Лебеди в клетке

Йесон вёл себя странно. Нет, по правде говоря, он никогда не вёл себя, как нормальный человек. Но даже у такого психа, как он, есть свои пределы. — Чонун-хён? — с беспокойством в голосе обратился Рёук, подойдя ближе и положив ладонь на чужой локоть. — У тебя точно всё хорошо? — А почему ты спрашиваешь? — моргнув, уточнил старший Ким. — Ты уже десять минут пялишься в одну точку на экране смартфона, даже не пытаясь прокрутить страницу, — деликатно сделал замечание младший Ким. — Не бери в голову, — Йесон наконец закрыл страничку и потушил экран, однако смотреть в одну точку не перестал. На этот раз мишенью стала невинная ручка, лежавшая на стопке заметок. — Я же вижу, что ты не в порядке, — настойчиво пояснил Рёук, чуть крепче обхватывая локоть друга. — Не пытайся меня обмануть. — Это тебя не касается, — чуть резковато ответил Чонун, высвободив руку из хватки и покинув комнату. Младший Ким хмурился. Он знал, что меняющееся из года в год состояние товарища как-то связано со смартфоном и периодически приходящими на него сообщениями, однако никак не мог докопаться до сути проблемы. Йесон закрылся ото всех, словно в кокон. Даже от него.

* * *

Еще бы немного, и он бы додумался до кражи телефона, но некий поворот событий помог Рёуку обойтись без тяжелой артиллерии. Он спешил в кабинет Ли Сумана, поскольку сегодня был последний день переподписания контракта, однако с некоторым удивлением заметил, что дверь нужного кабинета заперта. «Должно быть, совещание», — пожал плечами младший Ким, принявшись ждать его окончания, удобно прислонившись спиной об стенку напротив. Вот только кабинет продюсера оказался закрыт по другой причине. Из распахнувшейся двери выскользнул взъерошенный Йесон, который определенно пытался улизнуть незамеченным. Их взгляды встретились: недоумевающий Рёука и растерянно-испуганный Чонуна. Смутное ощущение того, что друг был пойман врасплох, усиливали закатанные с неаккуратностью рукава, распухшие губы и криво уложенная прическа. — Ты тоже приходил переподписывать контракт? — осторожно спросил Рёук, на автомате подмечая все открывшиеся ему детали. «Да ни черта подобного», — сразу понял он, однако решил задать вопрос и проверить, как будет оправдываться друг. Йесон не ожидал заметить кого-либо в коридоре, это было очевидно. Тот выглядел напряженно, его взгляд бегал из стороны в сторону. — Эм… Да. Можешь заходить. Рёук машинально отметил небольшую заминку перед ответом, нахмурившись. Он был бы рад задать другу еще парочку вопросов, однако тот быстро двинулся к лестнице, едва не забыв кивнуть на прощание. «Разберусь с ним чуть позже», — нервно подумал младший Ким, стуча в дверь кабинета и входя внутрь, намеренно не дожидаясь разрешения. Ли Суман выглядел не особо аккуратнее вышедшего недавно Йесона: незаправленная рубашка, бисеринки пота на лице, вызывающие чувство дежавю небрежно закатанные рукава. Будь он помладше, то подумал бы, что оба боялись испачкать ткань разводами от ручки. Однако Рёуку было далеко не десять лет. Переподписание договора прошло, как в тумане. Он злился непонятно на что, слушая мерное поскрипывание ручки, которое ни черта не успокаивало. Покинув кабинет так быстро, как только сумел, он запрещал себе обдумывать открывшуюся ситуацию до самого прихода домой. Включая наполненный водой электрический чайник, младший Ким наконец вернулся к мыслям об увиденном накануне. «Во что Йесон себя втянул? И какого черта он на это согласился?». Для него было очевидно, что добровольностью там и не пахло. Друг бы не пошел на такое. Значит, имел место шантаж или обман. Рёук резким движением открыл дверцу шкафа, доставая чашку. Он обязан во всем этом разобраться. Ради друга.

