Артемис Фаул: Философский камень

Лондон, вокзал Кингс-Кросс Элфи стояла на вокзале Кингс-Кросс со своим всевозможным магическим скарбом и ждала неизвестно чего. Хотя нет, известно чего — она следовала указаниям некоего доброго полувершка-полутролля, которому она имела счастье понравится и который купил для нее все, что только было можно, начиная с учебников и заканчивая маленькой и черной, но ужасно неразговорчивой совой. Она то и дело хмуро вертела головой и недовольно ухала, отчего у Элфи создавалось какое-то совсем не радостное настроение. И дело было не только в том, что сова всячески старалась ей намекнуть, что такой хозяйке она не рада; дело было в том, что указанной в билете, данном большим полутроллем-получеловеком, платформы 9¾ не существовало в природе. Правда, Жеребкинс на ухо из коммуникатора что-то бубнил ей о портале, но Элфи представляла, как она со всем своим скарбом разгоняется, на глазах у всех вершков прыгает в стену… и стукается лбом прямо о кирпичную кладку. Если бы она могла стать невидимой, она бы еще согласилась на подобную авантюру — ее предшественник из ЛеППРКОНа так и сделал, чтобы не быть на виду у снующих туда-сюда людей. Но у нее-то выбора не было — огромная тележка с книгами сама себя до Хогвартса не доставит, а бросать ее здесь было бы верхом безумия. Поэтому Элфи Малой бродила по платформе между девятым и десятым путем и думала, как сделать так, чтобы не опоздать на поезд, отходивший через пятнадцать минут. Стоило бы попросить Жеребкинса дать ей маскировочную фольгу, которая сделала бы невидимым ее багаж, но было уже поздно — Гавань находилась от нее на довольно далеко — и территориально, и подземно — и даже всемогущий Жеребкинс не мог телепортировать предметы на такие огромные расстояния. — Элфи! Поезд отправляется через двенадцать минут! — нудел у нее в ухе неугомонный кентавр. — Д’арвит! — выругалась Элфи. Жеребкинс как будто не знал, как сильно она нервничает, и все время норовил ей что-нибудь сказать. — Перестань мне говорить что-то под руку, ты меня отвлекаешь! Жеребкинс филофоски промолчал, но по чавканью, доносившемуся из коммуникатора, Элфи поняла, что кентавр молчал лишь потому, что жевал бутерброд. «Вот прожорливая лошадь!» — подумала она про себя, но потом решила, что такое высказывание по отношению к другу неправильно, поэтому она мысленно перед ним извинилась и в дальнейшем считала этот инцидент исчерпанным, благодаря всех богов, что читать мысли Жеребкинс пока еще не научился. Элфи поняла, что возникшую проблему надо решать самой и решать быстро, если она не хочет махать ручкой поезду, уходящему в одиннадцать часов с платформы, носящей такое таинственное название. Офицеру ЛеППРКОНа было не привыкать вытаскивать себя из разного рода неприятных ситуаций, поэтому она бодро покатила тележку к вершку в форме, предположительно — форме полицейской, и широко улыбнулась, привлекая его внимание. — Что такое? — хмуро спросил вершок, недовольный тем, что сегодня он вышел на работу. Элфи его прекрасно понимала: бывали иногда дни, когда и она с радостью бы полежала в постели и полаколамилась крапивным йогуртом; но, в отличие от вершка, этот день у нее был самым важным в ее карьере, поэтому, когда вершок наклонился и посмотрел ей прямо в глаза, эльфийка решила использовать этот шанс для того, чтобы выведать нужную ей информацию. — Я ищу платформу 9¾, — гипнотически прошептала Элфи. Вершок, попытавшийся сопротивляться ее магии, продержался недолго и теперь внимательно ее слушал, пытаясь осознать, что от него хотят. — Мне очень нужно ее найти. Ты же знаешь, где она находится? — Знаю ли я… знаю, где она находится? — переспросил вершок. — Нет, не знаю, мисс. Здесь есть только десятая и девятая платформы, а о такой в первый раз слышу… Элфи отвернулась от него, и вершок, стряхивая с себя магию гипноза и приходя в нормальное состояние, со злостью огляделся вокруг. Увидев около себя эльфийку, он вспомнил, что от него что-то хотели, нахмурился, а когда он увидел в тележке сову, он усомнился, действительно ли он стоит на вокзале Кингс-Кросс, а не в каком-нибудь птичнике. — Это еще что такое?! — возмутился вершок, показывая на сову. Элфи пожала плечами, дескать, она и сама не знает, зачем ей такое счастье привалило, и, отвернувшись от полицейского, пошла восвояси — до поезда оставалось каких-то десять минут, а платформа до сих пор не была найдена, так что отвлекаться на какого-то злого вершка времени не было. — Ну что там? — с интересом спросил Жеребкинс, делая вид, что все это время он не следил по камере и всевозможным датчикам за ее состоянием в частности и за состоянием дела в общем. Элфи не ответила и продолжила хмуро брести по платформе, гадая, что ей такое надо сделать, чтобы не подставить себя и волшебный народец. — Колонна с порталом должна быть следующей, — напомнил ей Жеребкинс. — Это я знаю и без надоедливых кентавров! — проворчала Элфи и тут же осеклась: около колонны суетилась большая группа вершков, и все бы ничего, если бы у одного из них в тележке с багажом так же, как и у нее, не мелькала сова. Она напряглась и подошла ближе к ним, следя за их действиями и смекая, что нужно делать ей. Но когда один из них бесцеремонно разогнался и исчез прямо в колонне, это возмутило Элфи до глубины души. — Они мышиного карри что ли объелись?! Не бояться, что их другие увидят? — спросила саму себя эльфийка, но когда она оглядела всех вершков, стоявших рядом и не имевших к действу никакого отношения, она выяснила, что ни один из них не обратил на это внимание. — Умно! — восхитился Жеребкинс. — В каком-то роде