Малышка Стайлз

Стайлз обернулась. На пороге стояла девушка с идеальными локонами, безупречным макияжем и тем самым взглядом, в котором сквозила усмешка, прикрытая вуалью вежливости. — Кэролайн, — представилась та, делая шаг внутрь. — Ты, должно быть, новенькая? Я слышала, что у Майколсонов — гостья. Стайлз молча кивнула, выпрямив спину. Она уловила нюансы — интонацию, лёгкий нажим, улыбку, в которой больше яда, чем дружелюбия. — Да, просто… остановилась ненадолго. Путешествую. Кэролайн мягко усмехнулась, будто всё это уже слышала. — Какая прелесть. Ты и Клаус… хорошо поладили? — Он вежлив. Умный. Немного… импульсивный, — Стайлз приподняла бровь, изучая собеседницу. — А ты — наблюдательная. Приятно. Клаус действительно умеет впечатлить. Особенно новых людей, — Кэролайн подошла ближе, легко касаясь пальцами спинки кресла. — Но советую держать дистанцию. Здесь многое не такое, каким кажется. И люди тоже. Стайлз чуть прищурилась, её губы изогнулись в полуулыбке. — Это предупреждение? — Дружеский совет, — в голосе Кэролайн была мягкость, холоднее снега. — Иногда мы ошибаемся в тех, кто кажется интересным. Иногда — в себе. — Звучит так, будто ты уже ошибалась. — Бывало — Ты видел её? — голос Кэролайн звучал спокойно, почти отстранённо, но Клаус знал этот тон. В нём всегда прятался шторм. — Если ты о нашей гостье, то да. Стайлз. Интересная особа, — он медленно наливал виски, не глядя на блондинку, стоявшую у окна. — Интересная? Ты нечасто используешь это слово по отношению к тем, кого встречаешь впервые. Она тебе нравится? Он усмехнулся, взял бокал, подошёл ближе. — Возможно. Но разве не ты говорила, что я должен быть открытым к новым знакомствам? — Я говорила — к полезным знакомствам. Эта девчонка... она странная. Слишком спокойная, слишком внимательная. И в её взгляде — будто она знает больше, чем должна. Клаус прищурился, вглядываясь в лицо Кэролайн. — Ты ревнуешь? — Я осторожничаю. Потому что я знаю тебя. И знаю, как ты реагируешь, когда кто-то тебя зацепляет. Он приблизился, положил ладонь ей на талию, мягко, почти ласково. — Тебе нечего бояться. — Вот только ты сам в это не веришь, — шепнула она, отстраняясь. На её лице скользнуло выражение, в котором было столько раненой гордости, что даже Клаус на секунду ощутил укол вины. А теперь сцена столкновения Клауса и Стайлз после утреннего напряжения: Стайлз стояла в саду, касаясь кончиками пальцев лепестков белых роз. День был тихий, но внутри неё всё бурлило. Она чувствовала, как сны оставили после себя невидимую отметину — прикосновения, взгляды, жар чужих тел. И аромат, всё ещё витавший на коже — смесь ветивера, табака и чего-то первобытного. — Ты стала слишком тихой, — голос Клауса прозвучал прямо за её спиной. — Это не в твоём стиле. Стайлз не обернулась. — Иногда молчание — лучший способ не выдать слишком многого. — Что ты скрываешь? Она медленно повернулась. Её взгляд был спокойным, но в нём теплился огонь. — Что, если скажу — я видела сон? И в этом сне ты и твой брат… — её губы чуть дрогнули. — Были совсем не такими, как сейчас. Клаус шагнул ближе, пристально глядя в её глаза. — А что, если я скажу — мне снилось то же самое? Стайлз на секунду замерла. — И что ты из этого понял? — Что мы оба слишком глубоко зашли, даже не начав. И, возможно, сны — это только предвестие. Их взгляды сцепились, как мечи перед битвой. Ветер тронул пряди её волос. Аромат остался в воздухе — тот же, из сна. — Ты видел её? — голос Кэролайн звучал спокойно, почти отстранённо, но Клаус знал этот тон. В нём всегда прятался шторм. — Если ты о нашей гостье, то да. Стайлз. Интересная особа, — он медленно наливал виски, не глядя на блондинку, стоявшую у окна. — Интересная? Ты нечасто используешь это слово по отношению к тем, кого встречаешь впервые. Она тебе нравится? Он усмехнулся, взял бокал, подошёл ближе. — Возможно. Но разве не ты говорила, что я должен быть открытым к новым знакомствам? — Я говорила — к полезным знакомствам. Эта девчонка... она странная. Слишком спокойная, слишком внимательная. И в её взгляде — будто она знает больше, чем должна. Клаус прищурился, вглядываясь в лицо Керолайн. — Ты ревнуешь? — Я осторожничаю. Потому что я знаю тебя. И знаю, как ты реагируешь, когда кто-то тебя зацепляет. Он приблизился, положил ладонь ей на талию, мягко, почти ласково. — Тебе нечего бояться. — Вот только ты сам в это не веришь, — шепнула она, отстраняясь. На её лице скользнуло выражение, в котором было столько раненой гордости, что даже Клаус на секунду ощутил укол вины. А теперь сцена столкновения Клауса и Стайлз после утреннего напряжения: Стайлз стояла в саду, касаясь кончиками пальцев лепестков белых роз. День был тихий, но внутри неё всё бурлило. Она чувствовала, как сны оставили после себя невидимую отметину — прикосновения, взгляды, жар чужих тел. И аромат, всё ещё витавший на коже — смесь ветивера, табака и чего-то первобытного. — Ты стала слишком тихой, — голос Клауса прозвучал прямо за её спиной. — Это не в твоём стиле. Стайлз не обернулась. — Иногда молчание — лучший способ не выдать слишком многого. — Что ты скрываешь? Она медленно повернулась. Её взгляд был спокойным, но в нём теплился огонь. — Что, если скажу — я видела сон? И в этом сне ты и твой брат… — её губы чуть дрогнули. — Были совсем не такими, как сейчас. Клаус шагнул ближе, пристально глядя в её глаза. — А что, если я скажу — мне снилось то же самое? Стайлз на секунду замерла. — И что ты из этого понял? — Что мы оба слишком глубоко зашли, даже не начав. И, возможно, сны — это только предвестие. Их взгляды сцепились, как мечи перед битвой. Ветер тронул пряди её волос. Аромат остался в воздухе — тот же, из сна. Элайджа стоял в библиотеке, у окна, с бокалом бурбона. Он редко позволял себе расслабиться, но сейчас в нём что-то сдвинулось. Стайлз. Она — как щель в тщательно выстроенной броне, через которую сочится свет и вместе с ним — искушение. Когда она вошла, он не сразу обернулся. Слишком хорошо чувствовал её присутствие — как перемену давления в комнате. — Ты часто прячешься здесь? — спросила она, проходя между книжных стеллажей. Голос её был тихим, но в нём слышался вызов. — Я предпочитаю тишину. Она не требует объяснений, — отозвался он, не поднимая глаз. — Тишина редко бывает невинной, — усмехнулась она, подходя ближе. Он всё ещё не смотрел на неё. Но чувствовал — её шаги, тепло кожи, напряжение между ними, как нить, готовую лопнуть. — Ты избегаешь меня, — сказала она. — Почему? — Я избегаю всего, что может разрушить порядок. А ты... — он наконец повернулся, глаза его были тёмными, насыщенными, будто затуманенными огнём. — Ты вносишь хаос. Стайлз остановилась перед ним, слишком близко. Он ощущал её дыхание, её аромат, знакомый до боли. Тот, что преследовал его во сне. — А если я скажу, что во сне ты был не таким сдержанным? Он моргнул. Медленно поставил бокал. — Эти сны... не должны были оставить след. Но он есть, — его голос охрип. — Я помню прикосновения, вкус кожи, твой голос, шепчущий моё имя. И всё это... Она не выдержала и тихо проговорила: — Было слишком реально. Он шагнул ближе, рука его коснулась её щеки, медленно, как будто боялся разрушить что-то хрупкое. — Ты будто соткана из противоречий. Такая юная — и такая опасная. — Может, ты просто хочешь быть разрушенным. «Хотя бы раз», —прошептала она, прижавшись к нему. Он замер. Его губы в миллиметре от её лба. Рука дрожала. — Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — выдохнул он, прежде чем резко отстранился. — Я не должен... — Но ты хочешь, — закончила она. Они стояли молча, лишь дыхание между ними. Стайлз вышла из библиотеки с дрожью в пальцах. Сердце билось в горле, в ушах стоял звон от слов Элайджи. Её кожа всё ещё хранила тепло его прикосновения, но внутри всё кричало — слишком много, слишком остро, слишком близко. Коридоры особняка были пустынны, будто затаившие дыхание. Она свернула за угол — и едва не врезалась в Клауса. — Осторожнее, любовь, — его голос прозвучал лениво, но взгляд впился в неё, будто нож. — Ты убегаешь от кого-то? Или... от чего-то? Стайлз подняла глаза. Он стоял в тени, рубашка была расстёгнута у воротника, волосы растрёпаны, взгляд — хищный. — А если от себя? — бросила она, не отводя взгляда. Клаус усмехнулся, шагнул ближе. — Ты выглядишь так, будто тебя кто-то почти соблазнил. Почти. — Его пальцы коснулись её запястья. — Но я не люблю полумеры. Она вскинула бровь. — Думаешь, ты умеешь лучше? — Я знаю, что умею. И знаю, когда кто-то бежит к пропасти, думая, что ещё может свернуть. — Стайлз сидела в гостиной особняка Майколсонов, закутавшись в мягкий плед, с книгой в руках, когда зазвонил её телефон. Имя на экране заставило сердце пропустить удар — «Питер Хейл». — Алло? — голос её был осторожен, почти напряжён. — Привет, милая. Давненько не слышались, — в голосе Питера звучала едва скрытая улыбка. — Я бы не стал беспокоить, если бы не повод... интересный. — Говори уже, Питер, — вздохнула она, поднимая бровь. — Ты приглашена. На свадьбу. «Дерека и Брейден», —сказал он, словно бросая спичку в бензин. Тишина. Стайлз выпрямилась, плед соскользнул с плеч. В груди что-то болезненно сжалось. Она молчала, не в силах подобрать нужные слова, но, к её несчастью, в комнату как раз вошли Клаус и Элайджа. Бросив на неё беглый взгляд, Клаус остановился, уловив перемену в настроении. Элайджа приподнял бровь, уже чувствуя атмосферу, будто она загустела от напряжения. — Свадьбу? — повторила она, всё ещё в трубку, голосом почти безжизненным. — О, да. Всё официально. Ты ведь не пропустишь такое событие? — Питер будто смаковал момент. — Я подумаю, — ответила она холодно, сбрасывая вызов. Клаус подошёл ближе. — Кто это был? — спросил, глаза прищурены, как у хищника, уловившего запах крови. — Питер. Пригласил меня на свадьбу. Дерека, — голос её был тихим, но ровным. — Он женится на Брейден. Молчание длилось несколько секунд, прежде чем раздался хриплый смех Клауса. — Очаровательно. Бывший решил жениться, а тебя даже не предупредил? — Как джентльмен, — заметил Элайджа, холодно глядя на сестру и брата. — Ты собираешься поехать? — спросил Клаус, голос почти спокойный, но в глазах бушевала буря. Стайлз пожала плечами. — Не знаю. Наверное, стоит... закрыть эту дверь. — Если ты поедешь — мы с тобой, — сказал Клаус, не задавая вопросов. Элайджа кивнул. — Ты не обязана идти туда одна. Особенно — ради кого-то, кто тебя предал. Стайлз хотела возразить, но, встретившись с их взглядами, вдруг почувствовала — впервые за долгое время — что не одна. И, быть может, эта поездка станет не финалом, а началом чего-то нового. День клонился к закату, когда тёмные силуэты появились на подъездной дорожке, ведущей к только что восстановленному дому Хейлов. Особняк, когда-то сгоревший дотла, теперь вновь возвышался в обрамлении хвойного леса — величественный, будто восставший из пепла. Камень и дерево сливались в единый живой организм, пропитанный магией, воспоминаниями и болью. Стайлз вышла из машины первой. Высокие каблуки мягко ступили по выложенной дорожке, платье цвета ночного вина обвивало фигуру, каждый шаг — уверенный, будто она шла не в сердце своей боли, а на сцену. За ней — два брата, как воплощение теней, что веками охраняли этот лес. Клаус, в тёмном пиджаке, с прищуром хищника, изучал всё вокруг — от архитектуры до взглядов гостей. Элайджа шёл чуть позади, почти не касаясь земли, строгий и спокойный, как шторм перед разрядом. Люди уже начали собираться на свадьбу. По территории были расставлены фонари, гирлянды с мягким светом свисали с ветвей деревьев. В воздухе пахло лесом, свежесрезанными цветами и магией. Кто-то из гостей уже узнал их. Кто-то просто замер. — Это что, она? — шептались. — Та самая Стайлз? — Та, кого бросил Дерек ради Брейден? Господи… она пришла? Стайлз услышала каждый шёпот. И усмехнулась. Губы дрогнули в почти незаметной насмешке. Да, она пришла. Клаус и Элайджа, словно по договору, шли рядом — не касаясь, не притрагиваясь, но создавая ощущение, будто Стайлз — центр их мира. На крыльце появилась Брейден. Платье облегало её тело, в руках — бокал шампанского. В глазах — недоверие. Она не ожидала. Ни Стайлз. Ни того, в чьей компании та появилась. — Ты не изменилась, — голос Брейден разрезал воздух. Стайлз остановилась в паре метров. Медленно повернула голову, взглянув на неё сквозь ресницы. — А ты — наоборот. Слишком стараешься. В этот момент за спиной невесты появился Дерек. Черная рубашка, рукава закатаны, взгляд — словно молния, метнувшаяся в сторону Стайлз. Он не ожидал. Её — такой. Уверенной. Спокойной. Рядом с двумя мужчинами, от которых веяло силой и древней опасностью. Его взгляд задержался на её губах. На шее. На пальцах, что небрежно касались кулона. Всё внутри будто вспыхнуло. Он помнил эти руки. Эти губы. Он помнил, как она плакала в ту ночь, когда он сказал: "Я больше не могу. Я люблю Брейден." И теперь она здесь. А он — на пороге своей свадьбы. — Дерек, — сказала она мягко, как будто произносила имя призрака. — Поздравляю. Всё так… красиво. Он не смог ответить сразу. Просто смотрел. А потом — тихо: — Не думал, что ты придёшь. Стайлз чуть наклонила голову, а Клаус, наблюдавший сцену, хмыкнул. — Думаю, ты зря не подумал. Элайджа бросил быстрый, предупреждающий взгляд на брата — но было поздно. Атмосфера вокруг накалилась. Напряжение — густое, как туман в лесу, — висело между всеми. И тогда Питер вышел из дома, громко хлопнув в ладони: — Ну что, старые призраки вернулись? Вижу, день будет интересным! Стайлз не сводила глаз с Дерека. Он сжал кулаки, будто хотел что-то сказать — но не мог. Потому что всё, что было между ними, ещё тлело. И невеста, стоявшая рядом, это чувствовала. Стайлз почувствовала, как её сердце забилось чаще, когда увидела знакомые лица среди гостей. Лидия, Скотт, Малия, Лиам... Они стояли чуть поодаль, переговариваясь, но, заметив её, замолкли. Время будто на миг остановилось. Лидия первая сделала шаг вперёд. — Стайлз, — её голос был одновременно мягким и натянутым. — Мы не ожидали тебя здесь. — Ну, я тоже не ожидала, что приглашение получу, — хмыкнула она, скрестив руки на груди. — Но, знаешь, мир полон сюрпризов. Скотт выглядел, будто пытался подобрать правильные слова. — Мы скучали по тебе… — начал он, но замолчал, встретившись с её взглядом. — Правда? А в тот момент, когда меня все списали со счетов, — голос Стайлз дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, — вы, наверное, были слишком заняты, чтобы заметить моё исчезновение? Малия опустила взгляд, а Лиам неловко отступил назад. — Это было сложно для всех, — выдохнула Лидия. — Ты ушла, не объяснив... — Потому что никто не хотел слушать, — её голос стал ледяным. Возникла тишина, наполненная старыми воспоминаниями, сожалениями и горечью. Но за её спиной, словно тени, вырисовывались Клаус и Элайджа. Их присутствие было ощутимым. Один шаг — и Клаус оказался рядом, его рука легко коснулась её талии. — Всё в порядке? — тихо спросил он, но его взгляд, брошенный на друзей Стайлз, был полон холодного предупреждения. Стайлз подняла подбородок и бросила последнюю реплику: — Я не та, кем вы меня помните. И, возможно, это к лучшему. Она развернулась, увлекая за собой Клауса и Элайджу, оставив друзей в растерянной тишине. Стайлз ушла вглубь сада, туда, где гости растворялись в смехе, звоне бокалов и цветочных гирляндах. Но её сердце всё ещё колотилось — не от боли, нет. От смеси злости и горькой свободы. Клаус шел рядом, изучая её профиль. — Они причинили тебе боль, — сказал он тихо, и в его голосе была опасная, хищная мягкость. — И всё ещё посмели смотреть на тебя так, будто им есть право судить? — Это не важно, — отозвалась она, стараясь не позволить эмоциям прорваться наружу. — Я пережила это. Уже давно. Элайджа, как всегда сдержанный, оказался чуть позади. Но даже он не смог сдержать хмурого взгляда в сторону той части сада, где стояли Скотт с остальными. — Твоя стойкость впечатляет, — произнёс он с уважением. — Но ты не обязана делать вид, что это тебя не задело. Стайлз на секунду замерла, обернувшись к ним. — А если я скажу, что во мне всё ещё болит? Что иногда хочется крикнуть, разбить что-нибудь… и обнять их всех одновременно? — она выдохнула. — Они были моей семьёй. Но я больше не знаю, кто они. И кто я рядом с ними. Клаус подошёл ближе, положив ладонь на её спину. — Тогда не ищи ответов в прошлом, любовь. Посмотри вперёд. — А если вперёд — это тоже опасность? — усмехнулась она, глядя на него. — Особенно с вами двумя? Клаус наклонился к ней ближе, почти касаясь губами уха: — Опасность — это часть удовольствия. Элайджа стоял сзади, наблюдая, как она отвечает ему тонкой полуулыбкой, полу вызовом. Их взгляды встретились, и в них было слишком много недосказанного. — Что ж, — сказала она. — Раз уж мы здесь, давайте вернёмся на свадьбу. Хочу посмотреть в глаза Дереку, когда он увидит меня. — Ты уверена? — спросил Элайджа. — Я уверена, что он должен знать, что я стала сильнее. И что я не одна. Стайлз ушла вглубь сада, туда, где гости растворялись в смехе, звоне бокалов и цветочных гирляндах. Но её сердце всё ещё колотилось — не от боли, нет. От смеси злости и горькой свободы. Клаус шел рядом, изучая её профиль. — Они причинили тебе боль, — сказал он тихо, и в его голосе была опасная, хищная мягкость. — И всё ещё посмели смотреть на тебя так, будто им есть право судить? — Это не важно, — отозвалась она, стараясь не позволить эмоциям прорваться наружу. — Я пережила это. Уже давно. Элайджа, как всегда сдержанный, оказался чуть позади. Но даже он не смог сдержать хмурого взгляда в сторону той части сада, где стояли Скотт с остальными. — Твоя стойкость впечатляет, — произнёс он с уважением. — Но ты не обязана делать вид, что это тебя не задело. Стайлз на секунду замерла, обернувшись к ним. — А если я скажу, что во мне всё ещё болит? Что иногда хочется крикнуть, разбить что-нибудь… и обнять их всех одновременно? — она выдохнула. — Они были моей семьёй. Но я больше не знаю, кто они. И кто я рядом с ними. Клаус подошёл ближе, положив ладонь на её спину. — Тогда не ищи ответов в прошлом, любовь. Посмотри вперёд. — А если вперёд — это тоже опасность? — усмехнулась она, глядя на него. — Особенно с вами двумя? Клаус наклонился к ней ближе, почти касаясь губами уха: — Опасность — это часть удовольствия. Элайджа стоял сзади, наблюдая, как она отвечает ему тонкой полуулыбкой. Их взгляды встретились, и в них было слишком много недосказанного. — Что ж, — сказала она. — Раз уж мы здесь, давайте вернёмся на свадьбу. Хочу посмотреть в глаза Дереку, когда он увидит меня. — Ты уверена? — спросил Элайджа. — Я уверена, что он должен знать, что я стала сильнее. И что я не одна. Стайлз вышла на заднюю веранду, прячась от лишних взглядов, пытаясь перевести дыхание. Воспоминания накатывали слишком быстро, слишком резко. И именно там, в полумраке у деревянной периллы, она заметила силуэт — знакомый, до боли. Дерек стоял, глядя в лес, будто искал ответы в густых тенях. Его лицо было напряжённым, руки сцеплены за спиной. Он почувствовал её присутствие, но не обернулся сразу. — Ты всегда прятался, когда не знал, что сказать, — тихо произнесла она, подходя ближе. Он вздохнул и, наконец, посмотрел на неё. Его взгляд был наполнен чем-то старым, неразрешённым. — Я не знал, придёшь ли ты, — сказал он. — Честно, не думал, что наберусь смелости пригласить. — А я не знала, приеду ли. Но решила, что пора закрыть эту главу, — её голос дрогнул, но она держалась. Они замолчали, между ними витала тишина, в которой звучало больше, чем в любых словах. — Ты был для меня всем, Дерек. — Стайлз подняла на него глаза. — И ты разбил меня. Медленно, методично… своим молчанием, своим уходом. Ты даже не объяснил. — Я испугался, — сказал он, опуская взгляд. — Я никогда не умел быть рядом с кем-то, кто видел меня по-настоящему. А ты видела. Даже то, что я пытался спрятать. И это пугало сильнее любой угрозы. — Тогда почему она? — спросила она прямо. — Почему Брейден? Он смотрел на неё долго, будто решался выдохнуть то, что годами давило в груди. — Она никогда не задавала вопросов. Не требовала. С ней всё было просто. А ты… Ты была бурей. Стайлз рассмеялась коротко, горько. — А я всегда думала, что ты выбрал покой. Оказалось — просто прятался. Они снова замолчали. — Я рад, что ты сильнее. И… что ты не одна, — произнёс он наконец, и в его голосе не было злобы. Только сожаление и капля боли. — Я тоже рада, что могу смотреть на тебя и не чувствовать, как сердце трещит. — Она шагнула ближе, обняла его — быстро, просто, с благодарностью за когда-то — и отпустила. — Прощай, Дерек, — сказала она. — И будь счастлив. Он кивнул. — Ты заслуживаешь мира. Даже если он немного опасен… и носит костюм или шепчет с британским акцентом. Стайлз усмехнулась и ушла обратно к огням. К тому, что ждало её дальше. — Думаешь, она изменилась? — голос Лидии был чуть раздражённый, но сдержанный. — Мы все изменились, Лид, — ответил Скотт, и в его голосе звучала та самая мягкая, знакомая забота. Стайлз остановилась, понимая, что вот оно — неизбежное. Она вышла из тени, прямо перед ними. — Не беспокойтесь, я всё равно услышала, — сказала она спокойно, глядя на них. — Привет, Лидия. Привет, Скотт. Они оба замерли, как будто не ожидали увидеть её так близко. — Привет, Стайлз, — ответил Скотт, голос его дрогнул. Он шагнул ближе. — Ты в порядке? — Вполне. Хотя было бы мило, если бы кто-то из вас просто написал, хотя бы спросил, жива ли я, — её тон был мягким, но за ним скрывалась усталость. — Прошло больше года. Лидия скрестила руки на груди. — Ты просто исчезла. Ни слова, ни объяснения. Мы не знали, где ты, с кем ты... Ты могла бы довериться нам. — Довериться? После того, как вы все повернулись спиной, когда мне нужна была поддержка? — в голосе Стайлз зазвучал сарказм. — Лидия, ты была слишком занята своими страхами. Малия — своими вспышками ревности. А ты, Скотт... Ты просто... отпустил. — Я не хотел, — прошептал он. — Я просто не знал, как помочь. Ты стала такой далёкой. — Потому что вы сделали меня такой, — резко сказала она. — Вы решили, что знаете, что лучше для меня. А я устала быть пешкой в чужих решениях. Лидия смягчилась, сделала шаг ближе. — Но мы были семьёй... — А потом перестали быть ею, — отрезала Стайлз. — Может, это и к лучшему. Наступила тишина. Глухая, как перед грозой. Скотт посмотрел на неё с болью в глазах. — Мы скучали. Я скучал. Стайлз вздохнула и кивнула, на миг позволив себе быть честной. — Я тоже. Но теперь всё иначе. Я больше не та девочка, что бегала за вами по пятам. И я не обязана больше выбирать между собой и вами. Она повернулась и пошла прочь, оставляя их с их словами и воспоминаниями, которые уже не имели власти над ней. Но внутри всё равно щемило — так бывает, когда встречаешь тех, кого когда-то называл домом. Лидия осталась стоять на месте, глядя в спину Стайлз. Сердце сжалось. Всё, что она сказала, звучало так горько, и каждый её взгляд был пронизан отчуждением. Лидия не могла просто так уйти, не попытаться что-то исправить. — Стайлз, подожди! — её голос был тише, но от этого не менее настойчивый. Стайлз замерла, но не обернулась. Лидия подошла ближе, её шаги были мягкими и осторожными, как если бы она боялась, что любое резкое движение вновь отпугнёт её. — Ты не можешь просто уйти. Ты не можешь ожидать, что всё будет так, как раньше, — Лидия остановилась рядом с ней. — Я знаю, что я сделала много ошибок. Мы все сделали ошибки. Но я.