нахмурился.       — В любом случае, нужно хотя бы поприветствовать его… Папа, могу я попросить тебя отнести эту коробку в мою комнату?       Мэйбел без особого желания распрощалась с коробкой. Ракиэль рассмотрел переданную ему вещь, но спрашивать ничего не стал, лишь кивнул головой, будто говоря, что выполнит просьбу дочери.       — Ты не хочешь переодеться? — только и произнёс мужчина, глядя вслед уже уходящей Мэйбел.       — А со мной разве что-то не так? — она взглянула на отца через плечо.       Ракиэль отвёл взгляд в сторону, что было совершенно ему не свойственно, и помотал головой. Мэйбел прекрасно понимала — он лжёт, просто не хочет ругаться, поэтому и не возражает. Но сейчас у девушки не было времени на жалость и сожаления. Она набрала в грудь побольше воздуха.       — В таком случае, я пойду.       — Мэйбел, пообещай, что хорошо подумаешь над тем, что скажет тебе этот юнец.       Девушка обернулась, чтобы спросить, что он имеет в виду, но Ракиэля уже и след простыл. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь небольшое облачко сверкающей магической пыли.

***

      Будущий глава дома Кайли стоял оперевшись о подоконник и напряжённо смотрел в окно. Сложив руки в замок за спиной, он то и дело сжимал озябшие пальцы. Пряди его волнистых золотых волос падали на лицо, но юноша не обращал на это внимания — он был полностью погружён в свои мысли. Настолько глубоко погружён, что и не сразу заметил присутствие в комнате девушки.       — Аслан, — возвращая его к реальности, произнесла Мэйбел. — Я немного задержалась. Прости, что заставила ждать.       — Мэйбел? — парень обернулся, и на его губах засияла милая улыбка. — Рад тебя видеть.       — Я тоже рада тебе, — она изогнула губы во что-то отдалённо напоминающее улыбку. — Зачем же ты приехал в этот раз.       Девушка подошла к окну и встала напротив Аслана. Юноша слегка покраснел, что не могло укрыться от её пронзительного взгляда.       — Извини, я наверняка уже надоел тебе. Приезжаю сюда каждые выходные… Но, попытайся меня понять, я искренне переживаю за тебя, Мэйбел. — Он нежно коснулся ладонью её щеки, но ни единый мускул не дрогнул на лице девушки. Аслан грустно улыбнулся. — На самом деле сегодня я очень спешу, поэтому не посмею украсть много твоего времени. Меня пригласили на аудиенцию в императорский дворец…       — Вот как, — отозвалась Мэйбел.       — Да, поэтому, прошу, выслушай меня. — Аслан убрал руку от её щеки, словно опомнившись, и тихо начал свою речь: — С событий той войны прошло уже почти 5 лет… И все эти 5 лет я каждую неделю, а то и чаще, приезжаю в этот особняк. И, ты можешь со мной не согласиться, но я всё же позволил себе сделать кое-какие выводы. — он положил ладони ей на плечи и слегка нагнулся, чтобы выровнять уровень их глаз. — Мэйбел, меня действительно пугает твоё состояние. Я знаю, это всё из-за того, что он погиб тогда. Беллерофон был частью твоей семьи, и мне очень жаль, что тебе пришлось стать свидетелем его смерти… ещё и в столь юном возрасте, но то, что происходит с тобой сейчас… это нельзя так оставлять. Прошло уже так много времени, а ты всё не можешь смириться с тем, что его больше нет. Это неправильно! Неужели ты собираешься скорбеть по нему вечно? А как же твоя жизнь? Где сейчас прячется та милая маленькая девочка, которую я встретил в день фестиваля? Я не говорю о том, что тебе нужно непременно забыть о смерти Беллерофона… Но пора жить дальше, отпустив прошлое! Скажи, когда ты последний раз смотрела в зеркало? Думаешь, он был бы рад увидеть тебя такой?       