Мелодия души

Я — твоё солнце, ты — моя луна,

Ты правишь ночью, я — с утра,

Мы разные с тобой,

Но в чём—то схожи,

И наши души сплетены

До жуткой дрожи.

      Выбравшись из зловонного подземелья, мы, словно украденные тени, проскользнули мимо патруля вражеских воинов. Те, закованные в чернёные доспехи, казались ожившими рыцарями смерти, чьё единственное предназначение — нести погибель и разрушение, высасывая саму жизнь из всего, к чему прикасались. Отойдя на безопасное расстояние, я оглянулся назад, на руины, и горькая усмешка тронула мои губы. Замок Илиис, наша гордость, превратился в груду бесформенных камней, в жалкое подобие былого величия. «Прощай, Илиис… прощай, мой друг,» — беззвучно прошептал я, чувствуя, как сердце сжимается от невосполнимой утраты.       Одинокая слеза, предательски вырвавшись из плена ресниц, обожгла щёку, но сейчас мне было всё равно. Пусть льются, если им так хочется, я больше не намерен сдерживать эту боль.       — Мне жаль, брат, — Ян, сжав моё плечо крепкой рукой, прислонился лбом ко лбу, будто бы пытаясь разделить мою ношу. В его глазах я видел отблеск моей собственной боли, отражение той тьмы, что сейчас окутывала моё сердце. — Боль уйдёт, Анар. Время лечит раны, пусть и медленно, как капля камень точит.       Я, зажмурившись, провёл рукой по его коротким волосам, сжал пальцы в подобие объятия. В такие моменты невольно вспоминаешь беззаботное детство, когда мир казался простым и понятным, а любые невзгоды — временными, не больше, чем ушибленное колено после падения с дерева.       — Пора, — глухо произнёс я, хлопнув его по спине. Не дожидаясь ответа, прошёл мимо нага, молча наблюдавшего за разрушенным замком. В его взгляде читалась неприкрытая скорбь — он тоже потерял многое, возможно, даже больше, чем мы.       — У меня получилось связаться с драконами, — догнал меня Ян, нагоняя быстрым шагом. — Я передал им информацию о местонахождении кристалла: он у гриллов.       — И что они ответили? — прорычал я, прорубая себе путь мечом сквозь густые заросли. Краем глаза поглядывал на Варга. Он вёл себя на удивление тихо и покорно, что вызывало подозрения. Его взгляд, устремлённый на меня, был каким-то… незнакомым. Будто он, закоренелый враг, впервые осознал, что моей расе тоже не чужды чувства, что мы не просто бездушные солдаты.       — Гриллы были замечены на территории северных нагов. Держат путь на север.       — Хм, — задумчиво протянул я, поворачиваясь к брату. Ян, с тревогой в глазах, крутился вокруг своего грилла, как наседка над цыплёнком. Видимо, животное не отделалось лёгким испугом во время нашего бегства от тех жутких растений. Грилл заметно хромал и злобно рычал, стоило Яну протянуть к нему руку. Брат обиженно поджимал губы, но не настаивал, лишь ловил своего верного спутника, когда тот, обессилев, начинал падать. А какое страдальческое выражение появлялось на морде грилла каждый раз, когда его, такого огромного и сильного, с лёгкостью ставили на ноги, будто он ничего не весил… Мой брат, хоть и был худощав и высок (это, к счастью или сожалению, особенность нашей расы), никогда не отличался слабостью. Тот, кто командует целым легионом, просто обязан быть сильным, ловким и, конечно же, умным, как лис.       Ян внезапно остановился, нежно прижимая грилла к себе. Животное дёрнулось и будто бы хотело что-то сказать, издать рык протеста, но замерло, почувствовав неладное.       — Кто-то идёт, — прошептал брат, встревоженно глядя на меня.       Коротко кивнув, я махнул рукой солдатам, приказывая залечь в укрытие. Затем отвёл Варга в сторону, предупредив жестом о необходимости соблюдать тишину. К счастью, деревья в этом лесу были необычайно широкими и густыми, точно сама природа желала спрятать нас от посторонних глаз, укрыть от беды.       