… я никогда не думала, что ты уйдёшь так, без слова, без объяснения. Стайлз обернулась, её глаза были полны эмоций, которые она долго пыталась скрыть. Было видно, как её внутренний конфликт борется с желанием сказать всё, что накопилось за этот год. — Лидия... ты не понимаешь. Ты не понимаешь, что я чувствовала, когда в очередной раз осталась одна. Когда никто не спрашивал, как мне, как я справляюсь. Когда я была всего лишь частью ваших переживаний, а не человеком, которому нужна поддержка. — Ты была... мы все были... мы были твоей семьёй. Ты была нашим другом! — Лидия сделала шаг вперёд, и её голос чуть дрогнул, но в нём не было жалости, только искреннее сожаление. — Мы могли бы тебе помочь. Всё это время. Но ты не дала нам шанса. Стайлз закрыла глаза, сдерживая нарастающую боль, но не могла больше молчать. — Я не хотела быть частью их проблем, Лид. Я не хотела быть больше зависимой от вас, от того, чтобы вы решали за меня. Я.… я просто устала от того, что каждый раз, когда мне было плохо, я должна была смотреть на вас, и ждать, когда вы наконец заметите меня. А когда вы не заметили, я ушла. Это был мой способ выжить. Лидия замолчала, слова застряли у неё в горле. Она не знала, как ответить. В её жизни было столько вещей, которые она не замечала, пока не было слишком поздно. — Я.… я не знаю, как сделать это правильно, — Лидия вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Но я хочу, чтобы ты вернулась. Мы можем начать заново. Если ты готова. Стайлз несколько секунд молчала, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. Может, это и было единственным, что она могла бы сделать — дать им шанс. — Может быть, — сказала она, наконец, сдержанно. — Но не сегодня. Она развернулась и пошла в сторону дома, оставляя Лидию стоять там, в попытке понять, что она только что услышала. Возможно, это было начало нового пути, а может, только ещё один шаг к окончательному прощанию. Лидия стояла в одиночестве ещё несколько минут, ощущая, как вечерний ветер треплет её волосы, а сердце ноет от тяжести невысказанных слов. Слова Стайлз эхом отдавались в её голове. Не потому, что они были жестокими — потому что были правдой. Тем временем, Стайлз поднялась по ступенькам к восстановленному дому Хейлов, где внутри слышался приглушённый смех гостей. Она не спешила возвращаться в центр внимания. Слишком много лиц, слишком много эмоций, и всё это накрывало волной, от которой хотелось спрятаться. И как назло, в холле её уже ждали Клаус и Элайджа. Они оба, будто почувствовав её беспокойство, отошли от общей толпы и встали чуть в стороне, наблюдая за ней с равной долей тревоги и интереса. Клаус склонил голову: — Всё в порядке, любовь? Стайлз посмотрела на него, потом на Элайджу, чей пристальный взгляд был полон внимательности, почти безмолвной поддержки. Она усмехнулась — немного устало, немного раздражённо: — Конечно. Я только что вспомнила, почему уехала из Бейкон Хиллз. — Но ты ведь вернулась, — мягко напомнил Элайджа. — А значит, не всё здесь потеряно. Стайлз хмыкнула и покачала головой. — Вернулась на свадьбу бывшего, которого когда-то глупо любила, ради приличия. И встретила целый зал людей, которые думают, что знают меня. И ещё вас двоих — которые… — она запнулась, взгляд метнулся между братьями. — Которые только усложняют всё. Клаус приблизился, его голос стал ниже: — Мы ведь не пытаемся всё упростить, милая. Мы просто рядом. И если ты захочешь уйти — мы не удержим. Но если захочешь остаться — ты не будешь одна. Элайджа медленно шагнул к ней, не нарушая личных границ: — И, быть может, в этом доме ты сможешь построить не только новые отношения, но и вернуть то, что было тебе дорого… если это действительно нужно. Стайлз сделала вдох, в глазах плеснулось что-то опасное, острое и… нежное. Она посмотрела на них, на этих двоих вечных, таких разных, но оба — чёртово притягательных. — Боже, вы такие правильные и такие опасные. Неудивительно, что вы оба мне снятся. Клаус усмехнулся, а Элайджа чуть приподнял бровь. — Нам бы хотелось быть не только в твоих снах, — тихо сказал Клаус. Стайлз почувствовала, как её щеки слегка заливает жар. Она перевела взгляд на стеклянную дверь, за которой уже начинали собираться гости на свадебный ужин. — Хорошо. Только пообещайте, что не влюбитесь. Я и так не знаю, куда себя деть, — бросила она через плечо, уходя к гостям. — Поздно, — почти одновременно прошептали оба брата, но она этого уже не услышала. Продолжим с реакцией гостей на её возвращение за общий стол? Или пойдём глубже в треугольник с братьями? Вечер был удивительно тёплым для начала осени. Стайлз сидела на веранде отреставрированного дома Хейлов, закутавшись в мягкий плед. Лес шумел приглушённо, успокаивающе, но внутри неё было всё, кроме покоя. После свадьбы Дерека она чувствовала себя выжатой. Не потому, что что-то произошло — наоборот. Ничего не произошло. Но взгляды, шепотки, прикосновения, сдержанные улыбки и то, как Клаус и Элайджа переглядывались через её плечо, — всё это жгло изнутри. — Ты избегала меня весь день, — голос Клауса прорезал вечер, как лезвие. Он подошёл тихо, как всегда. Встал рядом, опираясь на перила. Стайлз не посмотрела на него, просто тихо сказала: — А ты весь день смотрел, будто... будто хочешь меня разорвать на части. Он усмехнулся, но без привычного сарказма: — Может, я просто не привык делиться. Особенно — таким. — Таким? — она повернулась к нему, бросая короткий, но острый взгляд. — Я не "вещь", Клаус. Он сел рядом, ближе, чем нужно было. — Я знаю. Именно поэтому ты стала проблемой. Тишина между ними натянулась, как струна. Стайлз чувствовала, как её пальцы дрожат от внутреннего напряжения — нет, не страха. Чего-то другого. Именно в этот момент дверь позади них тихо скрипнула. Элайджа. — Надеюсь, я не прерываю, — в его голосе звучало нечто похожее на притворную вежливость, в которой угадывался тонкий укол. Он стоял в полумраке, руки в карманах, взгляд устремлён на неё. — Конечно, прерываешь, брат, — сказал Клаус, не поворачиваясь. — Но ведь это у нас теперь стало нормой, не так ли? Элайджа вздохнул. Он подошёл ближе, не к брату — к ней. — Я не хочу быть ещё одним, кто будет рвать тебя на части, Стайлз. Я хочу быть тем, кто даст тебе выбор. Она смотрела на него, потом на Клауса. Их противоположность была почти физически ощутима. Один — дикая стихия, другой — сдержанный шторм. Оба смотрели на неё, и в этом взгляде было нечто гораздо более опасное, чем просто желание. — А если я не хочу выбирать? — прошептала она, удивляясь самой себе. Элайджа чуть заметно напрягся. Клаус прищурился с интересом. — Тогда ты оставляешь нас перед лицом опаснейшего испытания, любовь, — сказал Клаус, — ведь даже мы не вечны перед искушением. — Особенно перед таким, — добавил Элайджа почти шёпотом, и в его голосе было всё: страх, надежда, и.… боль. Мистик Гриль — уютное и немного дымное место, где встречаются те, кто предпочитает оставаться в тени, скрывая свои секреты. Стайлз сидела в дальнем углу, её чёрные волосы чуть спадали на плечи, глаза отрешённо смотрели в окно, но её мысли блуждали далеко. Бурбон в её руках был почти пуст, и в тот момент она уже не чувствовала, как остался вкус горечи на губах. Дверь отворилась, и в бар вошли два мужчины — оба элегантные, с таким манером, что создавалось ощущение, что они не принадлежат этому месту. Один — с мрачным, но соблазнительным взглядом, а другой — с лёгкой ироничной улыбкой, способной растопить любой лёд. Это были братья Сальваторе, и как только их глаза встретились со Стайлз, в воздухе проскользнула искра интереса. — Ты не по возрасту заказываешь алкоголь, — произнёс старший из братьев, Дэймон, подходя к её столику с лёгким намёком на улыбку. Он закинул одну ногу на другую, словно не боялся её реакции, словно был уверен в том, что она не сможет устоять перед его присутствием. — А ты не слишком стар для того, чтобы так беззастенчиво кокетничать, — Стайлз не оторвала взгляд от стакана, но её голос был едва заметным, чуть насмешливым. Было понятно, что она не собирается показывать им свою уязвимость. Стайлз не отрывала глаз от стакана, но внутренне ощущала взгляд Дэймона, который словно проникал сквозь её защитную оболочку. Он и его брат, Стефан, подошли к её столику. Она почувствовала, как пространство вокруг неё стало плотнее, как будто воздух насытился их присутствием, а в её животе завибрировала лёгкая нервозность. — Ты не из этих мест, — сказал Стефан, присаживаясь на стул напротив, его голос был более спокойным, уравновешенным, в отличие от Дэймона, который с интересом разглядывал её. — Обычно такие люди не приходят сюда. Откуда ты? Стайлз слегка улыбнулась, не поднимая головы, но в её глазах мелькнуло что-то игривое. — И что, ты думаешь, я должна рассказать вам всю свою жизнь? — спросила она с лёгким сарказмом, не давая ни малейшего намёка на уязвимость. Дэймон чуть прищурил глаза, его улыбка стала шире, более обольстительной. — Почему бы и нет? Мы любопытные, — его голос был лёгким, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Что привело тебя в Мистик Фоллс? Место, скажем так, не самое безопасное для новичков. Стайлз взглянула на него, скрестив руки на груди, и наконец решила сделать первый шаг, чтобы хотя бы немного раскрыть перед ними свои карты. — Я не новичок, — ответила она спокойно, но с напряжением в голосе. — Я здесь, потому что хочу быть в тени. Просто один из тех, кто живёт по своим правилам. Стефан оценил её слова, и его взгляд стал более мягким. Он был не таким навязчивым, как Дэймон, но его интерес был всё равно очевиден. — Тень, да? — сказал он тихо, его тон был гораздо более серьёзным. — Что ты имеешь в виду? Ты... не из этих людей, как я вижу. Не из тех, кто хочет быть замеченным. Стайлз отпила ещё немного бурбона и положила стакан на стол, решив, что не стоит скрывать свою натуру от этих мужчин, особенно если они не так-то просты, как могли бы казаться на первый взгляд. — Возможно, я больше, чем кажется. Я из Бейкон Хиллс. Вы, наверное, слышали о нём? — её глаза при этом не отрывались от Дэймона, а в её голосе звучала игривость. — Да, то самое место, где случаются всякие странные вещи. Дэймон сморщил лоб, явно заинтересованный. — Странные вещи? — повторил он, словно искал причину, чтобы подойти ближе. — И ты здесь, чтобы... встретиться с кем-то? Или есть другая цель? Стайлз смотрела на него, не показывая, как напряжены её нервы. Они были слишком любопытными, но это был её шанс оставить о себе впечатление. — Мне интересно, кто в этом городе может хранить секреты. И кто их раскрывает, — ответила она, не теряя уверенности в голосе. Стефан задумался на мгновение. — Мы можем быть полезными, если у тебя есть вопросы, — сказал он, но его слова звучали как предложенная альтернатива, не обязательная, но с оттенком уважения к её самостоятельности. Дэймон же не мог удержаться от провокации. — Мы оба знаем, что ты не пришла сюда случайно. — Его голос стал более низким, почти интимным. — Ты явно не такая, как все. И чем больше я тебя слушаю, тем больше мне интересно, что скрываешь ты. Стайлз подняла глаза, встретив его взгляд, и почувствовала, как в груди что-то зажглось. Между ними повисло напряжение, которое было неотвратимым, как зловещий рок. — Я могу скрывать многое, — произнесла она с легким вызовом в голосе, — но это не значит, что вам нужно это знать. Пока. На мгновение все замолчали. В воздухе витала напряжённость, словно только что переплелись две противоположные силы. Стайлз, братья Сальваторе, и все то, что они не сказали вслух, оставалось в воздухе, как несказанное обещание, как вызов. Дэймон не отрывал от неё взгляда, казалось, он ощущал этот момент в каждой клетке своего тела. Но вместо того, чтобы продолжить свой разговор, он сделал шаг назад и снова улыбнулся, теперь уже с лёгким намёком на уважение. — Тебе стоит держать ухо востро в этом городе, — сказал он, поворачиваясь к Стефану. — Возможно, нам стоит познакомиться с тобой поближе. Мистик Фоллс может быть опасным местом для таких, как ты. Стефан кивнул, не отвлекаясь, но его взгляд был всё-таки мягче. — Это только если ты хочешь влезть в его игру, — добавил он, словно предупреждая. Стайлз не ответила сразу, но в её глазах загорелся огонь. Она пришла в этот город, чтобы понять его тайны, и теперь, похоже, она сама становилась частью этой игры. Стайлз, возвращаясь домой, ощущала, как холодный вечерний воздух проникает сквозь её одежду, но её мысли были заняты не погодой, а встречей с братьями Сальваторе. Она закрыла дверь за собой и, сняв обувь, направилась в гостиную, где её ожидали Элайджа и Клаус. — Ты вернулась, — произнёс Элайджа, приподнимаясь с кресла. Он заметил её задумчивое лицо и знал, что она только что пережила что-то важное. Клаус же, не отрывая взгляда от книги, поднял бровь, но не сказал ничего, ожидая, что Стайлз сама начнёт разговор. Но, несмотря на свою скрытность, она не могла не поделиться впечатлениями. Всё-таки эти два брата были в её жизни, и чувства к ним начинали нарастать, как весенние дожди, которые постепенно заполняют реки. — Я встретила братьев Сальваторе, — произнесла она, скидывая пальто и устраиваясь на диване. В её голосе не было ни волнения, ни страха, просто информация, как будто рассказывая о мелких деталях дня. Клаус, не отпуская книгу, бросил быстрый взгляд на неё. — Дэймон и Стефан? — его голос был ровным, но в нём уже слышалась лёгкая напряжённость. Элайджа, заметив эту реакцию, улыбнулся тонкой улыбкой. — Ты встречалась с ними? Как прошла встреча? Стайлз, заметив их внимание, развела руками. — Они очень интересные, — сказала она, подбирая слова. — Дэймон больше всего интересовался, зачем я здесь, и как я попала в Мистик Фоллс. Я сказала, что меня привлекли тайны этого города. Ну, вы понимаете, я не могу просто так рассказать всю правду. Клаус бросил книгу в сторону и подошёл к ней, его взгляд был острым, но всё же контролируемым. — Так значит, ты дала им пищу для размышлений, — сказал он, его голос был почти спокойным, но в его тоне ощущалась скрытая ревность. — Что они хотели узнать? Стайлз оглядела братьев, в её глазах мелькала искорка амурного огня, но она не была готова дать им все подробности. Её встреча с Сальваторе оставила след, который она пока не знала, как Через несколько дней после встречи с Стайлз, братья Сальваторе сидели в Мистик Гриль, наслаждаясь тихим вечером, когда в заведение вошли Кэролайн, Елена и Бонни. Они сразу заметили присутствие братьев и направились к их столу. Кэролайн, как всегда, с легким раздражением и ехидной улыбкой на лице, была первой, кто завёл разговор. — Ну что, ребята, как вам девушка? — Кэролайн села на стул, скрестив руки на груди, её взгляд был направлен прямо на Дэймона, как будто он был главным объектом её наблюдения. Дэймон не отрывался от меню, но в его глазах проскользнула лёгкая искорка интереса. Он знал, что Кэролайн заметила их интерес к Стайлз, но её прямолинейность всё равно заставила его улыбнуться. — Ты имеешь в виду Стайлз? — его голос был ленивым и слегка насмешливым, как всегда, когда он пытался сохранить дистанцию, но на самом деле был гораздо более заинтересован, чем старался показать. Стефан, сидящий рядом, просто кивнул, его взгляд был более сосредоточенным, но также не лишённым интереса. — Стайлз... Она довольно необычная, — ответил он, как бы размышляя вслух. — В ней есть что-то, что привлекает. И её история с Дереком... Странно, что она так близка к тем, кто живёт в этом городе. Кэролайн, не скрывая своей ревности, приподняла бровь и подалась вперёд. — Скажи мне, — её голос был почти насмешливым, — что вас так в ней привлекло? Она не такая, как мы. Просто странная. И почему, скажите, Стайлз? У неё есть тайна, не так ли? Елена, сидя рядом, тоже не могла не заметить, как она нервничала. Она понимала, что Кэролайн, скорее всего, ревнует, и решила вмешаться, чтобы не дать разговору уйти в ненужное русло. — Мы не знаем, кто она на самом деле, Кэролайн, — сказала Елена, обращаясь к подруге. — Она не так проста, как кажется на первый взгляд, но у неё есть свои причины держать дистанцию. Бонни, в свою очередь, немного нахмурилась, наблюдая за всеми, и заметила напряжённость в разговоре. — Я согласна с Еленой, — сказала она, пытаясь успокоить всех. — Стайлз привлекает внимание, да, но это не значит, что она здесь ради нас. У неё свои цели. Мы должны быть осторожны. Кэролайн бросила быстрый взгляд на Стефана и Дэймона, а затем снова на Бонни и Елену. — Это точно. Но всё равно не могу не чувствовать, что эта девчонка слишком много о себе думает. И почему, скажите, она продолжает встречаться с такими людьми, как Дерек? Разве она не видит, что его чувства уже совсем не те? Её слова, казалось, задевали всех сразу. Стефан слегка нахмурился, а Дэймон в своей манере притворился, что не заметил, как легко они все оказались задеты. — Ну, Кэролайн, — сказал он, усмехаясь, — ты же знаешь, что у нас с Дереком не всегда были лучшие отношения. И если бы она была просто еще одной девушкой, это не привлекло бы моего внимания. Но Стайлз... она определённо не такая, как все. Стефан, помолчав немного, добавил: — Что-то в её взгляде... Чувствуется, что она знает больше, чем готова показать. И, возможно, именно это привлекло нас. Кэролайн, не удовлетворенная таким ответом, поджала губы. — Мне просто кажется, что эта девушка знает, как манипулировать людьми, особенно такими, как вы двое, — она сказала с вызовом. — Давайте все признаем, что она не так уж и невинна. Зачем ей была нужна встреча с Дереком, если она так легко могла бы выбрать кого-то из вас? Елена тихо вздохнула и посмотрела на Кэролайн. — Не стоит судить Стайлз так рано, Кэролайн. У неё, похоже, свои причины действовать так, как она действует. Может быть, она всё ещё пытается понять, кто она на самом деле. Стефан кивнул, но его взгляд стал более глубоким и серьезным. — Возможно, она просто не знает, кому доверять в этом городе. Все мы с чем-то боремся, и она, вероятно, тоже. Дэймон отложил меню и взглянул на Стайлз, будто его мысли улетели далеко вперёд, в тот момент, когда она сидела за барной стойкой в Мистик Гриль. Через несколько дней после встречи с Стайлз, братья Сальваторе сидели в Мистик Гриль, наслаждаясь тихим вечером, когда в заведение вошли Кэролайн, Елена и Бонни. Они сразу заметили присутствие братьев и направились к их столу. Кэролайн, как всегда, с легким раздражением и ехидной улыбкой на лице, была первой, кто завёл разговор. — Ну что, ребята, как вам девушка? — Кэролайн села на стул, скрестив руки на груди, её взгляд был направлен прямо на Дэймона, как будто он был главным объектом её наблюдения. Дэймон не отрывался от меню, но в его глазах проскользнула лёгкая искорка интереса. Он знал, что Кэролайн заметила их интерес к Стайлз, но её прямолинейность всё равно заставила его улыбнуться. — Ты имеешь в виду Стайлз? — его голос был ленивым и слегка насмешливым, как всегда, когда он пытался сохранить дистанцию, но на самом деле был гораздо более заинтересован, чем старался показать. Стефан, сидящий рядом, просто кивнул, его взгляд был более сосредоточенным, но также не лишённым интереса. — Стайлз... Она довольно необычная, — ответил он, как бы размышляя вслух. — В ней есть что-то, что привлекает. И её связь с Клаусом... Странно, что она так близка к таким людям. Кэролайн, не скрывая своей ревности, приподняла бровь и подалась вперёд. — Скажи мне, — её голос был почти насмешливым, — что вас так в ней привлекло? Она не такая, как мы. Просто странная. И почему, скажите, Стайлз? У неё есть тайна, не так ли? Елена, сидя рядом, тоже не могла не заметить, как она нервничала. Она понимала, что Кэролайн, скорее всего, ревнует, и решила вмешаться, чтобы не дать разговору уйти в ненужное русло. — Мы не знаем, кто она на самом деле, Кэролайн, — сказала Елена, обращаясь к подруге. — Она не так проста, как кажется на первый взгляд, но у неё есть свои причины держать дистанцию. Бонни, в свою очередь, немного нахмурилась, наблюдая за всеми, и заметила напряжённость в разговоре. — Я согласна с Еленой, — сказала она, пытаясь успокоить всех. — Стайлз привлекает внимание, да, но это не значит, что она здесь ради нас. У неё свои цели. Мы должны быть осторожны. Кэролайн бросила быстрый взгляд на Стефана и Дэймона, а затем снова на Бонни и Елену. — Это точно. Но всё равно не могу не чувствовать, что эта девчонка слишком много о себе думает. И почему, скажите, она продолжает встречаться с такими людьми, как Клаус? Разве она не видит, что его чувства уже совсем не те? Её слова, казалось, задевали всех сразу. Стефан слегка нахмурился, а Дэймон в своей манере притворился, что не заметил. На следующий день Стайлз сидела в кафе, потягивая кофе и размышляя о том, что произошло за последние несколько дней. Всё становилось всё сложнее. Каждое её действие, каждый взгляд казался более важным, чем прежде. Она даже не успела осознать, как в её жизни снова оказались такие люди, как Клаус и его брат Элайджа, а теперь и Кэролайн. Не успела, как Кэролайн оказалась у неё в гостях. Девушка услышала, как кто-то лёгким шагом вошёл в кафе. Она подняла взгляд и обнаружила, что перед ней стоит Кэролайн, с тем самым взглядом, который был полон решимости. — Ты пришла, чтобы узнать правду? — Стайлз усмехнулась, поднимая бровь. — Я надеялась, что ты просто не заметишь. Кэролайн не стала отпираться, её тон был твёрдым, а выражение лица — серьёзным. — Я пришла узнать, кто ты на самом деле, Стайлз, — сказала она, садясь напротив. — Ты играешь в игры, пытаешься скрыть свои карты, но я вижу, что ты не просто "девочка, в которой ничего особенного нет". Ты связана с Клаусом, и это не случайность. Я должна понять, что происходит. Стайлз сделала глоток кофе, а затем спокойно отложила чашку на стол. — Ты думаешь, что я что-то скрываю, Кэролайн? Ну, возможно, ты права. Но я бы не стала говорить, что ты вообще понимаешь, кто я на самом деле, — её голос был спокойным, но в нём проскальзывал вызов. — Ты же знаешь, что с ним не всё так просто, — продолжила Кэролайн, не отводя взгляда. — И если ты думаешь, что можешь держать нас всех на расстоянии, то ты ошибаешься. Мне не нравится, что ты позволила Клаусу втереться в твою жизнь. Что он с тобой делает? Стайлз коротко рассмеялась. — Думаешь, я позволила ему что-то сделать? Я не такая, как все. Клаус и я.