Мэйбел промолчала. Все слова, которые сейчас сказал ей Аслан, она слышала уже миллион раз от отца, Вивии и, конечно же, от самого Аслана. Слышала… но никогда не слушала… Аслан продолжал:       — И знаешь, думаю, я понял, почему ты никак не можешь отпустить его. Всё из-за этого места! Всё здесь напоминает тебе о нём, о тех временах, когда он был жив, я прав? Это угнетает тебя, не так ли? — он делал бессмысленные попытки увидеть в её глазах хоть какую-то реакцию на свои слова. Очевидно, это ни к чему не приводило. — Поэтому, Мэйбел, прошу, поехали со мной в поместье Кайли. Это поможет тебе развеяться, и мои родители будут счастливы повидаться с тобой! Ты будешь дорожайшей гостьей в нашем доме! Но… сказать честно, моему счастью бы не было предела, если бы ты переступила порог нашего дома в другом статусе…       Аслан вдруг опустился на колено, чему Мэйбел не могла не удивиться. В следующее мгновение в его руках появилась красная, бархатистая коробочка. — Мэйбел, ты… выйдешь за меня? — резко выкрикнул он, в один момент став очень серьёзным. — Я обещаю, что сделаю тебя самой счастливой девушкой на всём белом свете! Я защищу тебя от всех невзгод, и ты никогда больше не почувствуешь себя тоскливо и одиноко! Мы справимся! Вместе мы обязательно справимся! Я помогу тебе полюбить эту жизнь заново… Потому что я люблю тебя, Мэйбел! Люблю с самой нашей первой встречи, и ни на секунду не переставал любить.       Трудно передать, сколько надежды таилось в его ярко-голубых глазах в этот момент. Маленькая коробочка с щелчком раскрылась, предъявляя взору девушки красивое золотое кольцо …Мэйбел не шелохнулась.       — Ты не обязана давать ответ прямо сейчас… Я понимаю, это сложно, и тебе нужно время подумать, поэтому не торопись, Мэйбел. Я готов принять любой твой ответ. Просто знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью и поддержкой. А это… пускай пока побудет у тебя, — он поднялся с пола и вложил коробочку с украшением в руки девушки, накрывая её маленькие ладони своими. — Если твоим ответом станет «да», просто надень это кольцо… Аслан нежно поцеловал руку Мэйбел, плавно отстраняясь.       — Мне… нужно идти. Знаю, что прошу слишком многого, но, пожалуйста, подумай о том, что я сказал. Завтра я снова посещу ваш дом, мне нужно будет передать кое-какие бумаги твоему отцу, так что я прощаюсь не на долго. — уходить Аслан явно сейчас не хотел, но всё-таки измученно выдохнул. — Береги себя, Мэйбел…       С этими словами он покинул комнату, оставляя девушку в одиночестве у большого, холодного окна.       «Ну и что это только что было?» — только и подумала девушка, касаясь пальцами виска. За это время её голова разболелась ещё сильнее. Глаза смыкались под натиском пульсирующей боли. Мэйбел попыталась набрать в грудь побольше воздуха, но кислорода в этой душной комнате явно не хватало… В какой-то момент она решила открыть окно, правда эта мысль быстро прошла, стоило ей лишь вспомнить о бушевавшем на улице ветре.       Мэйбел поставила коробочку с кольцом на чайный столик, а сама приземлилась на диван, позволяя себе немного расслабиться.       — Авель, — произнесла она, прикрывая глаза, — ты уже можешь выходить.       — Как? Как ты узнала, что я здесь? — послышался откуда-то удивлённый голос, потом из-за дивана показался пушистый хвост, а следом за ним за спиной девушки возник и его обладатель.       — Скажи лучше, как давно ты там сидишь? — вопросом на вопрос ответила Мэйбел, не оборачиваясь и не открывая сине-зелёных глаз.       — Я зашёл вместе с тобой. — без нотки стеснения объявил Авэлк.       Он в одно движение ловко перескочил через спинку дивана и поудобнее устроился рядом со своей госпожой. Мэйбел ничего не сказала на это, лишь слегка приоткрыла глаза, щурясь от, каким-то чудом пробившихся сквозь плотную пелену серых туч, редких солнечных лучей.       — Дорогое, наверное, — тихо произнёс Авель, глядя на поблёскивающее золотое кольцо.       — Даже не сомневаюсь, — как-то равнодушно отозвалась девушка, вновь прикрывая глаза и откидывая голову назад.       — Мэйбел.       — М?       — Почему ты взяла кольцо? Почему сразу не отказала ему?       — А почему это я должна была ему отказать? — ровно парировала суину девушка.       — Потому что ты до сих пор любишь его.       