Лебеди в клетке

Чёртов забитый график привёл к тому, что пришлось ехать на заседание как есть, в гриме и костюме. Йесон едва успевает подтереть пальцем следы карандаша на нижних веках перед тем, как толкнуть дверь и войти в зал суда. На левой стороне располагалась сторона защиты, внутри которой устроились Ли Суман и его помощники, а также его адвокат. Сторона обвинения, находившаяся справа, пока что пустовала – лишь одинокий прокурор занял своё законное место и в данный момент что-то искал в стопке листов. Чонун понятия не имеет, что здесь делает и зачем нужно его присутствие, однако игнорировать приглашение было бы опрометчивым решением. Чуть поколебавшись, старший Ким выбирает место рядом с продюсером, кивнув ему в знак приветствия. Примерно в этот же момент двери громко распахнулись, привлекая к себе внимание. Обернувшись и сперва недоумевающе нахмурившись, старший Ким обомлел, как только увидел во главе цепочки Рёука и Итука. А за ними – десятки, нет – сотни айдолов из разных групп вместе с менеджерами. Йесон успевает заметить, как сильно вытянулось лицо Ли Сумана, в этот момент прекрасно понимая чужие эмоции – лавки стороны обвинения в мгновение ока заполняются вплоть до того, что нескольким артистам приходится стоять в конце зала. Чонун понятия не имеет, что именно удалось выяснить лучшему другу и лидеру, но предполагает, что всё это – полная бессмыслица. Он считает, что продюсер – прекрасный человек, а Рёнгу попросту раздул из мухи слона. Сомнения начинают одолевать старшего Кима примерно после пятого коллеги, подошедшего к стойке обвинения. Если первые рассказы казались надуманной клеветой, то теперь настал черёд куда более серьёзных историй. Манипуляции, шантаж, угрозы, торговля запрещёнными веществами, прикрытие случаев проституции внутри компании, недобровольный секс. Всё это было очень серьёзно и тянуло на большой срок, а потому адвокат в жёсткой форме заявил, что либо сторона обвинения предоставляет доказательства, либо он позаботится о статьях за клевету. Восьмой свидетель, которым оказался менеджер одной из групп, первым делом отдаёт прокурору толстую папку с документами и фотографиями. Глаза на чужом лице округляются в момент взгляда на первую страничку. – Почему вы не предоставили всё это раньше?.. – Потому что я был одним из дилеров и сутенёров, – грустно усмехается тот, на что судьи и присяжные недоумевающе переглядываются. – Надеюсь, вы понимаете, что только что совершили чистосердечное признание об соучастии в преступлении и будете наказаны в соответствии с законом? – на всякий случай уточняет прокурор, прожигая менеджера внимательным взглядом. – Конечно, – обречённо отвечает он, после чего распрямляет спину, оборачиваясь на продюсера. – Но знаете, что? Оно того стоит. Я готов сесть, если по итогу удастся засунуть за решётку и его тоже. Йесон слышит, как похрустывают чужие суставы в тот момент, когда Ли Суман сжимает пальцы в кулаки, и ему становится не по себе. Дело набирает обороты, расшатывая собственную уверенность в невиновности того, кто опекал его все эти годы. Вереница свидетелей с историями и доказательствами подходит к концу лишь под вечер – теперь остались только участники их группы. И он сам. Чонун нервно сглатывает, понимая, что после Рёука, выступавшего у стойки предпоследним, настанет его черёд. Старший Ким слышит своё имя словно сквозь слой ваты. Поднимаясь на дрожащие ноги, он нетвёрдой походкой идёт к пустым сейчас стойкам. «Левая или правая? На чьей я стороне после всего того, что довелось услышать?». Он не привык самостоятельно принимать решения, больше полагаясь на мнение продюсера или менеджера. Вот только сейчас всё зависело от него, а чужие взгляды в спину он хоть и не видел, но отчётливо ощущал. А ещё тот кошмар, который удалось выяснить благодаря рассказам сотни очевидцев, определённо нуждался в немедленном прекращении. Столько пострадавших коллег и просто невинных людей... Нет, с этим точно нужно заканчивать. Он делает уверенные шаги в сторону правой стойки, слыша поражённые вздохи слева от себя и почти радостные – справа. Йесон старается абстрагироваться от всего этого и сосредоточиться лишь на рассказе, в котором решил ничего не утаивать. С него хватит тайн и лжи.