даже получше, чем наши технологии, — видимо, чистая магия, без примесей техники. Непрогрессивно, но очень эффективно, — от восторга он даже цокнул копытами. Элфи подошла к людям-волшебникам почти вплотную, и те наконец заметили ее — маленькую, на две головы ниже, чем любой пятиклассник, хрупкую, но крайне решительную и готовую к любому повороту событий. Вершки ее с любопытством оглядели, дети с еще большим, чем взрослые, и единственная среди них девочка с удивлением спросила: — Тебе тоже одиннадцать? Элфи захотелось ответить, что ей не одиннадцать лет, и даже не двенадцать, и даже не пятьдесят, но она сдержалась, понимая, что таким ответом она повергнет вершков в шок. — Да, мне одиннадцать! — дерзко и вызывающе подтвердила она, подняв высоко голову. — Мне прислали письмо — если хочешь, покажу! — Нет, спасибо, — девочка отрицательно помотала головой, показывая, что чужое письмо ей даром не нужно. — Я подумала, что ты вейла… Хотя такой маленький рост бывает только у домовых эльфов, вейлы — обычно высокие стройные девушки… — задумчиво рассуждала она. Элфи чуть было не поперхнулась — «домовые эльфы»?! Эльфы! Они что, держат у себя в домах ее соплеменников?! Эльфийка прокрутила все это у себя в голове и мысленно похвалила майора Крута за то, что тот разрешил ей взять с собой любимый Нейтрино. — Полумна, дорогая, тебе было бы приятно, если бы о твоем происхождении рассуждал кто-то, кого ты совсем не знаешь? — упрекнул девочку мужчина-вершок со странными светлыми, но спутанными и ужасно грязными волосами. Девочка посмотрела на Элфи какими-то затуманенными глазами, которые придавали ее лицу удивленное выражение, и эльфийка отчего-то поняла, что она это… немного того. — Полумна Лавгуд, — девочка, представившись, протянула руку, и Элфи очень осторожно пожала ее, как будто бы боясь, что безумие передается через рукопожатие. — Элфи Малой. Очень приятно, — сухо ответила эльфийка. — Идем, милая, мы опоздаем, если не поторопимся, — сказал мужчина. Девочка кивнула, направила тележку на колонну, разогналась и исчезла. — Приятно было с вами познакомится, — как будто сквозь Элфи проговорил вершок и вслед за дочерью скрылся в портале. «Плохая идея», — твердила про себя Элфи. — «Очень плохая». Она не верила, что прыгать в стену — это разумно. А вдруг её еще распылит на мельчайшие частицы, и она будет носиться по всевозможным измерениям ближайшие тысячу лет? «Не может такого случится, до меня же в этот портал входил эльф из ЛеППРКОНа», — возразила она. Ну, а вдруг? Кто знает, какие средства защиты применили вершки, чтобы обезопаситься? — Элфи, мы все ждем, — пробормотал Жеребкинс. Потом он понизил голос и тихо прошептал, надеясь, что никто его не услышит: — Тут все собрались: и Крут, и кое-кто из Совета… даже Виниайа здесь! «Виниайа?» — подумала Элфи. Виниайа, наставница и учитель, бывшая для нее всегда примером, храбрая и решительная, мудрая, как никто другой… Она собралась с духом, выдохнула пару раз, разбежалась и полетела неизвестно куда. Ощущения были не из приятных — страшно болела голова, тошнило и утренний завтрак готов был оказаться где-то в метафизическом пространстве, но Элфи как мантру повторяла: Виниайа, Крут, Жеребкинс, волшебный народец… Виниайа, Крут, Жеребкинс, волшебный народец… Я нужна волшебному народцу, я нужна волшебному народцу!.. Выскочив из портала, Элфи осознала, что с ней все хорошо, что на атомы ее никто не раздробил, что миссия, на нее возложенная, на данном этапе своего развития выполнена прекрасно и волшебный народец спасен. — Жеребкинс, у меня получилось! Я на платформе, вижу поезд! — радостно выпалила Элфи в коммутатор. С той стороны в ответ загадочно молчали. — Жеребкинс! Жеребкинс! — запаниковала она. Связь пропала совсем — иначе бы ее даровитый и разговорчивый друг уже нашел бы способ поговорить с ней. — Д’арвит! Да что ж такое, а? Элфи, растерявшись, стояла на перроне, размышляя о том, что самостоятельно она починить коммуникатор всяко не сможет — а это значит, что ее начальство даже не узнает, где она, что с ней и как продвигается контакт с вершками. Пока она думала в таком ключе, поезд требовательно засвистел, предупреждая, что до отправления осталось пять минут. Элфи, усилием воли взяв себя в руки, поволокла тележку к первому вагону, спешно похватала с неё все свои вещи и прыгнула в гостеприимно открытую дверь. Она затащила все это в коридор под неодобрительные комментарии совы и стала идти вдоль купе, в которых ожидаемо не было ни одного свободного места. Везде сновали какие-то дети, их было слишком много — слишком много для представиталя народца. Элфи активно их отпихивала от себя, продолжая тащить за собой тяжелый чемодан. Поезд, немного покачавшись, тронулся, и она смирилась с тем, что сидеть всю поездку ей придется на собственных же сумках. Пройдя в последний вагон, она сказала себе, что или это так и будет, или она зайдет в первое же купе, и, очутившись перед стеклянной дверью, она толкнула ее и увидела трех мальчишек и кудрявую девчонку — по-видимому, все были еще пятиклашками, если судить только по их возрасту и внешнему виду. — Нигде нет свободных мест в купе, — пожаловалась Элфи. — Можно мне к вам — а то я так и буду таскаться по всему поезду… Дети ее оглядели с ног до головы, удивившись ее росту, и один из мальчиков, с голубыми глазами и иссиня-черными волосами, сделал приглашающий жест рукой, указав на место рядом с собой. — Прошу, — коротко сказал он. Потом он протянул ей руку и представился: — Фаул. Артемис Фаул. — Мне очень приятно. Элфи Малой, — ответила Элфи и стала впихивать свой чемодан под сиденье.