* * *

И вот теперь пришёл черед тяжелой артиллерии. Чонун практически не расставался со своим телефоном, однако Рёук имел в своем арсенале щенячий взгляд, а друг никогда не видел причины ему в чем-то отказывать. Он решил пойти на хитрость через неделю после столкновения, чтобы старший Ким успел забыть о произошедшем у дверей и потерял бдительность. — Мне нужно срочно написать сообщение маме, — умоляюще произнес Рёук, и Чонун без лишних слов протянул ему свой смартфон. «Даже ничего не спросил», — мысленно удивившись безоговорочному доверию, младший Ким тут же принялся лихорадочно копаться в чужих сообщениях. Обычные переписки с одногруппниками, каких было полно, его не интересовали, однако искать нужный диалог долго не пришлось. Ли Суман. Их разговоры были до смешного лаконичными: чередования приказов приехать и согласий. И только одно из старых сообщений осталось без ответа: в тот единственный день Чонун не пошёл к продюсеру, вместо этого посвятив время посиделкам с подгруппой. Рёук помнил это так хорошо, словно всё произошло вчера. Для виду всё-таки отправив маме сообщение и подчистив следы своих копаний, он вернул смартфон владельцу. Особо ничего не прояснилось, однако кое-какие догадки стали обретать четкую форму. В последнее время вызова в кабинет участились, и этот факт был, по мнению Рёука, напрямую связан с угнетённостью и рассеянностью Йесона. Один он не справится. Нужно было принимать крайние меры.

* * *

— Итук-хён, — позвал он лидера спустя час после очередной тренировки. — Нам нужно поговорить. — Конечно… — не успел тот продолжить, как младший Ким требовательно добавил: — Наедине. Сидящие на диване неподалеку «рыбные» недоумевающе переглянулись, явно не собираясь уходить. — Это обязательно? — уточнил Донхэ, и начавший уже закипать Рёук пояснил: — Разговор касается Йесона-хёна. Он не знал, каким еще способом выгнать «неразлучников», и попытался начать с чего-то очевидного. — Тогда мы тем более останемся, — нахмурился Хёкдже, ответив сразу за двоих. — Я хочу, чтобы вы оставили нас нае… — Послушай, не знаю, какую чушь ты про нас думаешь, но мы ему не чужие люди, — несколько обиженно сообщил младший Ли, скрестив руки на груди. — И мы тоже заметили, что с ним творится какая-то хрень, — с нажимом добавил Ынхёк. Окинув взглядом троих спорщиков, Чонсу тихо вздохнул, потирая лоб. — Послушай, Рёук, не только ты один на ушах. Хватит видеть во всех вокруг врагов, и выкладывай, как есть. Я так понимаю, ты выяснил что-то конкретное. Вдох, выдох. О, да, он выяснил. Поколебавшись несколько мгновений, младший Ким выложил свои наблюдения и предположения в сжатой форме. По окончанию рассказа взгляд Пака словно обжигал. — Вот говнюк, — когда все взгляды обратились к нему, лидер пояснил. — Наш Хичоль был в шаге от того, чтобы оказаться на его месте. Но Ли Суман не на того напал — он рассмеялся, и послал продюсера в жопу, чудом не вылетев из группы после этого. Я думал, что это был единичный случай, и больше никто не будет втянут. — Видимо, сволочи вроде него никогда не меняются, — немного осмыслив новость, прокомментировал Рёук. «Рыбные» сидели неестественно тихо, обмениваясь взглядами. Казалось, они ведут безмолвный диалог. Видимо, придя к какому-то негласному общему решению, первым заговорил Хёкдже, чуть сгорбившись. — Во время одной из совместных попоек в дрова бухой Кюхён пожаловался мне на то, что Ли Суман все время норовил поправить ему то прическу, то одежду. Хотя он был абсолютно уверен в том, что выглядит безупречно, поскольку только недавно вышел из гримерки, где над ним уже поработали стилисты. Кюхён десятки раз просил прекратить это делать, но продюсер продолжал распускать руки, прикрываясь благовидным предлогом. — Через месяц после одного происшествия я оказался в кабинете продюсера, поскольку тот меня вызвал, — торопливо, словно боясь передумать, признался Донхэ. — Ли Суман как-то странно гладил меня по плечу и шее, говоря, что если мне все еще плохо, то он может помочь мне отвлечься. Я ничего не понял из-за в целом дерьмового состояния, но чувствовал себя так, словно меня трогает щупальце кальмара. Переваривая услышанное с разгорающейся внутри злостью, Рёук неожиданно для себя задал вопрос, настойчиво жужжащий в голове до этого момента: — Почему не я? Робкий, худощавый и низкорослый, с почти девчачьим голосом. Должно быть, его типаж был как раз во вкусе такого ублюдка, как их продюсер. — Ты ни на шаг не отходил от Йесона, — хмыкнул Чонсу, словно понял ход его мыслей. — Едва ли не в рот ему заглядывал. Такому было бы сложно запудрить мозги, или переманить на свою сторону. Младший Ким тщательно задавил внутри себя изумление. «Неужели со стороны это выглядело вот так?». — Ох… Ладно, — он попытался взять себя в руки, чтобы настроиться на деловой лад. — Что мы будем делать со всем этим? — Групповой иск, что же еще? — хмуро ответил Итук, окинув остальных взглядом. — Йесон-хён может отказаться давать показания, — помотал головой Рёук, невольно отметая этот вариант заранее. Он помнил взгляд друга. Нет, тот будет слишком напуган для открытого противостояния. Идея, которая поначалу казалась разумной, на глазах рассыпалась в пыль. — Я не думаю, что мы одни с этим столкнулись, — задумчиво парировал Донхэ. — Если хорошенько покопаемся во всем этом и разговорим еще хоть парочку человек, этого может оказаться достаточно, — во взгляде Хёкдже словно закрутились шестеренки. — Это рискованно, — невольно запаниковал младший Ким. Однако внутренне понимал: другого выхода нет. Казалось, лидер прочел его мысли. — Но это единственное, что мы можем сделать. И оно того стоит, — припечатал Итук, поставив точку в разговоре. Вдох, выдох. В конце концов, нужно было действовать. — Да. Спокойствие Йесона-хёна и других того стоит.

