Мелодия души

POV Грегори

      Сколько это продолжается? Месяц? Два? Чёрт, я уж и счёт времени потерял. С тех пор, как этот… докторишка объявился, всё перевернулось с ног на голову.       Вот и сейчас, едва переступил порог лазарета, как его властная аура мгновенно на всех подействовала. Солдаты и лекари, как по струнке вытянулись. Взглядом их окинул — шестеро раненых, двое врачевателей суетятся. И вдруг глаз зацепился за свет… какой-то неестественно яркий свет от окна.       Автоматически повернулся. Точно! Он там, у окна стоит и смотрит. Буквально источает свет, подобно редчайшему, бесценному самоцвету, освещая всё вокруг. Даже солнце, стервец, как будто померкло в его присутствии.       «Ну и глупое сравнение», — промелькнула мысль, вызвав невольную усмешку. Всегда презирал эти романтические бредни, а тут, на тебе, осенило! Но, боги, как же это метко!       Вдруг взгляд зацепился за его узкие запястья, тонкие кисти рук. А особенно за кольцо с кроваво-красным камнем на безымянном пальце левой руки. Простое, но элегантное, оно казалось единственным украшением, которое он позволял себе носить. Или же остальные драгоценности надёжно скрывались под слоями одежды?       Разве можно так хотеть мужчину, как женщину? Желать поцелуев, объятий, единения душ и тел? Эта мысль, назойливой мухой, жужжала в голове, не давая покоя. Да что ж такое!       Этот докторишка засел, врос в мои мысли. Почему я вижу в нём этого полукровку?! Эмоции, которые я чувствую… они же точно такие же! Пугающе похожи. Та же нежность, та же любовь, то же щемящее переживание, когда я возвращаюсь израненный с поля боя. Все те же бережные касания во время лечения…       Я ни разу не видел его лица, он постоянно носит никаб. Хотелось увидеть, какой он…       Они не похожи. Эльф бы не смог резать плоть и марать руки в чужой крови, бегать со своими целебными кремами и спасать людей на поле боя, где взрывы магии, где трупы, где смертью несёт за километр.       Он домашний. Тепличный. Так почему я чувствую, что они — одно и тоже?       Почему моя душа так отчаянно тянется к нему, если он — мужчина?! Это противоестественно, неправильно, отвратительно!       Схватившись за волосы, взвыл от отчаяния. В ярости смахнул со стола чертежи и планы военных операций. Пусть катится всё в тартарары!       Нужно положить этому конец. Нужно забыть его.       Схватив накидку, с грохотом захлопнул дверь, оставляя в помещении лишь взгляды, полные удивления и непонимания. Мои ноги сами понесли меня знакомой дорогой к дому на окраине. Здесь всегда пахло цветами. Этот приторный, навязчивый аромат вызывал лишь тошноту. Но я пришёл сюда не цветы нюхать.       Стук в дверь. Открывается, чуть погодя.       — Грегори? — голос был робким и принадлежал девушке с пышной грудью, пшеничными волосами и хитрым лисьим взглядом, обрамленным густыми ресницами. Пухлые красные губы были вызывающе влажными. — Ох, чего это я… Заходи!       Едва переступил порог, дверь с характерным щелчком захлопнулась, словно бы отрезая меня от всего, что было прежде, безжалостно констатируя отсутствие пути назад. Девка, с вызовом в глазах - хищница, готовая к охоте, скинула халатик, оголяясь. Прекрасна, в своей доступности и пошлости, как и любая другая из тех, кого я встречал в подобных местах. Пышная грудь волнующе покачивалась, дразня, ничем не прикрыта, а лоно скрывало лишь кружевное бельё вульгарного оттенка. Ноги обтягивали рваные чулки с завязочками, подчёркивая искусственность созданного образа. Всё настолько страстно, наигранно страстно, что было грех не сорвать этот перезрелый, навязчиво предлагаемый сочный плод.       Запрыгивая на меня, тёрлась, как похотливая гарпия, издавая утробные звуки и источая свой сок, липкий и неестественный. Она хотела, чтоб ею обладали, трахнули. Хотела меня, я это чувствовал, в каждом её движении, в каждом взгляде читалось лишь одно — похоть. Но этот факт почему-то не приносил никакого удовольствия. Её грудь качалась, соприкасаясь с моей амуницией.       Кинув её на постель, грубо, без малейшей нежности, ткнул лицом в подушку, вздёргивая бёдра к верху.       