… мы сложная история. Но если ты думаешь, что я не могу контролировать свою жизнь, ты сильно ошибаешься. В этот момент дверь кафе тихо скрипнула, и в помещение вошел Клаус, как всегда — с уверенностью, которую не мог бы скрыть даже в самых неожиданных ситуациях. Он заметил напряжённость в воздухе и скользнул взглядом между девушками, прежде чем сесть за стол, не обращая внимания на недовольство Кэролайн. — Я, конечно, не хотел бы прерывать столь увлекательную беседу, — начал он с легкой усмешкой, — но, возможно, я могу помочь вам лучше понять друг друга. Кэролайн повернулась к нему, её глаза сверкали от раздражения. — Ты опять вмешиваешься в чужие дела, Клаус? Я пытаюсь разобраться, что происходит с этой девчонкой, а ты... снова здесь. Клаус ухмыльнулся, поднимал одну бровь. — О, Кэролайн, всегда так прямолинейно. Я пришёл, потому что услышал, как ты пытаешься понять, что происходит в её жизни. Неужели ты думаешь, что я не могу защитить её от тебя, если нужно? Стайлз взглянула на Клауса и заметила, как он ухмыльнулся в сторону Кэролайн. Она почувствовала, как напряжение возрастает, но решила, что пришло время сказать что-то важное. — Вы оба слишком много думаете обо мне. Я знаю, что ты заботишься о своих друзьях, Кэролайн, но иногда лучше оставить человека в покое, чем пытаться разобраться в его жизни. И ты, Клаус... Я не нуждаюсь в том, чтобы ты меня защищал. Я могу позаботиться о себе. Кэролайн, по-видимому, не ожидала такой прямоты от Стайлз. Она замолчала, но взгляд её оставался настороженным. — Ты уверена, что можешь справиться с этим, Стайлз? — всё же спросила она, оставаясь сдержанной. Стайлз кивнула. — Я уверена. Тишина, повисшая между ними, была натянутой, и казалось, что даже Клаус понимал, что сейчас не время для того, чтобы вмешиваться в разговор. Всё, что ему оставалось — наблюдать, как Стайлз справляется с этим конфликтом по-своему. Тем временем, Кэролайн встала с места. — Ладно, я ухожу. Но ты, Стайлз, задумайся, что ты говоришь и с кем связываешься. Потому что люди, как Клаус, могут оказаться намного опаснее, чем ты думаешь. И, не дождавшись ответа, она направилась к выходу. Клаус провёл её взглядом, прежде чем снова обратиться к Стайлз. — Ты уверена, что ты не хочешь, чтобы я немного... вмешался? Стайлз усмехнулась, отпивая кофе. — Я уже справилась. Но спасибо за предложение. Клаус, слегка склонив голову, заметил: — Ты весьма интересный человек, Стайлз. Думаю, ты сможешь быть не только загадкой, но и более, чем они могут себе представить. Стайлз молча кивнула, понимая, что её жизнь в этом городе будет полна сложных выборов и неожиданных встреч. После того как Кэролайн ушла, атмосфера в кафе вновь стала менее напряжённой, но всё равно было очевидно, что Стайлз переживала внутренний конфликт. Клаус, сидя напротив неё, не произнёс ни слова, но его взгляд всё-таки оставался пристальным. Он знал, что она что-то скрывает, но в этот момент решил не давить. Стайлз почувствовала, как её сердце забилось быстрее, когда она поняла, что пришло время. Время признаться, что она действительно не может выбрать между ними. Что бы она ни говорила себе, оба брата стали частью её жизни. И хотя это было мучительно, она не могла продолжать тянуть этот выбор, не позволив ни одному из них быть обманутым. — Клаус, — начала она, её голос слегка дрожал от напряжения. — Я должна тебе что-то сказать. Он наклонился вперёд, внимательно слушая, как будто уже знал, что она собирается признаться. — Я запуталась, — её слова казались лёгкими, но внутри она ощущала тяжесть. — Я.… я не могу выбрать между тобой и Элайджей. Честно, я не ожидала, что окажусь в такой ситуации, но ты прав: мы действительно стали частью жизни друг друга. Клаус, видимо, не удивился. Он не сказал ни слова, лишь ожидал продолжения, несмотря на свою ухмылку, скрывавшую эмоции. Стайлз вздохнула и продолжила. — Я знаю, что ты всегда был открытым, Клаус. И ты многому меня научил. Ты заставил меня смотреть на мир другими глазами, заставил понять, что всё не так просто, как кажется. Но и Элайджей... его спокойствие и сила в том, как он меня понимает, как я могу быть собой рядом с ним. Это не просто привязанность, это что-то большее. Тот момент, когда она проговорила это вслух, был как удар по голове. Она чувствовала, как её чувства запутались, но теперь было ясно: она должна сказать это обоим. Клаус наклонил голову, его взгляд становился всё более острым, но в его глазах не было злости. Он был занят своим собственным размышлением. — Так ты решила признаться мне в этом, — сказал он мягко, но с оттенком сарказма. — Я знал, что ты рано или поздно придёшь к этому. Но ты уверена, что ты готова столкнуться с последствиями? Стайлз подняла глаза и встретилась с его взглядом. — Я знаю, что это трудно. Я не ожидала, что это будет так сложно, но я не хочу скрывать от вас обоих. Мне нужно было признаться. Если я останусь молчать, то это разрушит нас всех. Я не хочу этого. Клаус на мгновение замолчал, внимательно изучая её лицо. Затем, откинувшись на спинку стула, он сказал: — Ты не обязана делать выбор сейчас. Ты права: это не легко. Но если ты хочешь правды, то вот она. Мы оба здесь, Стайлз. Мы оба готовы. Стайлз почувствовала, как её плечи расслабляются, но её сердце всё ещё билось быстро. — Я не хочу, чтобы всё разрушилось, — ответила она тихо. — Но мне нужно время. Дайте мне время, чтобы понять, что я хочу. Клаус встал, подошёл к ней и, склонившись, коснулся её руки. — Ты получишь всё время, которое тебе нужно, Стайлз. Но знай одно: когда ты примешь решение, я буду здесь, готов взять тебя. Она молча кивнула, чувствуя, как это признание немного облегчило её душу. В этот момент Клаус встал и направился к выходу, оставив её наедине с мыслями. В голове Стайлз было много вопросов, но главный — это что теперь делать с этим решением. Её взгляд скользнул в сторону, где сидел Элайджей. Он наблюдал за ними с таким же спокойствием, но в его глазах было что-то большее. Он тоже чувствовал, что они все стояли на пороге чего-то нового, но что это будет — неизвестно. Стайлз оставалась сидеть за столом, её мысли были полны сомнений. Она знала, что не могла просто взять и уйти от этой ситуации. Она должна была сделать шаг вперёд, освободиться от этих цепей, что сковывали её душу, и наконец выбрать. Или хотя бы разобраться, что она на самом деле чувствует. Клаус ушёл, и теперь в кафе осталась только она и Элайджей. Его взгляд оставался таким же спокойным, как всегда, но было очевидно, что он тоже ощущал напряжение в воздухе. Он не вмешивался в разговор с Клаусом, но теперь, когда они остались вдвоём, его глаза не могли скрыть беспокойства. — Ты приняла решение? — спросил он, его голос мягкий, но полный того спокойного веса, который всегда был с ним. Элайджей был не из тех, кто торопит события, но в его словах звучала некая настороженность. Стайлз посмотрела на него и вздохнула, решив, что теперь пришло время поговорить откровенно. — Нет, я не приняла решение. Я.… не могу решить, что мне делать. Я чувствую, как будто стою на краю, и любой шаг может привести к падению. Но я не могу продолжать скрывать это от вас. Элайджей медленно наклонился вперёд, его глаза не отрывались от неё, он внимательно следил за каждым её словом. — Ты не должна решать всё сразу, Стайлз. Но я хочу, чтобы ты знала: твои чувства важны, и никто не будет давить на тебя, чтобы ты приняла решение быстрее, чем ты сама готова. Стайлз замолчала на мгновение, её взгляд пересекался с его глазами, и она почувствовала, как внутри что-то смягчается. Элайджей всегда был таким... спокойным и уверенным. Его сила не была в том, чтобы доминировать, а в том, чтобы предоставить другому человеку пространство для выбора. И это заставляло её чувствовать себя в безопасности. — Я не знаю, что делать с этим, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Но я знаю одно: я не могу продолжать жить в постоянной неопределённости. Я должна разобраться в том, что происходит в моей душе. Элайджей кивнул и, казалось, слегка расслабился. Он понимал, что её борьба была не только с ним или с Клаусом, но и с самой собой. — Не торопись, — сказал он, — если ты когда-то почувствуешь, что готова сделать выбор, ты не будешь одна. Мы все будем рядом. Стайлз почувствовала, как её грудь наполняется благодарностью. Но в глубине души всё ещё оставался тот невыразимый конфликт, который не даёт ей покоя. Она не могла сказать, кто из них был ей ближе, кто именно занял то место, которое она всегда искала. И это решение давалось ей всё тяжелее. — Ты обещаешь мне, что не будешь спешить с этим? — спросила она, почти шепотом. Элайджей усмехнулся, его улыбка была лёгкой и не принуждённой. — Я не спешу, Стайлз. Я всегда буду здесь, независимо от того, что ты решишь. В этот момент Стайлз почувствовала, как её страхи начали отступать. Она не знала, что ждёт её в будущем, но хотя бы теперь она могла посмотреть в будущее с немного большим спокойствием. Тем временем, через несколько минут после того, как они разговорились, двери кафе снова открылись, и на пороге появился Клаус. Он стоял там, внимательно наблюдая за ними, но его взгляд был полон не только интереса, но и того немого ожидания, которое он так умело выражал. Стайлз подняла глаза и встретилась с его взглядом. В этот момент она почувствовала, как внутри её сердце пульсирует неуверенность, но она больше не могла скрывать правду. — Я... Я готова поговорить. «Со всеми», —сказала она, тихо, но уверенно. — Но прежде, чем я сделаю выбор, мне нужно понять, что я чувствую. И для этого я прошу вас обоих не давить на меня. Клаус шагнул в их сторону, его взгляд становился более мягким, но в его глазах всё ещё было то непередаваемое, опасное притяжение. — Ты получишь время, Стайлз. Я не буду торопить тебя. Но знай, что я всегда здесь, когда ты будешь готова выбрать. Стайлз посмотрела сначала на Элайджа, а затем на Клауса, и почувствовала, как её мир снова начинает вращаться. Возможно, сейчас было не время для окончательных решений, но она уже знала: оба брата оставили след в её сердце. И это след будет с ней, независимо от того, какой выбор она сделает. Прошла неделя, полная тишины и внутреннего размышления для Стайлз. Время, которое она так долго просила, не принесло ей ясности, но оно помогло ей понять одно: она не может выбрать между ними. И, возможно, не должна. Стайлз чувствовала, что её сердце и разум больше не могут оставаться в этом постоянном состоянии неопределённости. Внутри неё было что-то большее, чем просто влечения — это было нечто более глубокое, нечто, что она не могла игнорировать. Она знала, что пришло время действовать. Сегодня она решила встретиться с Клаусом и Элайджей. Она не знала, как они отреагируют на её решение, но она не могла больше скрывать свои чувства. Она хотела быть честной с ними и с собой. Она не могла больше быть между двумя мирами. Она хотела быть с ними обоими. Стайлз попросила их прийти в Мистик Гриль, тот же уголок, где несколько дней назад они обсуждали всё это. Там было достаточно уединённо, чтобы поговорить откровенно, и в то же время не слишком страшно, чтобы обрушить на них свои слова. Когда Клаус и Элайджа пришли, Стайлз уже сидела за столом, нервно крутя в руках стакан с водой. Она чувствовала, как её сердце бешено колотится. Она знала, что то, что она собирается сказать, может всё изменить. Как только братья подошли, она подняла голову, встречая их взглядами. Обоих она знала, как никто другой. Клаус был тот, кто привлёк её своей страстью и силой, его внутренний огонь манил её, но Элайджа... он был тем, кто поддерживал её душевный покой, кто стал для неё не только другом, но и тем, с кем она могла быть собой. — Я знаю, что прошла неделя, и, возможно, вы ожидали, что я приму решение. — Стайлз начала, её голос был твердым, но с лёгкой дрожью. — И я должна быть честной с вами. Клаус вглядывался в неё, а Элайджа не спешил отвечать. Они оба молчали, ожидая её слов. — Я не могу выбрать, — продолжила она, собравшись с силами. — Я не могу выбрать между вами. Но, может быть, я и не должна. Я чувствую, что вам обоим есть место в моей жизни. Я хочу быть с вами обоими. Стайлз произнесла эти слова с чувством, будто сбрасывает с плеч тяжёлый груз. Но в тот же момент ей стало ясно, как сложно будет двигаться вперёд. Она не знала, как они отреагируют на её откровенность. Клаус был первым, кто нарушил тишину. Он наклонился немного вперёд, его взгляд был жестким, но в то же время в нём читалась некоторая мягкость. — Ты хочешь быть с нами обоими? — его голос был низким, с налётом удивления и того неизменного сарказма. — И ты уверена, что это не только из-за неопределенности, что ты просто не знаешь, что выбрать? Стайлз встретилась с его взглядом, и её глаза были полны решимости. — Это не неопределённость. Это понимание, что я не могу выбрать, потому что мои чувства к вам обоим... они не взаимозаменяемы. Я не хочу терять ни одного из вас. Элайджа смотрел на неё молча, его взгляд был более спокойным, чем у Клауса, но не менее проникновенным. Он понимал, что она не сказала бы этого, если бы не почувствовала, что это правда. — Это смелое признание, Стайлз, — сказал Элайджа мягко, его голос был тихим, но в нём была сила. — Ты понимаешь, что это изменит всё. Мы все должны будем согласиться на эту идею, потому что только так мы можем быть честными друг с другом. Стайлз кивнула, её глаза были полны уязвимости, но и решимости. Она не ожидала, что всё будет легко. Она знала, что для этого потребуются усилия со стороны всех, но она была готова идти этим путём. — Я готова к тому, что это будет сложно. Но если я не скажу вам это, если не буду честной, я просто разрушу всё, что есть, между нами. Я хочу быть с вами обоими несмотря на то, что это может быть трудно для нас всех. Клаус замолчал на мгновение, его взгляд становился всё более задумчивым. Он был не из тех, кто часто показывал уязвимость, но теперь, похоже, ему было трудно скрыть свои эмоции. Его ответ был тихим, но он был честным. — Ты говоришь, как будто это не только твой выбор, Стайлз. Но, возможно, ты права. Если ты хочешь быть с нами обоими, то мы готовы рассмотреть это. Но только если ты действительно уверена в своём решении. Элайджа добавил, его голос был гораздо более спокойным, но в нём ощущалась поддержка. — Мы оба здесь, чтобы поддержать тебя, Стайлз. Ты не одна в этом. Стайлз почувствовала, как в её груди что-то расправляется. Она не могла точно сказать, что будет дальше, но одно она знала наверняка: она сделала правильный выбор. Она не была одна. Теперь, когда её чувства были признаны и услышаны, всё стало немного легче. Стайлз почувствовала, как лёгкость от принятого решения постепенно наполняет её. Время неопределенности прошло, и теперь она смотрела в глаза Клаусу и Элайдже с полным осознанием того, что она готова идти вперёд с ними. Клаус, заметив её выражение, немного улыбнулся. Он всегда был человеком действия, но сейчас, когда Стайлз сказала свои слова, он как будто впервые видел её в новом свете. Его сила и решимость встретились с её уязвимостью и честностью, и это было чем-то новым. — Ты говоришь, что готова, — сказал он, его голос был мягче, чем обычно. — И я готов это принять. Ты знаешь, что я могу быть... интенсивным, но, если ты хочешь быть с нами обоими, я не буду тебе препятствовать. Стайлз почувствовала, как его слова наполнили её решимостью. Клаус не тот человек, который легко открывает своё сердце, и то, что он признал её чувства, давало ей уверенность. Элайджа же, всегда более сдержанный, посмотрел на неё с вниманием, которое, казалось, проникает в самую душу. — Мы оба знаем, что это не будет легко. Но я верю в твою искренность, Стайлз. Ты не можешь быть с нами обоими, если ты не готова быть честной с собой и с нами. Мы все будем идти по этому пути вместе, и если в какой-то момент ты почувствуешь, что что-то не так, мы должны будем говорить об этом. Стайлз кивнула, понимая, что она не может позволить себе скрывать что-то от них. Это будет путь открытости и честности, и хотя это может быть сложным, она была готова пройти его. — Я готова, — сказала она, уверенно. — Я буду честной с вами, и с собой. Не обещаю, что будет легко, но это мой выбор. И я надеюсь, что вы тоже готовы к этому. Клаус и Элайджа обменялись взглядами, и хотя оба были разные, в их глазах читалась схожая решимость. Это было новое начало, новый путь, который они будут идти вместе. У каждого из них было что-то своё в отношении к Стайлз, и она понимала, что этот путь будет не только о любви, но и о борьбе, о принятии. — Хорошо, — сказал Клаус, в его голосе было что-то победоносное. — Тогда давай посмотрим, как это будет работать. Элайджа мягко улыбнулся, его взгляд был теплее, чем обычно. — Да, давайте начнём этот путь. Я думаю, мы все можем справиться с этим, если будем действовать с уважением и вниманием друг к другу. Стайлз почувствовала, как напряжение, которое она носила в себе, постепенно уходит. Всё, что ей оставалось, — это довериться этим двум мужчинам, которые, несмотря на свою силу и сложность, готовы были быть частью её жизни. Она сделала первый шаг к новой реальности — реальности, в которой они все вместе, и каждый из них будет играть свою важную роль. Стайлз была готова к испытаниям, которые предстоят, но теперь она знала одно: она не одна. Несколько дней спустя новость о необычных отношениях Стайлз с братьями Майколсонами начала постепенно расползаться по городу. Кто-то слышал об этом случайно в "Мистик Гриль", кто-то — от ведьм, чувствующих энергетические связи, но в конечном итоге она дошла до ушей Кэролайн. Она не сразу поверила. Нет, точнее — не хотела верить. Мысль о том, что Стайлз, эта таинственная, странная и вечно держащая всех на расстоянии девчонка, смогла так близко подойти к Клаусу — к её Клаусу — вызывала внутри неё целую бурю эмоций. Ревность, раздражение, обида. Даже если она никогда не признавалась в этом вслух. Поэтому, когда Кэролайн вошла в «Гриль» и увидела Стайлз, спокойно сидящую за столиком с каким-то блокнотом, она не смогла пройти мимо. — Ты теперь совсем звезда, да? — холодно сказала она, подойдя ближе, голос звучал почти равнодушно, но в нём угадывалось что-то колючее. Стайлз подняла взгляд. Она сразу почувствовала эту перемену — ту тонкую, едва уловимую ноту, которой раньше не было. Когда-то Кэролайн, может быть, и относилась к ней с легкой снисходительностью, но теперь в её глазах была закрытость. Оценка. Осторожность. — Привет, Кэролайн, — спокойно ответила Стайлз, отложив ручку. — Что-то случилось? — Просто интересно, как это у тебя так легко получается. Один Майколсон — это уже игра с огнём, а ты сразу двоих... — Она села напротив, скрестив руки на груди. — Смело. Или безрассудно? Стайлз не отводила взгляда, хотя в груди у неё всё сжалось. Она знала, что этот разговор рано или поздно произойдёт. — Это не игра. И я не собираюсь извиняться за свои чувства, — ответила она ровно. — Я не делаю это ради власти, магии или контроля. Я с ними, потому что... просто хочу быть с ними. Кэролайн усмехнулась, хотя в этом не было веселья. — Ты думаешь, я ревную, да? — Она наклонилась чуть ближе. — Может быть. Но дело не только в этом. Я знаю Клауса. Лучше, чем ты думаешь. Он разрушает всё, к чему прикасается. Он может быть одержим, да. Но любовь? Она не про него. Стайлз помолчала, подбирая слова. Она чувствовала, как колючие фразы Кэролайн цепляются за неё, стараясь пробить броню. Но внутри было не сомнение — нет, была решимость. — Может, он не знал, что такое любовь, — мягко произнесла она, — пока не стал учиться. Со мной. С Элайджей. Это не просто влечение. Мы пытаемся понять, как быть