Раздавшийся вдалеке топот чего-то тяжёлого заставил кровь застыть в жилах. Я даже не заметил, как перестал дышать, напряжённо всматриваясь в чащу леса, откуда доносились зловещие звуки приближающегося нечто. Натянув тетиву лука, я прищурился, стараясь рассмотреть хоть что-то в полумраке. Листья едва заметно шелохнулись, как от лёгкого прикосновения призрака. Хруст сломанных веток под чьим-то весом. Лёгкое дуновение ветра, приносящее с собой запахи земли и трав. Незнакомый запах и…       Маленький хорёк с блестящими, словно бусинки, глазками, вытянувшись во весь рост, смотрел прямо на меня, держа в крошечных лапках сочную ягодку.       — Великая мать прародительниц! — выдохнул потрясённый Ян, опуская клинок. — Анар, твой зверь?       — Мой, — подтвердил я, с удивлением глядя на неожиданного гостя. — Что ты здесь делаешь, Ами?       Зверёк издал тихий писк и с любопытством уставился на гриллов, которые настороженно следили за каждым его движением. Видимо, приняли за опасного хищника. Ами, не обращая внимания на их подозрительность, проворно поскакал в сторону Варга, вцепился острыми коготками в его штанину и начал карабкаться наверх. Маленькие лапки с невероятным упорством цеплялись за одежду и даже волосы грилла, заставив того недовольно зарычать. Но зверёк и не думал пугаться, он был полон решимости. Наконец, пискнув от радости, он уютно устроился на плече пленного и с интересом принялся обнюхивать его жёсткую шею.       — Ха, хоть к кому-то твой зверь добровольно подошёл, — не удержался от едкого замечания Ян, расплываясь в довольной улыбке.       — Хватит трепаться, выдвигаемся! — оборвал его я, свистом подзывая Ами. Зверёк, послушно спрыгнув со своего новообретённого пьедестала, забрался прямо ко мне на руки. Мягкий комочек, удобно устроившись в моих ладонях, сладко зевнул, демонстрируя крошечные, но острые клычки.       Путь до границы северных нагов выдался долгим и утомительным. К месту назначения мы добрались лишь поздней ночью. Все мои воины, ужасно уставшие и изголодавшиеся, валились с ног. Варг, нервно облизывая пересохшие губы, жадно смотрел в сторону реки, но, гордый пленник, не решался просить воды, словно боялся показать свою слабость. Нахмурившись, я махнул солдатам, разрешая короткий привал. Подойдя к небольшому водопаду, набрал в ладони холодной воды и жадно отпил, подобно путнику, нашедший оазис. Вода оказалась пресной и чистой. Достав из походной сумки пустую фляжку, быстро наполнил её и подошёл к Варгу, сидевшему в одиночестве у большого камня, ушедшим от мира. Тот напрягся, почуяв своим звериным чутьём приближение опасности, обнажил клыки, готовый к защите.       Подняв руку с фляжкой, я молча показал ему содержимое. Грилл, нахмурившись, переводил взгляд то на меня, то на воду, явно не понимая моих намерений. Не знаю, что именно промелькнуло в его голове, но от этого звериное выражение стало ещё злее.       — Спокойно, — проговорил я, стараясь сохранять ровный тон. Медленно поднёс фляжку к его потрескавшимся губам, слегка наклонил сосуд. Прозрачная жидкость тонкой струйкой полилась в рот пленному, а его сухие губы невольно приоткрылись, жадно глотая живительную влагу. Струи воды причудливо обрисовывали рельефные контуры его лица, завораживая своей первобытной красотой. Проморгавшись, я встретился взглядом с внимательным и каким-то задумчивым врагом. Тот, казалось, был в полном смятении и… смущён?       Отодвинувшись назад, Варг резко дёрнул плечом и демонстративно отвернул лицо, будто бы стеснялся своего поступка. Что это с ним? Нахмурившись, я внимательно изучал его встревоженное выражение лица, и вдруг меня будто пронзила молния. Шрам, пересекающий его щеку… Неужели он не хочет, чтобы я его видел? Но почему?       — Анар! — громкий возглас брата заставил меня вздрогнуть от неожиданности, . Обернувшись, я увидел, как Ян, держа в руках прочную верёвку, тащил за собой огромную тушу убитого травоядного, вернувшимся с охоты. — Кабанчик, что надо! Будет славный ужин!       