Точь-в-точь кошка, выгибаясь, девица смочила свои пальцы слюной и, с придыханием, будто заворожённая, провела ими по своей груди. Элегантно скинув свои трусики, открылась мне, показывая своё блестящее от смазки лоно. Оно желало быть заполненным, утолить жажду плоти.       Смотрел на это и пытался найти в себе хоть какие-то эмоции, хоть искру желания, хоть каплю вожделения. Но ничего… Я просто смотрел. Не знаю, что я хотел понять, разочарование от собственной неспособности чувствовать или подтверждение своей испорченности, но амулет был снят и закинут в карман. Вроде и дорогая вещица, а толку ноль.       Грубо раздвигаю коленом её ноги, вхожу одним сильным толчком, от которого она выгибается и кричит, в этом крике больше фальши, чем наслаждения. Шлюха дешёвая. Пошлые стоны охватили всю комнату, заполняя её тяжёлой, удушающей атмосферой разврата. Она просит больше и глубже, шепчет грязные слова, заученным текстом. Похотливо раскрываясь, закатываю глаза в немом крике, играя роль до конца убедительно. Старается, бедная.       — Ох, мой Грегори, ты прекрасен, как всегда… — протянула она слащавым голосом, красные ноготочки царапают и проходят по моим рукам, но не оставляют отметин — слишком слабо, слишком наигранно.       Её грудь качается в такт толчкам, впрочем, как и стоны. Сминая бока, на которых останутся синяки, пытаюсь побыстрее закончить этот нелепый фарс, этот отвратительный спектакль. Терпеть не могу этот цирк.       Похоть. Разврат. Одержимость. Вот, что исходит от неё, точно зловонный пар. Никакой любви, нежности, лишь животное желание. Это не то, чего я хочу.       Сколько бы я ни пытался кончить, я так и не смог. Чувствовал лишь пустоту, холодную и бездонную, словно проваливаюсь в чёрную дыру. Просто вышел из покрасневшего и мокрого от смазки лона и откинул от себя кончающую девушку, как отработанный материал. И что мне теперь с этим делать?       — Грегори? Что за хрень?! Как это понимать?! — озлобленный рык прилетел мне в спину. Не разбирая дороги, ведомый лишь желанием сбежать, я не заметил, как очутился на территории дворца. Вот чёрт!       Я чувствовал подавленность. С каждым шагом я всё больше погружался в свои мысли. Что я хотел добиться этим? От чего пытался убежать? Ещё раз доказать себе, что я нормальный? Молодец, герой хренов! Доказал, только вот чувство омерзения не желает уходить. Оно липнет ко мне, будто бы смола. Вдруг, навязчиво, я чуть было не начал представлять на месте этой девки Алазара. Его лицо, его тело, покрытое моей меткой, говорящей, что он мой. Только мой. Бред какой-то.       Резко остановившись, я наткнулся на докторишку. Он был уставшим, осунувшимся, и явно кого-то высматривал. И тут его взгляд прошёлся по мне, сквозь меня. Он стоял и смотрел, заметно сгорбившись, приложил свою ладонь к лицу, будто бы пытаясь унять головную боль или скрыть разочарование. Да что с ним такое? Покачав головой, он окинул меня нечитаемым, полным боли и отчаяния взглядом и скрылся за поворотом.       Что это только что было? И почему в воздухе летает обречённость, боль и сожаление? Неужели мои собственные чувства просочились наружу, отравляя всё вокруг? Неужели он что-то чувствует?

POV Алазар

      А что ты хотел, дурак? Думал, что он будет хранить верность? Перестанет шляться по чужим постелям? Дурак! Ничтожество! Горло моё сдавило жгутом, хотелось плакать навзрыд, но что-то не давало расплакаться, и от этого ещё больше давило и болело в груди. «Мерзавец, вот мерзавец!» — повторял я, и видимо душа не выдержала стен, которые сама и воздвигла, слёзы полились градом. Всхлипываю и пытаюсь вытереть их рукавом рубашки. И зачем я вообще на это подписался? — «Скотина, предатель!»       Закрыв глаза, я съехал по стене, пытаясь унять боль от предательства. Почему именно он? Почему именно с ним? Да, мы не были полноценной парой, у нас не было романтических отношений… Но мы — истинные. Если истинные изменяют, предают, калечат твою душу, то кому доверять, кого любить? Неужели я настолько ошибся в нём?       Метка больше не переливалась разноцветными красками, она стала чёрной, тусклой… Она отражала всё то, что происходило в его душе, в моей душе. Она умерла вместе с моей надеждой.       Этого же ты хотел… верно, Грегори? Поднимая лицо к небу, улыбка сама собой растянулась с первыми каплями дождя. Даже небо оплакивает мою любовь.