* * *

– Почему я?.. – глухо спрашивает Чонун, откинувшись на пассажирском сиденьи и бросив взгляд на лучшего друга, который сейчас был за рулём автомобиля. – Потому что ты – его любимчик и «звёздочка» компании, – мягко произносит Рёук, останавливаясь на красном сигнале светофора. – Красивый, с потрясающим голосом и непрошибаемой уверенностью в том, что достиг всего не благодаря своему таланту, а с помощью продюсера. А ещё ты – выгодное приобретение, которое он не хотел потерять. – Почему ты так уверен в этом? – растерянно уточняет Йесон, садясь ровно и скрещивая руки на груди. – Чем больше людей нам удавалось разговорить, тем сильнее мы понимали, какие цели преследует Ли Суман и почему подобранные им подопечные во многом похожи друг на друга. – Почему не ты?.. – старший Ким слышит короткий смешок, после чего младший трогает машину с места, заметив зелёный знак светофора. – Я ждал этот вопрос. По правде говоря, я и сам им задавался, – вздохнув, Рёук затих на несколько секунд перед ответом, словно вспоминал что-то. – Итук говорил, что пытаться вербовать меня и цеплять на крючок было бы гиблым делом. – Почему? – Чонун морщится от понимания, что сейчас становится похожим на надоедливого ребёнка, однако ему нужны были ответы на вопросы. – Потому что ты был мне дороже всех на свете. Слова лучшего друга срываются с языка столь легко, что старший Ким теряется, ошарашенно моргая и пытаясь уложить в голове то, что только что услышал. Рёнгу, заметив заминку, непринуждённо меняет тему разговора, словно давая возможность отвлечься и подумать обо всём позже. – Скорее всего, компанию попросту распустят. Я не думаю, что кто-нибудь захочет занять пост главного продюсера после всего этого. – Думаю, ты прав. Я тоже думал об этом. – Что собираешься делать дальше? Йесон сцепляет пальцы в замок и нервно постукивает ими, пытаясь переключиться на насущные проблемы. Вопрос будущего сейчас являлся для всех айдолов компании больной темой, поскольку они оказались предоставленными самим себе. – Как вариант... Сольная карьера?.. – неуверенно произносит Чонун, бросая взгляд на друга. – Что, вот так легко бросишь нас с Кюхёном одних? – демонстративно обижается Рёук. – У тебя есть другие варианты? – растерянно уточняет старший Ким, не сразу уловив, к чему клонит друг. – Балладное трио, хён, – улыбается тот, поворачивая направо и тем самым оказываясь в нескольких милях от одной из кофеен Йесона. – Я бы очень хотел возродить его. Тем более, что в роли внутреннего лидера ты смотрелся хорошо. – О, да. Старшего лидера, которого вечно достают двое младших, – фыркает он, однако на лице вопреки этому появляется заинтересованное выражение. – Обещаю, я исправлю своё поведение и поговорю с Кюхёном о том же, если ты ответишь взаимностью и не будешь переходить границы в своих шутках. Чонун заливисто смеётся, мысленно представив себе этот диалог. Рёнгу лишь казался безобидным, а на деле мог цапнуть так, что даже Кюхён был готов ретироваться, помахивая белым флагом. Выступать на сцене втроём, цепляя струны зрительских душ уникальным сочетанием голосов, а после отдыхать в гримёрке, привычно подшучивая друг над другом и делясь впечатлениями – это было то, что нужно, чтобы быстро прийти в себя. – Я согласен. – Я и не сомневался. Теперь оставалось поговорить об этом с Кюхёном, но это уже совсем другая история.