вместе. Без игры, без манипуляций. Просто честно. Кэролайн на секунду отвела взгляд, будто эти слова задели её глубже, чем она хотела бы признать. Потом снова посмотрела на Стайлз — уже без усмешки, но с той же самой осторожностью. — Я не говорю, что ты плохая. Но... я не доверяю тебе. Слишком быстро, слишком глубоко ты ворвалась в их жизни. И если ты сломаешь их — особенно его... — она замолчала, но взгляд сказал всё. Стайлз кивнула, спокойно. — Я понимаю. Но я не уйду. И если он пострадает — я пострадаю вместе с ним. Я не играю в это. Не ради власти. Не ради мести. Просто, потому что люблю. Кэролайн встала. На мгновение в её глазах блеснуло что-то — возможно, сомнение, возможно, боль. Но затем она снова надела свою маску — холодную, уверенную и далёкую. — Посмотрим, Стайлз. Посмотрим, насколько глубоко ты готова пойти. И с этими словами она ушла, оставив за собой ощущение приближающейся бури. Вечер был странно тихим. Город затаился, словно чувствовал, что что-то назревает. Клаус стоял у окна особняка, вглядываясь в темнеющий горизонт, когда услышал, как открылась входная дверь. — Ты один? — послышался знакомый голос за спиной. Он обернулся. Кэролайн. Элегантная, как всегда, с немного вздернутым подбородком и уверенной походкой. Но её глаза выдавали внутреннее напряжение. — Сейчас — да, — ответил он, слегка удивлённый её внезапным визитом. — Что привело тебя ко мне в этот... не самый светлый час? — Разве тебе не нравится сюрприз? — усмехнулась она, приближаясь. — Или ты стал слишком предсказуемым? Клаус лишь тихо рассмеялся, не сводя с неё внимательного взгляда. — Я не из тех, кого можно легко угадать, Кэролайн. Ты это знаешь. Она замерла напротив него, на секунду потеряв самообладание. Её голос стал тише, почти неуверенным: — Я не просто так пришла. Знаешь, мы с тобой… много всего пережили. Много молчали, много притворялись. Я устала от этого. Клаус прищурился, явно чувствуя, куда она ведёт, но не прерывал. — Я думала, что всё прошло. Что я забыла, что ты был просто... моментом в моей жизни. Ошибкой, которую приятно вспоминать. Но... — она замолчала, сжав руки в кулаки. — Я больше не могу делать вид, что ты для меня ничего не значишь. Он выпрямился, в его взгляде мелькнула тревога. Он знал, что должен сказать что-то. Но Кэролайн продолжала, не давая ему вставить и слова: — Я знаю, что ты меня когда-то хотел. Что, между нами, что-то было. И я хочу попробовать. Сейчас. Пока не стало слишком поздно. Клаус вздохнул. Медленно подошёл к ней и заглянул в глаза. — Кэролайн... — мягко начал он, но в его голосе уже чувствовалась внутренняя борьба. — Ты уверена, что говоришь это не потому, что кто-то другой уже оказался ближе? Её губы дрогнули. — О чём ты? — Не стоит делать вид, что ты не знаешь, — сказал он прямо. — Ты знала. С первого дня. С того момента, как увидела, как я смотрю на Стайлз. Просто не хотела верить. Тишина. Кэролайн словно окаменела. — Значит… всё правда? — прошептала она. — Ты и она? — И Элайджа, — добавил Клаус, без извинений, с какой-то тихой уверенностью. — Это не то, что я планировал. Но это — настоящее. Кэролайн отвернулась, сжав губы. Она не хотела плакать. Не перед ним. Не сейчас. — Почему она? — спросила она, наконец. — Что ты в ней нашёл, чего не было во мне? Клаус подошёл ближе, но не дотронулся. — Она не боится моей тьмы. Она не хочет переделать меня. Она просто... видит меня. Всего. И остаётся. Кэролайн кивнула, не глядя. Её сердце сжималось, но она уже не могла остановить эту боль. Она сделала свой ход. И проиграла. — Тогда я желаю вам счастья, — произнесла она, выпрямившись. — Правда. Но больше не жди, что я буду рядом как прежде. — Я и не прошу, — ответил Клаус, глядя ей вслед, пока она покидала особняк с высоко поднятой головой и раненым сердцем. После того как Кэролайн ушла, её чувства были запутаны. Ревность и боль, возможно, больше, чем она хотела признать, все это бурлило внутри неё. Клаус Майколсон был её личной болью и её личной победой. И, несмотря на все, что между ними было в прошлом, она чувствовала, что проиграла. Она искала искренности и крепкого чувства, но теперь эта искренность была у другой женщины, а Кэролайн оставалась в тени. Она не знала, сможет ли она когда-нибудь простить себя за этот момент слабости. Тем временем, Стайлз возвращалась домой, в свой обычный ритм. Она думала о своём решении, о Клаусе и Элайдже. Она всегда знала, что это будет сложно. Но что-то в ней изменилось. Её внутренняя сила укрепилась с каждым днём, а эти отношения — сложные, многослойные, непростые — стали частью её. Она не боялась того, что Кэролайн, возможно, будет ей противостоять. В конце концов, это было её решение. Однако, когда она вошла в комнату, где находились братья, воздух сразу стал напряжённым. Клаус сидел в кресле, с лёгкой усмешкой на лице, а Элайджа стоял рядом, его глаза, как всегда, холодные и рассудительные. Но даже Элайджа не мог скрыть лёгкого беспокойства, которое проскользнуло в его взгляде, когда Стайлз встала на пороге. — Ты в порядке? — спросил Элайджа, заметив её напряжённость. Стайлз кивнула, её взгляд упал на Клауса. Это было больше, чем просто отношения. Она знала, что её слова повлияют на всё. И она была готова. — Мне нужно вам кое-что сказать, — начала она, её голос был решительным, но в то же время спокойным. — Я приняла решение. Я хочу быть с вами обоими. Я не могу выбрать между вами. И я не собираюсь скрывать это. Я хочу быть честной с вами, потому что иначе я не смогу идти вперёд. Клаус, казалось, был доволен её решимостью, но в его глазах читалась какая-то усталость, а может, и лёгкое сожаление. — Ты уверена? — его голос был мягким, но в нём звучала глубокая серьёзность. — Мы с Элайджей — не простые мужчины. Мы не можем предложить тебе простую жизнь. Стайлз улыбнулась, шагнув ближе к нему. — Я не хочу простую жизнь. Я хочу быть с вами, несмотря ни на что. Элайджа, который до этого наблюдал за ними обоими, шагнул вперёд. Его выражение оставалось безэмоциональным, но в глазах проскользнула благодарность. Он понимал, что для Стайлз это было трудным решением, и что они оба должны быть готовы к последствиям. — Если ты готова к этому, то мы тоже. — Его слова были спокойными, но в них было уважение к её решению. Стайлз посмотрела на обоих братьев, её сердце било в такт с их дыханием. Она была готова. Не для игры, не для манипуляций, а для того, чтобы попробовать, быть настоящей. Через несколько дней, когда всё, казалось, немного устаканилось, Кэролайн снова пришла в «Мистик Гриль». Она не знала, как действовать. Она была на грани, борясь с чувствами, которые не оставляли её в покое. Она не могла продолжать скрывать свою боль, и теперь была готова столкнуться с этим лицом к лицу. Стайлз сидела за столиком, пьющая кофе, когда Кэролайн подошла. На её лице была та же маска, но Стайлз чувствовала — всё не так, как было раньше. — Ты не можешь просто забрать его, Стайлз, — начала Кэролайн, её голос был хладнокровным. — Он — всё для меня. Ты знаешь это. Мы с ним прошли через многое, и ты просто приходишь и всё разрушишь? Стайлз подняла глаза и встретилась с её взглядом. Это была не просто защита её отношений, это была защита её выбора. — Я не забираю его, Кэролайн. Я просто хочу быть с ним. И с Элайджей. Это не то, что я делаю ради какой-то победы. Это моя жизнь. И я не буду скрывать её ради того, чтобы угодить тебе или кому-то ещё. Кэролайн сделала шаг вперёд, её лицо было напряжённым, но внутри неё что-то дрогнуло. — Ты думаешь, ты можешь понять, что это такое, быть с ним? Быть с ними? — её голос стал тише, почти шёпотом. — Ты не знаешь, как это — любить его. Ты даже не представляешь, что значит быть рядом с ним. Стайлз встала, её взгляд был твёрдым, а сердце спокойно. — Я не претендую на то, чтобы быть идеальной. Но я знаю, что это моё решение. И я не буду отступать. Кэролайн молчала. Несколько секунд тишины, потом она тихо прошептала: — Я не знаю, как тебе это простить. Но я надеюсь, ты будешь держать его в безопасности. Стайлз смотрела на неё, не отводя взгляда. — Я сделаю всё, что в моих силах. И ты знаешь, что я буду с ним честна. Кэролайн вздохнула и вышла, оставив Стайлз в раздумьях. Теперь, когда всё сказано, оставалась лишь реальность, с которой нужно было жить. Стайлз тихо подошла к особняку Клауса, её шаги были уверенны, но внутри всё бурлило. Она не могла больше сидеть в стороне и смотреть, как между ними возникает напряжение. В конце концов, она решила поговорить с Кэролайн. Разговор был напряжённым, полным эмоций, но в её глазах горел огонь — Стайлз не собиралась стоять на месте, ожидая, когда кто-то другой сделает выбор за неё. Когда она вошла в дом, Клаус уже сидел в гостиной, его привычная стойка и уверенность не скрывали того, что он ожидал её. Он поднял взгляд, и его глаза были полны того же спокойного интереса, который был в нём всегда, но в этот раз было нечто иное — он заметил, что Стайлз на грани, что её решение готово пролиться в этот момент. — Ты вернулась, — сказал Клаус, чуть наклоняя голову, в его голосе не было ни удивления, ни вопросов. Он знал, что она обязательно вернётся, потому что их связь была сильнее, чем всё, что происходило вокруг. Стайлз сделала шаг вперёд, остановившись в центре комнаты. Её глаза встретились с его, и она выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. — Я поговорила с Кэролайн, — начала она. — И она... она сказала мне, что не может простить меня за то, что я с тобой. Она считает, что я забрала тебя, что нарушила её пространство, и.… она разочарована. Клаус молчал, не перебивая, но его взгляд стал немного напряжённым. Он знал, что Кэролайн никогда не примет этого. Но его сердце, как всегда, было твёрдым. — Я предложила ей выбор, — продолжила Стайлз, поднимая глаза на него. — Я сказала, что если для неё это так важно, то я готова отступить. Но я хочу, чтобы ты сам решил. Я не буду стоять между вами, если ты выбираешь её. Стайлз замолчала, давая Клаусу время осмыслить её слова. В его глазах читалось внутреннее напряжение. Он подошёл к ней, его шаги были уверенными, как всегда, но в этот момент он был не уверен в том, что сделать. — Ты говоришь, как будто всё зависит от меня, — сказал Клаус, но его голос был мягким, в нём не было той привычной горечи. — Ты действительно готова отступить? Она кивнула, её голос был спокойным, но в нём звучала сила: — Да. Если тебе нужно время или пространство для того, чтобы разобраться в своих чувствах, я готова отступить. Но я хочу, чтобы ты знал: это не игра для меня. Я не буду продолжать быть частью этой игры, если ты не готов выбирать. Он стоял перед ней, словно оценивая её слова, его лицо стало более серьёзным. В его глазах не было огня, как обычно, только размышления. Это был момент, когда он не мог остаться сторонним наблюдателем. — Ты думаешь, что я выбираю Кэролайн? — его голос был чуть мягче, чем обычно. Он не был зловещим, он был искренним. — Ты думаешь, что я могу просто отвернуться от тебя ради неё? Стайлз не ответила сразу. Она просто смотрела на него, чувствуя, как его слова проникают в неё. Клаус никогда не был простым, но она знала, что он не был бы с ней, если бы не чувствовал нечто важное. — Я не знаю, что ты решишь, Клаус. Но я не хочу стоять в тени. И я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным мне или Кэролайн. Ты должен выбрать... ради себя, а не ради нас. Клаус подошёл к ней, его глаза были полны решимости. Он взял её за руку, и, несмотря на всю тяжесть момента, его взгляд был не менее уверенным. — Ты не понимаешь, Стайлз, — сказал он тихо. — Я не собираюсь выбирать. Ты... ты для меня не просто ещё один выбор. Ты — часть меня. Я был бы идиотом, если бы позволил уйти от тебя ради чего-то, что уже прошло. Стайлз замерла, её сердце забилось быстрее. Она чувствовала, как его слова скользят по её коже, наполняя её душу уверенность, о которой она так давно мечтала. — Ты… действительно так думаешь? — прошептала она. Клаус медленно наклонился вперёд и поцеловал её в лоб, его губы были горячими, а дыхание — спокойным. Стайлз чувствовала, как напряжение растет между ней и Клаусом, когда он стоял перед ней, его глаза полны решимости. После их разговора она не могла не заметить, что его внутреннее спокойствие не означало, что ситуация с Кэролайн решена. Она не знала, что он может сделать, но, возможно, её подозрения были верны — Клаус не собирался так просто позволить Кэролайн встать между ними. Через несколько дней, когда Стайлз ушла по своим делам, Клаус решил устроить встречу с Кэролайн. Он знал, что она будет настаивать на своём, но в этот раз его терпение было на исходе. Он не собирался позволить ей разрушить всё, что он строил с Стайлз. Когда Кэролайн пришла в его особняк, она сразу почувствовала, что атмосфера изменилась. Это был не тот Клаус, с которым она когда-то делила страсть и борьбу. Он был холодным и решительным, словно за последние дни его эмоции отошли на второй план. — Что ты хочешь, Клаус? — её голос был хрупким, но в нём всё ещё звучала скрытая решимость. Клаус улыбнулся, но эта улыбка не была такой, как раньше. Он подошёл к ней, и его взгляд был ледяным, будто всё, что он делал, было не для того, чтобы угодить ей, а ради того, чтобы подчинить. — Я хочу, чтобы ты поняла, Кэролайн, — его голос был спокойным, но в нём была угроза, едва скрытая. — Ты думаешь, что можешь вмешиваться в мою жизнь, как тебе заблагорассудится? Ты ошибаешься. Кэролайн подняла подбородок, её взгляд оставался ярким, но она ощущала растущее напряжение. — Ты не можешь просто сказать мне, что делать, Клаус. Я буду бороться за то, что считаю правильным. Клаус подошёл ещё ближе, его голос стал тише, но не менее жестоким. — Ты не понимаешь, — сказал он, его глаза метали огонь. — Ты думаешь, что сможешь забрать у меня Стайлз, что сможешь заставить меня выбрать тебя? Ты ошибаешься. Я не позволю тебе разрушить то, что я хочу. Не заставляй меня защищать это. Он сделал паузу, давая Кэролайн понять, что её слова не имеют значения. Её смелость его не удивляла, но Клаус не был тем, кто теряет терпение, когда речь шла о том, что ему принадлежало. — Ты ещё не видела, на что я способен, Кэролайн, — продолжил он, его голос стал холодным и зловещим. — Если ты не отступишь, если не отпустишь эту игру с нами, ты поймёшь, что я не играю. Кэролайн стояла, но её сердце забилось быстрее. Она знала, что Клаус не шутит. И хотя его слова были полны угроз, она не могла позволить себе полностью отступить. Но её внутренний страх начинал преобладать над гордостью. — Ты не можешь запугать меня, Клаус, — прошептала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Клаус усмехнулся, но это была усмешка, полная безжалостности. Он сделал шаг назад, его глаза никогда не отрывались от неё. — Ты можешь пытаться сопротивляться, Кэролайн. Но если ты продолжишь настаивать на своём, я покажу тебе, насколько сильно я могу сделать тебя частью своего мира. Ты не готова к тому, чтобы быть рядом со мной. И ты точно не готова к тому, чтобы встать между мной и Стайлз. Кэролайн чувствовала, как холодок пробежал по её спине, и её уверенность начала ослабевать. Она не могла не заметить, как Клаус всегда был готов использовать свою власть, свою силу, чтобы добиться своего. — Я предупреждаю тебя, — добавил Клаус, его голос стал ещё более ледяным. — Ты больше не вмешиваешься. И если ты попытаешься снова... я буду вынужден избавиться от этого навсегда. Кэролайн стояла, не в силах сказать больше ни слова. Она не могла не чувствовать, как её чувства перемешиваются. Ревность, боль, и даже страх, которого она боялась признать перед собой. Она знала, что не может сражаться с Клаусом. И хотя она не понимала, что это значило для неё, она знала, что её игра закончена. Без слов Кэролайн повернулась и ушла, оставив Клауса одного в комнате. Его взгляд следил за ней, но он, не сожалея ни о чём. Это был её выбор. Позже той же ночью, после откровенного разговора, они втроём оказались в уединённой части особняка. Атмосфера между ними изменилась — больше не было напряжённости, недосказанности. Только принятие и желание быть ближе. Клаус первым подошёл к Стайлз, его взгляд был мягким, но в нём всё ещё скрывалась дикая сила, которую он всегда сдерживал рядом с ней. Его пальцы осторожно коснулись её подбородка, заставляя её посмотреть ему в глаза. — С тех пор, как ты появилась, всё изменилось, — прошептал он. — Ты стала центром моего хаоса… и моим якорем. Стайлз слегка улыбнулась, но ничего не ответила — не потому, что не знала, что сказать, а потому что в этот момент рядом оказался Элайджа. Он подошёл с другой стороны, его рука скользнула к её талии, притягивая ближе, но его прикосновения были нежными, почти благоговейными. — Я всегда держался на расстоянии, — тихо сказал он, — потому что боялся, что разрушу это. Но теперь я понимаю… ты нечто большее, чем просто связь. Ты дом. Стайлз закрыла глаза, прижавшись к обоим. Она чувствовала себя в безопасности. Между ними не было борьбы. Было согласие. Каждый из них нашёл в ней то, чего так долго искал. А она нашла в них — силу, стабильность и страсть. Их объятия были началом чего-то нового. Необычного. Их связь становилась глубже, чем просто физическая привязанность — она становилась магической, судьбоносной. На следующее утро Кэролайн стояла у входа в особняк Майколсонов. Она пришла рано — не по делу, а потому что не могла больше сдерживать всё, что копилось внутри. Она собиралась поговорить с Клаусом. Но то, что она увидела, заставило её застыть. Через большое окно она увидела, как Стайлз, в мягком уютном халате, смеётся о чём-то с Клаусом и Элайджей. Он прикасался к ней легко, привычно. А Элайджа наклонился, чтобы поцеловать её в висок. Всё это было… слишком интимно. Кэролайн похолодела. Она уже знала, но видеть — это было другое. Это ударило сильнее. Когда Клаус заметил её, он открыл дверь и, не отрывая взгляда, вышел. — Кэролайн, — сказал он спокойно, хотя в его голосе слышалась твёрдость. — Я думал, ты поймёшь всё с самого начала. Она подняла подбородок, притворно усмехнувшись. — А я думала, ты всё ещё хранишь для меня хоть что-то. Я ведь была рядом, Клаус. Всегда. — Да, была, — признал он. — Но ты всегда любила идею меня, не меня самого. А она… — он кивнул в сторону дома, — она видит всё. Даже тьму. И не отворачивается. Кэролайн чуть дрогнула, но не дала слезам взять верх. — Ты думаешь, что нашёл что-то особенное? Увидим, как долго продлится эта идиллия. Она не так проста, как тебе кажется. — Именно потому я и выбрал её, — спокойно ответил он. — Прощай, Кэролайн. Он развернулся и ушёл, оставив её стоять у двери. А внутри, Стайлз почувствовала странную дрожь. Она знала: эта история с Кэролайн ещё не закончилась. И где-то в глубине души готовилась к новому витку борьбы. Позже той же ночью, после откровенного разговора, они втроём оказались в уединённой части особняка. Атмосфера между ними изменилась — больше не было напряжённости, недосказанности. Только принятие и желание быть ближе. Клаус первым подошёл к Стайлз, его взгляд был мягким, но в нём всё ещё скрывалась дикая сила, которую он всегда сдерживал рядом с ней. Его пальцы осторожно коснулись её подбородка, заставляя её посмотреть ему в глаза. — С тех пор, как ты появилась, всё изменилось, — прошептал он. — Ты стала центром моего хаоса… и моим якорем. Стайлз слегка улыбнулась, но ничего не ответила — не потому, что не знала, что сказать, а потому что в этот момент рядом оказался Элайджа. Он подошёл с другой стороны, его рука скользнула к её талии, притягивая ближе, но его прикосновения были нежными, почти благоговейными. — Я всегда держался на расстоянии, — тихо сказал он, — потому что боялся, что разрушу это. Но теперь я понимаю… ты нечто большее, чем просто связь. Ты дом. Стайлз закрыла глаза, прижавшись к обоим. Она чувствовала себя в безопасности. Между ними не было борьбы. Было согласие. Каждый из них нашёл в ней то, чего так долго искал. А она нашла в них — силу, стабильность и страсть. Их объятия были началом чего-то нового. Необычного. Их связь становилась глубже, чем просто физическая привязанность — она становилась магической, судьбоносной. На следующее утро Кэролайн стояла у входа в особняк Майколсонов. Она пришла рано — не по делу, а потому что не могла больше сдерживать всё, что копилось внутри. Она собиралась поговорить с Клаусом. Но то, что она увидела, заставило её застыть. Через большое окно она увидела, как Стайлз, в мягком уютном халате, смеётся о чём-то с Клаусом и Элайджей. Он прикасался к ней легко, привычно. А Элайджа наклонился, чтобы поцеловать её в висок. Всё это было… слишком интимно. Кэролайн похолодела. Она уже знала, но видеть — это было другое. Это ударило сильнее. Когда Клаус заметил её, он открыл дверь и, не отрывая взгляда, вышел. — Кэролайн, — сказал он спокойно, хотя в его голосе слышалась твёрдость. — Я думал, ты поймёшь всё с самого начала. Она подняла подбородок, притворно усмехнувшись. — А я думала, ты всё ещё хранишь для меня хоть что-то. Я ведь была рядом, Клаус. Всегда. — Да, была, — признал он. — Но ты всегда любила идею меня, не меня самого. А она… — он кивнул в сторону дома, — она видит всё. Даже тьму. И не отворачивается. Кэролайн чуть дрогнула, но не дала слезам взять верх. — Ты думаешь, что нашёл что-то особенное? Увидим, как долго продлится эта идиллия. Она не так проста, как тебе кажется. — Именно потому я и выбрал её, — спокойно ответил он. — Прощай, Керолайн. Он развернулся и ушёл, оставив её стоять у двери. А внутри, Стайлз почувствовала странную дрожь. Она знала: эта история с Кэролайн ещё не закончилась. И где-то в глубине души готовилась к новому витку борьбы. После разговора с Клаусом Кэролайн ушла из особняка с каменным лицом. Но под этой маской бурлила ярость. Её сердце болело не только из-за Клауса — а из-за того, что