Мэйбел разлепила синие ресницы и, впервые с момента прихода юноши, посмотрела на него. Авель выглядел так просто сейчас, хлопая своими яркими глазами. Словно ребёнок, беззаботно выдающий чей-то страшный секрет, совсем не осознавая значимости своих слов… Настораживала лишь уверенность в его голосе, от которой у Мэйбел, пусть на секунду, но всё же сжалось сердце.       — С чего ты это взял? — её голос как и обычно был совершенно спокойным, лишённым, казалось бы, всяких эмоций. Но парень прекрасно понимал, что своими словами задел, пожалуй, самые важные струны её души.       — Я знаю это, — теперь настала очередь Авеля помучить её односложными ответами. — Просто знаю. И не спрашивай откуда — всё равно не скажу!       Мэйбел спорить не стала. В просторной комнате повисла какая-то совершенно неощутимая тишина, прерываемая лишь тиканьем больших настенных часов да завываниями холодного ветра за крепкими стенами замка. Где-то вдалеке послышался раскат грома, заставляя и Авеля, и Мэйбел машинально повернуться к окну.       — Папа попросил меня подумать над словами Аслана, — вдруг заговорила девушка, — поэтому я взяла кольцо. Я собираюсь, завтра же вернуть его. — она аккуратно захлопнула бархатную коробочку и едва слышно добавила, — Это не та вещь, что должна находиться в моих руках…       — Пф! Пха-ха-ха! — громко засмеялся юноша, закрывая лицо руками.       — Я сказала что-то смешное?       — Пфть, да нет, просто я подумал, что ты совершенно не изменилась, — Авель стёр с щеки слезинку, выступившую от смеха, и улыбнулся. — Кто бы что не говорил, но ты совсем не меняешься! Всё такая же милая и добрая девочка… Ты взяла кольцо, потому что не хочешь обидеть ни отца, ни этого простака Аслана! Я прав? Честно сказать, вообще не понимаю, на что он рассчитывал, говоря о женитьбе! Неужто думал, ты согласишься? Или он мазохист? Точно! Мазохист! Я тебе говорю, он спит и видит, как его вышвыривают отсюда через окно!       — Ч-чего? — Мэйбел удивлённо уставилась на друга.       — Да шучу я, просто шучу! — отмахнулся от неё Авель. — В любом случае, странно, что твой отец знал о намерениях Аслана. И даже сказал тебе подумать над всей этой ерундой…       — Это не так важно. Я не выйду за Аслана, даже если папа потребует этого, — вздохнула девушка, вновь возвращаясь к созерцанию понурого вида за окном. — Аслан хороший друг, но не больше.       — Мэйбел… ты всё ещё хочешь вернуть его?       — Тоже собираешься отчитывать меня? Если да, то не стоит. Я слышала всё это уже сотню раз! — раздражённо фыркнула Мэйбел, складывая руки на груди.       — Нет, — рыжая, кудрявая голова опустилась на плечо юной девушки. — Я просто хотел сказать, что тоже скучаю по нему.       К такому ответу она была явно не готова. Авель старался не затрагивать эту тему. Уклончиво уходил от неё или вообще игнорировал самым наглым образом. А теперь… Мэйбел удивилась, но вида не подала. Вернее, она так думала — Авэлк отчётливо ощутил то, как вздрогнули её плечи…       — Раньше я думал, что если бы его не было, здесь бы вообще ничего не поменялось. Он мог пропасть на неделю или даже больше, а потом появиться за обеденным столом, как ни в чём не бывало! И никто мог даже не заметить его отсутствия! Ну нет и нет… Но, чёрт… Я даже представить не мог, что так сильно ошибался. Северный особняк сильно опустел… Даже стены кажутся какими-то пустыми и бездушными… Сложно принять тот факт, что его нет. Я знаю, это очень глупо, но мне до сих пор кажется, что это какая-то совершенно идиотская шутка и что в один день он совершенно неожиданно объявится с какими-нибудь бумажками в руках или будет преспокойнейше попивать чай на веранде. И мы с тобой обязательно подбежим к нему и, наверное, очень громко закричим: «Фон! Где ты, чёрт возьми, был?! Мы так волновались!» — Авель сжался, слегка поёрзал головой по плечу Мэйбел и срывающимся голосом закончил: — А он улыбнётся этой своей мягкой раздражающей улыбочкой и спросит своим противным голосом с примесью непонимания: «А я разве куда-то уходил?»       