_______

Лондон, автомобильная стоянка перед вокзалом Кингс-Кросс Артемис сидел в машине и увлеченно перелистывал присланное ему письмо. Вокзал Кингс-Кросс, платформа 9¾, отправление в одиннадцать часов. Он рефлекторно посмотрел на стрелки часов, и те услужливо показали ему полдесятого утра. — Старина, мы приехали на полтора часа раньше, — сказал Артемис. Дворецкий промолчал, и мальчик внезапно ощутил, именно ощутил, а не увидел, как тот нервничает и не хочет его никуда отпускать. Чувство было странным — до этого с ним ничего подобного не случалось. — Ничего себе, — удивился Артемис. — Никогда такого не было. — Вы никогда не приезжали раньше назначенного срока, сэр? — иронично спросил Дворецки. Он хмурился — Артемис это видел в салонном зеркале. Юный ирландец подозревал, что его телохранитель проклял не один десяток раз странного старика в сером балахоне, появившемся из ниоткуда и ввязавшего его патрона в темную историю. Но для Артемиса это было правда важно — если есть какой-то способ излечить Ангелину Фаул и найти без вести пропавшего Фаула-старшего, он готов был пойти на все, что от него потребуется. — Я тебя понимаю, — он старался подобрать слова, чтобы хоть как-то утешить Дворецкий. — Трудно меня отпускать, да еще и неизвестно куда. Но я обещаю — со мной все будет хорошо. Дворецкий ничего не ответил, только крепко сжимал руль. Артемис сделал вывод, что его утешения помогают мало, и, подумав, что на сегодня он и так слишком расчувствовался, начал вылезать из машины. — Пошли, а то еще и опоздаем, — сказал он, глядя в экран телефона. — Платформы, указанной в билете, никогда не было на вокзале, а это значит, что нам снова придется искать черный вход. Дворецкий на автомате вышел из машины, громко хлопнул дверью и пошел за Артемисом, переубедить которого, как и всегда, было практически невозможно. — Я думаю, что, как и на Косой Аллее, существует что-нибудь вроде разъезжающейся кирпичной кладки. Логично предположить, что если существует платформа с дробным показателем, то она должна находиться где-то между девятой и десятой платформой. Значит, такое же явление мы сможем пронаблюдать например около опор, поддерживающих крышу, — тихо размышлял сам с собой Артемис. Дворецкий, тащивший его багаж, прислушивался к тому, о чем он говорит, надеясь, что на этот раз план гениального ирландца не сработает. — Вопрос только в том, как им удается оставаться незамеченными на таком людном вокзале… Артемис не глядя вошел в здание Кингс-Кросса, потом он осознал, где находится, и по указателям прошествовал к девятой платформе — проверять свою теорию. Встретила платформа его довольно неприятно — Артемис, привыкший всюду добираться на личном самолете Фаулов, в поездах ездил довольно редко, правильнее сказать — вообще никогда, поэтому сутолока, которая образовалась после очередного прибытия поезда, его выбешивала и заставляя терять контроль над собой. Стараясь сосредоточиться, он потер виски и начал внимательно изучать колонны, пытаясь хоть за что-то зацепиться взглядом. Нет, ничего — никакой волшебной кладки и стертых кирпичей, никакого намека на чье-то магическое присутствие. Проводя аналогию с тем, что он увидел в «Дырявом котле», Артемис понял две основные вещи: первая — волшебники никогда не действуют открыто, предпочитая все делать под прикрытием чего-либо, вторая — то, что видят волшебники, другие люди увидеть практически не в состоянии. Видимо, Дворецкий увидел Косую Аллею только благодаря присутствию его, Артемиса; в другое время он бы попросту ее никогда не нашел. Сопоставив эти факты, ирландец сделал один-единственный вывод: чтобы увидеть, нужно наблюдать. Если дорогу всегда осиливает только идущий, то магию, очевидно, только наблюдающий. Эти простые размышления были абсолютно понятны для Артемиса, но совершенно неочевидны для Дворецки, поэтому, узрев своего патрона, рассматривавшего уже не стены, а толпу, он очень удивился — Артемис никогда не проявлял особого внимания к людям, особенно к тем, которых он не знает и знать не желает: это была компетенция Дворецки, в которую ирландец предпочитал не вникать. Сейчас же он заглядывал в лица чуть ли не каждого, кто шел им навстречу, что само по себе было невообразимым. — Сэр, вы что-то ищете? — вежливо спросил Дворецки, не зная, как надо реагировать на подобное поведение Артемиса. — Да, ищу, — недовольно отозвался Фаул, раздраженный тем, что его в который раз отвлекают. — Я ищу то, чего никак не может оказаться на вокзале Кингс-Кросс. — Чего здесь не может оказаться? — спросил Дворецки. — Здесь перебывала добрая половина Британии, так что встретить вы здесь можете что и кого угодно. — А это уже твоя задача, чтобы