Мелодия души

POV Анар

      «Да чтоб тебя…» — пронеслось в голове. Я умер… Погиб от руки Варга, того, кого полюбил с первого взгляда, кого боготворил всем сердцем. Как же глупо! Как больно и обидно!       С самого начала я знал, что шанс на счастливый конец — ничтожно мал. Меньше песчинки в океане, меньше капли росы в засуху. Хотелось кричать от боли и безысходности. Мы — дети разных рас, с разной степенью развития и культуры. Я, из утончённого мира магии и прогресса, где балы гремят до утра, а вино льётся рекой. А он — чуть дикий, с убийственной силой, но такой… притягательный. Он был тем, за кого не страшно и умереть… или, как оказалось, от кого не страшно принять смерть. Он был воином, посланным убивать мой народ, моим личным концом света, явившимся во плоти.       Война шла пять тяжёлых лет, наполненных потерями и горечью. Моя раса была во многом развитой и продвинутой, чего нельзя было сказать о его народе. Когда мы впервые увидели гриллов, то поразились тому, как сильно мы не похожи. Хищные, опасные, с резкими движениями — они казались чуждыми на наших землях. Их звериная сущность пугала и притягивала одновременно.       Никто не знал, откуда они прибыли, лишь то, что их было много и они были сильнее. Но мы победили, выиграли эту войну… Только какой ценой? Ценой сломленной души и разбитого сердца. Ценой любви, что сгорела в пламени ненависти.       Помню тот момент, когда стража привела его… Зверь. Да, именно зверь, с дикими глазами, мечущими искры ненависти, и грубым низким голосом, до последнего отчаянно сопротивлялся. Множество отметин украшало его тело, словно карта жестокой жизни, и одна из них, глубокий шрам, рассекала его лицо, приобретённая явно не на светских раутах. Колкий и злой взгляд отталкивал, но в то же время завораживал некой первобытной силой. На плечах висела шкура какого-то хищника, пропахшая костром и потом, тело было закрыто змеиной кожей, а на обнажённой коже виднелись полоски ритуальных татуировок, точно письмена древних богов. Лицо пересекал огромный шрам, проходивший от центра лба вниз через нос и заканчивающийся на шее. Было видно, что рану зашивали в спешке и в ужасных условиях. Этот шрам стал символом его боли и силы, печатью его прошлого.       Варг — так его звали… Хотели казнить, но я не позволил, сделав его своим. Глупец! Что я творил! Я знаю, что не должен был в ту же ночь класть его в свою постель, но иначе было никак… или мне так казалось. Может, в этом и была моя ошибка? В этом импульсивном решении, продиктованным не разумом, а животной страстью?       В ту ночь я взял его силой, за что себя ненавижу до сих пор. С каждым днём, смотря на то, с какой ненавистью и злобой он смотрел на меня, хотелось удавиться от стыда и вины… Эти чувства разъедали меня изнутри, как кислота. Но я не мог остановиться, не мог отпустить его. Жаждал увидеть в его глазах хоть искру тепла, хоть каплю нежности, но видел лишь лёд и презрение.       Поцелуи отдавали горечью, металлом, сожалением. Объятия и лёгкие касания были редкостью, случайными искрами в холодной ночи. Каждый из них был как мимолётное прикосновение к надежде, которая тут же разбивалась о стену его неприступности.       Эти обречённые отношения продолжались целых полгода. В одну из ночей, лёжа на напряжённом плече Варга, я потерял бдительность. Хотя, кого я обманываю! Бдительность я потерял, как только впервые посмотрел в эти глаза с жёлтой крапинкой, в которых бушевала целая буря эмоций. Он был моей погибелью, моей слабостью. Моей ахиллесовой пятой.       Варг без каких-либо колебаний вонзил в моё тело добытый у стража кинжал. Предатель! Ткань тут же пропиталась кровью, расплываясь тёмным пятном, но я остался неподвижным, как заворожённый. Не позволил даже стону вырваться из моего рта. Смотря с чуть печальной улыбкой на тяжело дышащего Варга, я слабо дрожащей рукой коснулся чёрных волос, заплетённых во множество косичек. Мужчина вздрогнул, будто бы от прикосновения к раскалённому углю, и с неистовой злобой ещё сильнее вонзил кинжал, заставив меня зажмуриться. Как же больно, оказывается, умирать от руки любимого человека… Боль физическая меркла по сравнению с болью душевной.       Не смея отдёрнуть руку, слабо провёл ею по полюбившемуся шраму на его лице. Его коже.       Варг смотрел на меня, не отрываясь, и я видел в этом взгляде недоумение и ещё что-то… какую-то тень, которую так и не смог понять. Раскаяние? Сожаление? Испустив последний вздох, прошептал чуть дрожащим голосом с ужасным акцентом:       — Прости, если сможешь… душа моя.       