Учитель

Раз, два, три. Я бил едва в половину силы. Раду и так сильно достанется. Четыре, пять шесть. Рад громко вздохнул. Семь, восемь, девять, десять. Я сменил розгу и сторону. Одиннадцать, двенадцать. Я усилил удар. Рад стонал. Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. Я отошёл сменить розгу и дать передохнуть парню. Не знаю почему, но я посмотрел на дверь. Странно, но я точно помню что её закрывал. — Барон требовал тебя судить за причинение тяжких повреждений его сыну. Но Ганс тебя защищал, сказал что это он виноват. Что он спровоцировал тебя — Я беру новою розгу и подхожу ближе. Последние пять будут по бедрам. — готов? — Угу. Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать. Рад скрёб кушетку пальцами и тихо плакал вскрикивая на каждом ударе. Девятнадцать, двадцать. — Отдыхай. Я собрал используемые розги. Тихо и незаметно подошёл к двери резко открыв и выйдя из карцера я также резко, но тихо закрыл дверь назад. На полу лежал мой дворецкий. — Держи, — я передал ему розги — выкинь их. Он даже не моргнул своими, от ужаса большими глазами. Я опустился к нему и тихо-тихо произнёс на ухо. — Узнаю, что ты болтаешь об этом, скормлю собакам. Понял? — Угу — Брысь. Я зашёл назад и тихо, чтобы не пугать Рада, закрыл дверь. Он все равно дернулся.— Не бойся это всего лишь я — Зачем вы выходили? Рад почти плачет. Наверное надумал себя всякого. — Не бойся я просто выкинул розги за дверь. — Зачем? — Захотел. Он боится. Пытается оттянуть время. Я его понимаю, но помочь ничем ни могу. Чем дольше тем страшнее соответственно больнее. — Продолжим? — Не надо — он почти плачет — пожалуйста я… Я не выдержу учитель. — Рад, нам все ровно придётся продолжить — я провожу по его спине рукой — все хорошо, осталось немного. Я отошёл выбрать крапиву слыша, как редкие всхлипы превращаются в тихий плач. Рад больше не просил остановиться. Нет ему было страшно, но он пытался взять себя в руки. Выбрав крапиву я осмотрел ягодицы и бедра Рада. Красные в тёмную полоску. Могло бы быть и хуже. Я аккуратно кладу ему руку на поясницу и на нашу первый удар. — АААА Он дёргается и кричит. Два, три. — ААААААААА Я бью не слишком сильно. Четыре, пять. — МММММММММ Но по выпоротой заднице это очень ощутимо Шесть, семь, восемь. — УУУУУУУУУ Он больше не сдерживает крик как на розгах девять, десять. — АААААУУУУУ Я сменил крапиву и сторону. Попа ребёнка уже была в красную точечку, а сам он рыдал в голос. Одиннадцать, двенадцать. Рад перешёл на визг. Плохо. Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. — Отдыхай пока. — Не могу, не могу, не могу. — Неправда, всё ты можешь. Ты хорошо держался, — я снова, начал гладить его по спине, чтобы помочь выровнять дыхание. Одна из причины появления карцера в том, что здесь Рад может себя не сдерживать. Везде так или иначе ему приходится смотреть за своим поведением здесь же он может не боятся быть кем то замечены или услышанным. Кроме нас сюда ни кто не заходит. — Рад, мы продолжаем? — МММ Боже какой он маленький ещё Шестнадцать, семнадцать — ММММААААА Восемнадцать, Девятнадцать, двадцать Снова меняю ветвь крапивы. На этот раз я не спешу, чтобы снова не делать перерыва. «Ничего ребёнок скоро все закончится.» Я снова подхожу к кушетке и кладу руку на спину ребёнку. Теперь я надавливаю чуть сильнее, удерживая его на месте. И опускаю крапиву на бедра. Двадцать один, двадцать два Он дёргается и мычит. Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять — ААААААААААААА Я меняю сторону Двадцать шесть, двадцать семь Опускаю на икры. — НееееееАААААААААААААААААА Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать Я бросил крапиву на пол. Вытаскиваю из льда полотенце и кладу ему на многострадальную попу. — Тише тише...... — успокаиваю и развязываю его — все закончилось. Всё хорошо. Он полежит здесь немного и пойдёт в другую комнату отдыхать. А через неделю я отсюда его выпущу. Он поговорит с Гансом и они снова будут играть вместе. Правда не думаю что барону это понравится. Всё хорошо. А мне… что мне. Мне надо разобраться с наглым 22 летним мальчишкой