я по дороге никого не встретил, — многозначительно сказал Артемис, вглядываясь в кого-то и пытаясь его разглядеть. — Нет, ничего, — разочарованно сказал он. Дворецки вздохнул с облегчением — если Артемис ничего не найдет, то они спокойно вернутся домой и забудут об этом, как о страшном сне. Правда, Дворецки слишком хорошо знал Артемиса, поэтому он ожидал, что просто так их приключения на вокзале не закончатся. И в этом телохранитель оказался прав: за последующие полчаса Артемис утрудил себя посещением камер хранения, зоны отдыха, бизнес-зала, ресторанчиков рядом с вокзалом и даже общественного туалета. Он все так же вглядывался в лица людей, и все так же видел только путешественников, туристов, бизнесменов, политиков, полицейских, бездомных — всех, кто был ему неинтересен, и всех, кто никак не подходил под определение слова «волшебник». Артемис помрачнел и, кажется, побледнел еще больше, хотя казалось, что это было уже невозможно. — У нас остался еще час, — напомнил Дворецки. — Что вы будете делать, когда он истечет? Артемис не ответил — он думал над тем, что он мог упустить и как так могло случиться, что он ничего не нашел. Ирландец в конце концов вернулся на платформу, с которой они начали свое похождение по вокзалу. Людей уже почти не было — поезд из Ливерпуля пришел двадцать минут назад, и все, кто на нем ехал, успели разбрестись кто куда. Артемис внимательно осмотрел потолки вокзала, чтобы убедиться, что он не попадает в объектив камер видеонаблюдения, подошел к ближайшей опоре и начал ее простукивать. Не услышав ничего необычного, Артемис повторил манипуляцию со следующей колонной, со следующей, со следующей… Дворецки мог только изумиться, как у него хватает терпения на проворот подобных штук, и, не теряя из виду Артемиса, он принялся рассматривать платформу, прикидывая, где в случае чего мог бы спрятаться наемный убийца. — Старина! Тут кое-что интересное! — прокричал довольный Артемис. Дворецки напрягся, и в этот момент на платформе появилась толпа людей — объявили о прибытии очередного поезда, и уезжающие заспешили к своей платформе. Дворецки, распихивая людей и таща за собой тяжелый чемодан, поспешил к тому месту, где видел Артемиса в последний раз, искренне надеясь, что он найдет его именно там. Хотя там он его и нашел — мальчик стоял, прислонившись к опоре, и чему-то улыбался. — С вами все хорошо? — на всякий случай спросил Дворецки. — Смотри! — хитро сказал Артемис, и, встав так, чтобы стоять к опоре лицом и чтобы проходящий мимо любопытный ничего не смог увидеть, сунул руку прямо внутрь колонны. Рука вместо того, чтобы по всем законам физики отскочить, прошла вглубь кирпича и исчезла примерно до локтя. — Похоже, все законы сохранения энергии в дальнейшем придется переписать, — с удовольствием отметил Артемис. Дворецкий взял его за руку и медленно вытащил ее — она осталась целой и невредимой, и Артемис, как будто смеясь над ним, пошевелил пальцами. — Это нечто, позволяющее перемещать вещество между двумя точками за время, устремленное к нулю, — увидя, что Дворецки ничего не понял, Артемис пояснил: — Портал, старина. И прежде, чем Дворецки успел ему возразить, Артемис вошел в портал… и исчез. Телохранитель хотел схватить его за плечо, но оно растаяло прямо перед его носом. Дворецки быстро взял чемодан и, не заботясь о том, что его увидят, с размаху ударился о стену и провалился непонятно куда. Все вокруг плыло и извивалось, ему слышались чьи-то потусторонние голоса, казалось, что таков он и должен быть, загробный мир… Через секунду наваждение исчезло, и Дворецки обнаружил, что стоит уже на совсем другой платформе, а на железнодорожных путях стоит не новый комфортабельный поезд, а рухлядь, на которой ездили еще в девятнадцатом веке. Артемис стоял тут же, рассматривая стрелки своих часов и свой телефон. Он обернулся, когда почувствовал, что сзади него кто-то стоит. — Спасибо, что захватил мой багаж, — как ни в чем не бывало произнес Артемис. — У нас есть еще полчаса на то, чтобы устроиться поудобней, так что не будем терять время. Пойдем, найдем мне место получше. Артемис пошел вперед, внимательно рассматривая поезд и немногочисленных людей на перроне. Они, конечно, совсем не походили на волшебников — взрослые были в костюмах, дети — в толстовках, джемперах, джинсах и свитерах, но что-то в них отличалось от того, что он видел среди людей на вокзале. Он не мог логически объяснить себе, что именно было не так, но ощущение создавалось довольно стойкое. Артемис предположил, что это реакция его психики на долгие искания этой платформы, и, увидев, что он дошел до последнего вагона, залез в него по ступенькам и помахал Дворецки, чтобы