Для всех нас просто нет

      Мария шла по коридору в сторону лифта и изредка осматривалась по сторонам. После разговора Лаура настояла на том, чтобы Мария уехала из агентства, хотя та и не понимала зачем. Единственное, с чем она должна была справиться, — не попасться Анне на глаза. Встретившись с ней, она вынуждена была бы объяснять своё поведение. И, как бы Мария ни старалась, лгать она не умела вовсе. Даже в детстве — если она провинилась, то тут же выдавала родителям всю правду до последней мелочи, а после этого долго плакала и извинялась, боясь получить наказание.       Кажется, один — и, возможно, единственный — раз, когда ей удалось скрыть правду, был случай с Александром. Журналист в тот день показал им фотографию, и Мария, только благодаря всем усилиям и нахождению рядом Лауры, смогла сказать хоть что-то правдоподобное. А без Лауры она как никогда раньше чувствовала себя беспомощной и неспособной.       Взять даже знакомство с Анной и её историю о Лауре. Мария не заметила в ней ничего подозрительного, хоть и не поверила в рассказ об их с Лукиной… взаимоотношениях. Лаура показала ей записи только за последние дни, и на них отчётливо видно было, что Анна до невозможного часто появлялась рядом с Марией, судя по всему, не имея возможности следить за Лаурой, ибо та безвылазно отсиживалась в своём кабинете. Анна буквально ходила за ней по пятам, а Третьякова этого не замечала.       Мария боялась даже представить, что было бы, выдай она постороннему человеку, целью которого являлось очернение имени директора Viva Models, всю правду о том, что было между ними.       Сейчас Мария выглядела столь поникшей, растерянной, словно маленький ребёнок, что заблудился в незнакомом городе. Глаза выражали беспокойство, руки потряхивало, а сердце колотилось как бешеное. Взглянуть на неё сейчас — чётко прочитать на её лице, что она что-то скрывает и безумно от этого нервничает.       — Маш! — Третьякова вздрогнула, распахнув глаза, и медленно повернула голову направо, откуда послышался чужой голос. Линеана с широкой улыбкой направлялась к ней, разводя руки для объятий. Мария опешила, но всё же потянулась вперёд, обвивая руками её плечи. — Ты за расчётом?       — Что? Ах… да, вроде того, — губы Марии задрожали, когда она попыталась вернуть дружелюбную улыбку. Она помотала головой по сторонам, чуть прищуриваясь, и отошла ближе к стене, надеясь так остаться незамеченной на случай, если Анна будет проходить рядом.       — Клянусь, я хотела написать тебе, когда узнала о твоём увольнении, но с этой фотосессией… — Линеана тяжело вздохнула и закатила глаза, кладя руку на грудь. — Даже вчера пришлось остаться допоздна, а всё потому, что в нашей охране сплошь и рядом одни идиоты.       — В каком смысле? — нахмурилась Мария.       — Должен был приехать представитель от Elle и проверить готовность, указать, возможно, что исправить, а эти «доблестные рыцари» его не пропустили! Даже Лауре Альбертовне не стала говорить об этом, потому что знаю, как она отреагировала бы. Со всем справилась сама. А как ты вообще? Уже нашла новую работу?       — Нет, но всё в порядке. Прости, но я должна ехать, — Мария несильно сжала плечо Линеаны и ободряюще улыбнулась, уже собираясь продолжить путь до выхода, как снова услышала своё имя.       — Ты куда пропала? Мы же собирались выпить кофе? — непонимающе улыбаясь, прощебетала Анна, подходя до неприличия близко к Марии.       Глаза Третьяковой забегали, метались то на Линеану в поисках какого-то спасения, то на Анну. Она чуть приоткрыла рот и набрала полные лёгкие воздуха, не зная, что ответить. Все мысли в одну секунду растворились, и всё, о чём Мария могла думать, — она только что подвела Лауру.       — Я… кхм… — Мария начала заламывать пальцы на правой руке, щёлкая суставами.       — А вы… кто? — Линеана наконец вмешалась, и Мария готова была благодарить её прямо в ту же секунду.       — Работаю здесь, — словно на автомате ответила Анна, закусив нижнюю губу. Глаза её неестественно расширились, и она вновь посмотрела на Марию выжидающим взглядом.       — Кем? Я не помню тебя, — не унималась Линеана. И Мария только в этот момент подумала, что за всё время никто из сотрудников ни разу не задался этим вопросом. Охрана не пропустила французского дизайнера, зато в течение долгого времени закрывала глаза на присутствие постороннего?       — Разве это моя проблема? — непринуждённо ответила Анна и откинула назад вьющиеся локоны. — Маша, так мы идём?       — Вообще-то… у меня появились дела… я должна… — Третьякова задумалась на секунду, так и не успев придумать себе легенду. — Подруга просила меня помочь ей, так что… не выйдет, прости. Мне пора…       — Вот как? Поэтому ты провела у Лауры двадцать семь минут? — Анна сложила руки на груди и подалась вперёд, ещё больше сокращая расстояние между лицами.       — Что? Какого… Я не… — Мария попятилась назад с испуганными глазами. — С чего ты взяла, я просто…       — Не пытайся меня обмануть, — Анна щёлкнула языком и покачала головой, а после широко улыбнулась, так, что улыбка больше походила на звериный оскал. — Кажется, самое время зайти к ней в гости.       Линеана растерянно смотрела на побледневшую вмиг Марию и Анну, что вовсе перестала её замечать. Она порывалась что-то сказать, но все слова застряли в горле. Линеана медленно сделала шаг назад и, убедившись, что внимание к ней полностью исчезло, скрылась за поворотом.       Анна схватила Марию за запястье, сжимая и впиваясь острыми ногтями в кожу, и потащила за собой. Третьякова скривилась в немом вскрике и постаралась вырваться из хватки, но Анна только сильнее сжимала её руку, перекрывая поток крови. Ладонь онемела в считанные секунды, любые попытки остановить Анну игнорировались и обрубались. Мария пыталась звать на помощь, но коридоры были пусты. Анна стремительно шла вперёд, что-то бурча себе под нос.       — Да пусти же ты…       Перед глазами появилась металлическая табличка с именем директора, и Мария немного успокоилась. Анна распахнула дверь и одним движением затолкала внутрь Марию, отпуская наконец её руку. Третьякова отлетела от неё, врезаясь бедром в стол, отчего предметы, стоявшие на краю, упали на пол. Пока появилась возможность, она попятилась в угол кабинета, обходя стол, держась за ушибленное место.       Лаура моментально вскочила с места и приблизилась к ней, приобнимая за талию. Обеспокоенные глаза шарили по всему телу, проверяя на наличие повреждений.       — Всё в порядке? — прошептала она и погладила Марию ладонью по щеке. Та коротко кивнула, задрожала, потирая запястье и разминая пальцы. Анна оставила на коже красные следы и царапины от ногтей. Лаура, заметив это, сжала челюсть и отодвинула Марию подальше, за себя, сама же посмотрела наконец на Анну, которая всё это время с премерзким выражением лица наблюдала за женщинами.       — С ней всё нормально! — Анна махнула рукой и шлёпнула себя по бедру. — Я была нежной, — она усмехнулась, на мгновение прикрыв глаза.       — Что ты вообще творишь… — чуть слышно произнесла Лаура, сведя брови. — Ты ведь должна быть…       — В психушке? — обрывая её на полуслове, возмутилась Анна. — Да, бывала там, не понравилось, — она поморщилась и передёрнула плечами.       — Зачем тебе всё это? Зачем ты пришла сюда? — Лаура всё-таки взяла себя в руки. Голос приобрёл более жёсткие нотки, а черты лица охладели. Маска равнодушия воцарилась на своём законном месте.       — Если бы я пошла к родным, они радостно сплавили бы меня обратно, а я туда больше не хочу, — весёлость её действий пропала. — Пришлось выкручиваться.       — Так ты жила здесь? В агентстве? И как давно? — Лаура сделала осторожный шаг вперёд. Мария уже хотела было схватить её за рукав и притянуть обратно, но в последний момент осеклась.       Не вмешиваться.       — Пару месяцев? — предложила она. — Около того.       — Как ты справилась с охраной?       — Одна женщина пару лет назад научила ловко работать язычком, — Анна неожиданно засмеялась, прикрыв рот ладошкой.       — А фотографии?       — Мне нужно было подстраховаться. Честно говоря, я и не думала, что всё так удачно сложится в первый раз. Маша так вовремя появилась, — она мечтательно протянула последнюю фразу, прикрыв глаза. — А в этом кабинете… сама судьба привела меня.       — И чего ты хочешь за них? Денег? — спросила Лаура, складывая руки в замок. Она смотрела на Анну бесстрастно, приподняв брови.       — Да как ты можешь?.. — Анна изменилась в лице, казалось, даже слёзы скопились в уголках глаз. — Меня никогда не интересовали твои деньги… — она преодолела расстояние между ними и чуть ли не повисла на шее у Лауры, цепляясь пальцами на ворот её блузки. — Я всегда хотела лишь одного… тебя! — Анна улыбнулась в такой спокойной и нежной манере.       Мария впервые видела столь переменчивое настроение девушки. Она то откровенно злилась, выходила из себя, то радовалась, смеясь, то печалилась. И все эмоции бесконечным потоком отображались на её лице. Третьякова почти прижалась спиной к полкам с папками, боясь отвести взгляд от Анны. И как только ей удалось скрыть такую часть своей сущности?       — Неужели она лучше меня? — Лаура отстранялась от неё, отворачивалась как только могла, но Анна прижималась к ней слишком близко. — Разве ты не помнишь?.. Было так хорошо…       Анна обняла её за талию, желая забраться руками под пиджак, но Лаура резко оборвала её действия, хватая за предплечья и отталкивая от себя.       — Хватит! Ничего не было, — Лаура повысила голос, не выдерживая столь самонадеянной наглости. — Ты больна…       — Нет… нет! Всего лишь люблю… — Анна хотела дотянуться ладонью до её лица, но Лаура не позволила, продолжая удерживать её руки. — Ну же… вернём всё и забудем про глупые снимки… пожалуйста…       — Анна… — Лукина покачала головой и поджала губы. — Боюсь, всё будет совершенно по-другому, — хриплым и низким голосом добавила она. — Ты забудешь о фотографиях, об агентстве, обо мне и Марии. Уйдёшь и больше никогда здесь не появишься. В противном случае уже сегодня вернёшься в клинику, — под конец Лаура перешла на шёпот, наклоняясь к лицу Анны.       — Ты этого не сделаешь… — глаза её сверкнули демоническим гневом. Она отскочила от Лауры, посмотрела на Марию и сощурилась. — Всё ведь из-за тебя…       Анна сорвалась с места, снося кожаное кресло с пути, и за считанные секунды оказалась рядом с Третьяковой, снова ловя её за больное запястье, и свободной рукой сжала горло. Лаура не успела вовремя остановить её, но и избавить Марию от чужой хватки не могла, боясь причинить ей ещё больше вреда.       — Отпусти её, — разделяя каждое слово, отчеканила Лаура. — Сейчас же, — она подняла руку, стараясь отгородить Анну от Марии.       Дальше всё произошло слишком быстро: дверь открылась, с громким звуком ударяясь о стену, двое мужчин в костюмах полицейских зашли внутрь, и вот Анну уже в наручниках вывели из кабинета. Она кричала и пиналась, всеми силами пытаясь вырваться.       — Нет, Лаура! Пожалуйста! — последнее, что слышали женщины.       На пороге стояла ошеломлённая Линеана, обнимая себя за плечи. Она не знала, что сказать или сделать, поэтому молча смотрела на начальницу и приводящую в норму дыхание Марию.       — Ты вызвала их? — поглаживая Марию по плечу, спросила Лаура. В ответ Линеана только сдержанно кивнула.       — Я не знала, что ещё делать, — она пожала плечами и глубоко вдохнула. — Врач нужен? — с волнением смотря на Третьякову, предложила Линеана.       Мария помотала головой и прикрыла глаза. Лаура кивнула на дверь, и Линеана быстро удалилась, закрыв её. Лукина подняла кресло и усадила в него Марию, достала из шкафа аптечку и опустилась перед ней на колени. Она осторожно взяла её за руку и осмотрела ссадины. Мария в тишине наблюдала за Лаурой, пока та заботливо обрабатывала раны.       — Что было между вами? — решилась она, но страх услышать не тот ответ окутал в тиски, заставляя напрячься.       — Ничего особенного, — просто ответила Лаура, выкидывая вату в корзину. — Она вдруг решила, что мы вместе, и начала преследовать меня везде. Я была вынуждена обратиться в соответствующие органы, но её признали невменяемой. Поместили в клинику, а она, видимо, как-то сбежала оттуда, — кажется, Мария впервые видела Лауру настолько честной и искренней. На самом деле, она не надеялась услышать подробности, думала, Лаура ответит коротко, как всегда. Но такая откровенность поражала. — Всё закончилось, остальное уже неважно, — Лаура ласково погладила её бедро и поднялась, убрала всё по местам и отошла.       — А как же тот журналист? Что ты будешь делать с ним?       — Ничего. Поверь, он будет молчать. Иначе его будут судить как подельника, — Мария покачала головой и встала с кресла, делая несколько шагов в сторону Лауры. — Помочь добраться до дома?       — Не нужно, с этим я справлюсь, — они смотрели друг другу в глаза долго, не решаясь отвести взгляд.       — Прости меня, — выдохнула Лаура, опустив веки. Она не хотела открывать глаза, страшась того, что могла увидеть в глазах напротив. Отчуждение. Неприязнь. И… обиду?       Но, почувствовав лёгкое прикосновение чужих пальцев к руке, она заметно расслабилась. Посмотрела на Марию, сжав губы в тонкую линию. Мария уничтожила то короткое расстояние, что оставалось между ними.       Лаура никогда не говорила Марии, что нуждается в ней. Мария говорила, даже не раз. Но значило ли это, что Лаура не чувствовала того же? Её поступки, её отношение, её искреннее рвение помочь и забота говорили сами за себя. Возможно, когда-то Лаура просто играла с ней и ей было несомненно весело, но сейчас… Она просила прощения, она мучилась от вины. Не это ли признание?       — Мне не за что прощать тебя, — едва ли слышно ответила Мария, приподнимая уголки губ.       — Нет, Мария, я…       Третьякова не позволила ей договорить. Она потянулась к ней и мягко прикоснулась своими губами к её. Обняла её за плечи и дождалась, пока Лаура не успокоилась и не начала отвечать.       — Всё хорошо, — в губы ей прошептала Мария и улыбнулась.       Лаура ощущала робость и страх каждой клеточкой тела. Она не знала, как реагировать. Не была уверена, что это правильно. Но Мария говорила правду, и Лаура понимала это. Она стояла неподвижно, не разрешая себе прикасаться к ней. Где-то в подсознании до сих пор таился ужас перед возможностью сделать больно.       Нельзя. Она не имеет права.       Стало очень тихо, так, что были слышны разговоры из коридора — судя по всему, неподалёку собрались сотрудники, желая обсудить скандальные новости.       — Из меня вышла отвратительная спутница. И после всего, что было, ты всё ещё не хочешь уходить?       — Не хочу.