А потом была бездна и бесконечность в ней, но случилось то, что заставило меня заплакать, вопреки природе аспидов — слёзы обиды и разочарования обожгли горло. Я вернулся вовремя, как раз в тот момент, когда передо мной, стоя на коленях, был он, тот, кто пронзил моё сердце. Стоял и скалился, пытаясь вцепиться в мою шею. В дальнем углу стоял грилл, убивший моего брата. Пока ещё нет, но убьёт. Ян — мой брат — почувствовал свою пару на той войне и был убит. Мы — аспиды — ценим тех, кто достался нам в пары. А вот у гриллов нет такого понятия, как «пары», они не чувствуют этой связи… Или не хотят чувствовать?       Усмехнувшись, я с горькой иронией посмотрел на отрезанную косу — тот, кто сейчас стоит передо мной, был ещё ребёнком в какой-то мере и по неосторожности унизил свою пару. Волосы у гриллов ценятся, как связь с предками, и они больше не вырастут. Именно из-за них грилл той ночью и убил моего брата. Из-за этого клочка волос разгорелась целая война.       Варг неотрывно смотрел на меня, и я в тот момент понял, что все дни, проведённые вместе, никуда не исчезли, они остались лишь в моих воспоминаниях, как горькое напоминание о моей глупости. Но грилл так и остался мне врагом, кем он и был всё это время. Зверем, которого нельзя приручить.       Тогда я, вместо того чтобы взять его в свою постель, решил… посадить в темницу. А потом со своим народом навсегда ушёл туда, где даже упоминания про эту расу были под запретом. Туда, где закат встречается с рассветом.       Мы ушли, и с нашим уходом исчезла гармония этого мира. Дедушка говорил, что мы обогащаем этот мир магией, что без магии нет жизни. Без нас этот мир стал серым и безжизненным.       Мне было больно покидать мою пару, как и моему брату, но он не стал задавать лишних вопросов, а просто последовал за мной. Как и всегда. Ян напоследок посетил камеру грилла… Он долго сидел в его камере, смотря на свою погибель, и я не хотел оставлять их одних надолго, поэтому стоял за поворотом на случай чего… Но брат вышел невредимым, лишь кровь, струящаяся из порванной губы, говорила о том, чем же таким они занимались. И взгляд, полный горечи и тоски.       — Проведаешь своего? — поинтересовался брат, стараясь скрыть боль. Я лишь обречённо покачал головой: незачем.       Отбыли мы с рассветом. Как только перенеслись, камеры автоматически отворились, освобождая пленных, давая им свободу. Право выбора.       Шли годы, затем столетия, но я так и не смог позабыть этот родной взгляд. Ян вместе с отцом отстраивали наш будущий город, который со временем стал настолько огромен, что я мог с гордостью сказать: нам это удалось. Мы создали себе новый дом, новую жизнь вдали от всего, что напоминало о прошлом. Но память — штука живучая.       Через несколько лет почил мой отец, завещав правление мне, а Яну — армию. Он ушёл в иной мир, в лучший мир. Туда, где нет боли и страданий.       Я думал, что больше мы никогда не увидим гриллов и то, что они несут со своим приходом, хаос и смерть, но я ошибся в который уже раз. Они вернулись спустя тысячелетия, неся разрушения. Я видел их, они прошли мимо нас, не заметив. Но я узнал того, кого видел в каждом ночном кошмаре. Это был мой дар от отца — приходить во снах. Хоть так, но я мог хоть немного насладиться его присутствием рядом с собой. Призраком, тенью, воспоминанием.       Варг и второй грилл с короткими волосами о чём-то переговаривались, это был другой язык, их язык, а, может, и наш… Кто знает.       Ян, завидев того, кто лишил его покоя, с грустью проводил их взглядом и приказал своим солдатам выдвигаться к главной границе. Драконы приняли нас с радостью в глазах. Им было тяжело видеть, как их мир катится в бездну, как и всем остальным расам. Словно корабль, идущий ко дну.       Они хотят уничтожить портал, и я их понимаю, но заделать его будет крайне сложно. Слишком большой риск. Это я и сказал правителю драконов, как только мы остались наедине. Я посоветовал разделиться и попытаться их окружить. А главное — делать всё ночью, когда лишь луна освещает землю. Гриллы хоть и тёмная раса, но в темноте не так эффективны, как днём.       Я с Яном и несколькими солдатами разных рас выдвинулись к начальной точке, откуда всё началось. Там стояли палатки, костры, возле которых толпился народ. Гражданских не было, слишком жестокие, видимо, пленных они не брали… Или брали для других целей?.. Нет! Сердце ёкнуло.       