тот шел к нему. Войдя в вагон, Артемис выбрал первое купе в связи с тем, что в вагоне он был пока единственным пассажиром, и расположился на нижней полке слева у окна — так, чтобы возможный ветер из окон его не продул. Дворецки, найдя его, втащил в купе чемодан и поставил его под сиденья. — Я был бы тебе благодарен, если бы ты принес мне кофе, капучино, — сказал Артемис, наблюдая за тем, как гигант-телохранитель еле-еле помещается в купе. — И что-нибудь поесть — можно сэндвич с курицей или булочки с корицей. Дворецки хмуро кивнул и удалился, а Артемис занялся тем, чем он занимался до появления телохранителя на платформе — телефоном. Он отказывался работать, включаться и вообще как-то с ним взаимодействовать, поэтому он вытащил из него аккумулятор и пытался привести его в чувство. — Привет. Можно к тебе? — около купе возник мальчик в очках. Артемис предпочел бы, чтобы его никто не трогал в данный момент, но отвертеться, как он полагал, было невозможно, поэтому ирландец вежливо кивнул и показал рукой на место за столиком напротив себя. — Артемис Фаул, — представился он, не подавая руки и все еще развлекаясь с аккумулятором. Тот каким-то образом умудрился перегореть — Артемис подозревал, что виной всему был магический портал, через который они прошли, иначе объяснить себе это явление он не мог. — Гарри. Гарри Поттер, — мальчик сел напротив него и уставился на телефон, который, наверное, увидел в первый раз в жизни. — Странная штука, — с удивлением сказал он. — Странная штука, которая не работает, — сказал Артемис, решив оставить Гарри в неведении по поводу того, что это за штука. А чтобы его сосед не совал свой нос туда, куда не просят, Артемис отложил телефон и дружелюбно улыбнулся. — Давно узнал, что ты волшебник? — Этим летом, — ответил Гарри. — Ко мне пришел мистер Хагрид и сказал, что мои родители были волшебниками. Сам я их никогда не видел, меня воспитывали дядя и тетя… — Я тоже узнал этим летом, — прервал его Артемис, увидев, что Гарри говорить об этом неприятно. — Ко мне лично пришел Альбус Дамблдор, чтобы познакомить меня с этим любопытным фактом. Артемис не удержался от того, чтобы похвастать перед новым знакомым о своей важности и заодно проверить, как он будет на это реагировать. Глаза Гарри округлились — он вспомнил, что Альбус Дамблдор является директором Хогвартса, — и даже с уважением взглянул на соседа по купе. Гарри хотел что-то сказать, но внезапно дверь купе раскрылась и на пороге возник Дворецки со стаканчиком и бумажным пакетом в руках. — Спасибо, старина! — поблагодарил Артемис и принял из его рук долгожданные кофе и сэндвич. Поставив все это на стол, он подошел к своему телохранителю так близко, насколько это позволял этикет, и тихо зашептал, чтобы ничего из сказанного не долетело до ушей Гарри: — Телефон разрядился, когда мы перешли через портал — видимо, магия влияет на электричество и отключает его. Я в ближайшие дни разберусь с этим, позвоню тебе или найду другой способ связаться с тобой и скажу, куда нужно ехать. Как только ты получишь указания, немедленно соберешь вещи и уедешь туда, куда я тебе укажу, — потом он громко, как будто только что они говорили о погоде, Артемис сказал: — Можешь обо мне не беспокоиться — все будет преотлично. — Хорошо, сэр. До свидания, — коротко согласился Дворецки, кивнул изумленному Гарри Поттеру и скрылся из купе. Как только он вышел, поезд засвистел, предупреждая о скором отправлении. Артемис, пошерудив в бумажном пакете, вытащил оттуда две булочки с корицей, взял одну из них салфеткой и протянул Гарри. — Будешь? — любезно предложил он. — Не откажусь, — сказал сразу повеселевший Гарри, принял булочку и начал ее уплетать. Артемис, отпив кофе, нашел его превосходным — достаточно крепкий, чтобы придать бодрости, и с достаточным количеством молока, чтобы не быть противным. Пока они завтракали, поезд прогудел еще раз и тронулся. Гарри, как настоящий ребенок, немедленно придвинулся ближе к окну и стал смотреть на уходящий перрон. Артемис тем временем изучал проходящих мимо студентов, сновавших туда-сюда в поиске свободного места. «Жалко, что к нам подсядут», — подумал Артемис, когда увидел с той стороны прозрачной двери милую улыбающуюся рыжую голову. Она открыла дверь и смущенно посмотрела на Гарри. — Можно к вам? — без предисловий спросила она. Гарри, не поинтересовавшись мнением Артемиса, ответил: «Да, конечно можно», и рыжый мальчик примостился рядом с Гарри и удивленно посмотрел на Артемиса, который спокойно пил прекрасный кофе. — Рон Уизли, — представился мальчуган. — Артемис Фаул, — холодно заявил Артемис. Рон смутился еще больше — он не понял, почему с ним так разговаривают, — но