её заменили. Стайлз заняла место, которое Кэролайн считала своим. Она всегда была рядом, она боролась, доказывала свою ценность. А теперь какая-то странная, чужая девушка забрала всё. Сначала Кэролайн просто хотела забыть. Отстраниться. Но чем больше она думала о Стайлз, тем сильнее в её голове звучал голос: "Она угроза. Не только для тебя. Для всех." — Она не может остаться, — прошептала Кэролайн в пустой комнате, глядя на своё отражение в зеркале. — Если она исчезнет, всё вернётся. Я верну его. Верну всё. С каждым днём её мысли становились всё мрачнее. Она начала следить за Стайлз — сначала издалека, потом ближе. Она изучала её повадки, слабые места, пыталась понять, как действует магия, которой Стайлз, казалось, обладала. Кэролайн была вампиром, у неё были свои способы. Но она знала — просто так Стайлз не сломать. Она была умной. Осторожной. И теперь у неё была защита в лице двух древнейших существ. Значит, нужно действовать хитро… изнутри. Кэролайн встретилась с одной ведьмой из Нового Орлеана. Тайно. Без лишних глаз. — Ты хочешь убить ведьму, которая связана с Клаусом и Элайджей? — переспросила та, нахмурившись. — Ты безумна. Или очень отчаянна. — Я просто хочу вернуть своё, — прошептала Кэролайн. — И мне не важно, как. — Есть способ, — сказала ведьма медленно. — Но ты должна понимать… за это придётся заплатить. И не только кровью. Кэролайн кивнула. Её глаза были ледяными. — Я уже плачу. Каждый день. В это время Стайлз почувствовала, как вокруг неё меняется энергия. Что-то тревожное витало в воздухе. Элайджа был начеку, а Клаус чувствовал запах магии ещё до того, как Стайлз что-то сказала. — Кто-то шепчет твоё имя в тени, — сказал он, глядя в темноту. — И это не просто зависть. Это — угроза. Стайлз кивнула. — Я знаю, кто это. Элайджа прищурился. — Кэролайн? — Да, — твёрдо ответила она. — Она хочет меня мертвой. И, возможно, уже нашла способ. Клаус сжал кулаки, его глаза налились кровью. — Я предупреждал её… Стайлз посмотрела на него строго. — Нет. Мы сделаем это по-другому. Не нападём — защитимся. Но я хочу, чтобы она сама поняла, с кем связалась. Ночь. Новый Орлеан. Кэролайн стояла в круге, начертанном древними рунами, в подземелье, где магия витала в воздухе, как плотный дым. Ведьма напротив неё тихо шептала заклинание, смешивая кровь, пепел и кристаллы в старинной чаше. — С этой печатью ты свяжешь её силу, — прошептала ведьма. — Она не умрёт сразу, но ослабнет. И тогда ты сможешь добить её. Легко. Даже не почувствует. Кэролайн шагнула вперёд, дрожа от смеси страха и адреналина. В её руках пульсировала тьма. Сила, которой она прежде боялась. — Она не заслуживает их. Ни Клауса, ни Элайджу. Ни силы, что с ней. Я верну то, что моё. Особняк Майколсонов. Стайлз стояла у окна, чувствуя, как магическая волна ударяет в её ауру. Она сжалась от боли, и Элайджа мгновенно оказался рядом, поддерживая её. — Началось, — выдохнула она. — Она уже начала ритуал. Я чувствую, как что-то вытягивают из меня. Клаус влетел в комнату через секунду, глаза пылали гневом. — Где она?! Где эта ведьма? Стайлз прижала руку к груди и резко подняла взгляд. — Мы её не остановим, если не поймём, какую именно магию она использует. Это не простое проклятие — это ритуал связи через кровь и зависть. Элайджа нахмурился. — Тогда нам нужна кровь Кэролайн. Клаус выпрямился, угрожающе. — Я добуду её. Стайлз остановила его рукой. — Нет. Мы должны сыграть умнее. Я сама пойду к ней. Пусть думает, что всё получилось. Пусть попробует добить меня — вот тогда вы и вмешаетесь. Элайджа замер. — Это опасно. Стайлз слабо улыбнулась. — Я справлюсь. Я её не боюсь. Заброшенный особняк, на окраине. Кэролайн стояла посреди комнаты, когда появилась Стайлз. Бледная, ослабленная, но всё ещё уверенная в себе. Секунду они просто молча смотрели друг на друга. — Не ожидала, что ты придёшь сама, — сказала Кэролайн, сжимая в руке кинжал, окроплённый магией. — Я пришла, чтобы дать тебе шанс, — спокойно ответила Стайлз. — Ты можешь закончить это сейчас. Или услышать правду. Кэролайн рассмеялась, истерично. — Какую правду? Что ты разрушила всё, что у меня было? Забрала его? Их? — Нет, — прошептала Стайлз, делая шаг ближе. — Я не забирала. Они сделали выбор. Я дала им то, чего они ждали веками — свободу быть собой. Ты всегда хотела изменить их. А я — приняла. Кэролайн дрогнула. Её глаза налились слезами. В этот момент в комнате появились Клаус и Элайджа — молча, без слов, с холодной решимостью во взгляде. — Ты знала, что делаешь, — сказал Клаус тихо, но с яростью. — И всё равно пошла на это. — Я… — Кэролайн посмотрела на него, словно умоляя. — Я просто не хотела терять тебя. Элайджа шагнул вперёд. — Но ты потеряла себя. Кэролайн, дрожа, выронила кинжал. Она понимала — всё кончено. Магия рассеялась. Ритуал был сломан. Стайлз подошла ближе. — Я не злюсь. Но знай: если ты ещё раз тронешь моих, я тебя уничтожу. Не потому что могу… а потому что ты этого захочешь. После всего произошедшего, особняк Майколсонов будто окутала тишина — густая, плотная, наполненная эмоциями, словами, не произнесёнными вслух. Кэролайн исчезла из их поля зрения, но след её действий остался в напряжении каждого взгляда и жеста. Стайлз сидела у камина, завернувшись в плед, на щеках у неё ещё алел слабый след боли от магии. Элайджа налил ей горячего чая, опустившись рядом. Он коснулся её руки, и в этом прикосновении было больше, чем просто забота — благодарность, восхищение и тихая любовь. — Ты была невероятной, — произнёс он. — Я должен был остановить тебя, но... ты справилась лучше, чем мы бы смогли вместе. Стайлз взглянула на него, слабо улыбаясь. — Я справилась, потому что знала, что вы — рядом. В этот момент за её спиной появился Клаус, молчаливый, но его глаза светились необычным спокойствием. Он подошёл ближе, не проронив ни слова, опустился на колени перед ней и взял её ладони в свои. — Ты могла погибнуть, — тихо сказал он. — И я бы не пережил этого. Ни я, ни мой брат. Стайлз потянулась к нему, погладила его щёку. — Я не собираюсь умирать. У меня слишком много причин, чтобы остаться в живых. Элайджа подошёл ближе, и она оказалась между ними, окружённая их теплом и вниманием. Сильные руки Клауса с одной стороны и тёплая ладонь Элайджи с другой, оплетали её душу уверенностью и спокойствием. — Мы не хотим больше делить тебя, — наконец сказал Элайджа, глядя брату прямо в глаза. Клаус кивнул, сдержанно, но искренне. — Она — наша. Без сомнений. Без условий. Стайлз посмотрела на них обоих. Сердце её стучало быстрее, но не от страха — от ощущения дома. Эти двое мужчин — такие разные, противоположности по сути — были двумя половинами, которые идеально дополняли её. Она взяла их за руки. — И вы — мои. Оба. Навсегда. Ночь в особняке была тёплой, но не из-за погоды — а от переплетения чувств, дыхания и прикосновений. Комната, где раньше царили холод и одиночество, теперь была наполнена светом — тусклым, мягким, как дыхание весны. Тени от свечей танцевали на стенах, словно отражая ритм трёх переплетённых судеб. Стайлз стояла у кровати, на ней была лишь тонкая шёлковая сорочка, спадающая с плеч, обнажая кожу, которую жаждали оба брата. Она была уязвима и сильна одновременно. Её глаза — полны желания, но и понимания. Она знала, что сейчас — не просто близость. Это выбор. Принятие. Союз. Клаус подошёл первым. Его пальцы прошлись по её спине, оставляя за собой след тепла. Он наклонился, коснулся её шеи губами — медленно, сдержанно, будто благоговея. Он всегда был диким, страстным, но с ней — он был нежным. — Я не думал, что когда-нибудь почувствую это, — прошептал он. — Что смогу быть не только монстром... но и любимым. Стайлз повернулась к нему лицом, её пальцы прошлись по его щеке, и в этот момент за ней оказался Элайджа. Его прикосновения были другими — размеренными, словно музыка, льющаяся под кожей. Он заключил её в объятия, прижавшись всем телом, и только тогда она почувствовала себя по-настоящему целой. — Ты изменила нас, — тихо сказал Элайджа, его губы касались её плеча. — И теперь мы не хотим ничего, кроме как принадлежать тебе. Оба. Стайлз обернулась, по очереди глядя в глаза каждому. Она чувствовала, как их ауры сплетаются вокруг неё, как три сердца бьются в унисон. Ни зависти, ни спора — только желание быть рядом. Они втроём опустились на кровать, медленно, без спешки. Всё происходило так, будто время остановилось. Их тела сливались в танце страсти, где не было неловкости, только гармония. Каждый поцелуй, каждый вздох был обещанием — быть рядом, защищать, любить, без страха и без условий. Она лежала между ними, их руки были на ней, их губы — повсюду. И впервые за долгое время Стайлз не чувствовала себя разорванной между двумя мирами. Она не выбирала — потому что они выбрали её. Вместе. Следующее утро начиналось тихо. Стайлз проснулась первой — между двух тел, тёплых, сильных, надёжных. Её пальцы легко прошлись по груди Клауса, затем скользнули к руке Элайджи. Они ещё спали, дышали ровно, будто весь мир перестал быть опасным. Но это было затишье перед бурей. В это же время в другом конце города в изысканном номере отеля, окутанном запахом духов и вина, стояла Кэтрин Пирс. Её тёмные локоны спадали на плечи, в глазах — холодная решимость. На столе перед ней лежала старая фотография — на ней она и Элайджа. В те времена, когда всё казалось возможным. — Пришло время, Элайджа, — тихо произнесла она, поднося бокал к губам. — Ты снова мне нужен. Но в этот раз — не ради любви. А ради силы. Кэтрин давно знала, что Стайлз сблизилась с братьями Майколсонами. Она наблюдала из тени, выжидала момент. Её источники донесли, что эта девушка стала слабостью сразу для двоих, а это — шанс. И Элайджа, с его благородством и доверием, был наиболее уязвим. Она знала, с чего начать. Позже, в особняке, Элайджа вышел на веранду. Утро было ясным, но в нём уже витало что-то тревожное. Он почувствовал чьё-то присутствие ещё до того, как услышал голос. — Давно не виделись, милый, — раздалось за спиной. Он обернулся. И замер. — Кэтрин... Она стояла там, как всегда — идеальная, опасная, уверенная. В её улыбке сквозила не ностальгия, а вызов. — Я слышала, ты теперь... разделяешь чувства? — её взгляд был цепким, прицельным. — Интересно. А я-то думала, ты всё ещё способен любить по-настоящему. Одну. Элайджа нахмурился, но не сделал ни шага. — Зачем ты здесь? Кэтрин сделала пару шагов ближе, её голос стал мягче. — Потому что я нужна тебе. Потому что ты нужен мне. У меня есть информация... и враги. А ты — единственный, кому я могу доверить спину. Или сердце. Ты же помнишь, каким ты был со мной? Он молчал. И именно это молчание — то, что она хотела услышать. Потому что оно означало, что часть его всё ещё помнит. Стайлз почувствовала это. Как внезапно изменился воздух. Что-то внутри неё сжалось. Она быстро вышла в сад — и увидела их. Элайджа стоял напротив Кэтрин. А Кэтрин смотрела на него так, словно всё ещё была хозяйкой его мира. Но Стайлз не собиралась уступать. Особняк Майколсонов, вечер. Элайджа возвращался домой позже обычного. В его голове крутились воспоминания о недавнем разговоре с Кэтрин. Она просила о помощи, умоляла дать ей шанс всё объяснить. Он не верил, но не мог полностью отвергнуть ту часть себя, которая когда-то любила её. Именно поэтому он пошёл навстречу — один, без Клауса, без Стайлз. Они встретились в старом особняке, где когда-то провели одну из своих роковых ночей. Всё было подготовлено слишком идеально — винтажные свечи, вино, лёгкий аромат её духов. Он почувствовал неладное, но остался. И это стало его ошибкой. Кэтрин подошла к нему слишком близко. Шептала о прошлом, о чувствах. А потом… темнота. Он не помнил, как оказался в комнате, как уснул. Последнее, что он помнил — бокал вина в руке. Утро. Элайджа проснулся на старой кровати, без рубашки, голова тяжёлая, разум затуманен. Он резко сел — рядом лежала Кэтрин, прикрытая простынёй, будто они провели ночь вместе. Она спала, но на её губах играла тонкая победная улыбка. — Что ты сделала?.. — хрипло спросил он, чувствуя, как внутри всё сжимается. Кэтрин открыла глаза, притворно удивлённая. — Что ты имеешь в виду, Элайджа? Мы просто… позволили прошлому догнать нас. Ты сам этого хотел. Он вскочил, ощущая нарастающую панику. — Нет. Я не… Я никогда бы… — Но ты не помнишь, — сладко прошептала она. — И этого достаточно, чтобы Стайлз поверила, что ты предал её. Он замер. Сердце упало. Даже если он ничего не делал — это выглядело именно так. — Ты устроила это… — Чтобы ты снова стал моим, — сказала она. — Или остался один. Мне всё равно. Главное, чтобы она ушла. Особняк. Стайлз ждала Элайджу. В ней росло беспокойство. Ночью он не вернулся. А сегодня утром ей пришло анонимное сообщение — фото, где Элайджа и Кэтрин в одной постели. Не пошлое. Но предательски интимное. Её руки дрожали, сердце разрывалось. Когда он вошёл в дом, её взгляд встретился с его глазами. — Где ты был? — спокойно спросила она, голос обманчиво ровный. Элайджа открыл рот, чтобы сказать правду… но понял, что не может. Он сам не знает. — Это была ловушка, — тихо произнёс он. — Я не знаю, что случилось. Я не... — А ты уверен? — прошептала она. — Потому что это... — она показала ему фото на телефоне, — выглядит, как предательство. Он побледнел. — Стайлз... — Мне нужно подумать, — прервала она, сдерживая слёзы. — Я люблю тебя. Но это... это почти хуже, чем если бы ты сделал это осознанно. И она ушла. Оставив Элайджу в тишине, опутанного вины, страха и непонимания. А где-то вдалеке Кэтрин наблюдала за этим. Победа? Почти. Но она знала: настоящие чувства не разрушить одной ловушкой. Придётся пойти дальше... Особняк Майколсонов, поздний вечер. Клаус вошёл в дом, ощущая, как воздух натянут, будто струна перед разрывом. Он заметил, как Элайджа сидит в кресле у камина, напряжённый, с опущенной головой, словно несёт на себе весь груз мира. — Где Стайлз? — спросил Клаус прямо, взгляд холодный. Элайджа поднял глаза. В его взгляде не было ни обычного спокойствия, ни гордости. Только растерянность и боль. — Она ушла… после того, как увидела это, — он передал телефон с тем самым фото. Клаус бросил быстрый взгляд — его челюсть тут же напряглась. — Что. Это. Такое? — Ловушка, — прошептал Элайджа. — Кэтрин. Она подсыпала что-то мне в вино. Я не помню, как оказался рядом с ней. Я ничего не делал. Но… выглядит это иначе. Клаус сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Его голос стал опасно тихим: — Значит, Кэтрин решила сыграть в старые игры? Использовать тебя, чтобы разбить её? — Я пытался объяснить, — Элайджа встал, — но она ушла. Думаю, она верит, что я действительно... — Стайлз не глупа, — резко оборвал его Клаус. — Она ранена, да. Но она чувствует ложь лучше, чем кто-либо из нас. Она поймёт. Он шагнул ближе к брату, глядя в глаза: — А Кэтрин… Кэтрин поплатится. Я не позволю ей разрушить то, что мы построили. Я долго шел к тому, чтобы быть с ней. И если кто-то попробует это разрушить — он столкнётся со мной. — Ник… — Не останавливай меня, — тихо сказал Клаус. — Я не просто рассержен. Я в ярости. И Кэтрин это почувствует. Позже той же ночью. Старое поместье. Кэтрин, одетая в чёрное платье и красную помаду, стояла у окна с бокалом вина. Она знала, что Клаус придёт. И когда дверь с грохотом распахнулась, она даже не вздрогнула. — Как быстро, — усмехнулась она. — Ты всё узнал? Клаус вошёл внутрь, закрывая за собой дверь и медленно подходя к ней. Его глаза пылали яростью. — Ты пошла слишком далеко. — Я просто... немного поправила сюжет. Немного иллюзии. Немного лжи. Всё во имя любви, не так ли? — Это не любовь. Это жалкая попытка вернуть то, что давно умерло, — его голос был хриплым, полным ненависти. — Ты хотела разрушить Стайлз. Ты хотела разрушить моего брата. Но хуже всего — ты посмела разрушить нас. — О, Ник, — прошептала она, делая шаг ближе, — ты же знаешь, я не умею проигрывать. Клаус приблизился вплотную, его голос стал тише, но намного страшнее: — Тогда приготовься. Потому что ты только что проиграла в самой большой игре своей жизни. Особняк Майколсонов, ночь. Клаус шёл за Стайлз, стараясь держать шаг. Она уже несколько часов избегала его взгляда, отстранённо отвечала на вопросы и держалась на расстоянии. Он знал, что она ещё не простила его за то, что произошло с Элайджей, и его собственная вина только усугубляла ситуацию. Но он не мог позволить, чтобы Кэтрин осталась победителем. Стайлз остановилась у окна, глядя в темноту. В её глазах был утомлённый, но решительный взгляд. Она пыталась не думать об Элайдже, о том, как её сердце разрывалось, когда она увидела фото, как будто всё, что они строили, было разрушено одним мгновением. — Стайлз, — наконец сказал Клаус, подходя к ней. — Ты не должна быть одна в этом. Она повернулась к нему, её глаза горели болью и разочарованием. — Ты не понимаешь, Клаус. Я не могу доверять тебе... после всего, что произошло. Я не знаю, что и кто ты на самом деле. Я не знаю, что здесь правда, а что — ложь. Клаус медленно подошёл к ней, его лицо стало серьёзным. — Ты можешь мне доверять. Потому что я буду бороться за нас. Я разоблачу Кэтрин и покажу тебе, что случилось на самом деле. Стайлз подняла брови, не понимая, о чём он говорит. — Ты что, ещё не понял? Всё, что случилось, — её игра. Она манипулировала Элайджей. Она подсыпала ему что-то в вино, чтобы заставить его поверить, что они провели ночь вместе. Ты была правой. Она устроила ловушку, чтобы разрушить нас. Её сердце пропустило удар. Это было слишком сложно для восприятия, но в её глазах уже начали вспыхивать огоньки надежды. — Ты серьёзно? Она манипулировала нами обоими? — Ты думаешь, я мог бы позволить себе это? — Клаус шагнул ближе, но его взгляд был твёрд. — Ты думаешь, что я мог бы предать тебя так? Я бы не сделал этого, Стайлз. Ты — для меня больше, чем просто женщина. Ты — нечто большее. Её губы задрожали, но она молчала, пропуская слова через себя. В голове кипели мысли, но она не могла поверить в то, что Кэтрин на самом деле играла с ними. Вдруг она вспомнила его слова о том, что всё ещё верит в их отношения. — Я не могу оставить всё так, как есть. Ты и Элайджа — всё равно, что разорванное. Я не могу вытерпеть этого. Я знаю, как это больно. Клаус взял её за руку, мягко, но с силой, как будто не мог отпустить её. — Но ты не одна. Ты не будешь одна. Я разрушу её, и она заплатит за всё. Ты и я — это не просто случайность. Это не было зря. Стайлз задумалась. Всё, что происходило с ними, казалось нелепым. Всё крутилось вокруг лжи, манипуляций, ревности и страха. Но вот сейчас перед ней стоял Клаус, и его слова казались искренними. Может быть, она и верила ему... Но для этого нужно было увидеть, как всё это разрушится, как это будет разоблачено. Позже, в том же вечернем свете. Кэтрин стояла в зале, когда Клаус с Стайлз вошли. Она была сдержанной, как всегда, но в её взгляде мелькнула нотка тревоги, как будто она уже знала, что её обман скоро откроется. — Ты пришла, — сказала она с улыбкой, но в её голосе был скрытый страх. — Ты думала, что сможешь нас обмануть? — Клаус был безжалостен. Его голос звучал твёрдо и уверенно. Стайлз сделала шаг вперёд, её взгляд был полон решимости. — Ты манипулировала нами обоими. Ты подсыпала Элайдже что-то в вино, чтобы сделать так, чтобы он поверил в ложь. Ты пыталась разрушить всё, что мы строили. Кэтрин попыталась скрыть удивление за улыбкой, но её глаза выдали её. — Как ты…? — её голос затрясся на мгновение. — Это не важно. Важно, что я знаю правду, — сказал Клаус. — Ты сыграла с нами. Но теперь твоя игра окончена. Стайлз сделала ещё один шаг вперёд, её глаза стали твёрдыми, как камень. — Ты думала, что разрушишь нас? Ты ошибалась, Кэтрин. Я знаю, кто ты. Кэтрин сжала челюсть, но в её глазах появилась искренняя злоба. — Ты думаешь, что победила? Это ещё не конец, Стайлз. Я могу сыграть по-другому. Но Клаус, не обращая внимания на её угрозы, сказал: — Ты можешь пытаться сколько угодно, Кэтрин. Но ты больше не сможешь управлять нами. Он обернулся к Стайлз, её взгляд теперь был полон понимания и решимости. — Пора закончить всё это, Стайлз. И хотя Кэтрин ещё пыталась бороться, она поняла, что её манипуляции и игры закончились. Всё рухнуло. С этим разоблачением она потеряла всё, что пыталась уничтожить. Стайлз повернулась к Клаусу. На её лице появилась слабая улыбка. Это было не просто разоблачение. Это был новый этап. Новый путь, который они могли пройти вместе. Теперь она верила в него. В их будущее. Вот продолжение истории с тем, как Стайлз узнает о беременности и сталкивается с недоразумением и подозрениями со стороны братьев: Месяц спустя, ночь. Стайлз сидела на краю своей кровати, в руках держала тест на беременность. Он показывал два положительных результата, и хотя она не могла поверить своим глазам, всё внутри неё кричало, что это правда. Беременность. Она — беременна. Её сердце бешено колотилось, она чувствовала, как нарастают эмоции: страх, радость, сомнение, но больше всего — неопределённость. Как рассказать братьям? Как сказать им, что это произошло, несмотря на всё, что они пережили вместе? И что, если они подумают, что она изменила им? Она вздохнула, положив тест на стол. В голову лезли страшные мысли: вампиры не могут иметь детей, это знали все. Как это возможно? И как они воспримут это? Мистик Гриль, день. Братья сидели за столом, обсуждая события последних дней. Клаус и Элайджа были молчаливы, погруженные в свои мысли, а Стайлз чувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она не могла ждать больше. Нужно было сказать им. Но как? Как только она подошла к их столу, её взгляд встретился с Клаусом. Он заметил её тревогу, и на его лице сразу появилось беспокойство. — Стайлз, ты выглядишь… неважно, — сказал он, не скрывая волнения. — Мне нужно поговорить с вами, — её голос был тихим, почти дрожащим. Она посмотрела