* * *

Коротко посовещавшись, они решили разделиться. Итук и «рыбные» вызвались попытаться разговорить остальных участников группы, а если повезет — то и кого-нибудь из компании. В конце-концов, артистов SM не просто так воспринимали, как одну большую семью. Рёуку же дали кажущееся на первый взгляд простое задание расколоть друга. «О, да, очень простое задание», — со вздохом подумал он, переминаясь с ноги на ногу возле двери в гримерку, где старший Ким сейчас находился в гордом одиночестве. — Йесон-хён? — на пробу позвал он, осторожно заглядывая внутрь. Друг, кажется, был занят изучением соцсетей, поскольку с некоторой рассеянностью оторвался от смартфона. Увидев знакомое лицо, тот мягко улыбнулся и махнул рукой, подзывая сесть рядом с собой. — Заходи, Вукки. Я тут как раз выбираю, какое селфи опубликовать. С некоторым неверием в хорошее настроение старшего Кима, Рёук медленно присел около него, с долей смятения принимая в свою сторону непривычный жест, теребящий волосы. Эту вещь Чонун стал делать вскоре после того, как вернулся из армии и попал в череду вызовов к Ли Суману. С тех пор прошло много времени, но жест никуда не делся. Он сцепил зубы. Нельзя было забывать цель, ради которой он сюда пришел. Не заметив заминки, друг с оживленным видом протянул ему телефон с открытой галереей. — Ну, что скажешь? Из уважения к Йесону, он позволил себе переключить внимание на снимки. Окончательный выбор не занял много времени. — Вот эту, — Рёук уверенно указал пальцем на последнюю фотку. — Улыбка искренняя. На предыдущей же она словно натянута. — Значит, свежую, — понимающе кивнул тот. — Вторая была сделана вчера утром. Должно быть, я испортил снимок своими мешками под глазами. «Либо тем, что перед этим тебя снова дёрнул продюсер», — снова сцепив зубы, подумал младший Ким. Именно вчера утром друг получил очередное сообщение, после чего испарился из танцевального зала, едва успев извиниться перед тренером. — Чонун, — решил он начать издалека, однако старший напрягся от одного только неформального обращения. — Куда ты вчера отлучался? — Мне нужно было уладить одно дело. — Тебя вызывал Ли Суман? — в лоб спросил Рёук, и напрягшиеся после этого плечи товарища сами собой подтвердили догадку. — Рёук. Не лезь в это, — тот помрачнел на глазах, однако младший Ким, ухватившись за ниточку, и не думал останавливаться. — Но… — Пожалуйста, не лезь, — предупреждающим тоном перебил Йесон. — Я сам разберусь. — Ты «разбираешься» с этим последние несколько лет, однако лучше не становится! — отчаянно произнёс Рёук. — Не вмешивайся. Ты не понимаешь всей ситуации. — Если это так, то объяснись, — стараясь не уронить самообладание, он терпеливо продолжал допрос. — Потому что я вижу происходящее так: однажды ты влип в какое-то дерьмо, после чего продюсер возомнил, что имеет право вызывать тебя для постельных утех в любое время, игнорируя твое самочувствие и график тренировок. Было заметно, что разговор и озвученные подозрения приносят Чонуну неприятные эмоции. Того трясло, губы