быстро об этом забыл, разболтавшись с Гарри. Артемис, не привлекая их внимания, занялся аккумулятором, пытаясь привести его в чувство и одновременно услышать, о чем говорят его соседи. Как выяснилось, знакомы они с тех пор, как мама Рона помогла Гарри найти выход на платформу, то есть уже примерно час. Еще прозвучало что-то про мальчика, который выжил, что заинтересовало Артемиса куда больше: оказалось, что Гарри Поттер и есть выживший мальчик, и Рон удивлялся тому, что такая важная персона не какая-нибудь зазнайка, а очень даже приятная личность. Потом Рон собрался колдовать новоприобретенной палочкой, но заклинания, которые он произносил, звучали слишком нелепо, поэтому Артемис предположил, что кто-то над ним неудачно подшутил. Когда палочка Рона в очередной раз засветилась и не произошло ничего, Артемис решил прекратить этот цирк, но вместо того, чтобы это сделать, он с удивлением уставился на открытую дверь купе. Там стояла девочка — кудрявая, с каштановыми волосами. Она оглядела купе, явно что-то ища. — Никто не видел жабу? — громко спросила она. — Мальчик по имени Невилл потерял жабу! Гарри пожал плечами, Артемис смерил ее взглядом, а Рон с удивлением сказал: — Нет, не видели… Девочка увидела палочку в руках Рона и с интересом спросила: — Колдуете? Рон кивнул и попытался снова произнести свое дурацкое заклинание. Ожидаемо ничего не получилось, и девочка весело засмеялась, в чем Артемис ее полностью поддержал. — Смотри, — весело сказала девочка, увидев грязноватые очки Гарри. — Окулус репаро! — она взмахнула палочкой, и его очки тут же засияли. Потом ее глаза неожиданно округлились, и она спросила: — Ты — Гарри Поттер? Его сосед кивнул и, откинув челку, показал всем на обозрение шрам в виде молнии. Собравшись наконец спросить у присутствующей публики, кто же такой мальчик, который выжил, и почему все им восхищаются, Артемис снова был кем-то прерван — стеклянная дверь купе разъехалась, и девочка, стоявшая в коридоре, печально сказала: — Нигде нет свободных мест в купе. Можно мне к вам — а то я так и буду таскаться по всему поезду… Артемис, поняв, что поедет он в переполненном купе, оглядел новую знакомую, ростом не больше метра и вообще не похожую на типичную пятиклассницу, и пригласительно указал на место рядом с собой. — Прошу, — коротко сказал он. Потом он протянул ей руку и представился: — Фаул. Артемис Фаул.

_______

Лондон, вокзал Кингс-Кросс Гарри стоял на вокзале, держа в руках билет, следя за тем, как машина Дурслей отъезжает от автомобильной стоянки. На душе было погано — что ни говори, а дядя Вернон оказался прав: никакой платформы 9¾ не сущестовало в помине. Платформа девять — вот она, справа, десять — пожалуйста, слева, а 9¾ должна была существовать где-то посередине. Попытка поговорить с полицейским не привела ни к чему — тот только разозлился, упомянув бездельников, отнимаюших у порядочных людей время, развернулся и ушел. Гарри подозревал, что попасть на платформу просто так ему не удастся — наверняка нужно было проделать что-нибудь магическое, чтобы оказаться на ней, подобно Хагриду, стучавшему зонтиком по кирпичам в Косой Аллее. Гарри уже подумывал о том, чтобы вытащить из чемодана волшебную палочку и начать постукивать ею по билетной кассе между платформами девять и десять — других идей у него не было, но внезапно услышал отрывок разговора проходивших мимо людей. — Так и знала, что на вокзале будет полным-полно маглов, — жаловалась пухлая рыжая женщина. — Приехали бы мы на полчаса раньше — и шли бы не в такой толпе. Четверо рыжих мальчишек важно покивали ей, показывая, что она права; они остановились перед одной из опор, поддерживающих крышу вокзала, и маленькая рыжеволосая девочка дернула ее за рукав и спросила: — Мама, а можно я тоже поеду? — Нет, конечно, — с испугом ответила женщина. — Джинни, милая, ты еще слишком мала. А ну, Перси, ты первый! Старший из мальчишек со своей тележкой разогнался и… пропал. Гарри от удивления даже моргнул — но нет, наваждение не исчезло: только что парней было четверо, теперь же их было только трое. — Ты следующий, Фред! — сказала женщина одному из оставшихся трех мальчишек. — Я не Фред, а Джордж! — возмутился он. — Прости меня, Джордж, — виновато ответила женщина. — Да нет же, я Фред! Просто я пошутил! — весело сказал он. Гарри понял, что Фред и Джордж — это, видимо, братья-близнецы, и пока женщина негодовала, оба исчезли прямо в колонне. Гарри решил, что это его последний шанс узнать, как ему попасть на волшебную платформу, и подкатил тележку ближе к женщине. — Здравствуйте, — робко поздоровался Гарри. Женщина повернулась к нему и внимательно его рассмотрела с ног до