Малышка Стайлз

Стайлз долго сидела на краю кровати, не решаясь встать. Ее тело все еще отзывалось эхом ночных касаний, а разум тщетно пытался собрать разбросанные мысли в единое целое. Был ли это всего лишь сон? Или…? Она посмотрела на свои запястья — будто ощущая там следы прикосновений. Мысленно прокрутила в голове все снова — взгляды, шепот, жар… и их руки. Дверь мягко скрипнула. Она резко обернулась. — Доброе утро, — раздался бархатный, почти бесшумный голос Элайджи. Он стоял в дверях, безупречно одетый, как всегда. Только его глаза казались другими. Чуть более темными. Чуть более внимательными. Он оглядел ее взглядом, слишком глубоким, чтобы быть просто приветствием, и задержался на ее лице чуть дольше, чем прилично. — Спала плохо? — тихо спросил он, подходя ближе. Стайлз молчала, не зная, что сказать. Она боялась, что скажет слишком много. Или наоборот — ничего не поймёт. — Я… — она покачала головой. — Мне приснился… странный сон. — Хм. — Его губы изогнулись в еле заметной, задумчивой улыбке. — Интересно. Мне тоже. Прежде чем она успела спросить, что именно ему снилось, за спиной послышались шаги. В дверном проёме возник Клаус. Растрепанный, без рубашки, с полу улыбкой и ленивым взглядом, который, казалось, раздевал ее заново. — Похоже, этой ночью луна была особенно яркой, — пробормотал он, подходя ближе и бросив мимолетный взгляд на брата. — Странные сны у всех. Он остановился рядом с ней, и этот миг повис, натянутый, как струна. Стайлз сглотнула, чувствуя, как их присутствие сжимает воздух вокруг. В обоих было что-то… зловеще-соблазнительное. Как будто они знали. Оба. Каждый деталь. Каждую фантазию. — А может, это не был сон? — мягко произнёс Клаус, приближаясь и касаясь её плеча. Легко. Почти невинно. Стайлз отшатнулась, внезапно почувствовав, как её захлёстывает волна стыда. Теплая, липкая, щекочущая под кожей. — Не начинайте, — прошептала она, вставая. — Это было… Это не должно было… — Что — быть таким реальным? — перебил Элайджа. — Или таким правильным? Она метнулась к окну, надеясь, что утренний свет рассеет этот мираж, но вместо этого в ней росла паника. Она чувствовала, что между ними что-то изменилось. Что границы размылись. И самое пугающее — она не знала, чего хочет теперь. Площадь возле старого здания, где проходила очередная встреча сверхъестественного совета, была залита мягким вечерним светом. В воздухе витал запах цветущих деревьев, но за красивой картинкой чувствовалось что-то тревожное. Керолайн шла рядом с Бонни и Еленой. Они обсуждали очередную выходку Клауса, когда её взгляд случайно зацепился за девушку, стоящую у фонтана. Та была словно не отсюда: длинные тёмные волосы, лёгкая небрежность в осанке и пронзительный, почти хищный взгляд, направленный куда-то вдаль. На ней было что-то простое — светлая рубашка, тёмные джинсы, но она притягивала внимание так, будто каждый шаг и поворот головы был рассчитан. — Кто это? — спросила Керолайн, сжав губы. — Не знаю. Новенькая? — предположила Елена. — Или очередная ведьма, — хмыкнула Бонни, недоверчиво щурясь. Керолайн шагнула вперёд. Она не терпела неизвестности. Особенно если эта неизвестность так вольно стоит в центре событий, словно всегда была частью города. — Привет, — холодно начала она. — Ты кто? Девушка обернулась, её глаза — глубокие, с лёгкой тенью насмешки — скользнули по лицу Керолайн. Потом — на остальных. Ни капли волнения. — Стайлз, — ответила она просто. — Я здесь недавно. Разбираюсь с... семейными вопросами. — Семейные? — Керолайн прищурилась. — Интересно. Мы здесь обычно знаем всех. Особенно... необычных. — Ну, у вас впереди много интересных открытий, — с тёплым, почти вкрадчивым сарказмом сказала Стайлз, и краешек её губ дёрнулся в полуулыбке. — О, уверена, — мило, но натянуто ответила Керолайн. — Главное — чтобы ты понимала, что тут у всех уже заняты свои роли. — Конечно, — Стайлз сделала шаг ближе, почти незаметно. — Только иногда карты перемешиваются, и у игры появляются новые правила. А я люблю играть по-своему. И в этот момент, как по сценарию, из-за угла появился Клаус. Он шел неспешно, и на его лице появилась лёгкая тень — он заметил Стайлз. Их взгляды пересеклись. Ничего не сказано, ни одного слова, но Керолайн всё прочла: ту странную искру узнавания, интерес, напряжение. Он её знал. Или хотел узнать. И ей это совсем не понравилось. Клаус стоял у стены с бокалом бурбона в руке. Погружённый в размышления, он даже не сразу заметил приближение Керолайн. Но когда её каблуки стукнули по каменному полу, он мягко улыбнулся, не поворачиваясь. — Ты зашла только чтобы посмотреть, кого