Мэйбел, как будто успокаивая его, положила голову на рыжую макушку. Авель был прав, после гибели Беллерофона это место кардинально изменилось. Не только юноша — никто в поместье не хотел затрагивать эту тему. Потому что никто не мог смириться, никто не мог этого принять. Мэйбел сжала руку в кулак так сильно, что через кожу стало видно костяшки пальцев. Беллерофон не должен был умереть в тот день… Он не должен был умереть из-за этого подонка!       — Я говорю это, чтобы ты знала — я буду только рад, если тебе удастся его вернуть. Только будь осторожна, ладно? И мысли допустить не могу, чтобы ещё тебя потерять, — парень немного помолчал, очевидно, погрузившись в свои мысли, а потом задорно прибавил. — А, ну и если вы начнёте встречаться, я тоже против не буду!       — Ты опять говоришь странные вещи, Авель.       — Странные? Отнюдь! Я же уже сказал, что всё знаю, Мэйбел. Поздновато ты стала отнекиваться. К тому же, врать мне незачем. Я, знаешь ли, тоже был в тебя влюблён! Да, да не смотри на меня так. Но я принимаю твои чувства, и меня более чем устраивает наша с тобой дружба! Ну и если бы ты мне до сих пор нравилась в таком плане, то можешь быть уверена, я бы не стал так мямлить, как этот зануда Аслан! И вообще, ты бы сама за мной бегала, умоляя жениться на тебе!       — Даже не сомневаюсь в этом, — наигранно согласилась с ним Мэйбел и дружелюбно потрепала юношу по голове.

***

      Медленно, но верно наступила ночь… Тусклый свет из комнаты слабо освещал каменную площадку балкона. Ветер немного утих и своими лёгкими порывами мог разве что слегка всколыхнуть белую кружевную сорочку девушки. Её длинные, слегка влажные волосы спадали с плеч и синими водопадами опускались на холодную балюстраду. Если бы сёстры Флоренс увидели сейчас Мэйбел, подняли бы ужасную шумиху. Но девушка старалась об этом не думать, ведь поблизости всё равно никого не было… Деревья в саду медленно покачивались, напевая какую-то незамысловатую мелодию своей шуршащей, совсем ещё молодой, зелёной листвой. После того как Кан дал ей таблетку, голова у девушки болеть почти перестала, однако в помещении находиться было всё ещё как-то душно. Поглаживая пальчиком шероховатую коробку, которую она держала в руках, Мэйбел чувствовала какое-то невыразимое спокойствие. «Последний ингредиент»       Как же всё-таки сладко это звучало… Словно ознаменование того, что этот пятилетний кошмар подходит к концу. Теперь… осталось совсем немного… С облегчением выпуская изо рта облачко белого пара, девушка непроизвольно приподняла уголки бледных губ.       Слова сказанные её отцом и Асланом сегодня безжалостно всплывали в памяти. Кто бы только знал, как она устала от этих слов. Смирись и отпусти, отпусти и смирись… Кто сказал, что она хочет отпустить? Кто сказал, что она готова смириться с тем, что его больше нет? Да и как Мэйбел может сделать нечто подобное? Ведь всё это случилось только по её вине! Она должна, нет, она была просто обязана вернуть его. Чего бы это не стоило. Даже если это опасно. Даже если ей придётся отдать взамен свою жизнь…       Маленькая капелька упала на ладонь девушки, затем ещё одна и ещё… Мэйбел задрала голову вверх. Она никак не ожидала подобного. Спустя целую неделю раздумий, небо всё же решилось окропить иссохшую землю дождём. Хороший ли это знак?       Постояв ещё немного под слабым, свежим дождём, она всё же вошла в комнату. Свеча, горевшая возле кровати, уже почти полностью погасла, и часы ровным боем пробили одиннадцать. Поставив коробку на тумбочку, Мэйбел присела на край кровати и запустила руку под подушку. В следующую секунду в её руке заблестел крохотный золотой ключик, некогда данный ей Беллерофоном. Девушка покрутила в руках тоненькую золотую цепочку, аккуратно расправляя её длинными пальчиками.       — Подожди меня ещё совсем чуть-чуть, Фон… — прошептала она и мягко коснулась губами золотого ключа. — Осталось совсем недолго…       В тот момент Мэйбел даже представить себе не могла, что, скрывшись в самой тёмной части комнаты, за её действиями уже давно наблюдает пара очень пронзительных глаз…