головы. — Простите, пожалуйста… я хотел узнать… Я в первый раз еду в Хогвартс и не совсем понимаю… — Мой Рон тоже в первый раз едет в Хогвартс, — приветливо провозгласила женщина. Гарри перевел взгляд на Рона и увидел рыжего мальчишку своего возраста, худощавого, с лицом, покрытым веснушками. — Чтобы попасть на платформу, тебе нужно пройти сквозь барьер, — женщина показала рукой на кирпичную кладку. Гарри толкнул вперёд свою тележку и посмотрел на барьер. Тот показался ему очень и очень прочным. Он боялся, что ничего не получится, но страх на смех Дурслям не попасть в Хогвартс был сильнее, и Гарри, переборов внутреннее сопротивление, разогнался, думая о том, что остановить тележку ему уже не получится, закрыл глаза, а когда он открыл их, оказалось, что вместо билетной кассы теперь виднеется витиеватая решетка, а на платформе, забитой людьми, висит заветная табличка 9¾. — Вот здорово! — радостно сказал Гарри. Повсюду сновали люди, скрипели чемоданы, шныряла разнообразная живность — от сов до кошек, и повсюду была такая же атмосфера, какую Гарри впервые увидел в Косой Аллее. Протискиваясь сквозь толпу, он достиг хвостового вагона поезда, влез со своим чемоданом в коридор и зашел в первое попавшееся купе. Там уже сидел мальчик — брюнет в строгом дорогом костюме, о котором Гарри мог только мечтать, нося покрашенные обноски Дадли. Лица его не было видно, потому что он рассматривал какую-то черную штуку. — Можно к тебе? — спросил Гарри. Мальчик отвлекся от своего занятия и кивнул. — Артемис Фаул, — коротко сказал он, все еще крутя в руках какой-то предмет. — Гарри Поттер, — Гарри сел напротив мальчика и сказал: — Странная штука. — Странная штука, которая не работает, — уточнил его новый знакомый, убрал ее в свой чемодан и, улыбнувшись, спросил: — Давно узнал, что ты волшебник? Гарри задумался — узнал он об этом практически недавно, но сказать, что он не чувствовал этого до сего момента… Нет, он никогда даже не подозревал об этом: ему не приходило это в голову, да и с такими приемными родителями, как Дурсли, это ему и прийти не могло… — Этим летом, — честно признался Гарри. — Ко мне пришел мистер Хагрид и сказал, что мои родители были волшебниками. Сам я их никогда не видел, меня воспитывали дядя и тетя… Артемис будто почувствовал, как ему тяжело говорить об этом и, перебив его, сказал: — Я тоже узнал этим летом. Ко мне лично пришел Альбус Дамблдор, чтобы познакомить меня с этим любопытным фактом. Гарри удивился — Альбус Дамблдор! Это же директор Хогвартса… Ничего себе! Гарри хотел расспросить об этом поподробнее, но отвлекся, когда увидел гиганта, входящего в их купе. Он что-то отдал Артемису, тот поблагодарил его, и они о чем-то тихо зашептались. Гарри, понимая, что это нехорошо, изо всех сил пытался услышать, о чем они говорят, но различить что-нибудь членораздельное у него никак не получалось. — Можешь обо мне не беспокоиться — все будет преотлично, — уже громко сказал Артемис, хлопая гиганта по плечу. Гарри, удивишись, что его ровесник с таким… внушительным человеком на «ты», никак не мог угадать, кто же такой этот Артемис Фаул. — Хорошо, сэр. До свидания, — сурово сказал гигант и ретировался из купе. Поезд засвистел, и Гарри даже вздрогнул от неожиданности — так его поразило только что увиденное. Артемис же, взяв что-то, отданное ему гигантом, достал оттуда вкусно пахнущую булочку и протянул ее Гарри. — Будешь? Ее аромат был таким прекрасным, что Гарри, не удержавшись, ответил: — Не откажусь. Жуя булочку, Гарри подумал, что Дурсли, узнав, что он все же, назло им, уехал в Хогвартс, будут несказанно рады — наконец они избавятся от надоедливого племянничка. При мысли о Дурслях Гарри вспомнил о том, как те привезли его на вокзал, а на вокзале он встретил пухлую женщину и ее сыновей. Самого младшего звали Рон, и он был его ровесником… Подумав о Роне, Гарри никак не ожидал, что тот будет легок на помине и окажется за стеклянной дверью их купе. — Можно к вам? — смущенно спросил Рон. Гарри радостно подвинул вещи, лежавшие рядом с ним. — Конечно, проходи! Рон, войдя и разложив вещи, сел рядом с Гарри, а тот, в свою очередь, заметил, что Артемис совсем не рад новому соседу. Когда он представился Рону, то Гарри подумал, что так холодно с ним не разговаривали даже Дурсли. — Рон Уизли, — представился Рон в ответ, недоумевая, чем он мог вызвать неприятие своей персоны. — А меня зовут Гарри Поттер, — сказал Гарри. Рон выпучил от удивления глаза и открыл рот. — Гарри Поттер? Тот самый? — в полном восхищении спросил он. Гарри кивнул, подтверждая, что он — тот самый Гарри Поттер, живший в чулане под лестницей у дяди и тети и недавно узнавший, что он волшебник. — Мама мне