были поджаты, а взгляд отталкивал своей холодностью. Рёуку было искренне жаль друга, но он не мог просто взять, и свернуть диалог. Только не сейчас, когда тот наконец хоть что-то говорит о замятой теме, а не прячется в глухой панцирь, как это было прежде. Не молчит, не уходит, хлопая дверью, а остаётся и вскрывает ненавистную тему, несмотря на то, что ему тяжело. — Это не так, Рёук, — не выдержав напряженную паузу, Йесон решился заговорить. — Мы помогаем друг другу. Ли Суман настолько добр, что несколько лет не побрезговал уделять время такому бездарю, как я, — младшего Кима передёрнуло от той убеждённости, с которой друг нес чушь, однако тот продолжал, не давая себя перебить. — Он указывал мне на промахи и ошибки, помогая расти. Поэтому, когда у Ли Сумана случилось горе, я без особых раздумий решил помочь ему отвлечься. Это самое меньшее, что я мог сделать после многолетней поддержки. Если бы позади младшего Кима был стул, он бы обязательно сел. Потому что груз рассказанного давил на плечи и тянул к полу. Сразу вспомнились брошенные Чонуном вскользь фразы, прямо указывающие на самобичевание. Помнится, Рёук невольно думал в такие моменты: «Что ты, чёрт возьми, такое несёшь?!». Старое чувство недоумения сменилось пониманием. Другу несколько лет подряд промывали мозги и вливали в уши идею о том, что он никчёмный. Учитывая и так шаткую психику Йесона, просто удивительно, что тот не додумался до самоубийства. От этой мимолётной мысли по спине младшего Кима пробежали мурашки. «Боже, нет. Подобное дерьмо должно быть наказано». — Чонун-хён, позволь спросить, сколько лет назад у продюсера случилось горе? — Чуть меньше семи, — после легкой запинки ответил друг. — Но в то время я был в армии, поэтому Ли Суману удалось поднять со мной эту тему только через год. «Ох, Господи». — И всё это время ты… — Он до этого возился со мной ещё дольше, — с нажимом перебил старший Ким. — Гораздо, гораздо дольше. Я не считаю свою ситуацию рабством или ещё чем-то, что ты мог вбить себе в голову. Я просто возвращаю должок человеку, чья доброта не позволила мне вылететь из группы в качестве гадкого утёнка. — Ты ведь уже выпускал три альбома, и сейчас готовишь четвёртый, — его уже и самого трясло, однако Рёук упрямо продолжал диалог. — Считаешь, что у бездаря может быть столько фанатов? — Эти поклонники появились только благодаря ему. Поразительная убежденность в своей якобы правоте. Младший Ким безвольно опустил плечи, устав бороться. По крайней мере, он разобрался в причине странного самочувствия друга. Плохая новость заключалась в том, что здесь он бессилен. — Хорошо, Йесон-хён. Я тебя услышал. Он безмолвно кивнул на прощание, и тихо покинул гримёрку, аккуратно закрыв за собой дверь. Никаких надежд на то, что Чонун станет свидетельствовать против Ли Сумана, у него не было. Оставалось только верить в то, что Итуку и «рыбным» удалось найти достаточно пострадавших. После услышанного от старшего Кима признания Рёуку безумно хотелось запереть продюсера за решётку.