на обоих братьев. — Это сложно, но… я узнала, что я беременна. Клаус и Элайджа мгновенно замолчали. В воздухе повисло напряжение, и Стайлз почувствовала, как её сердце упало в пятки. Она не знала, что они подумают. Клаус отложил вилку и сдержанно взглянул на неё. — Ты беременна? — его голос был ровным, но в глазах промелькнула тревога. — Но… это невозможно. Вампиры не могут иметь детей. Элайджа тоже молчал, его лицо было выражением абсолютного недоумения. — Как это возможно, Стайлз? Мы же все знаем, что вампиры не могут зачать. И ты... ты не обычная женщина, — добавил он, поднимая взгляд. Стайлз почувствовала, как её колени слабеют, но она стояла прямо, пытаясь найти слова. — Я не знаю, как это произошло. Это не объясняется логикой. Но я… я не могу изменить этого. Я не знаю, что будет с этим ребёнком, но это правда. Я не могу это скрывать от вас. Молчание снова охватило стол. Клаус и Элайджа переглянулись, и в их взглядах было что-то глубокое и темное. Клаус открыл рот, но слова застряли. — Ты… — Клаус поднялся с места, его глаза стали холодными, — ты хочешь сказать, что ты изменяла нам? Ты завела ребёнка от кого-то, кто не я? Ты… предала нас? Стайлз замерла. Эти слова будто ударили её прямо в грудь. Она не могла поверить, что они могли так подумать. — Нет! — её голос сорвался, она сделала шаг к Клаусу. — Нет, я не изменяла вам! Я не знаю, как это случилось, но я не могу скрывать этого. Это мой ребёнок, и я не хочу, чтобы вы думали, что я предала вас. Элайджа встал, его лицо было напряженным, но он всё ещё не говорил ничего. — Стайлз, — сказал он мягко, но холодно, — мы знаем, что вампиры не могут зачать. Ты говоришь, что ты беременна… но, тогда как это возможно? Кто мог бы быть отцом, если это не мы? Клаус шагнул вперёд, его лицо темнело от гнева и сомнений. — Ты не можешь утверждать, что это наш ребёнок, если это невозможно. Как ты могла быть так неосторожна? Ты нам всё это врёшь? Стайлз почувствовала, как её сердце сжалось, а в глазах затуманилось. Она не знала, что сказать, как объяснить это. Это было слишком много для неё. Она не могла даже подумать, как бы это ни казалось странным для братьев. — Это правда, Клаус, — её голос был тихим, но решительным. — Я не знаю, как это произошло. Но я не предала вас. Я была с вами обоими, и этот ребёнок — следствие того, что мы пережили. Но я не могу объяснить, почему это произошло. Я не могу вам доказать, что не вру. Но это правда. Стайлз повернулась к Элайдже, но он стоял, молчаливый и холодный. Он уже не выглядел таким уверенным, каким был раньше. Её сердце сжалось, когда она поняла, что они действительно думают, что она их предала. Клаус подошёл ближе и посмотрел ей в глаза, его голос стал тихим, но пронизанным болью. — Ты должна была бы знать, что вампиры не могут иметь детей. И если ты говоришь правду, если ты действительно беременна, — его слова звучали тяжело, — тогда что это значит для нас? Стайлз почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но она сдерживала их. — Это не значит, что я изменяла вам. Это не значит, что я предала вас. Это просто… случилось. Я не знаю, как, но я хочу быть с вами обоими. Пожалуйста, поверьте мне. Клаус молчал, а его взгляд становился всё более темным. Элайджа же повернулся и подошёл к окну, его лицо было затуманено мыслями. — Это слишком странно, Стайлз, — сказал он наконец. — Я не знаю, как реагировать. Клаус всё ещё не сводил с неё взгляда, но в его глазах уже не было ярости. Теперь было только глубокое сомнение. — Мы разберемся с этим, — сказал он с тяжёлым вздохом, — но знай одно: если ты хочешь, чтобы мы верили тебе, тебе придётся доказать, что ты не предала нас. Стайлз стояла в центре комнаты, её тело дрожало от напряжения, а в голове крутились тысячи мыслей. Она не могла понять, почему Клаус и Элайджа думали, что она их предала. Её сердце болело от их сомнений, но она знала, что должна быть сильной. Её выбор был сделан, и она не собиралась сдаваться. — Вы не понимаете, — её голос был тихим, но наполненным решимостью. — Я не знаю, как это возможно, но я не предала вас. Это не я выбрала это, не я сделала выбор. Это случилось. Я не могу вам это объяснить, но я прошу вас… дайте мне шанс. Клаус посмотрел на неё, и его глаза были полны сомнений, но он не сказал ни слова. Элайджа, всё ещё стоя у окна, повернулся, его взгляд был серьёзным, но менее холодным. — Ты говоришь, что это не предательство, Стайлз. Но ты понимаешь, как это выглядит со стороны? — его голос был мягким, но твёрдым. — Ты говоришь, что беременна, но как нам поверить, что это действительно наш ребёнок? Это противоречит всему, что мы знаем о нашем существовании. Стайлз почувствовала, как её душа сжалась. Она должна была найти слова, чтобы убедить их, но как это сделать, если её слова звучали как пустой звук в их ушах? — Я не могу изменить то, что произошло. Я знаю, что это странно, и я не ожидаю, что вы поверите мне сразу. Но я хочу, чтобы вы знали одно — я не изменяла вам. Я не изменяла никому. Я здесь, потому что я хочу быть с вами обоими. Я не ищу оправданий. Я просто прошу вас принять меня такой, какая я есть. Клаус наконец подошёл к ней, его глаза были полны противоречивых чувств. Он не знал, что думать. Он хотел верить, но в глубине души сомнения терзали его. — Ты говоришь, что ты хочешь быть с нами обоими, но это слишком сложно, Стайлз. Мы… мы не можем понять, что происходит. Это что-то, что не вписывается в наш мир. Элайджа сделал шаг вперёд, его лицо было напряжённым, но он оставался спокойным. — Мы должны быть осторожными, — сказал он. — Если ты говоришь правду, то что это означает для нас? Для всего, что мы строим? Ты не можешь ожидать, что мы просто примем это, не поставив под сомнение каждую деталь. Стайлз ощущала, как тяжёлые слова ложатся на её плечи. Она понимала, что должна найти способ доказать свою правду, иначе она потеряет всё. — Я не прошу вас сразу довериться мне, — продолжила она. — Я знаю, что это трудно понять. Но если вы дадите мне шанс, я покажу, что я не предала вас. Что я не предала никого. Стайлз сделала глубокий вдох, решая, что нужно делать следующее. Она чувствовала, что это был её последний шанс. — Я могу сделать тест, — предложила она, хотя это не решало всех вопросов. — Я могу доказать, что я действительно беременна. Но я не знаю, что вам нужно, чтобы поверить мне. Я не могу изменить то, что случилось. Но я могу стоять перед вами и просить вас не судить меня слишком быстро. Клаус стоял молчаливый, его взгляд был скрытым и задумчивым. Элайджа вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. — Мы не можем поверить в это сразу, Стайлз, — сказал он. — Мы не можем просто принять твои слова. Но если ты хочешь доказать, что ты говоришь правду, мы будем наблюдать. Мы дадим тебе шанс. Но помни, что этого будет недостаточно для нас. Мы должны понять, что произошло. Стайлз почувствовала, как её сердце сжалось от этих слов. Всё было не так, как она хотела. Но она не могла остановиться. Это была её жизнь, её выбор. И она должна была сделать всё, чтобы бороться за свою семью, за их доверие. — Я не могу обещать, что будет легко, — тихо сказала она, — но я буду бороться. Я буду бороться за нас. Клаус не ответил. Он просто смотрел на неё, его лицо было серьёзным. Элайджа кивнул и сделал шаг назад. — Мы будем ждать, Стайлз, — сказал он. — И если ты действительно говоришь правду, мы будем рядом. Стайлз стояла перед ними, понимая, что её жизнь только начиналась. Она была готова к этому испытанию, но путь впереди был туманным и полным опасностей. Время покажет, кто прав, а кто ошибается. Но одно было ясно — она не собиралась сдаваться. Прошло несколько дней с того момента, как Стайлз попыталась наладить отношения с братьями. Напряжение не спало, но она все равно продолжала бороться за свою семью и за доверие, которое они когда-то ей дарили. Несмотря на молчание и настороженность со стороны Клауса и Элайджа, она чувствовала, что её искренность могла бы их тронуть, но было недостаточно времени для этого. Но вот в Мистик Фоллс приехал их младший брат — Кол. Он был известен своей жестокостью и амбициями, но также имел собственный взгляд на вещи. Его появление было как гром среди ясного неба для всех. Кол пришел неожиданно. Он был уверен, что у него есть силы и ресурсы, чтобы изменить ситуацию, как только он об этом узнал. Когда он вошел в дом, его глаза сразу заметили Стайлз, и он не мог не быть очарован ею, несмотря на всю её странность. — Ну что тут у нас? — Кол усмехнулся, не скрывая своего интереса к ситуации. — Что, наши братья сошли с ума от этой маленькой смертной девочки? Хм. Интересно. Стайлз встретила его взгляд с осторожностью. Кол был опасным, и она знала это. Она не была уверена, как он отреагирует на её новости, но она понимала, что ему будет интересно знать о её беременности. — Я не хочу устраивать здесь ещё больше хаоса, Кол, — сказала она, глядя в его глаза. — Но я действительно беременна. И если ты думаешь, что всё это просто игра, то ты ошибаешься. Кол подошел ближе, не скрывая своего любопытства. Он заметил напряжение в воздухе и слегка наклонил голову, как будто пытаясь понять, что именно происходило между её отношениями с братьями. — Ну, если ты действительно беременна, это интересная ситуация, — сказал он, с ухмылкой на губах. — И это, конечно, запутывает всех. Я могу помочь вам разобраться с этим. Могу сказать, что именно для меня будет более выгодно. Что скажешь, Стайлз? Стайлз почувствовала, как её нервы напряглись. Она не знала, какие у него планы, но она точно не хотела, чтобы Кол вмешивался. Она знала, что его поддержка может быть опасной, и она не доверяла ему. — Ты не можешь вмешиваться, — ответила она твердо. — Я не хочу, чтобы ты использовал это как ещё одну игру в твою коллекцию. Кол усмехнулся, но взгляд его стал более серьезным. — Я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь, Стайлз. Но тебе стоит знать, что с этим будет связано не только твое будущее, но и будущее моих братьев. Я могу помочь тебе понять, как использовать это в свою пользу. Как ты можешь выбрать, кто будет рядом с тобой. Клаус и Элайджа, стоявшие немного в стороне, внимательно наблюдали за происходящим. Клаус не был рад тому, что Кол появился, и тем более тому, что он уделял внимание Стайлз. Это пробуждало у него ревность и раздражение. — Кол, — сказал Клаус, его голос был холодным, — ты не понимаешь, насколько опасно вмешиваться в это. Стайлз не нуждается в твоей помощи, и я не позволю тебе использовать её для своих целей. Элайджа стоял рядом с братом, его взгляд был проницательным, и он мог видеть, как ситуация могла выйти из-под контроля. — Кол, ты не понимаешь, — добавил Элайджа, его тон оставался спокойным, но его слова несли в себе угрозу. — Стайлз не просто часть этой игры. Она важна для нас. И мы не позволим тебе сделать её объектом манипуляций. Кол, казалось, не слишком переживал. Он был готов на всё, чтобы добиться того, что хотел. Но его планы начали рушиться, когда Стайлз вмешалась. — Я не нуждаюсь в твоей помощи, Кол, — сказала она, голос её был твердым. — Я не позволю тебе использовать меня, как ты используешь всех остальных. Я сама разберусь с этим. Кол, заметив, что не может управлять ситуацией, сделал шаг назад и поднял руки в знак уступки. — Ладно, ладно, — сказал он, но его взгляд всё равно был полон амбиций. — Вы все такие серьезные. Но помните, я здесь, если понадоблюсь. Как только он ушел, напряжение в комнате стало ещё более ощутимым. Стайлз чувствовала, как её нервы сдают под давлением всех этих событий. Клаус и Элайджа продолжали следить за ней, не уверенные в том, что происходит. Стайлз знала, что её жизнь в Мистик Фоллс никогда не будет простой, но она не могла позволить Колу вмешиваться в её отношения с братьями. И сейчас ей нужно было найти способ не только доказать свою правду, но и защитить то, что для неё было важным. Как ты думаешь, чем всё закончится для Стайлз и Кол? Как она может справиться с его вмешательством? Стайлз чувствовала, как напряжение растёт с каждым днём. Кол продолжал её преследовать, его желание контролировать и манипулировать становилось всё более очевидным. С каждым разом его присутствие в её жизни становилось всё более опасным. Но то, что произошло на этот раз, было гораздо хуже, чем она могла себе представить. После того, как Кол узнал о беременности Стайлз, он понял, что её кровь может быть ключом к его собственным амбициям. Он был охотником, и в его жилах не просто текла кровь вампира. Его жестокая природа, сочинённая долгими веками борьбы и манипуляций, заставила его обратить внимание на Стайлз как на нечто большее, чем просто смертную женщину. Он знал, что она не вампир. Он знал, что её кровь — это то, что может раскрыть перед ним совершенно новые возможности. Но то, что он почувствовал, когда впервые её запах был так близко, было гораздо более примитивным и дикое. Он не мог просто оставить её в покое. Он был охотником, и её кровь манила его. Когда Кол встретился с ней в следующий раз, его взгляд стал мракобесным. Он был полон решимости и похоти, которую невозможно было скрыть. — Ты понимаешь, что твоя кровь, Стайлз, это не просто кровь человека? — его голос был низким, пугающим, и в нём была зловещая уверенность. — Я могу ощущать, как она зовёт меня. Твоя кровь вызывает в моём теле что-то, что я не могу остановить. Стайлз почувствовала, как страх сжимает её грудь. Она знала, что Кол был опасен, но никогда не думала, что его преследование приведёт к такому. Она не могла понять, что ему нужно от неё. Она не могла позволить ему сделать её частью своей игры, но не знала, как остановить его. — Ты не можешь управлять этим, Кол, — сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я не твоя игрушка. Ты не имеешь права на мою кровь, на моё тело. Но Кол только усмехнулся, его глаза были полны насмешки и нечеловеческого желания. — Не совсем так, Стайлз. Ты уже в игре. И твоя кровь… Она меня зовёт. Ты не понимаешь, как сильно я могу захотеть тебя. Ты — моя цель. Твоя кровь будет моей. Стайлз сделала шаг назад, пытаясь удержать свои нервы в руках. Она не могла позволить ему это сделать. Он был опасен, и его желание было гораздо более жестоким, чем она могла бы себе представить. В этот момент, когда Кол подошёл ближе, его губы почти касались её шеи, она почувствовала, как его пальцы лёгким движением коснулись её кожи. Он был настолько близко, что она могла почувствовать его холодное дыхание. Но в этот момент всё изменилось. Голос Клауса прорвался в их разговор, его присутствие ощущалось до самой глубины. Он не мог позволить Колу продолжать. — Ты не сможешь сделать этого, Кол, — сказал Клаус с угрозой в голосе. — Ты не имеешь права на неё. Кол взглянул на брата, его губы сжались в узкую линию. Он был готов к борьбе, но внутри ощущал, как его желание борется с его разумом. — Ты всё ещё думаешь, что я буду следовать твоим правилам? — ответил Кол, его глаза искрились презрением. — Она моя цель, и ты не сможешь остановить меня. Клаус подошёл ближе, его выражение лица было жёстким, а его слова — полны решимости. — Я не позволю тебе превратить её в свою игрушку. Ты не станешь использовать её кровь для своих целей. Элайджа, стоявший в стороне, тоже вмешался, его голос был спокойным, но твёрдым. — Кол, ты не понимаешь, — сказал он. — Стайлз не принадлежит никому. И ты не можешь использовать её, как хочешь. Стайлз почувствовала, как её сердце бьётся быстрее, когда братья начали ссориться. Кол был опасен, и она не могла позволить, чтобы его жестокость разрушила всё, что она строила с Клаусом и Элайджей. Но была ещё одна вещь, которую она поняла — ей нужно было принять решение. Она не могла быть в игре Кола, и она не собиралась становиться его жертвой. — Я не буду частью твоей игры, Кол, — сказала она твёрдо, смотря ему в глаза. — Я не буду твоей целью. Кол посмотрел на неё, и его взгляд стал более холодным. — Ты ещё пожалеешь об этом, Стайлз. Ты не можешь уйти от меня. Ты не знаешь, что я могу сделать. Но в этот момент, когда ситуация начала накаляться, Стайлз поняла одно: она не могла позволить Колу разрушить её жизнь. Её будущее было с братьями, но только если они будут бороться за неё вместе. Она должна была показать всем, что она не садится. Как ты думаешь, что Кол предпримет дальше? И как Стайлз может защитить себя от его нападок? Спустя несколько недель после того, как Стайлз рассказала братьям о своей беременности, обстановка продолжала оставаться напряжённой. Клаус и Элайджа всё больше удалялись от неё, не понимая, как реагировать на новость. Для Клауса, как для Гибрида — вампира и оборотня, возможность того, что у него может быть ребёнок, казалась как опасной, так и невероятно необычной. Ведь вампиры, как правило, не могли иметь потомства. Однако, что никто не знал, это то, что его происхождение было сложнее, чем просто вампир или оборотень. Он был Гебрид — смесь двух сил, полученная в результате древнего ритуала с ведьмой из Нового Орлеана. Его родословная была связана с магией, и хотя он сам ещё не понимал всех аспектов своих способностей, его сила могла быть намного более сложной и могущественной, чем обычная вампирская природа. Однажды, когда Стайлз встретилась с Клаусом Спустя несколько недель после того, как Стайлз рассказала братьям о своей беременности, обстановка продолжала оставаться напряжённой. Клаус и Элайджа всё больше удалялись от неё, не понимая, как реагировать на новость. Для Клауса, как для Гибрида — вампира и оборотня, возможность того, что у него может быть ребёнок, казалась как опасной, так и невероятно необычной. Ведь вампиры, как правило, не могли иметь потомства. Однако, что никто не знал, это то, что его происхождение было сложнее, чем просто вампир или оборотень. Он был Гебрид — смесь двух сил, полученная в результате древнего ритуала с ведьмой из Нового Орлеана. Его родословная была связана с магией, и хотя он сам ещё не понимал всех аспектов своих способностей, его сила могла быть намного более сложной и могущественной, чем обычная вампирская природа. Однажды, когда Стайлз встретилась с Клаусом в его особняке, его взгляд был сосредоточен и напряжён. Он знал, что в её теле происходят изменения, и, хоть он и старался скрыть свою тревогу, что-то в нём подсказывало, что всё не так просто, как он думал. Он собирался выяснить правду. — Ты знаешь, Стайлз, — его голос был тихим, но полным твердости, — я чувствую, что всё, что происходит, не просто так. Ты не обычная смертная. И твоя беременность… Она заставляет меня задуматься. Стайлз посмотрела на него, её глаза были полны заботы, но также и сомнения. Она знала, что должна была ему сказать, но ей было страшно. Стайлз не знала, как он отреагирует на то, что её беременность связана с его особенным состоянием. — Клаус… Я хотела тебе рассказать. — её голос дрожал, но она собрала все силы, чтобы произнести эти слова. — Я беременна от тебя. Клаус замер. В его глазах отразился момент осознания. Он, наконец, понял, что происходило. Все это время он чувствовал, что в их отношениях было что-то странное. Теперь он понял, что это была магия, её связь с ним, и, возможно, с его силой Гибрида. — Ты… — начал Клаус, его голос был почти неуловимым. — Ты говоришь, что ребёнок… Это мой? Ты уверена? Стайлз кивнула, но она всё ещё не была готова к тому, что могло последовать дальше. — Да. Я не знаю, что это значит, Клаус. Я не знаю, что будет с этим ребёнком. Но я знаю, что ты и я создали его, и это не просто случайность. Клаус подошёл ближе, его взгляд стал напряжённым. Он был одновременно удивлён и взволнован. Ребёнок от Гибрида — это было нечто, что могло изменить всё. Он мог почувствовать, как его сила внутри него начинает реагировать на это новое знание. — Ты должна была мне сказать, Стайлз, — сказал он, голос его был почти сердитым, но в то же время полным заботы. — Ты не могла оставаться с этим наедине. Ты не понимаешь, как это может изменить всё. Но если это мой ребёнок, я сделаю всё, чтобы защитить вас. Но Стайлз, хотя и чувствовала облегчение от того, что наконец-то поделилась с ним этой новостью, также чувствовала, как её тревога усиливается. Не всё было так просто. Клаус не мог быть с ней просто как с женщиной — она была важной частью игры, и теперь их отношения обрели новые масштабы. Это был не просто вопрос любви или привязанности, это был вопрос силы и власти. — Я не знаю, как это повлияет на тебя, Клаус, — сказала она тихо, её голос дрожал. — Ты Гебрид. Это значит, что твой ребёнок может быть чем-то совершенно другим, чем всё, что ты когда-либо видел. Клаус почувствовал, как его сердце ускоряется. Он был тем, кто изменил ход своей судьбы, кто был предначертан для великих свершений, но ребёнок от Стайлз мог быть его наследием, его продолжением в мире, полном опасности. Всё менялось. Он понимал, что его жизнь теперь больше не принадлежит только ему. Он уже был ответственен за неё — и теперь, возможно, и за будущее. — Мы разберемся с этим, — сказал Клаус, его голос стал более твёрдым, как будто приняв решение. — Но я буду рядом. Мы решим это вместе, Стайлз. Ты не одна. Ветер гнал жухлые листья по дорожке у особняка Майколсонов, когда напряжённая тишина окутала дом. Внутри царила непривычная гармония: Клаус, Элайджа и Стайлз старались прийти в себя после недавних откровений. Но за стенами уже сгущалась новая угроза, коварная и тихая — та, которую никто из них не заметил вовремя. Кэролайн Форбс узнала о беременности Стайлз случайно, услышав разговор Бонни и Елены. Сначала это показалось ей невозможным — ведь вампиры не могут иметь детей. Но потом, когда информация подтвердилось, её ревность, спрятанная под слоем внешней холодности и сарказма, вспыхнула с новой силой. Она не могла поверить, что Клаус, тот самый, кто когда-то искал в ней особенное, теперь нашёл