о тебе рассказывала. Так это правда? — Что правда? — смущенно спросил Гарри. — Ты остановил… Того-Кого-Нельзя-Называть? Ты — мальчик, который выжил? И у тебя есть шрам? — Ну… да. Только я не знаю, как я его остановил, — признался Гарри. Рон в полном восторге смотрел на него, и Гарри почувствовал себя неловко — надо же, до этого на него не обращали внимания, а теперь он вроде как… звезда? Чтобы отвлечься от этого ощущения, Гарри спросил: — А как вы узнали, что через стену можно пройти? — Ну, это портал, соединяющий вокзал маглов и платформу магов. На Кингс-Кроссе таких платформ несколько, но именно с этой поезда уходят в Хогвартс, — пожал плечами Рон. — Ты что, никогда порталов не видел? — Нет, — ответил Гарри. — Я же рос в семье… маглов. — А… — понимающе протянул Рон. — Мой папа работает в Министерстве Магии, так он в восторге от всех этих магловских штучек — недавно он нам рассказывал, как работает тостер. Маме это не нравится, но она с увлечением папы ничего поделать не может. Гарри недоверчиво хмыкнул — не знать, как работает тостер, мог бы Дадли, его школьные друзья, да кто угодно, но Рон совсем не смахивал на парня, который не знает, что это такое — видимо, его семья не так богата, как хотелось бы, но… — А я всегда думал, что мальчик, который выжил, будет каким-то напыщенным, будет зазнаваться перед всеми… А ты совсем не такой, — доверительно поведал Рон. Гарри поправил очки, подумал, что ему нужно на это ответить, и внезапно столкнулся с взглядом Артемиса, который старательно вслушивался в их разговор, что несколько смутило Гарри; Рон, который всего это не видел, вдруг внезапно провозгласил: — А хотите покажу, как я колдую? Сейчас я покрашу Коросту в желтый цвет! Артемис скривил какую-то странную гримасу, но, увидев, что Гарри на него смотрит, принял свое обычное выражение лица — холодное и безразличное. Рон, достав откуда-то попискивающую коричневую крысу, поднял волшебную палочку и пафосно произнес: — Жирная глупая крыса, перекрасься ты в желтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет. Палочка засветилась, но крыса как была коричневой, так коричневой и осталась. Рон задумчиво почесал затылок, пытаясь понять, что он сказал не так и почему заклинание не работает. — Жирная глупая крыса, перекрасься ты… — упорно начал повторять Рон. В этот момент в дверь купе постучались, и к ним зашла кудрявая девочка. Рон удивленно замолчал, разглядывая внезапно появившуюся таинственную незнакомку. — Никто не видел жабу? — поинтересовалась она. — Мальчик по имени Невилл потерял жабу! Гарри в ответ пожал плечами, поздравляя себя с тем, что у него была Букля, а не какая-то там жаба, а Рон, еще больше удивившись, сказал: — Нет, не видели… Девочка пристально оглядела всех мальчишек в купе, и Гарри под ее взглядом почему-то стало не совсем уютно — что-то в нем напоминало изучающий взгляд Артемиса, а это было единственное, что не нравилось ему в его соседе. Увидев палочку в руках Рона и крысу на столе, она поинтересовалась: — Колдуете? Рон, важно кивнув, повторил свое заклинание, но крыса желтой все равно не стала. Девочка засмеялась — видимо, ее развеселила попытка Рона что-то наколдовать — потом снова оглядела все купе, и ее взгляд наткнулся на Гарри. Он, неожиданно для себя, испугался — быть лабораторной мышью для экспериментов Дадли ему надоело, а тут как раз намечалось что-то очень похожее. — Смотри! — сказала она Рону и направила палочку прямо на Гарри. — Окулус репаро! Гарри в первую минуту не мог осознать, что с ним сделала незнакомая девочка, пока не понял, что его очки, через которые он едва мог видеть из-за неоттираемых разводов, стали блестеть так, как не блестели, наверное, даже стоя на витрине. — Ух ты! — воскликнула девочка. Гарри подумал, что она была удивлена результатами своего заклинания, но девочка выпалила: — Так ты Гарри Поттер? Гарри, уже начавший привыкать к тому, что все здесь его узнают, откинул челку и показал шрам, о котором недавно спрашивал Рон. Все, кроме Артемиса, уставились на него, как на какого-то древнего идола — с восхищением и непонятным ощущением чего-то высшего. Гарри хотел добавить, что он всего лишь мальчик из-под лестницы и ничего общего с чудесами и идолами не имеет, но сделать ему это было не суждено: дверь, уже открывавшаяся за этот день не меньше десятка раз, открылась снова, и Гарри увидел совсем миниатюрную девочку, похожую скорее на куклу, чем на волшебницу. — Нигде нет свободных мест в купе. Можно мне к вам — а то я так и буду таскаться по всему поезду… — полувопросительно, полуутвердительно сказала она. — Прошу, — коротко сказал Артемис и, протянув ей руку, представился: — Фаул. Артемис Фаул.