Маленькая девочка с зелёными волосами и кожей испуганно сидела на привязи и горько плакала.       Варвары! Шикнув на встревоженных солдат, которые хотели бежать к девчонке, мы затаились. Обезвредив несколько гриллов и спрятав два трупа в кустах, оглядевшись, начали пробираться к шатру.       Внутри было пусто: огромный стол, карты с чертежами и схемами. Посмотрев на план действий, только подивился: всё продумано до мелочей. Видимо, они решили напасть разом на все королевства. Так у нас не было времени, чтобы позвать на помощь соседей по границе. Хитрожопые…       Громкий бас позади заставил попрятаться. Я с братом залез под стол, нас не было видно из-за накидки, а вот остальным пришлось бежать по кустам в лес. Шум мы не подняли, но запах оставили. Гриллы — превосходные ищейки.       — Грха шссх митрэш гршахэ!       Знакомая интонация оглушила, заставив замереть. Мне даже не нужно было выглядывать, я узнаю этот голос из тысячи. Грубый, низкий, с рычащими нотками. Варг.       — Шэш эграш шси…       Неуверенно прозвучало следом, видимо, это грилл с отрезанной косой. Я хоть и пытался давно учить этот язык, но так и не смог, а с помощью магии… слишком уж слабы мы тогда были, не до развития.       Приложив палец к губам, я строго взглянул на Яна. Брат, отдёрнув руку, опустил повинно голову. Инстинкты. Звериные, первобытные.       Мне самому было трудно сдержаться, чтобы не вылезти и не кинуться к нему в объятья. В его плен.       Помотав головой, вздохнул. Что-то увесистое упало на стол. Начался галдёж. Стало понятно, что в шатёр начали приходить другие гриллы, много… Словно муравьи, заполонившие муравейник.       Разговаривали они долго и громко, и наши чувствительные уши были готовы закричать от боли. Как только я убрал руки от ушей, вздохнул с облегчением.       Подав знак брату, медленно начал вылазить из-под стола. Встав на ноги, наткнулся на знакомую спину и вздрогнул. Почему он не ушёл вместе с остальными?!       Запаниковав, я в ужасе смотрел, как штора у входа отодвинулась, и внутрь вошёл безволосый. Мы дружно замерли, а Ян, нервно улыбнувшись, запустил в свою пару снарядом, от которого грилл предсказуемо отскочил. Замахнувшись, я вырубил точным движением руки начавшего поворачиваться Варга. Безволосый уже было раскрыл свой рот для крика, но один из солдат, зажав рот рукой, протолкнул его внутрь. Нажав на особые точки, жертва упала в обморок.       — Ужас какой, — прошептала я, поежившись.       Ян, бросив взгляд на скрюченные тела гриллов, буркнул в ответ:       — Угу… Полный беспредел.       Он тяжело вздохнул, и мы принялись перетаскивать их в самый темный угол комнаты. Грязные, потные, перепачканные сажей — зрелище было отвратительное. Заткнув им рты старыми тряпками, найденными тут же, и кое-как связав веревкой, валявшейся на полу, мы наконец-то смогли заняться делом.       Пока мы с Яном склонились над разложенными на столе картами и документами, связанные гриллы пришли в себя. Их злобные, полные ненависти взгляды сверлили нас, прожигая дыры. Казалось, будь у них хоть малейшая возможность, они бы разорвали нас на куски.       Ян, нервно заправив за ухо выбившуюся прядь коротких волос, отвернулся от ошарашенного грилла. С тех пор, как братец покинул наш мир, он отрезал свои длинные волосы в память о своей паре. И хотя они и отрастали, но не быстро. Хоть наша раса испокон веков чтила длинные волосы, но отрезать их не считалось позором. Сейчас молодежь с ними что только не делает.       Я отвернулся, нахмурившись, и выискал среди бумаг карту мира. Рисовали от руки, кривовато, но довольно детально.       — Они собирались убрать нас разом, но что-то пошло не по плану, — сообщил я солдатам и задумчивому брату. Ян, достав откуда-то из-за пояса ручку, выхватил у меня карту и, не говоря ни слова, принялся что-то яростно вырисовывать. — Что ты… Матерь Божья!       Я с ужасом смотрел, как брат, соединяя несколько точек на карте, выстраивает и показывает план, которому следовали гриллы. Пошаговый, циничный, до мелочей продуманный план уничтожения. Подкосились ноги, и я с трудом удержался, чтобы не рухнуть на колени.       — Они с самого начала знали, что большинство рас отправится к драконам… Они всё предусмотрели… Но зачем?.. — недоуменно сведя брови, Ян вдруг застыл и побледнел, точно его окатили ледяной водой. — Это…