это в ней — в Стайлз. В девушке, которую она никогда по-настоящему не принимала. И чем больше Кэролайн думала об этом, тем сильнее в её душе разгоралось мрачное, тёмное желание: убрать Стайлз. — Если бы её не было, Клаус бы снова посмотрел на меня. Всё могло бы быть иначе, — шептали ей собственные мысли. Она начала планировать. Не открыто — нет. Кэролайн была умна. Она знала, что прямое нападение ни к чему не приведёт: Клаус её уничтожит, если узнает. Но если всё сделать... аккуратно, незаметно? Подстроить так, чтобы это выглядело как несчастный случай? В тайне она обратилась к старому знакомому — колдуну, которого когда-то изгнали из Нового Орлеана, и заказала проклятие. Магию, способную подорвать силы Стайлз изнутри. Всё, что ей было нужно — капля крови беременной девушки. И Кэролайн уже знала, как её достать. Но пока Кэролайн ткала свою паутину предательства, внутри особняка всё ещё царила иллюзия покоя. Никто — ни Клаус, ни Элайджа, ни даже Стайлз — не чувствовал приближения опасности. Слишком много было эмоций, чувств, надежд — чтобы заметить, как мрак подкрался слишком близко. Хочешь, чтобы мы показали сцену, где Кэролайн крадёт кровь или пытается наложить проклятие? Или как один из братьев случайно почувствует неладное, но ещё не поймёт, в чём именно дело? Лунный свет пробивался сквозь высокие окна, ложась серебряными полосами на пол. Стайлз мирно спала в комнате, не зная, что в соседней тени притаилась угроза, чьё имя некогда было другом. Кэролайн была осторожной. Она подмешала снотворное в чай, который Елена принесла Стайлз, а затем, дождалась, пока все уснут, и тайно пробралась в дом с помощью колдуна, замаскировавшего её запах и ауру. Девушка, беременная ребёнком гибрида, спала крепко, не подозревая, что опасность так близко. Кэролайн склонилась над ней и аккуратно срезала крошечный порез на руке. Кровь — всего пара капель — стекла в хрустальный флакон. Этого было достаточно для обряда. Магия была старая, разрушительная, способная вызвать у ребёнка отторжение магии, боли, и даже спровоцировать выкидыш. Колдун начал ритуал сразу, в уединённой пещере за пределами Мистик Фоллс. Тем временем, в особняке, никто ничего не почувствовал… кроме одного. Кол, младший из братьев, уже давно настороженно относился к окружающей Стайлз энергии. Её кровь действовала на него, будоражила инстинкты охотника. Он чувствовал её ауру тонко, и в тот момент, когда на ней начали проявляться следы вмешательства, он вздрогнул. — Что-то не так, — сказал он Клаусу на следующий день, заметив, как Стайлз побледнела и начала жаловаться на слабость. — Она не вампир, Кол. У неё гормоны, — резко бросил Клаус, но в его голосе уже зазвучала тревога. Элайджа, который в последние дни был рядом со Стайлз чаще всех, тоже почувствовал перемены. Её взгляд стал тусклым, настроение — подавленным, а сама она избегала прикосновений. Он незаметно взял пробу её крови и отнёс ведьме Джейн-Энн в Новом Орлеане. Результаты потрясли его до глубины души: на ребёнка наложено тёмное проклятие, разрушающее магическую структуру. — Кто мог это сделать? — спросил он, глядя на Клауса. — Это не случайность. Кто-то знал, что делает. Клаус взбесился. Он разбил полстола, в его глазах заплясали золотые искры. Он был готов убить каждого врага, кого подозревал: ведьм, старых охотников, даже Кэтрин. Но имя Кэролайн не пришло в голову никому. Она всё ещё играла роль подруги, немного отстранённой, немного ревнивой, но точно не врага. Тем временем, Кэролайн наблюдала со стороны, пряча флакон с остатками крови. У неё были планы. Её глаза холодели каждый раз, когда она слышала имя Стайлз. — Ты забрала у меня его, — прошептала она в пустоту, — но я всё исправлю. Особняк Майколсонов, вечер. Комната была наполнена тревожной тишиной. Стайлз лежала на кровати, бледная, с каплями пота на лбу. Её дыхание стало неровным, губы побелели. Клаус был первым, кто ворвался в спальню — он чувствовал её боль, как будто его собственную. — Стайлз? — голос дрожал, хотя снаружи он выглядел, как всегда, собранным. Она попыталась приподняться, но осталась лежать. — Мне… плохо… Клаус, что-то происходит. С ребёнком… Элайджа появился следом. Его рука сжимала флакон с зельем для стабилизации состояния, которое он приготовил на всякий случай. Но даже он чувствовал — магия вокруг иная. Тёмная. Вредоносная. — Это не просто усталость. Кто-то использует проклятие, — выдохнул он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность. Кол влетел в комнату почти сразу. Его взгляд сразу упал на Стайлз, и инстинкты охотника взвыли внутри. Он почувствовал — аура её изменилась. Тьма пронзала ауру ребёнка, как ядовитые корни. — Это проклятие. Но оно... прячется. Оно было сделано искусно. Колдун не хотел, чтобы мы его сразу заметили. Стайлз вскрикнула от боли, схватившись за живот. Клаус схватил её за руку, обняв, прижав к себе, как будто мог удержать боль своей силой. — Нет… пожалуйста, нет… — выдохнула она, а глаза Клауса наполнились звериной яростью и страхом одновременно. — Кто это сделал?! — взревел он, вскакивая. — Кто посмел наложить проклятие на моего ребёнка?! — Я найду его, — холодно сказал Кол. — Найду и разорву. Элайджа, несмотря на бешенство внутри, оставался хладнокровным. Он начал перелистывать старинный гримуар, который они хранили в особняке. Там он нашёл описание похожего ритуала. — Это не просто порча. Это магия подавления крови… Она действует изнутри, уничтожая связь ребёнка с магическим источником. Это означает, что кто-то знал, кто отец... и что ребёнок магически уникален. Трое братьев переглянулись. Кто мог знать всё это? — Это кто-то из близкого круга, — сказал Кол. — Кто-то, кому мы доверяли. И кто знал, как использовать магию ведьм. Клаус поднял взгляд на Элайджу и тихо прошептал: — Мы слишком увлеклись защитой её от внешнего врага… а угроза всё это время была рядом. Стайлз снова вскрикнула. Энергия вокруг сгустилась, воздух потяжелел. Элайджа быстро провёл ритуал временной стабилизации. Магия окутала Стайлз мягким светом, слегка приглушив боль, но это был не выход — только отсрочка. — У нас мало времени. Если мы не разрушим это проклятие — она потеряет ребёнка, — прошептал Элайджа. И пока в доме царила паника и напряжение, одна из фигур в тени — с идеальной причёской и безукоризненной улыбкой — шла по улицам Мистик Фоллс, делая вид, что ни о чём не знает. Кэролайн. Секрет был в полной безопасности. Пока что. Особняк Майколсонов — ночь, полная тьмы и напряжения. В комнате царила зловещая тишина. Только тяжёлое дыхание Стайлз и ритмичные шаги Клауса по комнате разрывали мрак. Кол стоял у окна, сжимая в пальцах старый клинок охотника. Элайджа сидел у кровати, не сводя глаз с девушки, чьё лицо бледнело с каждой минутой. Стайлз стонала, проклятие медленно разъедало её изнутри. Аура вокруг ребёнка мерцала тускло, как огонёк, который готов был погаснуть. — Это неестественно, — прошептал Элайджа. — Проклятие замаскировано под естественную магическую дисфункцию. И оно… древнее. Его сделала ведьма с глубоким знанием гибридной природы. — И кто же это мог быть? — зло прошипел Клаус, вены вздулись на шее. — Кто из ведьм в Новом Орлеане осмелился бы встать против меня? — Или кто был с ней в сговоре, — добавил Кол. — Уверен, эта ведьма не действовала одна. Это что-то личное. Элайджа вдруг прищурился. Он смотрел на один из артефактов у кровати — засохший корень. Его магия была знакомой. — Эта метка… Я её видел. У ведьмы, работавшей на… — …Кэролайн, — Клаус произнёс это, как удар молнии. Тишина в комнате загустела. Кол повернулся, взгляд стал острым, как лезвие. — Ты уверен? — Абсолютно. Эта ведьма когда-то пыталась получить расположение Кэролайн, но после — исчезла. Видимо, она не исчезла, а спряталась, чтобы потом выполнить то, что ей было приказано. — Значит, Кэролайн всё это время знала… — прошептала Стайлз, чувствуя, как её предали. — Она знала, что я беременна, и хотела… — Уничтожить тебя. — Клаус произнёс это безэмоционально, но ярость бурлила в нём, как пламя в вулкане. — Из-за ревности. Из-за того, что я выбрал тебя. Что мы выбрали тебя. Кол резко повернулся. — Значит, она в Мистик Фоллс. Прячется, строит интриги, играет в невинную. — Не долго, — холодно ответил Клаус. — Я закончу это. Лично. Позже, в подземной части особняка. Клаус, Кол и Элайджа окружили ведьму, которую удалось схватить по следу магии. Она дрожала, закованная в цепи, покрытые рунами. — Кто заказал проклятие? — голос Элайджи был спокоен, но смертельно опасен. — Я… Я… — ведьма заплакала. — Это была Кэролайн. Она… она заплатила, чтобы навредить ей, но не убить! Она сказала только ослабить! — Ты солгала не тому человеку, — Клаус схватил её за горло, — и заплатила чужой кровью. Он отпустил её и обернулся к братьям. — Теперь мы знаем всё. Теперь всё официально. Стайлз, услышав об этом, затаила дыхание. Её сердце разрывалось. — Она была моей подругой… — Нет, — жёстко сказал Элайджа. — Она была твоим врагом, маскирующимся под подругу. И пока они готовились к следующему шагу — разоблачению, мести и защите ребёнка, Кэролайн в это время смотрела в зеркало, приводя себя в порядок. Она не знала, что её план уже раскрыт. И что охота началась. Только теперь она — добыча. Особняк Майколсонов. Поздний вечер. Клаус сидел в кресле у камина, в его глазах пылала хищная решимость. Кол лениво крутил кинжал в руках, Элайджа стоял у окна, погружённый в напряжённое молчание. Стайлз лежала на диване, укутавшись в плед, её ладонь покоилась на слегка округлившемся животе. — Мы не можем просто так оставить это, — сказал Элайджа, нарушив тишину. — Она хотела убить Стайлз и ребёнка. За это она должна ответить. — Она ответит, брат, — Клаус встал и поправил манжеты. — Но не грубой силой. Мы сделаем это… красиво. Кол скривился. — «Красиво» — это не совсем мой стиль. — Она хотела разрушить нашу семью, — продолжал Клаус, подходя к Стайлз и опускаясь рядом с ней. — А значит, я разрушу её иллюзию. Разобью то, чего она добивалась, прямо у неё на глазах. Стайлз прищурилась. — Ты хочешь, чтобы она поверила… что у неё получилось? Клаус кивнул с ухмылкой. — Я приду к ней. Один. Покажу, что сломлен. Скажу, что ты ушла, что я разочаровался, что я выбрал её. Дам ей почувствовать победу. И в момент, когда она раскроется, когда поверит, что всё получила… ты появишься. Кол усмехнулся. — Театрально. В духе Майколсонов. — Когда правда раскроется, она будет унижена, растоптана, и поймёт, что никогда не была моей выбором, — голос Клауса был твёрд. — И это будет конец. Элайджа слегка улыбнулся. — Только сделай это быстро. Я не хочу, чтобы Стайлз видела, как ты играешь в чувства с другой женщиной. Даже если ради мести. Клаус кивнул. — Это будет не долго. Он подошёл к Стайлз и взял её за руку. — Ты мне доверяешь? — Всегда, — прошептала она, — но только вернись быстро. И будь осторожен. Она может быть опасной в своих иллюзиях. Клаус кивнул, затем повернулся к двери. — Пусть она поверит, что победила. Последний ход — за нами. Хочешь сцену самой встречи Клауса и Кэролайн, где он изображает, что сломлен и выбирает её? Дом Кэролайн. Ночь. Кэролайн открыла дверь, едва услышав стук. На пороге стоял Клаус — в тени, слегка растрёпанный, с потускневшим взглядом. В его глазах читалась боль, отчаяние и… нужда. — Клаус?.. — Кэролайн моргнула, делая шаг назад. — Что ты здесь делаешь? Он молчал, будто не знал, как начать, потом тяжело вздохнул и шагнул внутрь. — Я… не знал, куда ещё идти, — его голос был хриплым, чуть надломленным. — Всё разрушено. Я разрушил. Она… Стайлз ушла. Кэролайн застыла. Губы дёрнулись в сдержанной ухмылке. — Ушла? С чего бы вдруг? Клаус опустил взгляд, как будто с трудом говорил вслух. — Я думал, что это… настоящее. Но всё оказалось ложью. Беременность, чувства — игра. Она солгала. И не от меня этот ребёнок. Она скрывала это. Мы… мы все ошибались. Кэролайн сделала шаг ближе, будто не веря своему счастью. — Я тебе говорила. Она была не той, кем казалась. — Да… — тихо сказал он. — А ты всегда была рядом. Верная. Настоящая. Она приблизилась вплотную, глядя ему в глаза. — Ты хочешь остаться? — Я не хочу быть один, — произнёс он чуть громче, и по лицу пробежала тень боли. — И если ты всё ещё… Он не успел договорить — Кэролайн уже прижалась губами к его губам, уверенно и требовательно. Он ответил, чуть колеблясь. Руки коснулись её талии, но глаза оставались закрытыми — будто он был в другом месте. Не с ней. Тем временем, в тени напротив дома… Стайлз стояла, укутанная в чёрный плащ, наблюдая за происходящим. Элайджа стоял рядом, его рука легла ей на плечо. — Ты уверена, что выдержишь это? — Она должна поверить. «Иначе не выйдет», —прошептала Стайлз, сжав зубы. — Пусть думает, что победила. Их взгляды снова устремились к окну, за которым Кэролайн уже чувствовала вкус своей «победы». Но настоящая игра только начиналась. Особняк Майколсонов. Прошло два дня. Кэролайн вошла в парадную дверь, уверенная, спокойная, с лёгкой полуулыбкой на лице. Она выглядела так, словно выиграла войну. В доме было тихо. Слишком тихо. — Клаус? — позвала она, проходя по коридору. — Я принесла тебе кое-что… Французское вино. Помнишь, ты говорил, что тоскуешь по нему? Её шаги эхом отдавались в каменных стенах. На мгновение показалось, что дом пуст. Но затем она услышала голос — за дверью гостиной. — ...ты уверен, что она поверила? Кэролайн замерла. Голос был Элайджи. — Полностью, — ответил Клаус. — Она думает, что победила. Думает, что я выбрал её. — И она даже не догадывается, что мы знали о её нападении на Стайлз. — Это уже был голос Кола, ехидный и холодный. — Какая же глупая. Кэролайн вжалась в стену. Её дыхание участилось. В глазах промелькнул страх. — Осталось только одно, — спокойно сказал Элайджа. — Показать ей, каково это — потерять всё в тот самый момент, когда она уверена, что обрела всё. И тут — дверь резко распахнулась. Клаус стоял в проёме, его губы были искривлены в хищной, ледяной улыбке. — О, Кэролайн… — сказал он. — Какой приятный сюрприз. Ты пришла как раз вовремя. Сцену начали без тебя, но твой выход ещё впереди. Сзади показалась Стайлз — спокойная, уверенная, красивая. Её глаза встретились с глазами Кэролайн — полные силы, победы и боли. — Ты хотела забрать у меня всё, — сказала она холодно. — Но теперь будешь смотреть, как всё, что ты строила, рушится. Камень за камнем. Кэролайн медленно отступила назад. — Это ловушка… — Нет, Кэролайн, — перебил её Элайджа. — Это расплата. Свет погас. И всё началось. Подвал особняка Майколсонов. Поздняя ночь. Кэролайн сидела в круге из соли и вербены. Окровавленная, запыхавшаяся, но всё ещё держащаяся гордо. В её глазах — страх и ненависть. Перед ней — Клаус, Элайджа, Кол… и Стайлз. Спокойная, но глаза её горели холодным пламенем. — Ты серьёзно думала, что сможешь уничтожить меня и остаться безнаказанной? — голос Стайлз звучал ровно, без истерики. Это была сила, уверенность и покой, который приходит перед бурей. — Я… я просто защищала Клауса от тебя, — процедила Кэролайн, не сводя взгляда с гибрида. — Она манипулирует вами, вы же слепые! Клаус медленно подошёл к кругу, его лицо стало абсолютно бесстрастным. — Если бы ты просто ревновала — я бы понял. Если бы ты призналась — возможно, даже простил. Но ты пыталась убить её. Мать моего ребёнка. Кэролайн побледнела. — Это невозможно… Это ложь… — Это чудо, — прошептал Элайджа, вставая за плечом брата. — А ты пыталась его уничтожить. Кол усмехнулся, присев на край стола: — Мы же дали тебе шанс. И ты выбрала яд. Теперь не жалуйся, что сама от него задыхаешься. Кэролайн попыталась вскочить, но соль и вербена жгли. — Вы с ума сошли! Она вас уничтожит! Она не человек, она… — Она — наша. — Голос Стайлз звучал уже не как у жертвы, а как у королевы. — И в отличие от тебя, я не прячусь за масками и манипуляциями. Она подошла к самому краю круга, наклонилась и тихо добавила: — А ещё я выношу ребёнка, которого ты пыталась убить. Думаешь, мы оставим тебя в живых? Кэролайн дрожала, взгляд метался по лицам, и вдруг… Она рухнула на колени. — Прошу… Я не хотела… Я просто… Я любила его… Молчание. Никто не ответил. Клаус отвёл взгляд и повернулся к Элайдже. — Отправь её подальше. Туда, где она больше не сможет навредить. Пусть живёт… с этим. С тем, что всё потеряла. Кол провёл рукой, активируя древнее заклинание. Кэролайн закричала — и исчезла в ярком всполохе магии. Осталась тишина. Стайлз глубоко вздохнула. — Теперь всё действительно начинается. Элайджа мягко взял её за руку. Клаус подошёл с другой стороны и обнял её осторожно, словно она была всем, что у него есть. И впервые за долгое время в доме Майколсонов воцарился настоящий, хрупкий, но реальный мир. Прошёл месяц после изгнания Кэролайн. Всё казалось спокойным, но… не для Стайлз. Она стояла одна на балконе особняка, её руки сжимали перила, лицо было бледным. Под пальцами дрожали вены. Что-то происходило с её телом. Что-то… неестественное. — Всё хорошо… просто гормоны… — шептала она себе, но знала — это ложь. Магия внутри неё не утихала. Наоборот — становилась сильнее. Дикая, необузданная. И с каждым днём она чувствовала: ребёнок — не обычный. Внезапно за её спиной появился Кол. — Ты выглядишь как призрак, милая. Не хочешь немного крови? Ну, или хотя бы шоколада? Стайлз обернулась — в глазах был страх. — Кол… что, если с ребёнком что-то не так? Он нахмурился, моментально посерьёзнев. — Что ты имеешь в виду? — Я… я чувствую магию. Слишком сильную. И не только от Клауса. Это… что-то древнее. Как будто ребёнок… не просто гибрид. Как будто он… проклят. Кол резко подошёл ближе. — Ты должна была сказать нам раньше! — Я не хотела пугать Клауса. Или Элайджу. Они так счастливы… А я боюсь. Очень. Я вижу сны. Кровь. Огонь. Их смерть. Моими руками… В этот момент Элайджа появляется в дверях. Услышал. Всё. Он подходит, берёт её руки. — Мы с этим справимся. Вместе. — Нет… — она отступает. — Что, если я вас уничтожу? Что, если это — цена за всё? За нашу любовь? Я не хочу быть причиной вашей смерти. Клаус вбегает, как будто почувствовал её страх. Его глаза — пылают решимостью. — Никто не заберёт тебя у нас. Ни магия. Ни проклятие. Ни судьба. Даже если этот ребёнок — дитя тьмы, мы сделаем его светом. Ты не одна, Стайлз. Никогда. Она бросается в его объятия, но в это же мгновение происходит вспышка — яркая, с грохотом. Волна энергии пронзает комнату. Все отшатнулись. Стайлз — в ужасе. — Он… он чувствует мой страх… Ребёнок. Уже силён. Уже реагирует. И это только начало. Айша обводит взглядом круг, тяжело дыша. Магия в воздухе будто замирает, ощущая грядущее. Стайлз стоит в центре, её кожа покрыта испариной, а глаза полны решимости — она знает, что то, что произойдёт сейчас, изменит её навсегда. — Мы не будем выпускать силу, — говорит Айша. — Мы запечатаем её внутри тебя. Станешь сосудом, но грани между тобой и ею будут размыты. Это — не просто дар. Это — проклятие и благословение одновременно. Клаус делает шаг вперёд, глядя на Айшу с недоверием: — Это не навредит ей? — Нет, если она выдержит. Но если трещина появится в её воле — сила вырвется, и тогда её уже ничто не остановит, — спокойно отвечает ведьма. Элайджа молчит, но в его взгляде — буря. Он не хочет, чтобы она страдала. Но понимает: другого пути нет. Стайлз кивает, и ритуал начинается. Айша шепчет заклинание. Символы на полу вспыхивают голубым светом. Из глубин земли поднимается древняя энергия, окутывая Стайлз. С каждой строчкой её тело охватывает сияние — сначала слабое, потом невыносимо яркое. Стайлз кричит. Сила, которую раньше она чувствовала лишь краем сознания, теперь врывается внутрь с мощью прилива. Её разум сотрясают видения — войны, огонь, разрушение и возрождение. Это не просто магия. Это древняя суть, живущая веками и ждущая носителя. Айша возносит руки, выкрикивая последнюю фразу: — Запечатайся в плоти её! Останься в крови её! Обрети дом в её сердце, пока не будет нарушен круг! Свет гаснет. Круг рушится. Стайлз падает на колени, тяжело дыша. Клаус подхватывает её. Она открывает глаза — теперь в них вспыхивают искры древней силы, но они вновь стихают. Магия больше не вырывается наружу. Она запечатана. Но всё ещё внутри. Айша подходит ближе, кладёт руку на плечо Клауса. — Теперь она — не просто человек. Она — сосуд. Сила не покинет её, пока она жива. Берегите её. Если она умрёт... весь мир дрогнет. Кол, стоящий в тени, впервые не усмехается. Его взгляд серьёзен. Стайлз прижимается к Клаусу, чувствуя, как внутри неё затихает буря. Но она знает — это только начало. В ту ночь, когда луна была полной и багровой, как будто сама природа чувствовала приближение чуда, Стайлз лежала в комнате, окружённая чарами защиты, а Клаус и Элайджа были рядом, не отходя ни на шаг. Айша, с серьёзным и сосредоточенным лицом, вела процесс родов, окружённая светом свечей и магическими символами. — Её тело ослаблено… Магия внутри борется, чтобы не прорваться, — прошептала Айша, промокая лоб Стайлз. — Она справится, — твёрдо сказал Клаус, сжимая руку Стайлз. — Моя девочка — сильнее любой силы, что когда-либо существовала. Стайлз закричала, слёзы катились по её щекам, но в этих слезах не было страха — только решимость. Магия в комнате дрожала, будто сама стихия подчинялась её боли и силе. Через мгновение — крик. Первый, чистый, пронзительный и… живой. Крик новой жизни. Айша подняла на руки новорождённую девочку — крошечную, но в её глазах уже таилась какая-то древняя глубина, словно она уже знала, кем должна стать. — Это она, — прошептала ведьма. — Рождённая из силы, любви и жертвы. Ребёнок, который изменит ход истории. Клаус опустился рядом с измождённой, но сияющей Стайлз, обняв её и новорождённую. — Хоуп, — сказал он с дрожью в голосе. — Мы назовём её Хоуп. Потому что именно она — наша надежда. Элайджа, стоящий чуть в стороне, опустил голову, чтобы скрыть эмоции. Его брат, которого он знал