Гриллы, учуяв запах свежего мяса, заинтересованно осмотрели зверя. В нашем обжитом мире таких крупных животных не водилось, они давно были истреблены. Пока Ян деловито разделывал тушу, вынимая внутренности острым ножом, я занялся разведением костра, . Наги, молча повинуясь моим приказам, стаскивали топливо для костра, .       Как только еда была готова, я, оторвав самый большой кусок сочного мяса, направился к Варгу. Тот, как и прежде, стоял в тени, что было странно — почему он не со своими сородичами, а в стороне? Нагнувшись над ним, я осторожно потрепал его по плечу. Грилл, вздрогнув от неожиданности, косо посмотрел на меня, ожидая, что я предприму дальше.       Посмотрев на протянутое угощение, мой пленник на мгновение призадумался. Его, безусловно, нужно накормить, но, вспомнив трагические ошибки прошлой жизни, мысль о кормлении его с рук я отмёл сразу. Оставалось лишь…       — Анар, ты что делаешь? — встревоженно спросил Ян, с недоумением наблюдая, как я, достав из-за пояса нож, опасно приблизился к Варгу. Грилл, точно заворожённый, застыл на месте, неотрывно смотря мне в глаза. В его зрачках я читал нескрываемый вызов.       Лёгкое, почти неуловимое движение моей руки — и руки пленного были освобождены от пут.       Грилл, ошарашенно моргнув, приблизил руки к груди, начал их растирать, пытаясь восстановить кровообращение. Синяки и красные отметки от верёвки на запястьях смотрелись чудовищно.       — Ничего особенного, — проговорил я, стараясь казаться равнодушным, словно это было самым обычным делом. — Ешь.       Затем протянул Варгу кусок сочного мяса. Он заколебался, но всё же решился и взял предложенное угощение.       — А вдруг они нападут! — не унимался обеспокоенный Ян.       — Оружия у них нет, — отмахнулся я, не желая продолжать этот бессмысленный спор. — Да и я сомневаюсь, что они побегут на нас с голыми руками, имея явное намерение убить. Освободи своего друга. И покорми его.       — Ох, и погубит же нас когда-нибудь наша жалость, — пробурчал и, сокрушённо вздохнув, Ян пошёл освобождать свою пару. Вскоре брат вернулся, ведя за собой освобождённого грилла. Тот, увидев своего собрата, тут же бросился к нему и что-то тихо сказал.       Ян, взяв корзину с ягодами, принялся медленно жевать, поочерёдно делясь лакомством с проснувшимся Ами. Мясо он тоже откушал, но как-то без особого энтузиазма. Тишина ночного леса, нарушаемая лишь потрескиванием костра, была умиротворяющей.       — Что будет… там? — тихо спросил Ян, глядя куда-то за горизонт,.       Отложив недоеденный кусок мяса, я сжал губы в тонкую линию.       — Сражение. Мы сразимся с их предводителем.       — Знаешь… а я только-только вздохнул спокойно от всех этих бесконечных сражений, — оперевшись на руки, брат откинулся назад и устремил взгляд в тёмное небо. — Если мы проиграем… проиграем ли, — одними губами закончил он фразу, словно боялся произнести это вслух.       — Мы не проиграем, — возразил я, стараясь придать своему голосу уверенности.       — Ну, если вдруг… Это будет печально. Этот мир прекрасен, он напоминает мне наш далёкий дом.              — Этот мир — и есть наш дом, — с горечью в голосе произнёс я. — И мы его никому не отдадим. Я умру, но не дам им уничтожить всё, что дорого нам.       Ян, сидевший до этого неподвижно, как изваяние, вздрогнул и с тревогой взглянул на меня. В его глазах плескалось что-то похожее на испуг, но он быстро отвернулся, будто я сказал что-то непристойное. Он помешал палкой угли в костре, и искры взметнулись вверх, словно маленькие звёздочки, пытающиеся дотянуться до тёмного неба.       Из леса, откуда-то издалека, донеслась тихая, печальная мелодия флейты. Она будто плакала, рассказывая о тех далёких временах, когда мы были беззаботными и счастливыми. Когда смех звенел в лесу, а не стоны раненых. От этой мелодии щемило сердце.       Завтра… Завтра всё решится. Или мы, или они. Завтрашний день станет последним для кого-то из нас. Я коснулся рукояти меча, лежавшего рядом, ощущая холод стали. Завтра я должен быть готов.