я провожаю взглядом? — его голос был ленивым, почти насмешливым. — А ты провожал? — Керолайн скрестила руки на груди. — Я думала, ты вообще не смотришь на новеньких. Клаус медленно обернулся. Его взгляд был тёплым, но в нём затаилось что-то хищное — как у зверя, который ещё не решил, будет ли играть или нападать. — Стайлз… особенная. Ты это почувствовала. Все почувствовали. — Я почувствовала, что она слишком быстро ведёт себя как дома, — ответила Керолайн, не пряча раздражения. — И что ты смотрел на неё, как будто она... тебе интересна. — Разве ты не говорила, что давно прошли те времена, когда тебя интересовало, кого я выбираю? — Не переигрывай, Клаус. Я просто… наблюдаю. Клаус подошёл ближе. Он смотрел на неё пристально, как будто пытался заглянуть за маску. — Ты ревнуешь. — К чему? К девушке, которую я даже не знаю? — Керолайн в скинула бровь. — Смешно. — Именно поэтому и ревнуешь, — его голос стал тише, опаснее. — Потому что не знаешь, на что она способна. А интуиция шепчет тебе, что всё может измениться. Что появление Стайлз — это не случайность. Керолайн отвернулась, будто хотела скрыть на секунду дрогнувшее выражение лица. — Я просто не люблю сюрпризы, — бросила она. — Тогда тебе придётся к ним привыкнуть. И он ушёл — не оборачиваясь. А в груди Керолайн полыхнуло острое чувство — смесь досады, зависти и чего-то другого. Более тревожного. Более глубокого. Утро в особняке началось тишиной, в которой, казалось, затаилось напряжение. Керолайн сидела на террасе с чашкой кофе и планшетом, но пальцы её застыли над экраном. Она не отрывала взгляда от окна на втором этаже — комнаты, куда накануне вселилась та самая девушка. Стайлз. Загадочная, немного дерзкая, с тем особенным взглядом, который слишком многое себе позволял. И главное — слишком быстро оказался в центре внимания двух братьев Майклсонов. Керолайн чувствовала это всей кожей. Интуиция вопила: опасно. А сердце — бурлило от глухой ревности, которую она прятала за идеальной укладкой и ровным голосом. Позже, в городе, она сидела в кафе напротив Энзо, поигрывая соломинкой в коктейле. — Ты хочешь, чтобы я её выследил? — переспросил он с легкой усмешкой. — Я не прошу выслеживать. Просто… побудь рядом. Посмотри, с кем она, куда ходит. Что делает, — холодно ответила Керолайн, не поднимая взгляда. — Мне нужно знать, кто она на самом деле. — Я-то думал, ты любишь неожиданности, — Энзо подмигнул, но всё же кивнул. — Ладно. Но только если потом расскажешь, зачем тебе всё это на самом деле. Тем временем Стайлз действительно оказалась в эпицентре интереса. Шёпот по городу рос — кто она? Откуда? Почему Клаус улыбается, когда говорит о ней? Почему Элайджа задерживает взгляд дольше, чем обычно? Керолайн не знала ответов. Но ей это всё категорически не нравилось. Поздний вечер накрыл особняк мягкой темнотой. Стайлз стояла у большого окна в библиотеке, закутавшись в лёгкий шёлковый халат. Мягкий свет лампы отбрасывал на пол длинные тени. Позади раздались шаги — тихие, точные. Она не обернулась. Знала, кто это. — Ты выглядишь… задумчиво, — проговорил Элайджа, появляясь рядом. — Просто вспоминаю сон, — усмехнулась она, не отводя взгляда от темноты за стеклом. — Стоит ли надеяться, что я в нём был? Она повернулась к нему, скользнув взглядом по его идеальной осанке, по тем глазам, в которых всегда пряталась буря под поверхностью спокойствия. — Даже во сне вы ведёте себя безупречно. Это почти скучно. — Значит, мне стоит пересмотреть подход? — Элайджа сделал шаг ближе. Его голос стал ниже. — Ты сбиваешь ритм. Меня редко интригуют. Но ты… — Да? — Стайлз чуть наклонилась к нему, играя. — Ты — как тайна, которую нельзя решить логикой. И это меня пугает. Он сказал это слишком близко. Слишком тихо. Словно признание, сорвавшееся случайно. Стайлз отступила на шаг, но в глазах её зажглось пламя. — Я не опасна, Элайджа. — Ошибаешься, — его голос стал хрипловатым. — Опасна. Потому что не осознаешь, что уже сделала. Он смотрел на неё так, словно хотел проникнуть в самую суть, увидеть, чего она боится. Или кого хочет. Он уже не скрывал это напряжение между ними. Но прежде чем она смогла сказать хоть слово, он исчез — исчез, как и всегда: слишком резко, слишком хладнокровно. Только запах сандала и мяты остался в комнате — след, как послевкусие, от которого трудно избавиться. Стайлз осталась одна, прижимая ладони к груди. Внутри всё дрожало — не от страха, а от чего-то куда более сильного. Опасного. Живого. И в этот момент, за дверью, мягкие каблуки остановились. Керолайн. — Ну здравствуй, — сказала она, открывая дверь, — ты должна быть той самой Стайлз.