жестоким и холодным, теперь держал на руках ребёнка с такой нежностью, что в комнате стало трудно дышать от переполняющих чувств. Стайлз взглянула на Клауса, на Элайджу, потом на свою дочь, и, несмотря на усталость, на её губах появилась улыбка. — Хоуп. Наша Хоуп. Наш свет в этой тьме. Прошёл всего месяц после рождения Хоуп, но с каждым днём напряжение вокруг усиливалось. Стайлз чувствовала это — как дрожь под кожей, как шёпот тени в углу комнаты. Айша предупреждала: силы, заинтересованные в ребёнке, уже начали двигаться. И одна из них — Кэтрин Пирс. Она затаилась, затаив обиду, жажду власти и мести. Кэтрин никогда не прощала унижения. А то, что Элайджа снова выбрал не её, и то, что Стайлз теперь стала центром новой силы… это ранило её эго сильнее, чем кто-либо мог себе представить. — Если я не могу разрушить их сердца, я заберу то, что они любят больше всего, — прошептала Кэтрин в тени древнего склепа, глядя на кровавый кристалл, сияющий предвестием ритуала. В это же время в особняке в Новом Орлеане Клаус держал Хоуп на руках, пока Элайджа и Стайлз обсуждали тревожные вести. В комнату с тихим стуком вошла Ребекка. — У вас проблемы, значит? — её голос всё ещё носил нотку легкой иронии, но в глазах было беспокойство. — Сестра, — Клаус поднял глаза, слегка удивлённый, но и явно рад видеть её. — Мы давно не получали от тебя вестей. — Потому что мне надоело, как ты всех отталкиваешь, — резко ответила она, — но когда я узнала, что у тебя теперь есть дочь, и кто её мать... я не могла остаться в стороне. Ребекка подошла к Стайлз, посмотрела ей прямо в глаза. — Она особенная. Я это чувствую. И если кто-то попытается причинить ей вред, он сначала пройдёт через меня. Стайлз впервые почувствовала, что Ребекка не враг. Кэтрин начала собирать союзников — ведьм, старых врагов Майколсонов, и особенно тех, кто ненавидел Клауса. Она знала, что в одиночку не справится. Но у неё был план: не убить Хоуп, а использовать её силу, чтобы стать не просто неуязвимой — а бессмертной на новом уровне. Сила в крови Хоуп могла открыть врата к древней магии, которой не касался никто из живых. Ночью, когда весь особняк затих, и даже магия защитных кругов слегка угасла от усталости ритуала Айши, тень скользнула по стене. Это была не просто угроза — это была ловушка, искусно подготовленная Кэтрин. Но она не знала, что Ребекка давно чувствует её присутствие. Когда Кэтрин приблизилась к комнате Хоуп — в темноте вспыхнули руны, и Ребекка вышла из тени: — Я знала, что ты попытаешься. И ты не пройдёшь. Кэтрин усмехнулась: — Ну что ж, посмотрим, кто из нас выживет в этот раз. Прошёл месяц после рождения Хоуп. Семья Майколсонов продолжала жить своей обычной, но всё более напряжённой жизнью. Клаус был полон решимости защитить свою дочь от любых угроз, и с каждым днём Стайлз становилась всё более уверенной в своей новой роли матери. Элайджа также поддерживал её, показывая свою привязанность и заботу о семье. Но всё это омрачалось тенью из прошлого — Кэтрин Пирс. Она давно не оставляла попыток вернуть контроль над своей жизнью и наказать Майколсонов за их предательства. Ребекка, хотя и была частью их семьи, не всегда была на стороне брата, и у неё были свои счёты с Кэтрин. Кэтрин, понимая, что её попытки манипулировать ситуацией в прошлом потерпели неудачу, решила действовать по-другому. Она знала, что Хоуп — это не просто ребёнок, это наследница крови Майколсонов, обладающая силой, которая может изменить всю расстановку сил в вампирском мире. «Если я не могу сломить Клауса, я заберу то, что ему дорого», — решила Кэтрин. Она начала собирать сторонников среди тех, кто ненавидел Майколсонов. Отголоски её действий доходили до самых дальних уголков Нового Орлеана. Сила вампиров была важным элементом её плана: ей нужно было сделать так, чтобы Хоуп стала её, а не Клауса. Тем временем, в особняке, Стайлз почувствовала, что что-то не так. Клаус, её любимый, был полон уверенности в своей способности защитить свою семью. Но как только она взглянула на его лицо, она поняла, что что-то тревожит его. — Что происходит? — спросила она, поднимаясь с места. Клаус взглянул на неё, его глаза были полны решимости и заботы. — Это Кэтрин. Она не оставит нас в покое. Она может попытаться забрать Хоуп. — Но она ведь не знает, что Хоуп — не просто обычный ребёнок, — сказала Стайлз. — Она знает, что в её крови есть сила. — И эта сила для Кэтрин — угроза. Мы должны быть готовы к любой атаке. Элайджа, стоявший рядом, добавил: — Она использует Хоуп как рычаг. И если она добьётся своей цели, всё, что мы построили, рухнет. Ночью, когда особняк затихал, а Хоуп, убаюканная, спала в своей комнате, Кэтрин решилась на последний шаг. Она пришла в дом Майколсонов, пройдя мимо стражей, как тень. Её шаги были лёгкими и тихими, но полны уверенности. Кэтрин подошла к комнате, где находился Хоуп. Она собиралась ворваться в неё, забрать ребёнка, но вдруг остановилась. В тени стояла Ребекка, наблюдая за её каждым движением. — Ты снова решила сыграть со мной в свою игру, Кэтрин? — спросила Ребекка с ледяным спокойствием. Кэтрин вздрогнула, но тут же выпрямилась, возвращая себе уверенность. — Я просто хочу, чтобы эта девочка была моей, Ребекка. Ты знаешь, как я могу быть полезной для всех нас. — Ты не возьмёшь её. Если ты даже подумаешь об этом, тебе придётся отвечать за свои действия, — холодно сказала Ребекка. Она подошла ближе, её взгляд был полон решимости. — Я не боюсь твоих угроз, Ребекка. Ты — как и все они — рано или поздно поймёшь, что я права, и что сила Хоуп — это то, что нам всем нужно, — ответила Кэтрин, не скрывая своей дерзости. Но Ребекка была не так проста. Она пошла в атаку, используя свою вампирскую силу, чтобы блокировать Кэтрин, не давая ей возможности действовать. — Ты не заберёшь её, — повторила Ребекка, и её глаза стали ярко красными. — Никогда. Клаус и Элайджа ворвались в комнату, услышав шум, и, увидев, как Ребекка и Кэтрин сталкиваются, их глаза наполнились яростью. — Кэтрин, ты сама не понимаешь, что делаешь? — с угрожающим тоном спросил Клаус, его глаза были полны гнева. — Я просто забираю то, что принадлежит мне, — ответила Кэтрин, её лицо было полным жестокости и решимости. Но Ребекка не отпустила её. Её глаза были наполнены не только гневом, но и решимостью защищать свою семью, несмотря на все разногласия с братом. В этот момент она была готова сделать всё, чтобы Кэтрин не добралась до Хоуп. — Ты не возьмёшь её, Кэтрин, — произнесла Ребекка, и её слова были как приговор. Семья Майколсонов была готова к любой угрозе, и теперь они знали, что Кэтрин не остановится ни перед чем, чтобы разрушить их мир. Но она не учла одного — их сплочённость, их силу и решимость защищать то, что им дорого. Как бы Кэтрин ни пыталась, ей не удастся забрать Хоуп. Семья Майколсонов защищала свою кровь, свою любовь и своё будущее. Стайлз сидела за массивным деревянным столом, перебирая конверты цвета слоновой кости. Каждое приглашение было написано от руки — с теплотой и уважением к тем, кто когда-то был её прошлым. Даже если сейчас между ними — пропасть. — Ты уверена? — тихо спросил Элайджа, подойдя сзади и положив руки на её плечи. — Они причинили тебе боль. — Я уверена, — ответила она, подняв глаза. — Это не про них. Это про меня. Я хочу, чтобы они знали: я не злюсь. Я счастлива. И пусть знают, с кем я стала. Скотт, Лидия, Малия, Лиам… и, конечно, Дерек. Каждому она написала личное сообщение: «Прошло много времени, но я всё ещё помню, каково это — быть частью стаи. Возможно, вы забыли обо мне, или не простили. Но я хочу пригласить вас на самый важный день моей жизни. И, если придёте — знайте: вы всё ещё часть моего пути.» — С. Конверты разлетелись по адресам. Она не знала, кто откликнется. Но сердце верило — кто-то придёт. В день прибытия гостей огромный зал особняка Майколсонов был украшен белыми и бордовыми цветами. Повсюду мерцали свечи. И вдруг — запах волков. Стайлз вышла на улицу и замерла. Первым она увидела его. Дерек. Чуть суровее, чуть старше, но в глазах — всё тот же взгляд. Рядом стоял Скотт с Мэйсоном, Лидия в изумрудном платье, Малия и Лиам — сдержанны, но пришли. Стайлз подошла. Несколько мгновений молчания — и Дерек сделал шаг вперёд. — Ты изменилась, — произнёс он. — Но я рад, что ты счастлива. — Спасибо, — сказала она, и впервые за долгое время почувствовала, как отпускает всё, что давило на плечи годами. — Он хорошо к тебе относится? — спросил Скотт. — Они оба. Ты бы удивился, — усмехнулась она. Лидия кивнула, коснувшись её руки. — Ты — настоящая королева, Стайлз. И если кто-то это заслужил, то только ты. Братья Майколсонов наблюдали из окна, как стая из прошлого Стайлз наконец-то входит в её настоящее. Клаус, чуть усмехнувшись, обернулся к брату: — Ну что ж… теперь и волки здесь. Семья в сборе? Элайджа, поправляя манжет, кивнул: — Почти. Осталась только невеста. Стайлз уже почти поверила, что всё позади. Что ни Кэтрин, ни Кэролайн, ни чёрствое прошлое не нарушат её новую жизнь. Но в этот вечер в Мистик Фоллс снова напомнили о себе Дэймон и Стефан Сальваторе. Они прибыли без приглашения. И точно не с поздравлениями. — Ну что, брат, — Дэймон, опершись на колонну особняка Майколсонов, лениво осмотрел украшения. — Кто бы мог подумать. Наша милая, странная Стайлз выходит замуж. За двух Майколсонов сразу. Стефан хмыкнул: — Она всегда была… интересной. Но я не думал, что она настолько глупа. Они даже не пытались скрыть презрение. Для них Стайлз была не более чем объектом желания. Потенциальной игрушкой, которая вдруг оказалась в центре силы, недоступной им. — Думаешь, Клаус всё ещё тот щенок, каким был в 20-х? — язвительно бросил Дэймон. — Я бы с радостью показал ему, как быстро можно потерять всё. Особенно если тронул то, что нам приглянулось. Стефан помолчал. В отличие от брата, он не горел местью, но и прощать не собирался: — Она могла выбрать кого угодно. Но выбрала семью, которая разрушает всё, к чему прикасается. Когда Клаус узнал, что братья Сальваторе в городе, его челюсть напряглась, а голос стал стальным: — Им тут не место. — Они думают, что я их предала, — сказала Стайлз, стоя рядом. — Но я никому ничего не обещала. Мы никогда не были друзьями. Это они построили в голове свою фантазию. Элайджа внимательно посмотрел на неё: — Ты не обязана никому оправдываться, но их месть может быть опасной. Особенно если они решат нанести удар по самому уязвимому месту. Клаус сжал кулаки. — Пусть попробуют. В ту же ночь братья Сальваторе отправились в один из магических кругов, надеясь заключить сделку с ведьмой — чтобы ослабить Клауса. Они не знали, что ведьма уже была под защитой Ребекки, и её предупреждение прозвучало как грозовой раскат: — Если вы тронете хоть волос с головы Стайлз… неважно, что она человек. Теперь она — часть нашей семьи. Угроза нависла. Но с ней пришло и новое осознание: ничто не бывает спокойным в жизни с Майклсонами. Но именно за это Стайлз и любила их. Потому что с ними — она была сильнее. Они ждали подходящего момента. И он настал. Сальваторе не собирались размахивать клыками на глазах у всех. Их месть должна была быть тонкой. Жестокой. И — окончательной. — Мы ударим не по ней, — сказал Дэймон, прогуливаясь по заброшенной церкви. — А по тому, что она любит. Пусть это будет ребенок. Или брат. Или их драгоценный клан. — Думаешь, она не почувствует? — Стефан скривился. — Это уже не просто Стайлз из Бейкон Хиллз. Это мать. Женщина Майколсонов. И не забудь, Клаус — гибрид. Дэймон усмехнулся: — И что? У каждого даже бессмертного есть слабость. У них — гордость. Мы её растопчем. Первым исчез Кол. Он должен был вернуться через пару часов с магической реликвией, но не появился ни к закату, ни к рассвету. Вместо него в двери особняка бросили окровавленное ожерелье — его. Стайлз схватилась за сердце. У неё даже не было слез — только боль. Клаус, почувствовав её панику, метнулся к двери, а Элайджа уже просматривал каждую улицу Мистик Фоллс. Их глаза наполнились кровью. Они знали, чьих рук это дело. Стефан стоял на крыше здания, держа в руке ведьмовской артефакт. — Он ещё жив, — сказал он, глядя на закат. — Пока. Но если они не прекратят эту сказку с семейной идиллией… он станет первым из павших. — Мы не убьём его, — добавил Дэймон, появившись из тени. — Мы заставим их выбрать, кого они потеряют. Кол или их долбаную свадьбу. — Или ребёнка, — прошептал Стефан с мрачным блеском в глазах. Но Майклсоны не были безоружны. Клаус, узнав о местонахождении Кола через одну из ведьм Ребекки, сорвался, как буря. Элайджа, облачённый в костюм и мрачное спокойствие, вошёл в логово Сальваторе, как смерть. — Вы забыли, кто мы, — сказал Элайджа, прежде чем взмахнуть рукой и сбросить Стефана с лестницы. — Мы — не просто вампиры. Мы Майклсоны. И вы тронули семью. Кровь, разруха и разбитые стены — всё, что осталось от логова Сальваторе. Кола спасли, едва живого, но он улыбался, когда увидел Стайлз. — Они думали, я сломаюсь, — прохрипел он. — Но ради тебя я бы сдох. Свадьба всё ещё впереди. Но теперь Стайлз знает — война за любовь не окончена. Даже если за ней стоит вся тьма Мистик Фоллс. Свадьба приближалась. Особняк Майколсонов был наполнен светом свечей, тонкими тканями и ароматами цветов. Стайлз мерила платье, а Ребекка поправляла ей вуаль. Всё казалось идеальным — на первый взгляд. Но в тенях Мистик Фоллс затаилась новая угроза. Угроза, которая носила знакомое лицо. Кто-то начал распространять слухи. Письма, адресованные ведьмам, охотникам и даже врагам Майколсонов, в которых говорилось, что Стайлз — не простая смертная, а носитель древнего проклятия. Проклятие, способное уничтожить всех вампиров, если её кровь попадёт в ритуал, известный только ведьмам старой школы. Стайлз не знала об этом. Но её кровь уже начала менять природу — Хоуп, девочка, что развивалась внутри неё, была не только ребёнком гибрида. Она была уникальной. И кто-то знал об этом. Одна из ведьм из клана Нового Орлеана подошла к Элайдже: — Вы не замечаете, что происходит? Её сила нестабильна. Мы чувствуем, как пространство дрожит, когда она рядом. Клаус оттолкнул ведьму: — Ты не понимаешь. Это не угроза. Это — чудо. — Или проклятие, — прошептала она. — И когда проклятие раскрывается… кто-то всегда умирает. На следующий день в дом Майколсонов пришёл свёрток. Без подписи. Внутри — древняя ведьмовская рукопись, в которой чёрным по белому говорилось: "Ребёнок, рождённый от крови гибрида и смертной, — врата в конец клана бессмертных." Клаус смотрел на эти слова, не мигая. Элайджа был мрачнее, чем когда-либо. Стайлз... почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Вы думаете, это... правда? — спросила она. — Мы не знаем, — ответил Элайджа. — Но враги хотят, чтобы мы поверили. — А если это не враги? — добавил Клаус. — А кто-то… ближе? Подозрение. Молчание. Отчуждение. Свадьба стала теневой. Все были рядом, но никто не говорил вслух о страхе, что поселился в их сердцах. И только Хоуп, ещё не родившаяся, билась внутри Стайлз, как будто уже знала, что её ждёт. Битва не за трон, не за власть. А за право просто быть. Ночь перед свадебной церемонией. Все спали, и лишь Стайлз стояла на балконе, вглядываясь в ночное небо, ощущая движения ребёнка. Её сердце било тревогу — чувство, будто кто-то наблюдает, будто в этом доме уже не безопасно. И она оказалась права. На следующее утро в особняке собрались все близкие. Клаус и Элайджа обсуждали охрану и ритуал защиты, когда неожиданно вошла Ребекка, бледная и растерянная, держа в руке пергамент. Письмо. Записку с тем же текстом о пророчестве. Только... это письмо не пришло снаружи. — Я нашла это в комнате Стефана Сальваторе, — сказала она. — Но это не его почерк. И, похоже, он стал просто орудием в чьих-то руках. Клаус взял письмо и присмотрелся к печати на краю. Символ. Не ведьмовской клана. Не охотников. А… — Это же… — Элайджа нахмурился. — Это печать семьи Форбс. В особняке воцарилась тишина. — Кэролайн, — произнёс Клаус холодно. Он сразу исчез, а через несколько минут вернулся с ней, силой притащив её в главный зал. Стайлз стояла в углу, сердце замирало, не веря, что её бывшая подруга могла так поступить. — Ты хотела разрушить мою семью? — прорычал Клаус. — Ты отправила эти письма? Кэролайн, скрестив руки, старалась выглядеть невозмутимо, но в голосе дрожало раздражение: — Я хотела тебе напомнить, что не всё в этом мире прощается. Ты думал, можно просто так заменить всех нас… на неё? Элайджа встал между ними: — Ты поставила под угрозу ребёнка. Невинную девочку. Ты осознаёшь, что сделала? — Она отняла вас у всех! — закричала Кэролайн, впервые теряя самообладание. — Ты, Элайджа, должен был быть с Кэтрин, ты — с кем угодно, но не с ней! А теперь… теперь ещё и ребёнок! Стайлз шагнула вперёд. Глаза её блестели от слёз, но голос был твёрдым: — Я не просила вас любить меня. Я просто любила их. И то, что ты решила уничтожить это — твоё окончательное решение. Клаус смотрел на Кэролайн с такой смесью боли и ярости, что та наконец отвернулась, опустив взгляд. — Я… хотела, чтобы ты страдал. Он подошёл вплотную, прошептав: — Ты добилась этого. Но ты больше никогда не получишь доступ ко мне… или к ней. Ребекка выдворила Кэролайн из особняка. Стайлз была в безопасности… на этот раз. Но предательство оставило шрам — не на теле, а в душе. И на пороге свадьбы им всем пришлось снова учиться доверять друг другу. Свет утреннего солнца скользил по витражным окнам особняка Майколсонов, отбрасывая на пол причудливые узоры. Весь зал был украшен белыми цветами, тонким золотом и свечами, их свет как бы подчеркивал атмосферу торжественности и глубокой интимности. В воздухе витал запах лилий и роз. Все было идеально. Но в этом идеальном моменте было одно, что делало его особенным — настоящая любовь, что объединяла их все. Стайлз стояла в центре зала, в платье, которое идеально сидело на её фигуре, её глаза сверкали счастьем, но также и тревогой — ведь эта свадьба означала начало новой главы, не только для неё, но и для Элайджа и Клауса. Клаус подошёл к ней первым, его взгляд был сосредоточенным и полным любви. Его руки осторожно коснулись её, будто боясь нарушить этот момент. — Ты великолепна, — прошептал он, взгляд его был тёплым, но в нем проскальзывала тяжесть прошлого. — Мы справимся, Стайлз. Вместе. Элайджа подошёл чуть позже, и хотя его лицо всегда было спокойным, в глазах горела искренняя нежность. — Всё, что я могу тебе дать, это мой мир, — сказал он, опуская взгляд на её руку. — И я буду охранять твое счастье. Стайлз, чувствуя тяжесть решений, прошептала: — Я не могу представить свою жизнь без вас. Моменты, когда сердца бьются в унисон, как это случилось в тот день, когда она выбирала их обоих, не были простыми. Но именно они дали ей силы стать сильнее, обрести веру в будущее, даже когда кажется, что всё рушится. Слово за словом, они обменялись клятвами. Всё было искренне, всё было правдой. Никакие тени прошлого не могли затмить эту великую любовь, которая зародилась между ними. И когда кольца были надели друг другу, и поцелуй стал символом обещаний и вечности, весь зал разразился аплодисментами. Мир был полон боли и страха, но в этот момент он стал идеальным — хотя бы для них. С того дня Стайлз больше не беспокоилась о том, что ждёт её впереди. Будущее казалось непредсказуемым, но с ними, с Клаусом и Элайджа, она знала одно — она нашла свой дом, своё место и свою семью. И всё, что осталось, это прожить этот путь, полным сердцем, полным любви и надежды. Надежды на лучшее. Конец. ЭПИЛОГ Прошёл год. Год, который стал для Стайлз самым значимым в её жизни. Многое изменилось, но одно оставалось неизменным — её любовь к Клаусу и Элайдже. Эти два человека стали её опорой и смыслом жизни. Вместе они создали новый мир, мир, где не было места прошлым страхам и сомнениям. Теперь они строили будущее, которое они сами выбирали. Семья Майколсонов всё чаще собиралась вместе, и каждый раз это было не просто праздничное событие, а настоящий момент единства. Ребекка, несмотря на её прошлые ссоры с братьями, теперь стала частью этого нового начала. Она радовалась за их счастье, хотя всё равно оставалась независимой, как всегда. Кол, несмотря на свою странную любовь к свободе и хаосу, стал настоящим другом для Стайлз. Его отношения с дочерью, Хоуп, были необычайно тёплыми — он стал её наставником, учителем в этом мире, полном магии и тайных знаний. Стайлз, с её маленькой дочкой на руках, часто гуляла по саду, где Клаус и Элайджа заботились о каждом растении, о каждом дереве. Все трое были рядом, как и обещали друг другу. Каждый день был наполнен светом, каждым моментом было важно наслаждаться. Однажды вечером, сидя за столом в их уютном доме, Стайлз встретилась взглядом с Клаусом и Элайджей. Она улыбнулась, её сердце было спокойно, а душа полна благодарности. Мимо их окна проходил закат, и даже в этом моменте она чувствовала — они сделали правильный выбор. Они были вместе. — Мы создали свою семью, — тихо произнесла Стайлз, а её глаза сверкали от счастья. Элайджа наклонился к ней и сказал: — Семья, в которой нет места страху. Только любовь и надежда. Клаус, сидя рядом с ними, взял её за руку, и вся его стойкость, его сила, словно растворялись в этом простом жесте. — Наша история только начинается, Стайлз, — прошептал он. — И я обещаю, что буду рядом, несмотря на все, что нас ждёт. И хотя мир вокруг них был полон испытаний, Стайлз больше не боялась. Она была с теми, кто любил её, и с теми, кто знал цену настоящему счастью. В её сердце было место для надежды, что несмотря на всё, они всегда будут вместе. На фоне заката, среди живых цветов и тёплого вечера, жизнь продолжалась. И Стайлз знала: несмотря на все испытания, её выбор был правильным. В мире, полном тени и света, любовь была тем, что их удерживало, что делало их сильными. И именно это было самым важным. Конец.